ГЛАВА ПЕРВАЯ

      — ... так значит мы едем к папе? — заинтересовано хлопала глазками Лин, смотря на обеспокоенную мать. — Нет, ты не подумай, мы очень-очень хотим его увидеть, но просто... ну, ну-       — Ну мы его никогда не видели! — встрял Му-Шанг.       — Да! — поддакнула девочка. — ...и мы просто не знаем как нам с ним говорить и ... о чём вообще! Ему нравятся цветы? А может ему нравятся лошади?       — Или ему могут нравится ножи? О, или собачки?       — А котики? Ему нравятся котики??        Начали заваливать вопросами дети. Гроу отлично понимала их интерес, стараясь очень терпеливо отвечать на все поставленные ей вопросы:       — Тему для, разговора вы уж точно найдёте... — улыбнулась она, наклоняя голову в смятении, — Цветы ему нравились, лошадей он любил. Любовь к ножам это скорее моё пристрастие, а вот собак и кошек он, кажется, не любил, но относился к ним позитивно-нейтрально. — сложила руки вместе, отвечая на ещё не заданный вопрос, — Я просто не уверена что его предпочтения остались прежними, через письма очень трудно понять человека, каким бы магом ты не был. — это очень быстро заставило детей забеспокоится с новой силой.       — Ой, ну всё возможно, мама! Ты главное не расстраивайся так сильно!.. Я ... Мы не думаем, что он так сильно изменился, если совсем честно! — получив поддакивания со стороны брата, Лин заулыбалась, заметив на лице матери улыбку. Вскоре девочку обняли, крепко прижимая к себе.       — Ты моё солнышко, я тебя очень люблю... и тебя я тоже очень люблю, Муши, иди сюда, обниму. — парень покорно подошёл, прижимаясь собственным телом к родной груди Гроу. Оба из детей были рады, они оба были любимы.        Несмотря на очень долгую, буквально бесконечную череду вопросов о отце, его идеях и причинах такого редкого появления в жизни, энергия у ребят всё-таки исчерпалась и относительно скоро они устали, ложась на диван и засыпая. Ворочались и бузили друг на друга: «Ты не туда ногу положил», «А ты калачиком не сворачивайся, мне места мало!», «А ты не расти таким большим!» ругались брат с сестрой, пока не устроились поудобнее, засыпая на мягких, вельветовых подушках. Таких не было у них дома, от этих пахло... роскошью?        Именно ей. И именно она заставляла женщину тяжело смотреть в окно в ожидании опускающейся ночи, без остановок они доедут за один день. Стоило поспать в карете, чтобы с утра быть свежей и уверенной, но дрёма всё никак не нагоняла настоятельницу, позволяя тревоге засесть в её сердце. А что, если Реншу не помнит её? А что, если Реншу о ней забыл?.. Да, вопросы глупые. Они переписывались каждый месяц на протяжении этих восьми или девяти лет, ничего не изменилось в их отношениях. Голубки всё так же писали друг-другу нежности и милости, искренне стараясь быть приятными., но проповедующая понимала, что письма далеко не тоже самое что жизнь вместе; Будь она одна, разницы бы не было вовсе, но сейчас с ней дети и это совершенно не тоже самое, что приехать проведать мужа на пару дней. Шанг и Лин, хоть и были очень воспитанными и вежливыми детьми, всё равно для неподготовленного и не привыкшего к ним мужчины они были раздражителем и даже стрессом. Гроу знала об этом, но не могла же она оставить детей одних в деревне? Нет, не могла. Ко всему, это дети самого проповедующего, так почему же ей их не взять? Странный вопрос, такие же странные мысли. Кажется, ведьмочка настолько давно не видела супруга, что вовсе забыла, как он выглядит. Она точно помнила его восхитительные глаза и очаровательную улыбку, отчётливо помнила нежные, но сильные руки и уверенный, но спокойный голос. Всё тело покрывалось мурашками, когда она только вспомнит их объятия; безумно соскучилась, очень рада, что ей предложили вернутся назад, даже, если куда позже, чем планировалось.        Вся эта радость почти мгновенно перекрывалась осознанием тех трудностей что придётся пройти: малыши никогда не видели отца. Они родились в этой деревне и жили там всю жизнь, учились и растя в окружении подобных Гроу. Удивительно было попасть в место, где мало того, что относятся к ведьмам хорошо, так ещё и большая часть деревни – ведьмы. И нет, Реншу не отправлял её туда. Он отправил её в город по соседству, но кучер заплутал и привёз её в это поселение, откуда дама так и не выехала, получив очень комфортную и благоприятную для себя среду. Ведьмы выделили ей домик, небольшой, но просторный, маленький садик, где женщина растила пшеницу; С ней регулярно общались, помогали при токсикозе и других неприятных моментах беременности. А после родов и вовсе воспитывали детей как своих собственных. Крохи играли с соседскими детьми и всегда были окружены вниманием и заботой, даже несмотря на то, что Му-Шанг не был ведьмой: он был зрителем, как и отец.        Это не помешало тому же Журу обучить их языку ведьм и латыни, а Алайе это не помешало тренировать их боевым искусствам. Близнецам Зури и Гури различия малышей не мешали учить их колдовству, а всем остальным это не мешало любить и лелеять этих деток, как своих родных. Соседские ребята не дразнили Шанга, наоборот, они с интересом общались с ним, всячески пытаясь понять, как работают его способности, что часто заставляло Лин ревновать брата, но они всегда договаривались, так что до ссор это как-то и не доходило; Брат с сестрой в принципе ссорились редко. Они чаще ссорились с кем-то, чем между собой. Безусловно, чуть ли не каждый день, Шанг бил Лин, а Лин била Шанга, но вовсе не важно кто начал первый и когда, потому что это обязательно перерастёт в потасовку, и очередное смыкание волос друг друга. Но не дай бог кто-то обидит Лин, и тогда Муши будет первым кто встанет на её защиту, в то же время Лин будет первой кто начнёт драться за брата, если на него начнут вешать лапшу. Близнецы действительно любили друг друга как семью, и хоть и не могли поделить одну комнату на двоих, прекрасно могли поделить на двоих шоколад или игрушку. Не было проблем и с разделением обязанностей, но куда мы без проблем с вниманием от «мамы». Этого вечно не хватало обоим, ведь перенявший от отца любвеобильность Муши, постоянно приходил обниматься и говорить маме как он её любит, а не настолько любвеобильная Лин всегда обижалась, что мама не любит так же сильно и её. Но это всё было в прошлом сейчас.        Гроу думала о том, как детям будет жить в храме. Ведь это не тоже самое что жить в их маленькой деревне среди огромного и массивного леса... это буквально противоположное этому явление, и очень хорошо, что дети уже окончательно сформированы, и это им не навредит так, как навредило бы пару лет назад.        Но что насчёт человеческого окружения? Какой гарант что детям понравится общаться с Реншу? Какой гарант что, Реншу понравятся дети? Какой вообще есть гарант, что отец Реншу не решит избавиться от малышей ведьмы и какой шанс что мать сможет справиться со стрессом, который в очередной раз возлагается на её плечи? Шанс не велик, но он определённо есть, даже несмотря на то, что найти его – крайне сложно. Знахарь переживала не столько о себе, сколько о крохах: те сейчас мирно спали прямо у неё под боком, а женщина сидела и смотрела в окно, постепенно погружаясь в странный, нервный, но вместе с тем приятный сон. Она не хотела спать, она лишь хотела подумать.