будущее и предсказания

Птицы получили полезную способность передвигаться, не производя ни малейшего шума, которую Томми часто использовал в своих интересах. В конце концов, на войне ты был либо молчалив, либо мертв, и убивал, или был убитым. Томми нравилось верить, что это по большей части не касалось его самого. Он все еще был жив (не считая трех случаев, когда ее убивали) и почти никого не убил (возможно, Джека, Дрима и нескольких других). Но он не был ни злодеем, ни героем. Он был где-то посередине, и люди сами решали, хотят ли они видеть в нем первый или второй вариант. На самом деле ему было все равно, пока его не обвиняли в том, чего он не совершал, и не наказывали за это. Возвращаясь к молчанию, Томми мог легко подкрасться к кому-нибудь, и если ничто не выдавало его позиции, ему было довольно легко избавиться от кого-то так, чтобы его даже не заметили. И на этот раз он использовал эту способность, когда заметил Мидорию, сидящего в одиночестве в пустом классе с книгой перед собой и блокнотом в руке. Он хотел кое о чем спросить парня, следовательно, почему он искал его в первую очередь. Ему даже не пришлось сильно стараться, потому что казалось, что этот парень - Мидория был слишком занят чтением книги, чтобы замечать кого-либо вокруг. И Томми воспользовался этим как возможностью, бесшумно проскользнув в комнату и подойдя к занятому столу. Он провел рукой по своим светлым волосам, немного откинув их назад, чтобы они снова не падали ему на глаза. Ему давно пора было по-настоящему подстричься, и даже если он пытался вспомнить, когда делал это в последний раз, в его голове была пустота. Он следил за каждым своим шагом, прислушивался к каждому легкому скрипу пола и осторожно продвигался вперед. Голубые глаза остановились на парне, который внезапно заерзал на стуле, но больше ничего не сделал, а просто что-то записал в блокнот. Воспользовавшись секундой, Томми незаметно скользнул вправо и легко обошел Мидорию. Секундой позже он выпрямился за своим стулом и посмотрел в блокнот. Страница была заполнена наполовину, в ней были подробности о герое, которого Томми не совсем узнал. Он и так едва узнавал каких-либо героев. Он склонил голову набок, как любопытный щенок, просматривая страницу сверху донизу. — Что это за герой? — Внезапно спросил он, и его голос громко прозвучал в тихой комнате. Мидория вскочил, в шоке уронив блокнот на стол. Его взгляд метнулся к фигуре Томми, который теперь склонился над столом и внимательнее вгляделся в написанные слова. На его лице появилась надутая гримаса, нос сморщился, а глаза с легкостью впитали все, что могли, прежде чем снова обратить его внимание на Мидорию, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Что? что-то у меня на лице? — Спросил он, слегка приподняв брови. Мидория покачал головой, рука легла там, где должно было быть сердце, тихий вздох сорвался с его приоткрытых губ. — Т-ты меня немного напугал. Я не слышал, как ты зашёл внутрь, — сказала Мидория, прежде чем слегка улыбнулся Томми. — И, отвечая на твой вопрос, это Бекас. Он появился вместе с другими профессиональными героями во время атаки USJ, я удивлен, что ты его тогда не видел. — Мидория пробормотал что-то себе под нос. Томми только усмехнулся, используя руки, чтобы подтянуться и сесть на стол позади себя. Болтая ногами, как маленький ребенок, он подпер подбородок руками. — Ну, я был вроде как в отключке, понимаешь? Было трудно что-либо разглядеть, когда я был безсознания — Возможно, Томми не нужно было этого говорить, потому что лицо Мидории сказало все. Чистая вина. И печаль тоже. — Ах, прости! Я забыл, что ты пострадал! Я сочувствую тебе... Томми закатил глаза и взял блокнот в руки, чтобы полистать его. И все это, пока Мидория все говорил и говорил. Это не раздражало, Томми тоже часто ловил себя на том, что болтает обо всем, что только можно, когда был моложе. Однако сейчас он предпочел сказать несколько слов и не рисковать быть наказанным. Дрим ненавидел, когда Томми говорил слишком много, говоря, что это слишком раздражает и отвлекает. Но он тоже злился, если Томми говорил слишком мало. Именно во время изгнания Томми научился читать по лицам людей, чтобы знать, когда их раздражают его бесконечные разговоры, а когда они действительно слушают. Это помогло ему избежать наказаний больше, чем ему хотелось бы. — ...Я несу чушь, не так ли? — Голова Томми вскинулась, когда Мидория замолчал и только склонил голову набок. — Наверное, мне стоит прекратить говорить о ерунде, это модет раздражать... Томми сузил глаза, губы его нахмурились. — Кто тебе это сказал? — Спросил он строгим и робким голосом. Мидория поднял на него глаза, его лицо внезапно покраснело от смущения. Томми лишь усилил свой взгляд, синий лишь немного потеплел. — Кто это сказал? — Просто- просто кое-кто из прошлого. Не о чем беспокоиться, я в порядке! Он был хорошим человеком. — следующая часть была сказана шепотом, но Томми отчетливо услышал ее. — По крайней мере, в какой-то момент.. У Томми было четкое представление, кто бы это мог быть, но он решил не настаивать. В конце концов, это было не то, что его волновало. Он только вздохнул, прежде чем, наконец, сменить тему, за что Мидория был благодарен, потому что он не хотел говорить о своем прошлом прямо сейчас. И было в них что-то такое, что сблизило их. Оба не хотели говорить о своем прошлом, не хотели вспоминать его. Просто оттолкнуть это и не думать о нем какое-то время. — Какие у тебя отношения со Всемогущим? Родственник или что-то в этом роде? — Неожиданно спросил Томми, что заставило Мидорию напрячься. — Ты не обязан отвечать, если не хочешь, это просто вопрос. Улыбка, которую он ему подарил, была успокаивающей, но Мидория все еще колебался. Он не должен был никому ничего говорить, но ведь это не повредит, верно? Возможно, он знал Томми недолго, но что-то в нем тянуло его вперед. Он видел, как тот вел себя с другими и как реагировал. Что-то случилось раньше, что-то не из приятных. — Это так очевидно? — Тихо спросил Мидория, надув губы. Томми ухмыльнулся, махнув ему рукой. — Не совсем. У меня просто такое чувство, когда кто-то лжет и все такое. Если бы ты сказал мне "нет", я бы, наверное, тебе поверил. — Томми быстро сказал, чтобы помочь младшему. Мидория кивнул, нервно теребя пальцы, и вскоре ответил своему сокурснику. — Мы не семья. Он больше похож на моего наставника? Я думаю, — Он постучал пальцем по подбородку, прежде чем кивнуть. "Он помогает мне контролировать свои причуды, чтобы я мог поправиться и, возможно, не переломать так много костей" Томми мог согласиться, количество костей, которые сломал парень на его глазах, было довольно тревожным. И было очевидно, что Девушка из реанимации была готова ударить его по голове, если он когда-нибудь снова ее навестит. — Могу я спросить тебя кое о чем? — Голос Мидории привлек его внимание, и он не смог удержаться, чтобы кротко не кивнуть. — У тебя есть семья? Т-ты не обязан отвечать, если чувствуешь себя некомфортно! — Быстро добавил он. Томми на мгновение остановился, уставившись в пол. Это был хороший вопрос, потому что он сам понятия не имел. Семья ли? Филза и Уилбур считались? Были ли они когда-нибудь его семьей? А Техно? Или Таббо? Он не думал, что у него есть семья. Больше нет. Он отвел руки назад, перегнулся через стол и уставился в потолок. — Ну, у меня были отец и два старших брата. Но на данный момент мы не в лучших отношениях. Один... исчез, а двое других решили меня игнорировать. Что касается моей матери, то она умерла еще до того, как я впервые открыл глаза. Никогда в жизни не встречал эту женщину, но все говорили, что она замечательная женщина, так что мне нравится думать, что я ее немного знаю, — Томми улыбнулся... Конечно, он никогда не встречал свою мать, но многие люди говорили, что она была великим человеком, даже ангелом. Они всегда говорили, что она сама похожа на тьму, с такими огромными крыльями, что могла создать сильные ветренные потоки. Она вела себя как богиня, одевалась элегантно и красиво. Томми хотел увидеть ее, даже если это длилось всего секунду. — Я живу только со своей матерью. Я действительно не знаю, что случилось с моим отцом и есть ли он у меня вообще. — Сказала Мидория. — Моя мама о нем не говорит. Томми прочирикал, похлопывая по парте слева от себя, чтобы Мидория мог запрыгнуть на нее. И он с радостью подчинился, усевшись рядом с Томми, который усмехнулся ему. — Я думаю, это делает нас двумя - без родителей, без братьев и сестер. Просто одинокими детьми, — сказал Томми. —... Да Забавно, как ты можешь найти друга в таком знакомом человеке. И, похоже, они были знакомы больше, чем Томми думал вначале. — Подожди, а если у тебя нет никого, с кем ты живешь? — О, с Айзавой. Он приютил меня, потому что иначе я оказался бы в приюте. — Томми ответил так, словно это ничего не значило. О. — Что?! Томми пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть от внезапного шума, бросив на Мидорию суровый взгляд. Мальчик только тихо извинился, и Томми отпустил его. — Айзава-сенсей взял тебя к себе? — Да, у меня вроде как не было выбора. Полагаю, ты можешь сказать, что я тоже живу с Ястребом? Потому что он часто валяется на диване Айзавы, и он в значительной степени становится его кроватью. — И это только подлило масла в огонь. — Правда?! Ты живешь с Ястребом и Айзавой-сенсеем?! Томми был почти уверен, что в этот момент ему надерут уши. Но он сам вляпался в это дерьмо, так что это была его вина. — ...да.     Томми вместе с Мидорией посетили их следующий урок, каждый из которых присоединился к своей обычной группе друзей, поступив в назначенный класс. Мидория с Тодороки, Ураракой, Иидой и Цую, в то время как Томми присоединился к Ойдзиро. Несмотря на то, что они не разговаривали друг с другом и вместо этого сидели в уютной тишине, было ясно, что они наслаждались обществом друг друга. Потому что Томми никогда не был большим поклонником громких звуков и большого скопления людей, а Ойдзиро просто любил тишину. Это было лучше, чем постоянные вопли Бакуго и попытки Каминари изо всех сил произвести впечатление на девушек, что явно не работало. Томми сам знал, как разговаривать с женщинами, потому что был крутым мужчиной.  Пока все они ждали прибытия своего Учителя, которым был Сущий мик, Томми просто не торопился и воспользовался возможностью положить голову на стол. К сожалению, конечно, кому-то пришлось завязать с ним разговор, потому что почему бы и нет. — Томми! — Он почти вздрогнул от громкого голоса, вместо этого слегка подняв голову, чтобы увидеть знакомые рыжие волосы. — Поужинаешь с Киришимой, — сказал он, губы скривились в усталой улыбке. Черт возьми, у него не было и половины энергии рыжеволосой акулы. Может быть, там, в Л'Манбурге, до того, как он потерял свою вторую жизнь, он был таким же энергичным, как мальчик перед ним. Но сейчас? То, что он был жив, заставляло его чувствовать себя опустошенным, а бесконечный цикл боли только усугублял ситуацию. У каждого были свои плохие дни, но почему они всегда были у Томми? Почти каждый день он изо всех сил пытался что-то сделать. Его рутина медленно разваливалась, и единственная причина, по которой он вообще беспокоился, было ради Ястреба и Айзавы. Он пообещал им сделать это. И он сделает. Даже если это означало бессонные ночи, срыв в середине дня и попытки сосредоточиться.  И в этот момент Томми начал сомневаться в себе. Потому что он был слаб. Он был бесполезен, ему всегда нужна была помощь. Кто-то, кто мог бы его спасти. Кто-то, кто вытащит его на поверхность, когда он захлебнется в боли и плохих воспоминаниях. Люди подводили его много раз, и он не хотел подводить кого-то еще. Даже если он делал это в прошлом. Подвел Таббо и Ранбу. Подвел Филзу. Подвел Техно. Подвел всех. Даже Дрима, который никогда не хотел, чтобы с ним случилось что-то плохое. Изгнание должно было защитить его от реальности жестокого мира. И в изгнании было легче. Дрим облегчил ему задачу. Бросил свои вещи в яму, взорвал их, поговорил с Дримом, заставил его гордиться собой и не напортачил. Вот и все. Он вообще не понимал, почему ушел. Дрим сказал, что он эгоист, всегда думает только о себе. Верно, что Дрим чувствовал, когда уходил? Был ли он разочарован? Грустил? Злился? В любом случае, он искал Томми. Чтобы вернуть его домой. Где они были одни, и больше никого не навещали. И ему там нравилось. Несмотря на всю боль и травмы, было легче проснуться и остаться в живых. Но сейчас? Было трудно что-либо предпринять. Даже мыслить здраво было большим запретом. Не за что держаться. Не от чего отказываться. — ....в любом случае, когда ты собираешься проверить свои крылья? Им, должно быть, действительно неудобно так долго находиться в одном положении, — сказал Киришима со смешком, слетевшим с его губ. Казалось, что Томми надолго отключился, потому что он вернулся к реальности только тогда, когда Ойдзиро толкнул его локтем после нескольких минут молчания. Он покачал головой, переключив внимание на Киришиму, который смотрел на него с озабоченной улыбкой. — Ты там в порядке, чувак? — Его голос был полон беспокойства. Или это была жалость? Может быть, разочарование? Томми снова забыл. — Да, я в порядке. Просто-просто немного задумался. И, отвечая на твой вопрос, я думаю, что на самом деле это сегодня, — пробормотал Томми, глядя на экран своего телефона после того, как включил его. Улыбка Киришимы стала только шире, руки уперлись в бедра, когда он лучезарно улыбнулся Томми, который лишь смотрел в ответ с растерянным выражением лица. — Это хорошо! У тебя действительно мужественные крылья, и я надеялся, что ты сможешь показать нам несколько трюков. Если ты знаешь, ты чувствуешь себя хорошо и все такое. Томми только кивнул, вполуха слушая, что говорил другой. Ему действительно следовало уделять больше внимания тому, что говорили ему другие. К счастью для него, звонок спас его несколько минут спустя, когда Киришима был вынужден уйти и занять свое место. Томми пораженно вздохнул, взглянув на Оиджиро, который только пожал плечами, прежде чем обратить внимание на Сущего мика, который ворвался в класс с широкой улыбкой на лице и беглым взглядом пробежался по ученикам. — Доброе утро, слушатели! Надеюсь, вы все готовы к викторине, — Когда зал наполнился стонами, Сущий мик только улыбнулся и покачал головой, прежде чем краем глаза заметил Томми. — О, точно! Юный Томми, Айзава просил тебя навестить его после того, как ты закончишь школу. Он сказал, что это срочно. Томми просто поблагодарил, не обращая внимания на то, что внимание некоторых людей переключилось на него, глаза осуждали его, как будто он сделал что-то непростительное. Или, по крайней мере, ему так казалось, потому что он понятия не имеет, что они на самом деле думали о нем. Это не имело значения, верно? Люди всегда считали его раздражающим, наверняка они были бы такими же. Кроме того, он был уверен, что Айзава хотел поговорить о приеме у врача и ни о чем больше. ･.｡.:* *.:｡.･ Он не мог быть более прав. Он увидел Айзаву, ожидающего за воротами UA, и мгновение спустя он сидел в машине, уже направляясь в больницу. Был ли он напуган? Нет, большой Томми Иннит никогда в жизни не боялся. Скорее нервничал. И дрожащие руки выдавали его. — Не волнуйся слишком сильно. Я уверен, что все будет хорошо. Они просто проведут осмотр, а затем снимут повязки. Больше ничего, — сказал Айзава ровным голосом, его слова прозвучали резко и без намека на утешение. Но Томми все равно был благодарен, потому что это действительно немного сбило его с толку. Его пальцы разжались вокруг ремня, позволив ему принять естественную форму. — А что, если они не зажили правильно или что-то в этом роде? Они снова их поломают и правильно выпрямут? — Голос Томми был тихим, почти слабым. Он не хотел казаться слабым, не тогда, когда у него не было чего-то, что позволяло ему чувствовать себя самим собой. — Я уверен, что все будет хорошо. И если что, они будут использовать обезболивающие таблетки, и ты ничего не почувствуешь, — ответил Айзава, бросив на Томми взгляд лишь на секунду, прежде чем его внимание вернулось к дороге. — Обезболивающие таблетки? это что-то, вроде без нокаута? Меня не ударят по затылку чем-то твердым? Никакой тупой боли в голове после пробуждения? — Спросил Томми, на что Айзава резко повернул голову к нему лицом. — Нокаут?! Ничего подобного! Просто таблетки, то что заставляет лбдей быть без сознания это анестезия, она применяется когда лбдям делают операцию, — сказал Айзава, глаза скрывали что-то, чего Томми не мог понять. — Больница должна помогать тебе, а не причинять еще больше боли. С губ Томми сорвалось тихое "ох", прежде чем он в изумлении поднес палец к губам. Итак, весь этот год Томми подвергался процедуре нокаута для чего? Чтобы страдать еще больше? Вместо этого они просто погрузили бы тебя в сон, и ты бы ни черта не почувствовал? — Уилбуру не очень нравилось...использовать медицинские средства, если это не было серьезным, например, открытая рана или сильное кровотечение. Если твоей жизни ничего не угрожало и ты все еще мог ходить, с тобой все было в порядке. По крайней мере, по его мнению, — пробормотал Томми, и что-то щелкнуло у него в голове. Ему пришлось смотреть, как он умирает из-за Уилбура... Его это никогда по-настоящему не волновало, не так ли? Его не волновало, когда Фанди получил стрелу прямо между легкими. Томми был тем, кто крепко прижимал его к груди, успокаивая младшего в моменты страданий. Его крики были громкими и тревожащими до такой степени, что кошмары Томми были только о них. Фанди истек кровью у него на руках, схватившись за плечи и захлебываясь собственной кровью. Его глаза были полны слез, паника разливалась по венам. Томми бесцельно пытался найти что-нибудь, что могло бы ему помочь. Но у него давно закончились целебные зелья, и единственным человеком, у которого еще что-то оставалось, был Уилбур. Но Уилбур... больше не был самим собой. Он не был нормальным.. — Дядя Том, я... я не хочу умирать... — Фанди закричал, слова едва слетали с его окровавленных губ. Томми прижал его к груди, запустив руку в его волосы, чтобы немного утешить в самые болезненные моменты. — С тобой все будет в порядке, я обещаю. Просто потерпи еще немного. С тобой все будет в порядке, — сказал Томми, его собственные слезы пропитали его форму. Его сердце выпрыгивало из груди, сердце неприятно сжималось от разбитого сердца. Потому что он терял своего племянника. — Мне страшно, я не хочу уходить. Я не хочу оставлять тебя... ни папу. — Голос Фанди звучал слабее и медленнее. И Томми так старался не звать Уилбура прямо сейчас. О, он собирался убить этого человека голыми руками. Даже если он был его братом. — Томми? Фанди? Что случилось? — О, просто слышать его голос заставляло Томми злиться. Как он мог просто стоять так безразлично, говорить так спокойно, как будто его сын не истекал кровью до смерти? Дерзость этого парня.. — Уилбур! Дай мне свое зелье, Фанди оно действительно нужно прямо сейчас, — сказал Томми, прижимая руки к быстро кровоточащей ране. Но Уилбур только наблюдал скучающим взглядом, стоя в стороне. Томми послал ему суровый взгляд, но он был уверен, что он больше походил на мольбу. — Чего ты ждешь?! Дай мне это гребаное зелье! — Он закричал, дернув головой в сторону, прежде чем вернуться к Фанди. — Томми... Пожалуйста... — его дыхание замедлилось, и еще больше слез потекло по его лицу. Томми не мог смотреть, как жизнь медленно покидает его тело. Как сильно ему было больно, и он ничего не мог поделать. Он и Фанди были в прекрасных отношениях. Как дядя и племянник они были действительно близки. Ближе, чем были Фанди с Уилбуром за последние несколько лет. — Уилбур... — Томми зарычал в отчаянии. — Дай мне это гребаное зелье, или я тебя, блядь, убью. Но Томми не мог уйти. Он не мог оставить Диди ни на секунду. Он не хотел, чтобы тот страдал в одиночестве. — .... — Уилбур! Дрим собирается все взорвать! Нам нужно идти! Сейчас же! — До них донесся голос Ники, и вскоре они увидели вдалеке её фигуру, машущую им рукой. Томми посмотрел на нее, затем на Уилбура, в его глазах был гнев. Но не из-за этого, сказала она. Он знал этот взгляд Уилбура. Им овладел страх, глаза расширились, когда он наблюдал за каждым маленьким движением Уилбура. — Уилбур... — его голос был тихим, почти умоляющим. Голова Уилбура резко повернулась к нему, прежде чем посмотреть на Ники. Он посмотрел на своего сына, затем на брата и улыбнулся. Он хотел, чтобы Ир извинился, но тот был далек от сожаления. Томми уставился на него, крики Фанди все еще доносились до их ушей. Уилбур отступил от них на шаг, направляясь к Ники. — Не смей, ублюдок, — прошептал Томми, едва слышно для Уилбура. — Извини, Томми. Но Л"Манбургу нужен президент. Скажи Фанди, что я люблю его — с этими словами он развернулся и убежал. Томми закричал ему вслед, гнев и боль последовали за ним. Он оглянулся на Фанди, притянул его еще ближе и поцеловал в лоб. Лис изо всех сил вцепился в его рубашку, безудержно плача и быстро истекая кровью. — Мне так жаль, что я подвел тебя. Я обещал обеспечить твою безопасность, и что? Я, черт возьми, не могу ничем помочь, — сказал Томми, сдавленный всхлип слетел с его губ. — Прости, дядя. Пожалуйста, оставь меня и спаси себя. Пожалуйста, — умолял его Фанди, пытаясь заставить его отпустить. Но Томми не сдвинулся с места, вместо этого держа его еще крепче, но осторожно, чтобы не причинить ему боли. — Нет. Ты не заслуживаешь смерти, особенно в одиночестве. Я не оставлю тебя, хорошо? Я слишком сильно дорожу тобой, чтобы покинуть тебя, — прошептал Томми. Это было, когда земля затряслась, где-то вдалеке раздались громкие взрывы. Томми мельком взглянул на дым и огонь, но закрыл глаза и крепко прижал Фанди к груди, прежде чем развернуть их так, чтобы он оказался к взрывам спиной. — Знаешь, я всегда хотел, чтобы у тебя была счастливая жизнь. В счастливой семье, — начал Томми. — Мне жаль, что у тебя этого не могло быть. — Все... все в порядке.. пока ты здесь, — выдавил Фанди, закрывая глаза от боли. Томми на мгновение улыбнулся, взрывы становились все ближе и ближе. — Т-ты был лучшим дядей, о котором я только мог мечтать. Я уверена, ты был бы лучшим отцом, чем Уил, — сказал Фанди. Томми подавился слезами, чувствуя, как сердце сжимается в груди. — А ты самый лучший племянник, который у меня когда-либо мог быть. Я никогда не жалел, что заботился о тебе, и никогда не пожалею, - сказал Томми. Сначала появился дым, теперь они едва могли разглядеть друг друга в этой неразберихе. Затем земля сильно затряслась, Томми прижал Фанди к груди и опустился на землю, прикрывая Фанди своим телом. Затем, прямо за ними, прогремел взрыв. Острые куски дерева и камня впились в спину Томми, шипение боли вырвалось наружу. — Скоро увидимся, Фанди. И я буду рядом. И громкие взрывы достигли их ушей, заставив их оглохнуть. Боль была мучительной, что-то острое пронзило тело Томми. Он почувствовал, как тело Фанди безжизненно упало, и он улыбнулся в последний раз за этот день. Потому что мгновение спустя боль была последним, что он почувствовал, прежде чем все погрузилось во тьму. Взрывы все еще звенят у него в ушах. Он надеялся, что Фанди умер в меньших муках, чем он, и что Уилбур не добрался до бункера вовремя. — Да, все должно пройти хорошо. — Сказал себе Томми, глядя за окно. Возможно, Филза был не лучшим отцом, но Уилбур, несомненно, был еще хуже. И если он плакал, это было его личное дело.