ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

      Утренняя проповедь была основным событием дня. Вернее, для всех окружающих ничего необычного не происходило. Бедствующих слушали, просящих успокаивали.       Мессия, как и всегда был милостив и великолепен, его советник же – непреклонен. Ничего нового, разве что жена мессии в этот раз была в одном с ним помещении. Для тех, кто не был вкусе того, кто она такая, присутствие её совершенно ни о чём не говорило. Те же, кто присутствовал за день перед этим, прекрасно понимали, что это означает – в семье всё хорошо. Это очень важно для мессии и его репутации, естественно! Дверь вновь хлопнула, очередной адепт пришёл искупить свои грехи и получить совета от живой мессии. Лицо советника не изменилось, в то время как случайное дёрганье за рукав весьма быстро объяснило, что пришли «они». И действительно, тот самый мужчина и та самая девчушка, одетая в тёмный, закрытый балахон. Ребёнок, правда, заметив свою новую знакомую, мило помахал ей ручкой, улыбаясь. Жена мессии улыбнулась в ответ.       — З-здравствуйте, о великий мес-сия. — икая от волнения, тот поклонился, давая Реншу шанс поклонится в ответ. — К-как это не прискорбно, но я пришёл к вам с просьбой! Это по поводу м-моей дочери. Она себя плохо чувствует и- — стоящие в очереди выглядели заинтересованно. Обычно приходили просто спросить, никаких просьб подобного характера, но тут! Ещё и ребенок! Можно понять, но в то же время такое казалось весьма неправильным. Неужели позволительно отнимать у мессии драгоценное время?       — Я знаю. — максимально спокойно ответили мужчине, вызывая в нём некий восторг. — Ваша дочь Хао плохо чувствует себя, ведь так? Она больна. — удивлённый, но восхищённый мужчина лишь закивал. — Я спросил у богов вчера, они сказали, что с ней всё будет хорошо, если вы позволите её осмотреть здесь, в храме. — отец девочки согласно закивал головой, глядя на говорящего, словно не зная, что стоит делать далее. Гроу времени не теряла, подойдя к мистеру Дуо и забирая ребёнка под руку. — Чудесно. Дорогой Дуо, это всё что тебя беспокоит? Может ли наш храм помочь тебе ещё как-нибудь? Это меньшее что мы можем сделать для тебя сейчас. — благочестиво кивнул проповедующий, вызывая у уже ушедшей ведьмы лишь тихое цыканье языком. Она никогда не любила эти пафосные речи.        В просторной комнате было уже тепло. Все нужные лекарства подготовлены заранее, даже один из лекарей помахал при входе в помещение, словно намекая на его «присутствие» во всём этом процессе, хотя он совершенно не помогал. Но, спектакль всегда важнее сцены, не так ли? Дверь закрыли, девочку попросили снять всю одежду, сама дама ушла к казанку, моча в нём руки.       — Ты чего всё ещё одетая стоишь? — засмеялась жена, глядя на стесняющуюся девчушку. — Стесняешься? — получив согласный кивок, дама улыбнулась, спросив. — А если я буду без одежды, тебе будет спокойнее? — на это согласно кивнули, начав стеснительно стягивать с себя одеяния, опасливо смотря на собственную помощницу. Та тоже вскоре разделась, оставаясь в одном нижнем белье и ботинках с носками. Руки всё равно намочили, это было очень важно. — Итак, показывай, где сильнее болит?        Спустя недолгую беседу и обсуждение, где болит сильнее, лечение пошло активнее, жижу убирали, аккуратно прикладывая компрессы к месту новых образований. Руки знахаря были бы полностью чёрными к концу процесса, не мой она их после каждого такого «очищения». Заняло это достаточно много времени, ран было много, да и само по себе перевязывание занимает не мало.       — А вы ведь не просто женщина, да? — внимательно смотря на девушку, та улыбнулась. — Просто я не думаю, что стать женой такого как мессия очень просто! — начав заинтересованно мотылять ножками, та позволила убрать очередную рану на руке. — О-ой, вы, наверное, ведьма, да? Околдовали его и теперь радуетесь, да? Правда ведь? — смеясь, та добавила несколько вопросов вдогонку. — А это ведь вы мессии про мои ранки сказали, да? Он же не знал, если бы я не дала вам себя осмотреть, правда? Правда ведь? — видя чуть осуждающий взгляд, начала веселиться ещё сильнее. — Ну я ведь не совсем глупенькая! Он бы не знал! Такой пафос наводит, а вам это и не нравится! И вообще! Почему вы, как обычная девушка, можете быть женой бога? Разве это не означает что наследник дракона – тоже человек?       — А ты папе дома помогаешь? Или болеешь всегда как в этот раз? — последние вопросы проигнорировали. Нет, «жёнушка» знала на них ответы, это её и саму интересовало когда-то, так что Реншу был вынужден объяснять ей не только тонкости брака, но и такие незначительные мелочи. Тем не менее интерес всё равно был не к месту, так что, шутя и вызывая усмешку на устах рыженькой крохи, женщина задала простой и забавный вопрос.       — Нет, я всегда помогала! Пока не заболела. На мне, как только чёрные пятнышки пошли, так папа сразу панику поднял, больше я ему не помогала. Как мама умерла он начал очень сильно беспокоиться, раньше совсем спокойным был, мне вообще, кажется, мама по его вине умерла! Безалаберный он жутко. Мама всегда на него говорила «бестолочь». — как-то задумавшись, у лечащей уточнили. — А что насчёт вашей мамы? Она тоже живёт в храме? А папа ваш? Он где-то работает или уже просто отдыхает? Наверное, с вашей должностью они совсем не работают! — ... Нет, они совсем не работают. — задумавшись на секунду и посерев на вид, ведьма закончила обработку ушибов и язв, освобождая дитя от своих рук. — Наверное, это так классно! Отдыхаешь весь день, ничего не делаешь, только песни поёшь и радуешься!       — Ха-ха, я не знаю, если честно. Маму я знала лет до семи, а папа умер перед моим рождением. Я не знаю, как он выглядел, да и маму плохо помню, к сожалению. — пожав плечами, добавила. — Но не о грустном! Ты почти здорова, я сообщу лекарям, и они будут к вам приходить, тебя уже они долечат, хорошо?        Согласно закивав, девчушка слезла с кресла, оделась, глядя как настоятельница берёт свои вещи, подошла к ней, обнимая. После одного неловкого извинения, девочку отпустили восвояси, дорога назад была прямой, потеряться было попросту невозможно. Сама же знахарь так и не оделась особо, просто накинув одежду на плечи. Мыслей у неё не было, осталась лишь печаль. Сев за стол, что стоял там же, голову положили, совершенно не желая бодрствовать дальше. Хотелось уснуть. В самом деле, ведьма уже успела пожалеть, что рассказала о своей семье. Она и понятия не имела зачем вообще это ляпнула. Нет, это никак не навредит её репутации, потеря близких в её возрасте – дело обычное, главное только возраст потери не уточнять. Хотя, с иной стороны, это тоже мало как повлияет. Скорее наоборот, начнут жалеть только сильнее. Жалость, в самом деле, - отличное чувство, Гроулин умела им пользоваться, вызывая оное, когда требовалось, но сама она просто терпеть не могла подобное отношение и особые нежности к себе. Дело тут было, конечно, в её воспитании, ведь общество всегда создавало опасность, не позволяя доверять никому и ничему полноценно. С куда большей вероятностью её убили бы, чем посчитали бы полезной и оставили. Ведьм, всё же, и в Линбурге не любили. В таком ключе попытки доверится хоть одному человеку – чудо, что дали результат. В каком-то смысле это восхищало даже саму ведьму, но с иной: а что, если проповедник предаст её? Сейчас думать о таком было уже глупо. Ситуация зашла слишком далеко, репутация Реншу всегда была под вопросом, а если вдруг и жена окажется ведьмой – убьют вместе с ней. Сейчас уже, конечно, нет. Мессия сухим из воды мог выйти в любом случае, но вряд ли «план» состоял в этом. Слишком много случайностей должно было совпасть. Супруг не любил рисковать, женщина знала это как никто другой. Даже их отношения тому пример. Он буквально украл знахаря, только ради того, чтобы обезопасить себя от провала! Тот ещё безнадёжный романтик. Безусловно, поступок был гадкий, но извинялся он после него настолько сильно, что даме пришлось его даже успокаивать, лишь бы он не впал в истерику перед всеми. Наверное, именно этот момент и послужил для большинства «причиной» попыток свести влюбленных вместе. Теперь было трудно сказать, что именно заставило всех заинтересоваться их отношениями, никто уже не признается.        Плечи резко ощутили, как их чем-то накрыли. Секундный испуг позволил быстро сообразить, что это было – хаори. Но чьё? Оборот головы позволил догадаться до очевидного: Реншу. Тот стоял и очаровано улыбался, держа руки на плечах настоятельницы.       — Ты чего здесь делаешь? Почему ты ещё не на проповеди? — чуть потеряно, но вместе с тем удивительно грубо спросила мадам. Комбинация вышла забавная, что, видимо, дало Реншу все поводы пошутить.       — Не драконьих это мозгов дело, весь день пшеницу выслушивать. — улыбаясь, но не получая должной реакции на старую шутку, супруг быстро догадался что собеседница не в настроении, останавливая свои попытки юмора. — Ру-Ши сказал, что мессия должна быть милостива, но и ей требуется отдых. Говоря проще «я сам разберусь». — пожав плечами, мышцы сидящего тела начали массировать. — Коекто устал, да? Выглядишь очень плохо, тебе принести чаю, или может ещё чегонибудь?       — Нет-нет, не нужно. Единственное что ты можешь сделать – сказать лекарям что я всё сделала, и они могут идти её лечить. — махая рукой в пустоту, «госпожа» ощутила, как её спина тяжелеет. На неё опёрлись.       — Может пойдём в комнату, и ты отдохнёшь? Только не нужно мне начинать про «дела». Сейчас мы лекарей сами отводить будем должны, а ещё цветы полить, мир спасти, библиотеку посетить. — вздыхая, тот аккуратно похлопал по хрупким рукам. — Меня не устраивает эта позиция. Тебе нужно отдохнуть.       — Но, Реншу! — уже хотела возмутиться та, поворачиваясь к говорящему лицом.       — Не заставляй меня нести тебя на руках. Тебе это совершенно не нравится! — чуть обиженно надув губы, добавил, — Хотя я бы с радостью делал это хоть каждый день.       — Идиот. — буркнули на супруга, вызывая улыбку. — А может... А может я хочу, что бы ты понёс меня! Что дальше? — нет, ведьме этого не хотелось. Она панически боялась подъемов на руки, кажется, из-за опасения потерять равновесие и упасть. За попытки поднять на руки без проса получали по всему лицу и телу. Особенно по носу. Туда ударить получалось всегда и очень точно. Тогда сразу отпускали. С мужем работало иначе. Безнадёжный романтик, он правда хотел бы её носить, заботится и лелеять хоть каждый день. Но на «каждый день» у знахаря просто не хватало терпения, слишком уж любила она быть «одна» без особых причитаний и разговоров, за то «побаловать» супруга таким образом всегда было приятно. Особенно, если очень уж хотелось внимания, а Реншу был в плохом настроении. Намёки на «совместный отдых» с разрешением «зацеловать, за обнимать и сделать всё что хочется» поднимали уровень серотонина, кажется, до их вероятного максимума. Мессия начинал сиять и активничать, делая то, что и было предложено. Сейчас, правда, радовать мужа не очень хотелось, но ему не нужно было повторять дважды.       — С огромным удовольствием! — не теряя ни секунды, к девушке подошли и подхватили под ноги. Уже обученный проповедующий великолепно знал, что и как будет возмущать его «любимая», а потому заранее принял удобную позицию и понёс свое сокровище вперёд по коридору. Конечно, возмущений было много, но все они закончились, как только пара вышла в людное помещение. Продолжались уже после, как девушку уложили в кровать. Стоит также заметить, что поднятие на руки сопровождалось укутыванием в собственную одежду, так что никто никаких особых прелестей заметить не мог. К подобным прегрешениям мужчина относился очень недружелюбно. Всё-таки – его радость, а не чья-то другая.       — Ты! Ты идиот, ты знал об этом? — возмутилась ещё раз ведьма, пытаясь подняться. Сделать так ей не дали, придерживая руками за плечи. — Реншу! Реншу, пусти! Отпусти меня, мне нужно идти! — на это слушающий лишь посмеялся, залезая к возлюбленной и уваливаясь вместе с ней.       — Я тебя в таком виде никуда не пущу! И вообще! Я соскучился. Люби меня. — смеясь и обнимая женщину, щёки начали целовать, а тело обнимать, с любовью принимая попытки отпереться от себя и настаивая ещё больше. — Если бы тебе не нравилось, ты бы просто не реагировала на меня! — предугадывая фразу, глянул на покрасневшую от смущения мадам. Озвученный факт был правдой. Это даже оговаривалось между ними несколько раз.       — Н-ну всё равно! Х-хоть бы постеснялся, что ли. — отводя глаза в сторону, настоятельница хотела звучать уверено и храбро, но, к сожалению, голос её дрожал, а тело немело. Нет, не от испуга, скорее наоборот, от восторженного возбуждения. Ибо подобное ей и самой нравилось, хоть признавать это вечно закрытой и холодной Гроулин вовсе не хотелось.       — Чего стесняться? Любви к тебе? Милая, ты ведь знаешь, что я готов дать всему миру понять, насколько сильно я люблю тебя! — целуя супругу ещё раз, господин ощутил небольшой тычок в нос и расплылся в одобрении. — Тебе идёт моя одежда.       Но ты не даешь мне её носить. — чуть пробурчали в ответ, ловя непонимающий взгляд.       — А зачем тебе моя одежда? У тебя ведь есть своя. — определённо теряясь в догадках, проповедник задумался на пару минут, пока глаза его не начали сиять восторгом. — Милая! — но не успел он и закончить, как к рту прижали руку, не давая говорить. Последнюю тут же поцеловали, прижимая после к своей щеке. — Забудь о том, что я сказала, пожалуйста. — краснея ещё сильнее, знахарь попыталась выдернуть кисть, но ту лишь прижали крепче, вжимаясь в душистую, пропахшую отварами кожу. Реншу бы всё отдал за какое-нибудь хаори или кимоно, пахнущее ею. Ведь это как постоянные объятия и любовь от супруги каждую секунду! Разве это не то, чего он хотел?       — Мои вещи в твоём распоряжении, дорогая. Бери что хочешь. — посмеявшись, добавил. — Меня тоже можно. — ожидаемо получив тычок в нос – рассмеялся. И Гроу рассмеялась. Они обнялись после, начав обсуждать сегодняшний день. Он был весьма напряжённым, так что не удивительно, что оба из них уснули.        Лин и Шанг, тем временем, были заняты прогулкой к храму, но из-за объявившегося на пути советника, сменили маршрут, направляясь теперь к комнате собственных родителей. Малышей попросили собрать взрослых к ужину, что было весьма весёлым занятием.       — ... Как думаешь, долго они ещё будут спать? — спустя длительную паузу всё же переспросила Лин, глядя на брата. Тот выглядел возмущённо и недовольно. Да, он был рад что родители спали вместе, но, как и сестра – жутко ревновал.       — Не знаю. Пора будить, скоро ужин. — переглянувшись, сорванцы кивнули друг-другу и начали трясти родителей, вынуждая вновь осознавать происходящее. — Вставайте! Скоро ужин! Вы же не хотите его проспать, правда? — громко возмущались дети, созерцая недовольное лицо матери и такое же отца. Уж хотели бурчать, но поняв кто именно их будит, – успокоились.       — Лин, Шанг, что за переполох? Если вдруг я решу вздремнуть – в жизни меня не разбудите! А тут – вот такое отношение! Что-то не так? — догадываясь о истинных причинах такого поведения (в основном по личикам детей), воспитательница хитро улыбнулась, чуть ударяя по лбу показывающего язык зрителя. Дети ему тоже язык показывали. В отличии от самой дамы, эти трое всё же пришли к физическому консенсусу. — Надеюсь это не ваш отец вас такому научил. — словно намекая на неправильное поведение оного, голову наклонили, глядя на виновника претензии.       — Нет. Мы сами научились! — гордо ляпнула девочка, глядя на Шанга. Тот не особо медлил, начав тараторить.       Ты вообще знаешь! — поднеся палец вверх, диктовал, — Мы сегодня пошли Чарльза проведывать! А у него такой папа интересный! Мы вообще сюда хотели прийти изначально, чтобы тебя к нему пригласить! Он как узнал, что ты в храме живёшь – так заинтересовался! Мы сказали ему что ты в отношениях, но он это проигнорировал. — пожав плечами, ребенок заметил. — Он сказал, что ты не должна приходить лично, можешь с нами явится, как будто бы это «повод». Очень странно, да? Мы с Лин так подумали, поэтому вам обоим об этом рассказываем. Да, Ли? — та убедительно кивнула, благодаря чему быстрый монолог окончили лишь протяжным. — Во-от.        На это оба родителя лишь переглянулись. Реншу был против. Какой-то мужчина, ещё и с предлогами. Не интересует что она в браке, тоже ему! А вот его это интересует! Замечая это, малыши начали дразнить отца, а тот дразнил их в ответ. Мама была более серьёзно настроена, но молчала, думая над тем, что может скрываться за таким предложением. Убить её хотят вряд ли, да и на этот случай она явится не одна. Ведь несмотря на полную свободу, совершенно одна на улицах она никогда не появлялась. На это не было правила или условного закона, так просто выходило. Может лекарь, а может тот же Ру-Ши. Часто, компанию составлял Джин или ещё какой гвардеец решающий поговорить с женой мессии на досуге. Так что даже в таком случае нет совершенно ничего подозрительного что придёт настоятельница не одна. И тем не менее, такое предложение было удивительно странным. Зачем кому-то вообще так делать, если не выискивать в этом корыстные цели? С женой проповедника всегда можно было поговорить в храме, зачем всё так усложнять? В общем – очень интересно и жуть как непонятно. Такие цели никогда не создавали ничего хорошего, и даже сейчас – нервировали.       — Ты туда не пойдешь! Я тебя не отпускаю! А вдруг он хочет с тобой что-то сделать? — словно преданный пёс, Реншу прижался к телу Гроу, обнимая ту со всей своей силы. — А вдруг с тобой что-то случится?! Милая, нет! Не иди туда! Ты же не пойдёшь? Не пойдёшь же, правда?       — Может и пойду. — игнорируя все предыдущие фразы, проконстатировала ведьма. — Только не одна. Не бойся, со мной ничего не будет. Дети, обнимите отца, а то он совсем расстроился из-за такого пустяка! — под тихое «так обязательно чтото случится же!», малышня посмеялась и залезла на кровать, обнимая сначала одного, а потом и обоих родителей сразу. Проповедующий не слишком долго медлил, начав тискать маленьких разбойников.       — Да, не беспокойся, папа! Мама очень хорошо дерётся! Её Алайа учила! — гордо заметила девчушка, вынуждая грязно-русую голову посмеяться.       И вообще, мы там тоже будем! Мы её защитим! — прибавила русая голова поменьше, позволяя отцу лишь тяжело вздохнуть. Обсуждать это сейчас было бесполезно. Супруга, итак, всё поняла, а малыши слишком уверены в ней, чтобы принять существующие слабости. Это плохое качество, но ведь эти двое – просто дети. Эта черта характера во многих крохах не нравилась любящему семьянину. Тем не менее, их он правда любил, особенно своих.        Вечно серьезный и холодный, рядом с женой ничего с собой поделать не мог, превращаясь в ходячий комок любви и нежности. Это всем в семье нравилось, даже хмурая Лин, и та нашла в таком свои плюсы. После всеобщих объятий, семейство отправилось на ужин. Было совершено непозволительно не явится, да и раз уж разбудили, то точно нужно прийти. Многие из слуг были довольны, часть восхищалась Реншу. Некоторые спрашивали у самой Гроу, всё ли хорошо с «бедным ребенком». Вспомнив о том, что лекарям так никто ничего и не сказал, супруга запаниковала, но слуги пообещали, что скажут сами. Естественно, им не поверили, так что Му-Шанг вызвался сам всё сообщить; с ним согласились, и он убежал. За ним вскоре увязалась и Лин, так что на трапезу явились только взрослые. Ребята в таких случая оставались у лекарей на ужин. Те всё равно считали их важной частью семьи, совершенно не отрицая свой восторг от новых возможностей пообщаться. По сему, завидев в столовой лишь двоих, почти никто не удивился. За месяц такое случалось не раз, изредка вынуждая Реншу и вовсе ужинать в гордом одиночестве. — Вы сегодня были просто восхитительны, господин Реншу! В прочем, как и всегда! — в этот раз, сиял Ру-Ши по-особенному, улыбаясь во все свои зубы (вставные тоже). — А что с вами не так, госпожа Гроу? — зная её презрение к такому именованию, старик съязвил, получая в ответ лишь грубое недовольство. Не словесное правда, зрительное.       — Гроу сегодня себя плохо чувствует. Ей нужен отдых, особенно от ваших советов, Ру-Ши. — не удержавшись, уже Реншу начал защищать жену. Очень уж хотелось ему поучаствовать в их вечной борьбе друг с другом.       Ко всему, слуг это весьма сильно позабавило, так что ужин прошёл более чем весело. В связи с «милостыней» мессии, многие лишь укрепили свою веру в неё, что было храму очень кстати. Пожертвований приносить стали больше, это успокаивало казначеев, а Ру-Ши, в свою очередь, делал вид что всё это идеи Реншу, и лично советник. Супруга же молчала: ей не стоило показывать свой ум, и она это знала. Нужно сидеть тихо, веселясь, слушая шутки и расслабленные разговоры за трапезой. Разве не так выглядит счастливая Гроу?        Безусловно, с одной стороны это всё так и выглядело, радуя наследника дракона, но с другой – она ведьма. Всё чаще засыпала в неположенных местах, всё заметнее