Мой маленький ястреб

Когда он, наконец, добрался до места назначения, единственное, чего он хотел, это лечь и, надеюсь, не просыпаться. По крайней мере, больше, чем обычно. После того, как его прервал странный парень в магазине, Томми надеялся на спокойную поездку домой. Конечно, ему этого не дали. В тот самый момент, когда он сел в поезд, он понял, что что-то должно произойти, и, о, как он был прав. У него не было времени даже присесть, прежде чем пожилая женщина решила выместить свое раздражение на Томми, что заставило ее наорать на него во всю глотку. Представьте, как был смущен Томми, когда она начала бессвязно рассказывать ему о том, как сильно действует на нервы ее муж и как он должен вести себя как джентльмен. Не только это, но и ее крик привлек всеобщее внимание, и Томми почувствовал, что многие взгляды устремлены в его сторону. И если этого было недостаточно, его чуть не вышвырнули из поезда из-за дерьма, которое он даже не начал. Черт возьми, он не понимал, что происходит, и когда женщина, наконец, оставила его в покое, он просто стоял возле дверей, все еще глядя на то место, где когда-то стояла женщина. Ему захотелось зарыться на 6 футов под землю, когда он заставил себя пошевелить ногами и сел рядом с окном. И с капюшоном, закрывающим все его лицо, и наушниками, включающими громкую музыку, чтобы отвлечь его внимание от людей, он смог добраться домой без каких-либо препятствий. И все же, когда он открыл двери и ступил в дом, он почувствовал себя измученным. Сумка с книгами была отставлена в сторону, звук шагов эхом разносился по всему дому, когда Томми дотащился до дивана. Он хотел спать.Уснуть и забыть обо всем, что произошло сегодня. Но он не мог и точно знал почему. Он долгое время не прихорашивался, и теперь инстинкты фактически умоляли его прихорашиваться. Все птицы должны были делать это не только для поддержания своих крыльев в чистоте, но и для комфорта и возможности легко летать. И у Томми никогда не было времени заняться этим, в основном потому, что Филза был тем, кто прихорашивал его крылья. Делать это в одиночку было долгой и скучной задачей до такой степени, что иногда он в отчаянии вытаскивал одно-единственное перо. Он клялся, что таким образом вырвал более 30 перьев. К счастью, его перья отрастут снова, и он всегда сможет выпить целебное зелье, если потеряет слишком много. Обычно так не должно получаться, но кто он такой, чтобы жаловаться? По крайней мере, его крылья не были такими жирными, как голова Джека Манифолда. Он был так занят размышлениями о том, как мотивировать себя начать чистить крылья, что даже не заметил Айзаву, который вернулся домой и почти инстинктивно пошел на кухню за кофе. Как только с черным напитком было покончено и он получил то, что ему было нужно, диван показался ему удобным местом для отдыха. И он был довольно удивлен, обнаружив, что Томми лежит, распластавшись на диване, как мертвый, уставившись глазами на что-то перед собой, чего больше никто не мог видеть. Мужчина постарше уставился на безжизненное и неподвижное тело, лениво моргая, прежде чем прочистить горло, чтобы привлечь внимание младшего. Почти сразу же его тело выпрямилось, когда он огляделся и встретился взглядом своих голубых глаз с черными глазами Айзавы. Как только он понял, кто прерывает ход его мыслей, он расслабился и подтянул колени к груди, оставляя немного свободного пространства. — Спасибо, — проворчал Айзава, садясь на диван и ставя свою кружку с кофе на маленький столик перед ними. Томми слегка кивнул ему, повернув голову вперед и еще раз, его глаза сфокусировались на чем-то, чего Айзава не мог разглядеть. Вместо этого он решил завязать разговор, что обычно было не в его характере. — Как дела в школе? Случилось что-то интересное? — Спросил он, поднимая глаза, когда Томми медленно моргнул. — ... хорошо, хотя ничего интересного не произошло. Просто провел некоторое время, разговаривая с Мидорией и его друзьями. — Ответ Томми был коротким, но это было лучше, чем ничего. — А ты? Есть что-нибудь выдающееся? Айзава покачал головой, откидываясь на спинку дивана и делая глоток кофе. Его взгляд скользнул по светлым локонам, которые мягко шевелил ветер из окна. Айзава отметил, что у него что-то было на уме. Но прежде чем он успел спросить, Томми медленно поднял на него глаза и опустил ноги обратно на пол. Его голубые глаза уставились на Айзаву, словно спрашивая о чем-то, прежде чем он открыл рот, но тут же закрыл его, не сказав ни слова. — Что-то случилось? —Спросил Айзава, отставляя кружку и поворачиваясь лицом к парню. Томми отвел взгляд, его глаза выдавали его и показывали, насколько он нервничал и был расстроен. — Ты можешь помочь мне почистить крылья? Я- я знаю, это звучит странно и все такое, но на ощупь они тяжелые и грязные. Ты не обязан помогать мне, но выполнение этого в одиночку отнимает уйму времени, а Ястреба здесь нет, так что... — он бросил на Айзаву застенчивый взгляд, прежде чем его глаза сосредоточились на своих руках. — Я... я пойму, если ты не захочешь. Наступила тишина, и Томми почувствовал, как напряглось его тело. Боже, он знал, что спрашивать было не лучшей идеей. Конечно, он не согласился бы и теперь, вероятно, подумает, что он странный или что-то в этом роде. Он должен забрать свои слова обратно. Сейчас. Но прежде чем он успел сказать что-либо еще, сильная рука опустилась ему на плечо и успокаивающе сжала. Он не осмеливался поднять глаза, особенно когда чувствовал тяжелый взгляд Айзавы. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я тебе помог? Я ничего не смыслю в этих вещах и могу позвонить Ястребу, если хочешь. Он больше подошел бы для этого, — тихо сказал Айзава, наблюдая, как Томми поднял на него глаза. — Я могу показать тебе. Как только ты овладеешь этим, это будет намного проще. Просто будь осторожен, поскольку они чувствительны. Айзава только кивнул, прежде чем удобно устроиться на земле, Томми вскоре последовал за ним. Он сел перед черноволосым мужчиной спиной к нему, когда тот медленно расправил крылья. Когда он был уверен, что Айзава наблюдает, он провел левой рукой по своим перьям, прежде чем осторожно потянуть за них. Он был нежен, осторожно убирая грязь, которая застряла между красивыми голубыми перьями. Он постарался делать это медленно, чтобы другой смог лучше понять. — Все, что тебе нужно сделать, это найти взъерошеные перья и убрать все, что угодно, например, кинжал, палки и все такое. Начни сверху и двигайся к низу и не забудьте уделить особое внимание средней части, так как там они становятся самыми грязными. Если ты обнаружишь сломанное или почти оторвавшееся перо, вытащи его. Ни о чем не беспокойся, я к этому привык, — объяснил Томми, ожидая какой-либо реакции от своего опекуна. Айзава только кивнул, и, прежде чем он успел опомниться, Томми оказался к нему спиной, левое крыло раскинулось на полу и едва касалось его ноги. Его рука медленно поднялась в воздух, и вскоре его пальцы коснулись мягких крыльев. Томми немного напрягся, но вскоре расслабился, когда Айзава взъерошил одно из торчащих перьев. Он внимательно следил за любыми движениями Томми, не желая случайно причинить ему боль. Его рука скользит по перьям, разглаживая их и время от времени вытаскивая сломанные. Было легко сосредоточиться на шелковистых перьях, принося молодой птице не боль, а чистое облегчение. Какую бы грязь он ни собрал со своих крыльев, он просто бросил ее на пол и продолжил с другим разделом. И когда он дошел до середины, казалось, минут через 10, он нахмурился. Эта часть была полна сломанных перьев или скрученыхтне в ту сторону. Он повернул эти перьяив другую сторону и вытащил сломанные, которые больше не подходили. Постепенно огромные крылья начали выглядеть по-другому. Красивее и моложе. Томми был погружен в свои мысли, наслаждаясь ощущением, как чистят его крылья. Ему пришлось встряхнуться, чтобы случайно не заснуть. Было так уютно и приятно наконец-то почувствовать, как его перья полностью почищены и избавились от торчащих. После прихорашивания они выглядели бы в 10 раз лучше, что всегда приятно видеть и чувствовать. Он был рад покончить с этим. И волнение заставило его тихонько чирикнуть, когда Айзава переместился на другое место, проведя рукой по своим крыльям и разглаживая их. И когда он понял, что на самом деле чирикнул, было слишком поздно. Айзава услышал это и даже дошел до того, что хихикнул про себя, несмотря на то, что Томми свирепо смотрел на него через плечо. — Я и не знал, что ты умеешь чирикать, — весело сказал Айзава, не отводя глаз от спутанных перьев. — Ну, это не моя вина, что я наполовину птица, и иногда инстинкты берут верх. Кроме того, чистить крылья - важная часть нашей жизни. Обычно мы делаем это сами или с кем-то, кому доверяем и кого считаем частью нашего гнезда, — сказал Томми, скрестив руки на груди. — Часть гнезда? — Спросил Айзава, ненавидя признавать, что ему становится любопытно. Томми вздохнул, расслабляясь от прикосновения Айзавы, которое немного застало упомянутого мужчину врасплох, но он не прекратил своих действий. — Видишь ли, гнездо - это нечто важное для любого вида птиц. Это безопасное место, где старшие птицы растят своих детей и заботятся о них. Можно сказать, что это как дом. Семья, если хочешь. Если птичий гибрид близок с кем-то, он может стать частью их гнезда, поскольку он видит в нем семью, — сказал Томми. А затем Айзава спросил что-то, что заставило его на мгновение остановиться. — Ты видишь во мне часть своего гнезда? — Он спросил. Томми на мгновение задумался. Он давным-давно потерял свое старое гнездо, и его стая тоже покинула его. Филза ушел, и он даже редко видел этого человека, его брат ушел, и у него больше никого не было. Для птиц было важно иметь гнездо и семью. А что случилось с птицей без гнезда? Умрет в одиночестве. И Томми не хотел умирать в одиночестве. Только не снова. Вопрос был в том, готов ли он построить новое гнездо и принять кого-то как его часть? Он мягко улыбнулся, слегка подрагивая крыльями, пока не торопился с ответом. — Тогда у меня были только Фил и Уилбур. Они были частью моего гнезда, а я был частью их. Мы часами просто разговаривали или обнимались на диване за просмотром фильма. Я любил те ночи, они были моими любимыми, потому что я мог просто расслабиться со своей семьей. Я не знал, что было бы со мной без них, я не мог представить свою жизнь без них рядом. И все же они ушли, каждый в своем направлении. Я был вынужден выбирать, и, конечно, куда бы я ни пошел, я приносил с собой смерть. Когда Уилбур умер, я был вынужден жить один и без своего гнезда. Потому что вскоре после этого ушел Фил, забыв о своем втором птенце. — Сказал Томми прерывающимся голосом. — И с тех пор я так и не свил нового гнезда. Потому что мне не с кем было это сделать. Айзава понаблюдал за парнем и за тем, как изменилось его настроение, прежде чем взглянуть на него через плечо с неуверенной улыбкой. — Если ты хочешь, ты можешь стать частью моего гнезда. Но мне нужно знать, что ты делаешь это не из жалости. Пожалуйста, — умолял Томми, его глаза мягко поблескивали от грусти. Айзава лишь слегка улыбнулся ему, но не той известной ухмылкой, а искренней улыбкой. — Клянусь, я делаю это не из жалости, а потому, что ты заслуживаешь того, чтобы кто-то любил тебя. И я с радостью буду частью твоего гнездышка, пока мне это позволено. Томми тихо поблагодарил его, и Айзава продолжил чистить крылья обеими руками. Остальная часть занятия была заполнена тишиной, оба самца наслаждались ощущением близости друг к другу и теплом, которое их окружало. И в этот момент Томми почувствовал себя как дома.     — ...Я отец — было первым, что услышал Сущий Мик, когда поднял трубку телефона. Он растерянно моргнул, с его слегка приоткрытых губ не сорвалось ни слова, пока он пытался вспомнить, что произошло. — Что? — Спросил он, его голос был полон недоверия и замешательства, пока он ждал ответа. — Ну отец... Знаешь... — ответил Айзава по телефону, его голос эхом разнесся по пустой квартире Мика. — Подожди, ты с кем-то спал?! — Он закричал, его глаза расширились от шока, в то время как Айзава убрал телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Я ни с кем не спал! Во-первых, и, во-вторых, это Томми, — небрежно сказал Айзава, как будто это была самая обычная вещь в мире. — А — было единственным ответом, который он услышал. Мику потребовалось некоторое время, чтобы осознать ситуацию, прежде чем его глаза загорелись волнением и счастьем за своего друга. Его энергичный облик был виден даже по телефону, несмотря на то, что они находились далеко друг от друга. В то время как его голос буквально сочился энтузиазмом и безмерно поздравлял Айзаву, который в тот момент чувствовал, что достиг чего-то огромного, он мог только смотреть в стену перед собой. — Поздравляю, чувак! Черт возьми, никогда не знал, что ты тот, кто заботится о ребенке, — сказал Мик, насмешливо посмеиваясь про себя. Айзава посмеялся над этим, он был великолепен в заботе о детях! Не его вина, что они обычно не подходили к нему, потому что он был занят. И ему просто было все равно, пугал ли он их. У него все еще были его 20 проблемных детей, а теперь еще и Томми, так что победа была беспроигрышной. ещё. — Я еще ничего не объявлял официально, но я думаю, что он, наконец, принял помощь героя и чувствует себя со мной более комфортно, — сказал Айзава, снова привлекая внимание Мика, прежде чем продолжить. — Он позволил мне почистить ему крылья, что означает, что он доверяет мне и видит во мне часть своего гнезда. Мик кивнул, зная, что его приятель все равно этого не увидит, прежде чем поерзать на диване и закинуть свободную руку за голову. — Ты планируешь усыновить его? Я имею в виду, стать его официальным опекуном, — спросил он, желая узнать ответ. — ... Айзава и сам задумался над ответом, взвешивая свои варианты в данный момент. Конечно, он был бы рад компании в своем одиноком доме, но заботиться о ребенке было бы большой работой. Он мог бы присмотреть за Томми, пока тот был в UA, а если бы не смог, возможно, прислал бы кого-нибудь из других профессионалов посмотреть, что он задумал. Это звучало как хорошая идея. Он также знал, что у Томми была какая-то семья в Л'Манбурге, которые все еще были его биологическими родственниками. Но если он сказал, что они бросили его, это означало, что они не были лучшими, и он мог взять полную опеку над Томми. В любом случае, это было бы не слишком сложно, поскольку они бы не знали. — Если только он хочет, чтобы я его усыновил, тогда я не вижу проблем, — сказал Айзава. — ХА-ХА! НАКОНЕЦ-ТО! Айзаве снова пришлось оторвать телефон от уха, проклиная другого мужчину. Они еще некоторое время разговаривали по телефону, обсуждая какие-то другие вещи и темы, прежде чем, наконец, повесить трубку. В тот день Айзава взял на себя приготовление ужина, заставив себя пойти на кухню и что-нибудь приготовить. Тем временем Томми сидел за своим столом, перед ним лежали бумаги, а его ручка медленно двигалась по белой и гладкой бумаге. Его мысли были заняты до такой степени, что он даже не услышал крик Мика на заднем плане. — Итак, сколько зелий ты можешь приготовить одновременно? — Голос Каминари вернул его к реальности, когда он вскинул голову. Томми был на связи с ним, Киришимой и Джиро, вместе решали задачи и сравнивали их ответы. У него все еще были небольшие проблемы с пониманием всего, поэтому ему дали дополнительную работу и кое-что попроще, чтобы он мог тренироваться и догонять остальных учеников класса. Так или иначе, он был не так плох в некоторых предметах, но все равно воспользовался возможностью стать лучше. Что, по словам Айзавы, пойдет ему на пользу в будущем. — Я никогда толком не проверял. Мне нужно сосредоточиться как на цвете, так и на эффектах, поэтому требуется небольшая концентрация. Я не уверен, что смог бы написать больше двух за раз, — ответил Томми, покусывая кончик ручки. — Что ты получил на 4-м вопросе? — 8x, — как-то уверенно сказал Каминари — Как?! — Спросила Джиро, в ее собственном голосе звучало недоверие. — Братан, в начале не было буквы "x", — сказал Киришима, подавляя смех, клокотавший в его груди. — Серьезно? Мы говорим об одном и том же вопросе? — Да, — сказал Томми, посмеиваясь про себя. — Эй! Может, я и не самый умный, но, по крайней мере, я горячий, — сказал Каминари, внезапно став более чем серьезным. — ... — Ребята? — Спросил он, когда в трубке повисла тишина. — Я не хочу тебя расстраивать, но даже Джек был более сексуальным. И он был лысым. — Хэй! Я не знаю никакого Джека, но мне кажется, это был не комплимент! В голосовой связи послышались смешки, а Каминари только заскулил и присоединился к ним мгновением позже. Было определенно приятно отдохнуть от всего происходящего. И Томми не собирался отказываться от развлечения. Даже если он все еще опасался своих сокурсников, он определенно сблизился с некоторыми из них. Не так близок, как он был с Таббо, но, возможно, ближе, чем он был с Ранбу. И Ранбу был не так уж плох. Возможно, было трудно признать это, но ему действительно нравилось проводить с ними время. ･.｡.:* *.:｡.･ Было поздно, когда они услышали стук в свою дверь, солнце уже садилось после целого дня, когда светило для них. Медленно на небо выползла прекрасная луна и сменила теплый день на прохладную ночь. Не ожидая никого в этот час, они был в состоянии повышенной готовности, приближаясь к дверям. Тот, что повыше ростом, по пути к дверям взял меч, крепко сжимая его в руках и нахмурив брови. Сегодня вечером его не собирались похищать или что-то в этом роде. — Кто там? — Спросил гибрид пониже ростом, прижимаясь ухом к холодной двери. — Это я! Фанди, — произнес голос, слегка дрожащий, когда он говорил, стараясь перекричать шум ветра. Они, не теряя времени, широко открыли двери и впустили лисицу-гибрида. Пока тот, что повыше, отвел его в гостиную и дал вытереться полотенцем, его спутник пошел на кухню за горячим шоколадом. Фанди поблагодарил их, держа чашку дрожащими лапами, прижав уши к голове. — Что случилось? Что-то случилось? — Спросил один из них, обеспокоенно глядя им в глаза. Фанди не торопясь отпил немного из своей чашки, прежде чем поднять взгляд на этих двоих и открыть рот. — Полагаю, вам еще никто не сказал... —  Фанди пробормотал что-то себе под нос, что заставило двух других растерянно переглянуться. — Что случилось? Это из-за Дрима? — Когда ты в последний раз видел Томми? — Он спросил напрямик у козлиного гибрида. Ему потребовалась секунда, чтобы подумать, прежде чем ответить. — Пару дней назад, может быть, недели. А что? — Спросил и уставился на Фанди, который дрожал от холода. — Его не стало. Дрим, он ... он убил Томми. В тюрьме, — сказал он. В комнате воцарилась тишина, пока они пытались осознать то, что он сказал. И когда они это сделали, Фанди уже знал, что сожалеет о том, что рассказал им. — ...что?