ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ГЛАВА

      Банкетный зал – не самое красивое место во всём храме, но уж точно самое обжитое. Каждый день здесь собираются высшие чины общества, каждый день здесь обсуждаются вопросы, которые не каждый смертный сможет даже представить себе наяву! Вся эта романтика роскошной жизни разбивается о факт трапезы. Конечно, еда — это безусловно важный аспект культуры, но, когда дело доходило до самого помещения – как таковых деталей и особенностей никто не выделял. Наверное, это даже к лучшему, особых эксцессов в храме было достаточно: в пример тому одежда и её многочисленные формы.       — Мы обязаны так нарядиться к ужину? — недовольно пробурчал Шанг. — видя согласный кивок в лице помощницы, недовольно вздохнул. — Ладно, обещайте, что это будет не долго.       — Думаю, Шанг, тебе придётся ждать твою сестру. Девочки её клубочком окружили. — старая леди, что одевала мальчугана, давно уже не обращалась к нему на «вы», скорее наоборот – это делал сам ребёнок. — Но думаю, что ты уже привык. — он кивнул, заметив облегчение в области завязки. — Я стараюсь затягивать не так туго, как ты меня просил.       — Ой, спасибо вам, госпожа Туми! — та улыбчиво кивнула и поклонилась.       — Всё для тебя, маленький проказник. Но обещай не баловаться, хорошо? — Конечно! — покрутившись немного перед зеркалом, парнишка выскочил из своей части гардероба и сел на маленькую лавочку, сделанную именно для таких эксцессов. Она не держала его внимание долго, буквально в ту же секунду в помещение зашла ещё одна помощница, закрывая за собой двери и опираясь на закрытие их.       — Это какой-то кошмар! — немногословно описала свои эмоции дама. — Ах, Дороти, что случилось? — Туми заботливо вздохнула и проковыляла к Муши, садясь рядышком.       — Романтики. — недовольно пробурчали ей, к смеху садящейся.       — Дороти, дорогая моя, они ведь молоды! Пусть развлекаются хоть не много, не весь же день ей за детьми смотреть? — причёску соседа аккуратно погладили, голубоглазик помотал головой, рассматривая говорящих и вернул её в исходную позицию. — Ты её хоть заплела?       — Ну конечно! — та вскинула руки в возмущении, держа в них крепкую, деревянную расчёску.       — А одела? — на это кивнули отрицательно. — А почему так? Он объяснил?       Сказал, что сам хочет подобрать ей наряд! Уф, возмутительно! — топнув ножкой, Дороти нервно положила гребешок на место, слушая характерные удары тоненьких шпажек.       — Пусть сам выберет. — влез в обсуждение мальчик. — Так к вам меньше претензий будет. Вы садитесь, Дороти. Мне ещё сестру ждать. — та лишь улыбнулась, но к предлагавшему всё-таки села.        В спальне тем временем происходила очень похожая беседа. Разве, что участники её были в среднем на пару лет старше.       — Реншу, тебе не кажется, что это не совсем подходящий образ? — глядя на красивое, зелёное кимоно, Гроулин логично сомневалась в выборе супруга. — Всётаки это праздник весны, разве не лучше будет одеть что-то в розовых тонах?       — Но ведь тебе нравится зелёный! — возмутился проповедник, ложа вещицу напротив настоятельницы. — Более того, кимоно специально под тебя сшили, думаю тебе оно очень понравится!       — Но праздник ведь подразумевает больше розовый и красный цвет! — кивая на самого мессию, девушка закономерно указала на его красный образ, на что зритель презрительно фыркнул.       — Весной и зелени много, но это кое-кого почему-то не смущает. — слушающая хихикнула. — Так, прекращай капризы. Одевайся, а то я одену тебя сам. — угрожающе подняв палец в небо, заметил, как женщина встала и взяла одежду в руки, комментируя его угрозы.       — Ты бы мне лучше действительно одеться помог, одевальщик. Или лучше сказать одеяльщик? — хитро зыркнув на собеседника, ведьмочка обнаружила глуповатую улыбку и рассмеялась. Это помогло снять стресс, что было, кстати.        Всё же знахарю доводилось быть на таком мероприятии множество раз, но ни один из них она не занимала столь высокой должности! Вдруг она скажет что-то не то, или переволнуется и забудет часть молитвы за здравие народа? Таких эксцессов жутко не хотелось, но великий посланник заверил её, что всё будет не так.        В воздухе витала напряжённость. Она не была злой и сердитой, как часто бывает во время серьёзного теста или решения задачи – напротив, напряжение было мягким и очень человечным. Словно в улей залезли и неудачно тыкнули палкой. Всё жужжит, но ничего не повреждено.       — Всё? — уточняя степень завершенности процесса, девушка повернулась к помогающему. Тот улыбнулся, оценивая полученный результат. — Ну как, нормально? Тебе нравится?       Мне всё нравится даже, если на тебе вообще никакой одежды нет, поэтому в данном случае важнее – нравится ли тебе итоговый результат? — под недовольное закатывание глаз, усмехнулся, вскоре доставая из тумбочки зеркальце. — Мне кажется, очень мило. Только шпилек не хватает.       — Дороти сказала, что мне не стоит надевать их.       — Но ведь ты всегда в шпильках! — возмутился Реншу. Он привык к двум тонким палочкам в волосах супруги. Они не всегда имели практический смысл, но внешность дополняли. Самому проповедующему было максимально всё равно, носит она большие шпильки или маленькие, в любом из случаев: он знал, что она их любила (ведь носила их всю свою жизнь, хоть и по другим причинам) и надевала по привычке. Видеть её без них было приятно, но зачем нервировать переживающую женщину ещё больше? — Не дело. Я как раз дарил тебе с нефритом, сейчас найду. — Реншу, не нужно их доставать. — зеркало положили на колени, к недовольному отмахиванию. — Они ведь праздничные!       — А сейчас у нас, что, поминки? — вытаскивая красную, бархатную коробочку, с неё сдули пыль, недовольно бормоча себе под нос. — Это ведь подарено было, чтобы носить, а не что бы коллекционировать. И вообще, они как раз к этому образу подходят, вон уже, вся коробочка пыльная.       — Не бурчи. — на протянутую коробочку глянули, шпильки аккуратно вкололи в волосы, после встав со своего места и поцеловав мужчину в лоб. Взяв зеркало, дамочка осмотрела себя и тихо цыкнула на своё отражение.       — Что-то не так? — зритель непонимающе уставился на хмурую даму. — Мои волосы очень тонкие. В некоторых моментах даже лысина виднеется. — слушающий помутнел буквально на глазах. Если бы он только мог это продемонстрировать, над его головой собрались бы дождевые тучи.       — Не начинай. Это не лысина. — на непонимание со стороны женщины фыркнул, — Там густота волос меньше, это правда, но это ведь не лысина. — видя виноватые, серые глазки закатил глаза и демонстративно выхватил зеркало из рук, откладывая его на тумбу. — Меня не волнует, насколько твои волосы редкие в некоторых местах. Ты выглядишь отлично, и никто в жизни не заметит этого, кроме тебя. Я понимаю, что ты хочешь выглядеть идеально в глазах советников на этом ужине, я тебя в этом поддерживаю. Но лично я полюбил тебя не за лысину и поэтому её наличие меня совершенно не впечатляет. Посмотри только на моего отца, я со временем останусь с тремя волосиками и, что теперь? Бросишь меня, старого человека на произвол судьбы?       — Реншу, это ведь не одно и тоже! — посмеявшись над максимально серьёзным выражением лица вещающего, была быстро перебита и заверена в обратном.       Очень даже! Только твои волосы будут с такой небольшой лысиной аж до старости и в принципе не изменяться, стань их чуть меньше – никто и не заметит, а моё лихое облысение пронесётся как ураган по рисовому полю! — почесав собственный подбородок, добавил. — Я тебе вообще завидую в этом плане. — Ты не лишишься своих волос так стремительно, если будешь хорошо следить за ними. — серьёзно заметила ему оппонентка.       — Тоже самое хотел сказать про твою кожу. — руки скрестили на груди. Оба пререкающиеся начали смотреть друг на друга мёртвым взглядом, пока не отвернули головы, цыкая в процессе. Из-за синхронности этого действия, вышло забавно, и парочка рассмеялась.       — Нам определено стоит подойти к Ру-Ши за советами по этому поводу. — пожав плечами, женщина встретила одобрение.       — Согласен, он выглядит лучше некоторых двадцатилетних дам. Для его восьмидесяти это очень серьезно.       — Хм, если бы у тебя был выбор: Ру-Ши или Фуми, кого бы ты выбрал? — судя по взгляду, тот не хотел отвечать в одиночку. — Ладно, на счёт три. Раз, два, три, — пауза. Даже немного неловкая. — Ру-Ши?       — Ру-Ши. Определённо. — оценивающий взгляд был брошен в пустоту и так же быстро возвращён к кивающей в согласии даме.       — Согласна, просто восхитительный мужчина. — на супруга глянули. — Так я нас к нему запишу? — поднимая перо с соседнего стола, на листке было записано новое задание, скорее ради шутки, господин редко вёл такие записи. — Записывай. — на двигающееся в далеке перо удивлённо посмотрели. — Иногда я начинаю забывать, что ты так можешь.       — Могу, только время переводить не умею, мы можем опоздать, если не выйдем сейчас. — с ним согласились.       — Да, заговорились мы, пойдём! — взяв за руку, с возлюбленным вышли из помещения, захлопывая двери. Тот не противился, наоборот, был очень рад, что смог снять лишнее напряжение.        Коридоры пустовали, почти все уже сидели по своим домам, очень поздно. Сегодняшний ужин был «особенным» и проводился каждый год после захода солнца, как символ восхождения в новый год с новыми идеями. Спать ложились тоже поздно, но к огромной радости, вся следующая неделя была свободна от проповедей. Если у кого-то из проповедующих была семья – они могли наведывать её в это время.        Всё же банкет был именно для высших чинов общества, к коим обычные проповедники не относились. В окнах виднелись первые звёзды. Стоящая около       массивных дверей, детвора заглядывала них, словно стараясь высмотреть своё отражение.       — Вы почти опоздали! — стоящий в коридоре Ру-Ши был недоволен, то и дело поглядывая на темнеющее небо.       — Мы должны были выглядеть безупречно. — убедительно сообщили ему в ответ, и старик вздохнул. — Мы можем заходить, верно? — тот кивнул, ещё раз оглядывая всех стоящих в помещении. Дети довольны быстро подошли к родителям, уже были в полной власти Гроу, желающей потискать их лишний раз.       — Может за временем ты и не следишь, — тихо буркнули ему, — но семьянин из тебя хороший. Это плохо для религии, но ты это и сам прекрасно знаешь. — согласно кивнув, обнимающихся дёрнули и повели в украшенное зеленью и цветами помещение.        Малыши даже рот открыли ненадолго, хотя и были быстро приведены в порядок строгим замечанием. Старшие советники, как и всегда, сидели по одну сторону с мессией, чаще всего слева сидел ещё и Ру-Ши, но в этот раз, на его место посадили жену с детьми. Важному советующему уделили место справа.        Гюрен на ужине не присутствовал, хоть когда-то его и приглашали как главу гвардии: с момента появления Реншу это стало излишеством и лишнего (часто мешающего общей атмосфере) участника трапезы убрали. Двери со всех сторон охранял караул, во избежание различных покушений, по сему – всё, что происходило и обсуждалось за дверью – оставалось за ней. Напротив, сидел старый господин Йорикиши. Никто не знал точно, зачем его садили к столу, но за долгое время жизни в храме это стало уже традицией и когда-то так приближенный к мессии, остался сидеть напротив него. Рядом так же расположился господин Су-И, ранее присутствовавший на ужине в качестве одного из проповедующих, сейчас не исполнял совершенно никакой роли. Господин Йорикиши попросил выделить ему место в дань «традициям» и, хотя сын мог отказать отцу – не сделал этого.        Остальные стулья были заняты важными советниками, которым не хватило места с более почётной стороны стола, или теми, кто просто ещё не дослужился до нужного звания. Пару пустых всегда отводились для «духов», но фактически, были просто запасными, на случай если с используемыми что-то произойдет. Под ногами расстилался пышный ковер, каждый год стелют новый, всегда красный.        Никаких поверий на эту тему не было. Те, кто писали их, обычно присутствовали на ужине самолично, но не в этот раз. Для этого давно перестали отводить специального человека, если кто-то отличился – его могли пригласить на эту святую трапезу в качестве разговора. В зависимости от полезности «поверия» человека могли как отблагодарить, так и убить.       — Друзья, — улыбнулся главный, — я очень рад видеть вас всех здесь сегодня! Уверен, что все мы здесь сегодня собрались в добром здравии и уме! — позволяя даме и крохам сесть, продолжил. — Надеюсь, что сегодняшний ужин будет столь же эффективным, сколь и все предыдущие, давайте же поднимем бокалы за это торжество!        Множество рук вознеслись к небу, держа в себе расписные, хрустальные и глиняные бокалы. Вкус вина был интересным, хотя детям не дали его почувствовать. Повара отдельно побеспокоились о том, чтобы налить малышне их любимый чай, даже спрашивали их об этом отдельно! За непринуждённым разговором прошло где-то полчаса. Присутствие господина Су-И смущало многих: давно не видели старого товарища и не очень хотели видать его снова. Выражал очень конкретные амбиции, которые мало нравились старикам.       — И наконец, господин Су-И! Дорогой друг, что привело тебя сюда в этот раз? — улыбчиво хлопнув в ладоши, наследник дракона поинтересовался подобным пришествием. Виделся он с Су-И очень редко, ведь тот мало какого внимания обращал на него, пока господин не получил тот статус, коим обладает теперь.       — Хотел выразить искреннее восхищение, — бокал подняли ещё раз. — вы не только смогли показать впечатляющие результаты за последние несколько лет вашего правления, но и смогли изменить нашу систему!       — Нет, до этого ещё далеко. — усмехнувшись над нелепой попыткой сделать комплимент, посланник был вновь облит признаниями и восхищениями.       — Как же далеко? Жена у мессии, это ведь... — подобрать слово не получилось. — Никогда такого не было! Я бы сказал, что это способ впечатлить любого, кто находится в этой системе более десяти лет!       — Мне всегда казалось, что наша религия предполагает близость к народу и его простым ценностям. Нас от них отличает лишь количество денег, но в душе мы должны оставаться невинны, не так ли? — слушающие согласно закивали. Супруга с удивлением глянула на говорящего. Они оба знали, что никто таких устоев не придерживался и Реншу, пожалуй, действительно был первым в своём роде. — Что же не сближает меня с моими последователями так, как наличие супруги и двух прекрасных малышей?       — Нам уже почти десять. — тихо возмутился Муши, но затих окончательно, заметив, как мама приставила палец к губам. По залу прокатился тихий смешок.       — И двух прекрасных детей. — незамедлительно поправил себя отец последнего. — Верно?       — Воистину, великий мессия, — залепетал слушающий, — однако вам лучше меня известно, как обычно обстояли дела в этом вопросе. Мне показалось, что это более чем шокирующее!       — Ах нет, вы преувеличиваете. — от такого количества мёда, стойкая улыбка искривилась на секунду. Попытка подлизаться ощущалась на языке даже у поварят, пришедших подать еду на стол. — Мне предстоит изменить ещё очень многое, чтобы хоть на миллиметр пошатнуть ту стойкую конструкцию, что мы годами выстраивали, с вами в том числе. Вера наша стойка и я не настолько всесилен, чтобы менять сознание умных людей.       — Думаю, с такой женой всё возможно. — спокойно отметил старый Йорикиши. — Гроу отличная женщина, я уверен, что вы отлично справитесь с поставленной задачей. И конечно же, сможете воспитать этих замечательных детей. Собираетесь за третьим?        Лица большинства соответствовали лицу ведьмочки, неловко оглядывающейся по сторонам. Все в комнате знали, что отец Реншу ненавидел Гроу, даже его последователи понимали это. Такие милые дифирамбы могли возникнуть от хорошего алкоголя, но даже Реншу в это не верил.       — Я очень рад, что ты готов принять мою супругу! Не ожидал этого от тебя. — несмотря на общую позитивную ноту, лица сидящих выдавали ненависть. Йорикиши пытался вывести его из себя, но это не увенчалось успехом, более того, теперь на старика смотрели с удивлением и недовольством. — Тем не менее нет, пока что. — желающую возмутиться взяли за руку под столом. Это заставило её дрогнуть на секунду. — Пока мы не воспитаем существующих, нет смысла заводить новых, отец. Гроу поставила чёткую позицию в этом вопросе, и я с ней всецело согласен.       — Я думаю, что она ошибается, однако-        Стук пронзил помещение. Занервничавшая дама чуть на месте не подпрыгнула, но её придержали рукой. Дети с интересом завертели головами по сторонам, с улыбкой махая пришедшим. Гвардейцы сохранили спокойствие, запуская главного повара, вместе с несколькими охранниками. За их спинами был ещё кто-то и при первом же звуке из уст его, лица находящихся побелели в испуге.       — Мне очень жаль говорить вам об этом, придётся прекратить вашу трапезу. — белый колпак сняли, словно выявляя собственную вину. — Этот молодой человек попытался отравить еду и напитки на сегодняшнем банкете. Мои помощники сейчас принесут новые блюда, мне очень жаль, что так вышло. Что прикажете делать с ним, господин?        Русые волосы блеснули в огнях комнаты. Нур выглядел недовольно, смотря только лишь на даму, сидящую около супруга. Соратники кивнули головами, переводя взгляд на мессию.       — Не ожидал этого от тебя, дорогой друг. — спокойствие в голосе испугало учителя. Не только его, даже бородач удивлённо уставился на говорящего, — Что ж, пока у нас проводится трапеза, я не желаю видеть тебя. Отведите его в тюрьму и закройте там. Я разберусь с тобой позже, иди. — повару махнули рукой. — Спасибо тебе большое, мы очень ценим твоё беспокойство. Ты можешь быть свободен. Ожидай вознаграждения за свой верный труд на благо нашей общины.       — А, что, если это повар попытался отравить еду? — патриарх перевёл взгляд на мессию. Гвардейцы остановились, смотря на Реншу, в ожидании его решения. Даже упомянутый остановился, расчёсывая свою восхитительную, рыжую шевелюру.       — Он не пытался. — улыбнулся ему мужчина.       — Откуда ты знаешь? Ты присутствовал на кухне во время приготовления пищи? — стакан недовольно отдали маленькому поварёшке, который чуть по лбу не получил из-за резких движений. — Или ты судишь людей только по их статусу? — Я буду доверять человеку, что пытается увести у меня жену намного меньше, чем человеку, которого я знаю с самого первого дня приезда в храм, отец. — принимая новый бокал, говорящему улыбнулись шире, пронзая холодной синевой. — Более того, с каких это пор ты защищаешь Нура? Кажется, ты никогда не был на его стороне.       — Я не защищаю его. — закатив глаза в привычной ему, строгой манере, господин Йорикиши добавил. — Почему бы тебе не посадить в тюрьму ещё и повара, раз он не доглядел за ужином?       — Почему ты так беспокоишься о поваре, отец? Тебе известно что-то, что не известно всем присутствующим? — сложив руки в замок, на старейшину глянули, прищурившись. — Тебе известно о каком-то яде, папа?       — Хватит издеваться над старым человеком! — возмутился тот, стукнув по столу.       — Хватит оспаривать мои решения. Ты не мой советник. Я не собираюсь слушать тебя в этом вопросе. — хмуро заметили ему.       — Я твой отец, мелочный ты подонок! Ты не имеешь права так говорить со мной! — встал, зло стукая кулаком по столу. Присутствующие дрогнули.       — Это не делает тебя важнее. — безразлично отметили ему. — Уведите Нура. А ты, старый человек, сядь. Меня не волнует твоё мнение в этом вопросе.        Воцарилась гробовая тишина. Старейшина сел, в то время как все слуги и гвардейцы ушли, запирая за собой комнату. Люди молчали, они не знали, что говорить. Подобные ссоры почти никогда не возникали за праздничным ужином, более того, за последнее время перечить мессии даже начали бояться.       — Что же скажет твоя жена на твоё поведение? — оскалился старик. — Кажется, она не придерживается такого отношения к старшим.       — Моя жена не должна быть вовлечена в этот разговор. Если ты не можешь спорить со мной лично, лучше вообще не спорь. Перекидывать вину на другого человека очень подло, особенно в этом случае. — ведьмочке хотелось ответить говорившему, но Реншу остановил её раньше и она так ничего и не сказала. В прочем, лицо у неё было довольное. Она была согласна с этим мнением.       — Не страшно тебе с таким человеком жить? — улыбнулся ей Су-И. — Не смотри на меня так, если он относится подобным образом к собственному отцу, то как он будет относиться к тебе, когда ты постареешь?       — Насколько мне известно, отношение формируется из-за поступков другого человека. Кажется, я не веду себя точно так же, как господин Йорикиши. — глянув на посланника, убедилась в собственных словах, получив милый и согласный кивок. Многие заинтересовано уставились на собеседника госпожи, но он ничего не ответил.       — Что можете сказать по поводу засадки риса в этом году? — резко перевёл тему один из главных советников. — В прошлом вы приказали садить его на месяц позже и это дало восхитительные результаты! Что насчёт этого года?       — Мне нужно будет свериться с документами, — кивнули ему. — кажется дождевой сезон будет начинаться позже. Теоретически, можно засадить рис в положенный срок, но тогда процентов тридцать может не выжить.       — Тогда, лучше сделать это за пару недель до начала дождевого сезона. — кивнули слушающему. — Вы в любом случае будете рыть каналы для протока воды, так что, когда пойдут дожди, будет легче отложить это занятие, ведь всё зальёт. — мужчина согласно кивнул, записывая что-то себе в свёрток.       — А разве рис нужно заливать? — Лин встряла в диалог очень резко. — Я думала, он растёт как картошка!       — Нет, не как картошка. Вы можете спросить у Кои, он вам расскажет! Всё-таки его родители работают на плантации. — девочка пожала плечами.       — Мы знаем, мы ходили им помогать несколько раз. — Шанг согласно кивнул. Некоторые из присутствующих издали умилительный звук, но быстро затихли, ощущая недовольные флюиды, исходящие от старейшего.       — Тебе стоит выбирать окружение своих детей, Гроу. — отметил тот. Наблюдающая хмуро улыбнулась. — Я не потерплю, чтобы какой-то простолюдин общался с высшими чинами общества в таком виде! Это может спровоцировать покушения и бунт!       — Прежде, чем рассказывать мне с кем моим детям стоит общаться или нет, я бы порекомендовала вам не приглашать господина Су-И на сегодняшний ужин. — спустя секунду, недовольно отвернула голову, прикрывая рот рукой.       — В чём проблема господина Су-И? Он друг нашей семьи! — улыбнулся Цзин. — «Друг нашей семьи» не должен пытаться отравить моих детей. — лицо упомянутого побелело. — Я не забыл об этом, отец.       — Ты пытаешься обвинить в этом меня?! — вспылил тот.       — Вовсе нет. — перебила его дама. — Но тот факт, что вы вспылили лишний раз доказывает вашу причастность к этому, Йорикиши! Почему вы вообще влезаете в тему, к которой могли бы себя не привязывать? Вино вскружило вам голову, или вы настолько сильно боитесь, что вас выкроют?       — Мерзкая ведьма, ты не имеешь права разговаривать так в моё- КХ- — зайдясь хриплым кашлем, встал, старясь хоть как-то освободиться от непонятной субстанции в горле.        Сидящие за столом с интересом глянули на знахаря. Та, даже рот рукой прикрыла, желая подняться и помочь несчастному, однако Реншу её быстро остановил.       — Хоть это и было совпадение, оно определённо было удачным. — усмехнулся мужчина, глядя на удивлённое выражение личика.       — Но ведь он твой отец! — на успокоившегося указали. — Я должна помочь ему!       — Прежде всего, он человек, который пытался оскорбить тебя, милая. — палец подняли в воздух, — разве ты не помнишь, что случилось с такими? Я не хочу повторения этих событий для него. Пусть совесть будет его уроком. — Гроулин удивлённо подняла брови и села назад. Она продолжала смотреть так на него какоето время, пока не усмехнулась сама себе и отвернулась назад, к уже севшему на место старику.       — А что насчёт библиотеки? — уже другой советник прервал неловкую тишину. — Свитки иногда затапливает, при сезоне дождей. Более того, доски гниют! — Замените доски и постарайтесь переписывать свитки на новые листы бумаги, как я ранее и говорил. — улыбнулись спрашивающему. Он был заведующим библиотеки и волновался за своё книжное хранилище куда сильнее, чем может показаться.       — Я помню, господин Реншу, однако нам не хватает людей на перепись! Рабочие согласились помочь нам, однако людей на перепись не хватает. — разведя руками, тот оглянул присутствующих.       — Мы можем профинансировать это, у нас есть средства. — окликнул нервничающего другой смотрящий. Советник по финансам. — Более того, переписывание книг – путь к обучению, дело богоугодное.       — Могу помочь с подбором людей. — вмешался Ру-Ши, кивая на семейство. — Думаю дети помогут мне отобрать грамотных среди тех лентяев, с которыми они общаются.       — Не думаю, что они станут помогать с поиском, — усмехнулась знахарь, — однако, думаю, будут рады помочь переписывать книжки. Да? — обе головы уверенно кивнули в согласии. — Вот, а я у лекарей поспрашиваю, многие из них грамотны, за небольшую плату, думаю, согласятся помочь.       — Отлично! — хлопнул в ладоши счастливый библиотекарь, но тут же вернул себе серьёзное выражение лица. — Имею ввиду, замечательно видеть такой дружественный подход к решению богоугодных задач.       Коллектив посмеялся. Обсуждение продолжилось, неторопливо заходя за отметку десяти минут. Может, они говорили и все двадцать, но никто не следил. Обсудили мероприятия, что ожидают своего проведения, несколько сломанных декораций в помещениях, парочку недавних преступлений и то, как их удалось решить путём разговора. Сегодняшний день был, наверное, единственным, когда столь большое количество отделов собиралось в одном месте и обсуждало что-либо компанией. Обычно работали по-отдельности, не желая пересекаться вовсе. Вне работы они более чем общались и часто ходили вместе в баню, попивая горячительные напитки в процессе отдыха. Не всем из них стоило это делать, но никто уже не станет указывать стареющим чиновникам, как это стоит изменить. Успели составить даже план. Красивый и очень эффективный, вряд ли будет исполняться именно в таком виде. Будет всё куда проще, совершенно не прибегая к столь серьёзным усложнениям. Что решат, то будет, никак иначе не бывало.        Неторопливая беседа пробила время сорока минут, что стало удивлением даже для тех, кто бывал там каждый год. Обычно заканчивали за двадцать, но благодаря глупым вопросам детей и общей «домашней» атмосфере, дело пошло быстрее. Обсудили даже то, что обсуждать в принципе не привыкли: армию. Ничего серьёзного не было. Почти все вопросы были к Гюрену, однако ничего такого он не натворил.       — И всё же, меня интересует тот вопрос, что был задан господином Цзин час назад. — слегка покрасневший, кажется, от жары, Су-И улыбнулся. Гроулин вздохнула и улыбнулась ему в ответ.       — Конечно, какой именно вопрос интересует вас, дорогой друг? — сложив руки вместе, выглядела миловидно и беззаботно, хотя сидящий рядом с ней Реншу прекрасно ощущал её раздражение и разделял его.       — Почему вы не хотите третьего ребёнка? — разведя плечами, добавил. — Вы не подумайте, я из чистого интереса! Просто, что, если с существующими детьми что-то случится, — мессии поклонились, — не дайте этому случиться конечно, но всё же. Что если?       — Если с моими детьми что-то случится, — спокойно начала та, — мы сначала разберёмся в чём было дело. Потом, спустя какое-то время, может быть, заведём ещё одного ребёнка. Мы не будем заводить нового сейчас, так как мне нужно заботиться о существующих детях и, если я вновь буду беременна – уеду обратно в деревню. — Неужели нельзя воспитывать их тут? Лин и Шанг, кажется, отлично растут! — несмотря на попытку в дружелюбие, хмурые лица быстро напомнили покрасневшему, что о его поступке помнят и забывать не собираются. Конечно, никто ничего не говорил, но всем, итак, было понятно как именно родители относятся к этой конкретной семье.       — Нет. Такое большое количество людей не делает всю процедуру вынашивания малыша легче. Я очень нервничаю и мне не стоит находиться в больших помещениях в такое время. Это не безопасно. — кивнули ему. — Более того, даже моих детей пытались отравить, какова гарантия, что это не попытаются сделать снова?       — Тот, кто пытался отравить ваших детей – мерзавец. — уверенно проконстатировал мужчина.       — Рада слышать согласие в вашем голосе, Су-И. — хитрый прищур быстро сменился на нормальную эмоцию лица. Детям улыбнулись, и они высунули языки в ответ.       — Очень рад, что вы наконец-то пришли к согласию! — улыбнулся господин. — Вы молчали всё это время, я уже начал переживать, что вам некомфортно.       — Твои поварёшки подали отвратительное вино к столу. — вмешался отец. — Кто вообще настаивает его на орехах? Оно ведь горькое до невозможности! Тебе нужно лучше следить за качеством подаваемой продукции, Реншу. — видя непонимание в глазах окружающих, развёл руки в стороны. — Что? Разве вы его настолько боитесь, чтобы недовольство своё выказать?! — бокал отодвинули, разлив немного на стол. — Какие вы слабохарактерные! Даже крысам на корм не годитесь! Кто вас таких недоумков сюда вообще посадил?! Качественное вино от разводняка отличить не можете!       — Простите конечно, но вино сладкое. — неловко встрял один из советников. — Вот, попробуйте! Мы просто не понимаем, на что вы злитесь!        Через стол протянули ёмкость. Её взяли и презрительно фыркнув, отпили. Сладкий, орехово-карамельный, в меру пьянящий своей кремовой текстурой вкус оставил слегка терпкое, но приятное послевкусие. Лицо сидевшего приняло удивленный вид. Он взглянул на свою чашу несколько раз и поднял её в воздух, словно сравнивая по весу: ни к чему не привело. Дрожащие руки остались на одинаковой высоте, хотя начинали дрожать всё активнее. Улыбающееся лицо мессии, мирно поедающего ужин, было неизменным, он словно чего-то ждал.       — ...ты. — отбросив чаши на стол, они разбились с треском. Стекло стало мелодией ужаса, распространяя свой звон в кожу и души присутствующих. Розовая жидкость окутала их, кровавая длань убийцы. Возникшая вакуумная пауза словно поглощала весь звук в помещении, в этой тишине можно было разглядеть лишь пульсирующее напряжение. Раздался рокочущий крик, как знак того, что водоворот ужаса был разорван, и его мрачные вихри начинали расти. — ТЫ ЖАЛКИЙ ПОДОНОК! — крича, старик глотнул воздуха, словно хотел объять всю бездну своей ненависти. По груди прошла боль, как язва в сердце мести. — ГОРЕТЬ ТЕБЕ       В АДУ, ТВАРЬ ТЫ СУМАСШЕДШАЯ. И ТЕБЕ, И ВСЕЙ ТВОЕЙ БЛЯДСКОЙ       СЕМЬЕ! — голос старца становился хриплым, как голос умирающего на костре, а его глаза горели пламенем ада. Он пытался прорваться сквозь собственное горло, словно зверь, заключённый в клетке, и его слюна брызгала на осколки разбитых чаш. — Встретимся в аду, отец. Я не буду рад увидеть тебя снова. — тихий, несущий смерть шёпот прошёл по губам мёдом. Белеющие зрачки излучали холод, пронзая синюю тьму. Сквозь белую пену стекали слюнные капли.       — Ты думаешь, твоя кровь останется невинной? — голос Су-И перешёл в паранойю, готовую разорвать свою жертву. Сумасшедший нёс в себе алчность и мщение, его глаза сверкали огнём желания. Рука нацелилась на святого, и острое лезвие кинжала озарилось призрачным светом. — Жалкая тварь, ты что, правда надеешься получить себе всю власть?! ТЫ ПРАВДА НАДЕЕШЬСЯ?! — голос его стал шёпотом вихря, в котором слились желание и отчаяние. Рука крепко сжала кинжал, словно хватающая жизнь за горло. — Это будет единственным хорошим поступком в твоей жалкой жизни!       — Жаль, что момент твоей величайшей гордости окончился именно так. — жалостливо отметили ему, сжимая дрожащие кисти, в своих ладонях.        Мутнеющий на глазах резко остановился, извергая из своего рта что-то похожее на рвоту, после падая на земь. Полость наполнила такая же белая пена.        Нервную картину прервала знахарь. Закрыв рот рукой, встала и быстро вышла из помещения, испуганно глядя на лежавших, ранее живших людей. Её тело дрожало, а тихие, неравномерные всхлипы дополняли безумную картину. Громкий хлопок затушил свечи. Леденящая душу картина наполнилась ещё большим ужасом, когда на бездыханные объекты упал лунный свет. Они посинели, даже лёд никогда не принимал настолько мрачных оттенков. Ветер пронёсся сквозь каждого из присутствующих, позволяя ужасу застыть.        Свечи вновь зажгли, желающие уйти дети лишь глянули на всё случившееся, переглянулись и вышли. Ни с кем не прощались, явно не зная, что говорить. Пахло серой.       — Какая досада! — господин поднял руки над испорченным блюдом. — Он испортил мой ужин! Как так можно?       — Вы... Вы убили его, Реншу? — дрожание в голосе Ру-Ши смешалось с кивающими советниками. Часть стояла, другая же, сидела. Они боялись пошевелиться, словно ожидая подъёма недавно живых мертвецов.       — Я? Нет. — спокойно проконстатировал тот. — Его убила жажда власти, я всего лишь помог ему в этом. — вытирая рот специальной салфеткой, мессия поднялся. — Ужин окончен.       — Но-       — Ужин окончен. — металлический звук пронзил находящихся в комнате людей. Синева пронзила тьму. Взгляд был направлен в никуда, ни единого грамма сожаления не читалось в его выражении. Ни единого разочарованного тона. — Оставшиеся темы будут обсуждаться завтра. После, можете взять выходной. Я не желаю вас видеть.        Поправив своё хаори, зритель отошёл к двери, останавливаясь в её проходе.       — Бог вам судья. Я – лишь его преданный помощник. — улыбнувшись присутствующим ушёл, оставляя за собой лишь тихие, почти беззвучные шаги по коридору. Они исчезли настолько быстро, словно их и не было никогда. Спектакль был завершён.               Ночная прохлада окутывала улицы. Тёплый свет проникал сквозь приоткрытые окна. Сверчки оживлённо болтали о чем-то своём, а на небе медленно плыли облака.       Звёзды уже сверкали своей мечтательностью на небе, но к ним не было обращено совершенно никакого внимания.       — Мам, ты как тут? — обеспокоенно спросила Лин, подбегая к родителю. Она ещё не разглядела её, но быстро догадалась, что именно случилось. — Ты плачешь? — Простите пожалуйста. — всхлипнув, старалась вытереть слёзы. — Мне стоило забрать вас сразу, как отец Реншу начал ругаться. — на ребят посмотрели. Их лица выражали беспокойство. Крох тут же обняли, не в силах сдерживать себя более. — Мы уедем отсюда, я обещаю.       — Зачем? — Шанг улыбнулся ведьмочке. — Мы знали, что это произойдет. — Вы... Знали? — удивленно уставившись на детей, даже не заметила, как мокрота на лице прошла. Покрасневшие щёки вытерли рукавом. — Конечно! Папа рассказал нам. — пожала плечами ведьмочка.       — Ваш папа это устроил?! — испуг был подчёркнут синими, как сама ночь глазами.       — Нет! — замахала руками девочка. — Вернее, да, но нет! — мать приложила руку к груди, отходя и взволновано, хватаясь за перила лестницы. Детвора резко замахала ручками. — Мы сейчас всё объясним!!       — Я слушаю. — сдержанно ответили им.       — Благодаря Хокусу, папа узнал, что Нур хотел отравить нашу с тобой еду! Вернее, не нашу, его! — убедившись, что их расслышали, продолжили, активно жестикулируя в процессе и перебивая друг друга.       — Мы ему сказали об этом, но ты спала, и мы не смогли тебя разбудить, так что мы пошли на кухню и рассказали им о случившемся, а они подлили яд в их кружки... Ну, дальше ты видела. — Шанг пожал плечами, прикладывая палец к губам, словно думая, что ещё он мог бы сказать.       — Только не расстраивайся, пожалуйста! Нам не угрожала никакая опасность! — в напуганное тело снова впечатались, обнимая со всей данной им силой воли. — Он убил своего отца. — как-то отрывчато повторила та сама себе. Малыши непонимающе уставились на неё.       — Он не мёртв. — голос заставил дрогнуть. На плечи настоятельницы опустилось тёплое хаори. — Яда в его организме недостаточно, чтобы убить. Тоже самое и с Су-И.       — Ты почти убил своего отца! — возмутились пришедшему, не имея возможности даже придумать что-то новое. Губы дрожали, а тело выражало искренний испуг. — Мало того, ты выглядел так, словно эта смерть ничего не стоит! Он может и плохой, но всё ещё человек! Нельзя убивать людей, тем более родственников! Это, это-       — Он не мёртв. — крепко прижав к себе дрожащую, её погладили по спине, — Я не собирался убивать его, однако, могу просто не спасти. — локоны волос убрали с плачущего лица. — Я знаю, что убийства — это плохо, поэтому не стал заканчивать дело. Я дам тебе возможность решить, что будет с ними. Ты единственная здесь, кто действительно имеет право выбирать.       — Я? Почему? — удивилась дама.       — Ты терпела их столько времени, — пожала плечами Лин. — нам всегда казалось, что порой стоит что-то сделать, но ты не вмешивалась.       — Мы усвоили урок, это да, — кивнул Шанг. — но мам, иногда стоит так поступать. Они пытались убить нас самолично и, если бы не этот случай – кто знает сколько ещё покушений пришлось бы пережить.        Ведьма молчала. Оглядев всех присутствующих, грустно улыбнулась. Дети были правы. Жесткость не всегда была выходом, однако за всё это недолгое время – кажется осталась единственным способом решения конфликта. Они пытались договариваться с ними – это не привело ни к чему хорошему.       — Вы правы. Но не стоит мучать старого человека. — замолчав, добавила, — Су-И попытайтесь спасти. Чарльз хороший мальчик, думаю эта ситуация станет его родителям уроком. Забирать их у него будет подло, всё же он не виноват в таком поведении своей семьи. — оглянувшись на супруга, закончила. — Твой отец принёс нам лишь беды. Думаю, в его случае – это справедливый конец.       — Совершенно согласен. — дрожащую поцеловали в лоб, а после в губы. — Завтра весь храм полностью свободен, предлагаю устроить в лесу небольшой пикник. Что думаешь?       — Мы согласны! — поднял руку Шанг.       — Я тоже согласна! — протягивая руку в небо, показала язык брату. — Не обращай внимание на его раздвоение личности.       — Я предложил, я за. — уверенно проконстатировал Реншу. — Нужно будет только Хокусу подарок не забыть, он здорово помог нам в этой ситуации. — стоящие закивали.       — Я тоже за. — воспитатель вытерла высохшие на глазах слёзы и улыбнулась. — Нам действительно стоит больше времени проводить вместе.       — Что-то не так? — господин погладил супругу по плечам. — За исключением сегодня произошедшего, конечно.       — Почему ты решился на этот поступок? Ты всегда любил отца, может не как хорошего человека, но как семью. — слушающий её мессия лишь усмехнулся. — Ты всегда был тем, кто может совершить подобное шоу, но это никогда не касалось твоей родни.       — Он уже давно перестал быть ею. — крох подпустили ближе, позволяя ведьмочке обнять их. — Теперь вы – моя семья. И я ни за что на свете не допущу вашей утраты.        Поцелуй в щёку ознаменовал окончание позднего вечера, пока четверо людей любовались на звёзды. Не всё в их семье было идеальным, но оно точно было тем, что стоит хранить.