Когда ты умер

Он уже соскучился по теплу пушистого одеяла. Вместо того, чтобы утонуть в уютной тишине и приятном тепле, которые он так любил, он сидел на маленьком стуле в холле в полном одиночестве. Что ж, Айзава был с ним, но он зашел в комнату и до сих пор не вернулся, чего Томми не оценил. Поэтому он ждал. И ждал. И ждал. Во время ожидания он загипнотизировал весь зал, рисунки на стенах, двери и их номера. Черт возьми, он даже запомнил рисунок стен и пола. Если бы не тот факт, что он боялся пошевелиться, его бы давно уже не было. Тогда Айзаве пришлось бы искать его, возвращать обратно и предотвращать повторное исчезновение. И тогда он был бы вынужден находиться там, неспособный двигаться или защитить себя. У него не было бы ни шанса, ни возможности что-либо сказать по этому поводу. Они задавали бы вопросы, требуя правды и только правды. И если бы он солгал, и они каким-то образом заметили это, они бы его наказали. И наказание никогда не означало ничего хорошего. Точно так же, как наказания Дрима. Они будут холодными, адски болезненными, а потом еще больше вопросов, когда закончат. И - о боже, почему все вдруг становится размытым? Все постепенно начало складываться в единую картину, стены сливались с полом и потолком. Его дыхание участилось, он хватал ртом воздух и дрожал на стуле. Он почувствовал, как маленькие иголки впились в кожу его пальцев, посылая мурашки по телу. Что-то мокрое упало ему на колени, отвлекая его от мыслей и заставляя забыть о боли в пальцах. Опустив взгляд на свои колени, он обнаружил, что плачет, слезы медленно текли, пока он пытался их остановить. Жалко. Его попыткам остановить слезы пришел конец, когда кто-то другой взял его за руки и потянул вверх. Пара сильных рук обхватила его тело, притягивая его еще ближе, чтобы показать утешение. Несмотря на то, что он все еще был в шоке, он медленно поднял руки в воздух и нерешительно ухватился за человека, который обнимал его. Спрятав лицо у них на груди и слушая биение их сердец, он начал медленно успокаиваться, и вскоре слезы перестали литься. — Ты в порядке, малыш? — Спросил знакомый голос, но Томми не смог заставить себя посмотреть в черные глаза. Не без того, чтобы не сломаться, конечно. — Я в порядке, просто... некоторые старые воспоминания, — пробормотал Томми в мужскую рубашку, сжимая руками мягкий материал. — Все в порядке, тебе не нужно заставлять себя рассказывать мне что-либо. Просто помни, что иногда полезно поделиться с кем-то своими эмоциями, — сказал Айзава, все еще держа Томми на руках. Возможно, за последние несколько лет он привык к детям и их различным способам проявления эмоций и преодоления боли. Он вырос в окружении детей и научился подходить к ним безопасно. Возможно, именно поэтому его сердце екнуло, когда он увидел, в каком состоянии был Томми. И, возможно, только возможно, ему оставалось гадать, что могло произойти в прошлом, чтобы сломать этого парня. На первый взгляд он казался сильным, независимым, даже когда вел себя беспечно. Но после взлома его аркады было достаточно легко заметить, как он пытался вести себя по-взрослому, держа это при себе, а также не принимая никаких предложений или советов в свой адрес. Тем временем Томми задавался вопросом, нормально ли чувствовать себя в безопасности в подобных ситуациях. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного, ни когда Фил баюкал его на руках, ни когда Уилбур обещал всегда оставаться с ним, ни когда Паффи часами без перерыва выслушивала его проблемы. Она просто была там, потому что жалела его. Тогда, когда он был еще маленьким мальчиком, он мог подумать, что им действительно не все равно. Что они хотели помочь ему нести все тяготы в его жизни. Но, оглядываясь назад, он понимает, что они никогда не хотели помогать. Они сделали это только потому, что им было плохо, когда они смотрели, как с самым младшим из них обращались как с настоящим взрослым, у которого не было детства. Тогда он жил, подпитывая себя множеством лжи, окруженный реальностью, которую он сам создал. Нечто, чего никогда не существовало. И все, чего он хотел сейчас, это чтобы его обнимали так же, как Айзаву, только чтобы наконец узнать, что значит быть в безопасности и любимым. Он устало высвободился из хватки Айзавы и некоторое время стоял молча, собираясь с мыслями. Айзава положил руку на плечо Томми, слегка сжав его. — Пойдем внутрь, кое-кто хотел с тобой поговорить — Томми только кивнул, прежде чем последовать за Айзавой к огромным дверям. Когда двери за ним закрылись, он воспользовался возможностью осмотреться. Посередине стоял письменный стол с одним стулом с одной стороны и двумя стульями с противоположной. Единственный стул был немного больше и уже занят. Обычно Томми был бы удивлен, увидев нечто, похожее на гибрид мыши и медведя, имеющее также часть собаки? Что угодно. Повидав столько странных людей и разного рода причуд, блондин был уверен, что ничто не удивит его больше. И все же он был близок к тому, чтобы удивиться. — Это Нэдзу, директор этой школы, — сказал Айзава, садясь на один из свободных стульев. Томми скопировал его, сев на другой стул и положив руки на колени. Нэдзу мягко улыбнулся Томми, держа чашку чая в своих крошечных ручках. — Доброе утро, Томми. Я рад наконец-то встретиться с тобой лично. Айзава много чего рассказал мне о тебе, — сказал Нэдзу, делая глоток предполагаемого чая. Томми нервно улыбнулся, отводя взгляд от человека перед ним. Или ему следует называть его животным? — Надеюсь, ничего плохого, — сказал Томми. Нэдзу усмехнулся, ставя чашку на стол, прежде чем взять какие-то бумаги и положить их также на стол. — Конечно, я не слышал ничего плохого. — сказал Нэдзу. — В любом случае, мне сообщили о тебе и твоем внезапном появлении другие герои. Мне было интересно, сможешь ли ты ответить на несколько моих вопросов. Томми прикусил нижнюю губу, прежде чем кивнуть, не желая пока высказываться. — Скажи мне, что именно произошло, из-за чего ты появился здесь? Ты помнишь что-то конкретное? Томми не двигался. Его глаза были сосредоточены на своих руках, пальцы играли с единственной нитью из черного материала. — Ну, это может немного сбивать с толку, но я был заперт в тюрьме вместе со своим врагом. Подходящее ли Слово "Враг"? Скорее "Обидчик" подошло бы ему гораздо больше. В любом случае, он заполучил в свои руки книгу, которая, как говорили, способна возвращать людей к жизни. Вы знаете, оживление и прочее дерьмо. И он действительно верил в это, а другие нет. — Сказал Томми, говоря быстро, чтобы поскорее покончить с этим. — Возможно, я разозлил его своими разговорами, и он... он сорвался, я думаю. Он был настолько одержим идеей показать всем, какой силой он обладает, и доказать тот факт, что книга действительно работает, что он решил испытать это на мне. Он на мгновение остановился, слова застряли у него в горле, поскольку он не мог заставить себя произнести это. Сказать, что этот ублюдок с ним сделал. Он не мог этого сказать, он еще не смирился с этим, и мысли об этом только заставили его вспомнить о боли, через которую он прошел, и- — Что он тебе сделал? — Мягко спросил Айзава, его голос был полон не только беспокойства, но и гнева Томми в отчаянии посмотрел на него, в глазах не было ничего, кроме боли и страха. — Пожалуйста, не заставляй меня говорить это, — сказал Томми. Подумать только, что всего пару недель назад он ругался на Дрима как сумасшедший, обзывал его и желал, чтобы этот человек страдал. Но сейчас он не мог заставить себя даже произнести его имя вслух. Это принесло слишком много воспоминаний и боли. Айзава вздохнул, отворачивая голову и закрывая глаза. — Он... он причинил тебе боль? — спросил Нэдзу. Губы Томми задрожали, когда он уставился на мужчину расширенными глазами. Даже если его глаза увлажнились, рот скривился в хмурой гримасе. — Причинил мне боль? ПРИЧИНИЛ БОЛЬ?! Он, блядь, годами издевался надо мной, превращая мою жизнь в сущий ад! Он охотился за мной, угрожал мне, травмировал меня, а потом смеялся! — Томми закричал, вцепившись руками в волосы. — Он забрал у меня все и не оставил ничего, кроме боли и страха! Страх смерти и одиночества. Быть недостаточно хорошим... Айзава резко вздохнул, отводя взгляд от ребенка, который теперь дрожал так же, как и раньше. — А как же твоя семья? Они что, не видели, что он с тобой сделал? — Спросил Нэдзу. — Все боялись Дрима, никто не осмеливался выступить против него! И даже если они обещали помочь, защитить и говорили, что не позволят ему причинить вред мне или другим несовершеннолетним, они всегда уходили и игнорировали все крики и боль, через которые мы прошли! Никто не помогал мне, никто! — Он сжал руки в кулаки, пальцы впились в кожу. — Мы поможем тебе, тебе больше не придется страдать. — Заявил Айзава, пытаясь успокоить парня рядом с собой. — О, пожалуйста, многие так говорили. Не обещай ничего, что ты не сможешь сделать, пожалуйста. — Прошептал Томми, снова отводя взгляд, когда слезы навернулись ему на глаза. Нэдзу на мгновение замолчал, прежде чем прочистить горло и заговорить. — Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, мы сделаем все возможное, чтобы ты чувствовал себя как дома. Просто позволь нам помочь тебе, хорошо? Томми уставился на странное животное, затем мягко кивнул и опустил взгляд на свои руки. — Хорошо. Прежде чем ты уйдешь, я просто хотел сообщить тебе, что ты будешь посещать UA, поскольку ты все еще ребенок и нуждаешься в образовании. — Добавил Нэдзу. Томми взглянул на него, прищурив глаза. — Какой класс? — Спросил Он. — 1-А, курс героя. Айзава будет твоим классным руководителем. Я уверен, никто из вас не будет возражать, — радостно сказал Незу, прежде чем снова отхлебнуть чаю. Томми уставился на него как на идиота, прежде чем перевести взгляд на Айзаву, который только пожал плечами. — О — было всем, что он сказал, тупо уставившись на черноволосого мужчину. Во что он ввязался?   *** Поднялся ветер, резко раскачивая деревья из стороны в сторону, пока облака торопливо плыли по небу. Все казалось более агрессивным, погода резко менялась, что приводило жителей в замешательство. Вскоре, однако, на их вопросы были даны ответы, когда он прошел мимо них, не сказав ни единого слова. Погода, казалось, соответствовала его текущему настроению, тому, как он держался, и суровому взгляду, который он бросал в сторону каждого, если они даже думали остановить его. Не отрывая глаз от дороги перед собой, в длинной шапочке и со свежеотточенным топором за спиной, он направился к единственному месту, о котором они могли подумать. Тюрьма Пандора. Чего он вообще мог хотеть от этого унылого и защищенного места? Ну, они не знали. Однако у него в голове была только одна мысль. Показать Дриму, что произойдет, если он не вернет Томми. Черт возьми, даже если бы он это сделал, он все равно пожалел бы обо всем, что сделал. Он пожалеет, что вообще родился, а не умер раньше. После того, что рассказал ему Сэм, разум Квакити был занят неверием, он пытался убедить себя, что этот человек просто лжет и что это вообще неправда. Но когда все наконец осело и он понял, что Томми был жестоко избит до смерти своим давним обидчиком и злейшим врагом, он разозлился. Не просто разозлился, а пришел в ярость. И если Сэм еще не убил Дрима, то он был тем, кто это сделает. Ему было все равно, что с ним случится после этого, ему было наплевать на то, что люди подумают о нем, когда узнают. Он собирался заставить Дрима пожалеть о том, что прикоснулся к Томми хотя бы пальцем, и ничто не могло его остановить. И какой был лучший способ заставить кого-то попробовать свое собственное лекарство? Пытайте их до тех пор, пока они не перестанут думать или чувствовать что-либо, кроме пронзительной боли во всем теле, пока их разум не потеряет сознание. Не дают им ни секунды передохнуть, крушат все их кости и сдирают кожу, не заботясь ни о чем в мире. В конце концов, Томми был другом Квакити, которого он всегда мог навестить или пойти к нему. И ни для кого не было секретом, что Квакити считал младшего почти своим, всегда прислушивалось к его проблемам и поддерживало его решения. Так что это действительно не должно быть чем-то шокирующим для кого-то еще, когда они узнают, что он фактически убил Дрима, чтобы отомстить за Томми. Можете называть его сумасшедшим и ненормальным сколько угодно, он все равно сделает все для ребенка. Даже если для этого придется пойти на то, чтобы вырезать целую деревню. Вы можете представить улыбку, которая расползлась по его лицу, когда он приблизился к тюрьме, двери широко распахнулись перед ним. Портал был освещен, вокруг него плавали фиолетовые частицы, от которых по спине Квакити пробежали мурашки. Но он не обратил на это внимания, быстро вошел и исчез через несколько секунд, только чтобы появиться в более глубокой части тюрьмы. — Я тебя не впущу — было первым, что он услышал после выхода из портала. Квакити рассмеялся, вытаскивая из-за пояса незеритовый топор и кладя его на плечо. Он посмотрел на Сэма, его милая и добрая улыбка стала еще шире. Но пусть вас не вводит в заблуждение его мягкая улыбка, именно его глаза выдавали дурные намерения. — Сэм, я не думаю, что ты понимаешь текущую ситуацию, в которой мы сейчас находимся, — медленно сказал он, делая шаг ближе к Сэму, который крепче сжал меч, который держал в руке. — Квакити, отойди назад и опусти оружие, или тебе предъявят обвинение за попытку проникновения в тюрьму и угрозы охране, — сказал Сэм, встретившись взглядом с невысоким, но более устрашающим мужчиной. Улыбка Квакити немного померкла, но он быстро оправился и улыбнулся еще шире, если это вообще было возможно. — Послушай, Сэм, я не хочу причинять тебе боль или делать что-то ирациональное. Я просто хочу преподать Дриму небольшой урок, как он того заслуживал. — Сказал Квакити, его острые глаза впились в Сэма. — Ты чертовски хорошо знаешь, что он сделал, и я уверен, что ты тоже хочешь отомстить, так что просто впусти меня, и я не буду вмешиваться в твои дела. Сэм покачал головой, его меч сверкнул в свете факелов, которые освещали комнату из-за отсутствия окон. — Убирайся из тюрьмы, иначе я буду вынужден убрать тебя сам, применив силу, — сказал Сэм, все еще стоя на своем. Улыбка Квакити исчезла, выражение лица мрачнело с каждой секундой. Его голова опустилась, когда он уставился на Сэма, крылья расправились за спиной, чтобы придать ему еще более устрашающий вид. — Я дам тебе два варианта, Сэм. Мы можем сделать это простым способом, когда ты впустишь меня и позволишь поговорить с Дримом, или мы можем сделать это трудным способом, когда мне придется сделать что-то, о чем мы оба будем сожалеть. Выбор за тобой, — сказал гибрид утки. Сэм уставился на мужчину, не преминув заметить безумный блеск в его глазах. У него было лучшее снаряжение и он был лучше сложен, конечно, но он знал, каким шарлатаном может быть, когда он зол или не может получить то, что хочет. А злой Квакити был известен как тот, с кем не стоит связываться. Сэм вздохнул, прежде чем посмотреть на камеры и нажать одну из кнопок на стене. Квакити заметно расслабился, мягкая улыбка вернулась на его лицо. Проходя мимо Сэма, он также крепко сжал его плечо, притянув Хида к себе на уровень глаз. — Если ты когда-нибудь еще раз причинишь боль Томми или попытаешься помешать мне помочь ему, тебе лучше покончить со своей бесполезной жизнью в одиночку, прежде чем я доберусь до тебя, — сказал он, отталкивая Сэма. Сэм стоял на своем месте, наблюдая, как Квакити исчез за стеной, прежде чем нажать другую кнопку и нажать пару рычагов перед собой. — Пожалуйста, Боже, сделай так, чтобы в его голове осталось хоть немного здравого смысла, — прошептал Сэм сам себе, прислонившись к стене позади него. Вскоре громкие крики, полные ужаса, достигли его ушей. Он не мог не смотреть на экран, который был подключен к нескольким камерам из этой камеры. Его дыхание участилось, он пытался проглотить свой завтрак. Однако, увидев стены, теперь покрытые кровью, и все, что там происходило, он не смог сдержать рвотный позыв. Он сел на пол, продолжая слышать бесконечные крики и ругательства, которые медленно сводили его с ума. Он услышал, как один раз выкрикнули его имя, прежде чем оно смешалось с еще большим количеством криков. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который затыкает уши, пока их родители ссорятся. Он обнаружил, что делает то же самое, крепко прижав руки к своим заостренным ушам и крепко зажмурив глаза. Мгновениями ранее стены, которые были фиолетовыми, теперь были заляпаны багрово-красной кровью, так как вокруг расплескалось еще больше крови, из-за чего маленькая комната стала похожа на ад. А гибрид утки не прошел и половины пути. И раньше говорили, что месть сладка, но в случае с Квакити она была горькой.