Часть 1

День был ясный, но до жути холодный. И вы не подумайте, это ни в коем случае не потому, что были морозные недельки октября, когда тучи уже пролили все накопившиеся слезы по ушедшему лету, совсем нет: на дворе стоял июль и даже цикады трещали бы не тише, чем соседские девчонки, часто заливавшиеся звонким смехом, если бы не ветер. Он ледяными потоками распугивал тепло, с усердием отдаваемое солнышком на наше с вами согревание; словно змея петлял меж невысоких намертво сколоченных заборов, образующих коридор, зигзагами ведущий в небольшую скромную резиденцию, окружённую ровно таким же простеньким забором. Зайди вы туда, ей-ей не обнаружили бы абсолютно никаких признаков того, что поместье вообще обитаемо: и нет, разумеется, дело не в неухоженности столь обширного для маленького дома двора или ветхого состояния самого жилища - последнее как раз и поражало своей образцово-показательностью. Загвоздка скорее была в том, что от дома никогда, ни днём ни ночью, не доносилось ни шороха травы под ногами входящего, ни скрипа открывающихся фусума. Так, молчаливое поместье на протяжении всего прошлого года заставляло жителей всей округи чувствовать мнимые холод и зловещие дуновения ветра, пока на его пороге не появился странного вида юноша: штопанное-перештопанное хаори, будто сшитое из половинок - одна часть бордовая, напоминающая кровь, засохшую на бледных губах, другая - разнотравье в горах, где зелень всех оттенков перемежается с солнцем и золотыми цветами; скрывало тёмно-синий костюм, надёжно закрывавший даже в тёплое время года всё тело молодого человека, оставляя открытыми только кисти и лицо, что было белым, как чистейший фарфор, и такое отчужденное из-за взгляда. Взгляда глубоких, словно океан, синих, будто море, глаз, со спокойствием водной глади смотрящих куда-то помимо вас, в даль, тихую и безбрежеую. Он был среднего роста, отчасти худощав, или же наоборот, крепко сложен? Хотя что можно было утверждать, когда фигура его скрыта накидкой? Пожалуй, он точно небрежен. Только взгляните на его иссиня-черные волосы, неаккуратно собранные в хвост, откуда иголками ежа выбивались пряди. Но деталь, заставившая чураться новоприбывшего была, конечно, длинная катана, мерно, в такт движениям парня, покачивающаяся у него на боку, вложенная в ножны, чёрные, будто обсидиан. Он появился возле поместья тихо и внезапно. Заверю, что если бы не старичок, шедший с внуком мимо в этот час, случайно не заметил, как молодой человек в столь непривычном наряде, да к тому же вечно каркающей вороной, так и нарезающей круги над ним, открывает дверь и быстро, как и предстал перед глазами, изчезает за ней, то клянусь, местные подумали не поселился ли в безлюдном доме призрак, что оживает исключительно по ночам? Ибо только глубокой ночью можно было заметить слабый красноватый свет фонарей, пробивающийся сквозь сëдзи неуютного жилища. Однако ж, наш герой совсем не призрак, даже не демон - нет, он совсем противоположность, он - восемнадцатилетний юноша, мечник-истребитель Гию Томиока, Столп Воды, только вступивший на пост, прибывший в свою резиденцию!