Мой маленький Версаль

— Ты думаешь, с ним все в порядке? — Нет. Парню 15 лет, и он уже выглядит так, словно его посетила сама смерть. Вероятно, он достаточно скоро сдастся. — Почему? — Расти без семьи и друзей? Да, нет, он не выживет. Даже если ему удастся найти еду и кров, он не переживет зиму. — Я думаю, он выживет. Он сильный, раз пережил войны. —Запомни одну вещь. Даже самые сильные иногда ломаются, и мысль о том, чтобы быть сильным, заключается в том, что никто никогда не знает, когда ты на самом сломаешься. Мягкие обложки и тихая музыка снова убаюкали его, холодный воздух ударил в лицо, заставив сморщить нос. Он почувствовал что-то мягкое под головой, но не обратил на это внимания, вместо этого в полусне повернулся и зарылся с головой в одеяло. Лежа там, он не мог не задаваться вопросом. Насколько он помнил правильно, подушки, на которую он мог лечь, не было. И на чем бы он ни лежал, это было не так жестко, как диван. Это было мягко и странно удобно. Он проигнорировал это, закрыв глаза и позволив сну взять верх. Но, несмотря на усталость в его теле, сон не возвращался. Он бодрствовал с закрытыми глазами и ровным дыханием. Он попытался расслабиться, дать своему телу отдохнуть, но сон все еще не приходил. Затем он почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Это не был суровый взгляд, которым он встречался в коридорах, он не был угрожающим, как у Дрима, и это не заставляло его чувствовать себя неуютно. Он медленно повернул голову, чтобы увидеть, кто бы это ни был, и, как он и ожидал, его встретило новое лицо. Темно-красные глаза смотрели прямо на него, но что застало его врасплох, так это то, что они выглядели добрыми. — Ты хорошо спал? — Спросил мужчина. Томми почувствовал, что его мозг затуманивается, как будто он упускает что-то, что должен был запомнить. — Ммм — пробормотал он, прежде чем снова открыть рот. — Что я здесь делаю? Все это время он не двигался, даже не вздрагивал, что в первую очередь удивило его самого. Вместо этого он пошевелил крыльями и позволил им упасть на пол, тихий стук достиг ушей обоих. — Заснул. — Сказал Герой. — ... ага. Они ненадолго замолчали. Он пришел сюда для чего? Поспать? Он устал и был не в лучшем настроении, но он не был полностью уверен, когда заснул. Что он запомнил, так это тот факт, что кто-то заговорил с ним, сказав что-то об Айзаве, знающем, где он находится и что происходит. Как там его звали? Глэд..?... Влад. Верно. Влад Кинг, если он правильно его расслышал. Ошибки быть не могло, он лежал на коленях у Влада, насколько он знал. Но Томми не возражал, и Влад тоже. — Айзава будет здесь с минуты на минуту, так что не пугайся, когда он ворвется, — предупредил его Влад. Томми только кивнул, все еще лежа у него на коленях. Они оставались так некоторое время, прежде чем Томми, наконец, решил встать с дивана. С небольшим усилием он убрал одеяло с лица и накинул его на ноги, прежде чем сесть. Удовлетворенный хруст наполнил комнату, и Томми вздохнул с облегчением. Поднеся руку к лицу, он взъерошил волосы, которые торчали во все стороны так сильно, что были похожи на гнездо. Как только он выпрямился, солнце ударило ему прямо в лицо, и он заставил себя повернуть голову в сторону. Он сгорбился, почти касаясь головой колен, и что-то проворчал себе под нос. Ему все еще хотелось спать, и тихая музыка, играющая по радио, не очень помогала. Ему потребовалось ужасно много времени, чтобы, наконец, пошевелить ногами и поставить их на прохладный пол, а затем еще немного, чтобы встать. Все это время Влад внимательно наблюдал за ним, убеждаясь, что он не упадет на землю или внезапно не потеряет сознание. И когда Томми, наконец, смог встать, двери распахнулись, а затем закрылись так же быстро, как открылись. Послышался свист ветра, и Томми даже не успел разглядеть, кто вошел в комнату, как сильные руки обхватили его тело. Он взвизгнул, когда его ноги оторвались от пола, и его развернули, но все равно положил руки на плечи человека и попытался сфокусировать взгляд, чтобы увидеть, кто его держит. Знакомое лицо, золотисто-карие глаза и черные линии. Ха, Томми бы рассмеялся, если бы не знал, кто это. — Ястреб? Что вы здесь делаете? — У меня есть величайший план из всех! — Сказал Ястреб, игнорируя предыдущий вопрос Томми. Томми уставился на него на мгновение, брови его дрогнули в замешательстве, но, тем не менее, он промолчал. — Каков твой план? Мне следует испугаться или..? — Я предлагаю украсть деньги Айзавы! — заявил Ястреб. И Томми уставился на него. Томми уставился, потому что думал, что старшая птица не мог быть глупее, чем он уже был. Очевидно, это было возможно. Его голубые глаза огляделись по сторонам, моргнули раз, потом два, а затем снова встретились с глазами Ястреба. — Ты ударился головой или что-то в этом роде? Украсть деньги Айзавы? Для чего? — Спросил Томми с явной неуверенностью в голосе. — Ну, на самом деле я еще не думал об этом. Но, вероятно, на что-то крутое, — сказал Ястреб, просто отпуская Томми. Томми взъерошил крылья, чтобы убедиться, что Ястребы случайно не испортили их или что-нибудь еще, прежде чем уставиться прямо на него. — Ты же знаешь, что это чертовски глупо, верно? Не может быть, чтобы Айзава, блядь, не поймал нас, и даже если бы он не догадался, то рано или поздно узнал бы. И, кроме того, разве у тебя нет своих денег? — Спросил Томми, и на его лице появилась гримаса. — Конечно есть! Просто куриные наггетсы чертовски дорого стоят, и они нужны мне, чтобы выжить! — С гордостью заявил Ястреб. — Что бы ты ни говорил, ты каннибал. Делай, что должен, только на меня не рассчитывай — с этими словами Томми развернулся и пошел за чайником. Он позаботился о том, чтобы в чайнике было достаточно воды на случай, если кто-нибудь захочет, а затем начал кипятить ее. Одной рукой он достал чашки, а другой потянулся за сахаром. Он осторожно поставил чашку, бросил в нее пакетик чая и подождал, пока вода закипит. Когда чай был наконец готов, он быстро добавил одну ложку сахара и поставил ее обратно на столешницу. — О, пожалуйста, я уверен, Айзава не будет слишком зол, если мы возьмем немного. — Ястреб вздохнул и сел рядом с Владом, поприветствовав его. Влад вернулся к своей работе, только бросив на Томми последний взгляд. Он отказался от них, уже зная, что не будет ничего хорошего в том, чтобы выслушивать их коварные планы. — Мне не нужно красть у него, когда я могу просто попросить. На самом деле, это не так уж и важно, — сказал Томми. — Я не думаю, что Айзава дал бы кому-то деньги просто так... — тихо, но все же достаточно громко, чтобы Томми услышал, пробормотал Ястреб себе под нос. — Он отдает их мне, так что в этом нет необходимости! Он вроде как усыновил меня, вот и все. — услышав свист чайника, Томми осторожно взял его и медленно налил воду. Ястреб надулся, скрестив руки на груди, как ребенок, прежде чем отвести взгляд от Томми. — Да, но в этом нет ничего веселого. Не будь таким сварливым старикашкой, давай немного повеселимся. — Я не вор, Ястреб. Я воровал однажды и не позволю этому случиться снова. Я считаю себя достойней этого, так что нет, даже если это ради забавы. — Но... — Чего ты хочешь от Томми, а? Ястреб? — В комнате раздался голос, и все головы повернулись к дверям. Томми ухмыльнулся, когда заметил знакомого усталого старика в отвратительно желтом спальном мешке. Да, Томми взял на себя смелость купить ему новый. Этот, наверное, старый, как Айзава. — О-о, тебе не о чем беспокоиться! Мы просто пошутили, — сказал Ястреб, неловкая улыбка не осталась незамеченной Айзавой, когда он, прищурившись, посмотрел на Героя. Томми отхлебнул чаю, сладкий вкус заставил его почувствовать себя менее уставшим и немного счастливее. Он посмотрел на Хокса и ухмыльнулся, заметив умоляющий взгляд, брошенный в его сторону. Сегодня Томми чувствовал себя странно подлым. — Ястреб хотел украсть твои деньги, чтобы купить куриные наггетсы. Пытался заставить меня помочь ему, — сказал Томми, прежде чем сделать еще один глоток своего напитка. Голова Айзавы дернулась в сторону Ястреба, так что Томми не мог не съежиться при мысли, что он сделал это снова. Глупый способ сломать себе шею. И он просто наблюдал, как Айзава направился к Ястребу, который схватил подушку, которая была рядом с ним, и держал ее перед лицом, чтобы защититься. Это, однако, не остановило жесткий взгляд и горящие черные глаза, уставившиеся прямо на него, почти пронзающие его душу. Он нервно рассмеялся, сжимая подушку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Что ты планировал?! — Айзава спросил громким голосом, волосы уже развевались в воздухе. — Хахаха.. Я просто пошутил! Не нужно злиться- — его прервали, когда ту же подушку, за которую он держался, вырвали у него из рук и швырнули прямо ему в лицо. Сила была настолько велика, что отбросила его назад, легко сбросив с дивана на землю. С громким стуком с его губ сорвался стон, и Айзава медленно обошел диван. Томми даже не заметил, когда Влад присоединился к нему, чтобы вымыть свою кружку, а также приготовить себе чай. Томми почти инстинктивно протянул ему чайный пакетик, а затем сахар, который мужчина с радостью принял. А потом они оба стояли посреди комнаты, наблюдая, как Айзава обволакивает Ястреба своим шарфом, а последний борется, успешно выбираясь наружу только для того, чтобы снова быть схваченным. Было забавно наблюдать, как два героя дерутся на полу, один пытается поймать другого, который пытался сбежать. И даже когда Ястреб умолял Томми о помощи, все, что он получил взамен, было пожатие плеч и невинная улыбка. Томми протянул руку Владу, который с радостью пожал ее, оба согласились, что им понравилась сцена. — Ты мне уже нравишься, малыш. — И тоже, Кинг. ･.｡.:* *.:｡.･ — Могу я спросить тебя кое о чем, дядя? — Давай конечно, Фанди, спрашивай. — Кто спасал тебя, когда тебе было совсем худо?" Томми не пошевелился, ничего не сказал. Вместо этого он слегка улыбнулся Фанди и опустился на колени, чтобы соответствовать его росту. Он положил руку на щеку Фанди, чтобы нежно погладить ее, и его взгляд смягчился при виде невинного выражения лица Фанди. — Я спасал себя сам, и если есть что-то, что я должен сказать, тебе не обязательно это делать. Потому что я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе, несмотря ни на что. И я клянусь своей жизнью, что никто, я имею в виду, никто, не тронет тебя и пальцем, пока я жив. — С этими словами он почесал чужой нос, отчего ребенок чихнул, пряча лицо в мягком материале своей толстовки. Томми прижал его к груди, прежде чем встать и медленно направиться к единственной скамейке, где он обычно сидел каждый день и слушал музыкальные диски. Там лежала пластинка Кэт, совершенно нетронутый и в безопасности. Он убедился, что не сидит на нем, прежде чем положить его в музыкальную шкатулку рядом со скамейкой. — Ты видишь звезды на небе? — Фанди только кивнул, подняв голову, чтобы лучше видеть звезды. — Пока эти звезды сияют, я всегда буду с тобой. — А что, если однажды они перестанут сиять? — Тихо спросил Фанди. Томми посмотрел на него сверху вниз, в его глазах от грусти блеснули слезы. Но, тем не менее, он улыбнулся, никогда не позволяя себе сломаться перед ребенком, которого он так нежно любил. — Тогда я уйду. Каждый когда-нибудь должен уйти, где бы он ни был и кто бы он ни был. Такова жизнь, — тихо сказал Томми. — Но я не хочу, чтобы ты уходил! Ты единственный, кто все еще любит меня, что я буду делать без тебя? — Я тоже не хочу оставлять тебя, но это не то, что мы можем изменить. То, что ты не сможешь меня видеть, не означает ли это, что я не буду рядом с тобой. Потому что я всегда буду в твоем сердце, понимаешь?  Сказав это, блондин положил руку на грудь Фанди и пощекотал его. — Плюс, когда меня не станет, у тебя будут Кэт и Меллохи. — Фанди рассмеялся, убирая руки от груди и глядя ему в глаза. Их взгляды встретились, оба наполнились слезами, которые медленно покатились по их лицам. — Но они твои любимые, я не могу их просто взять, — сказал Фанди, склонив голову набок, совсем как щенок. Губы Томми задрожали, прежде чем он смог ответить. — Это не имеет значения. Пока ты оберегаешь их, со мной все будет в порядке. И если ты будешь их слушать, я буду слушать вместе с тобой. Некоторое время они сидели в тишине, оба смотрели на звезды над головой и наслаждались прекрасным видом. — Я не думаю, что когда-нибудь перестану нуждаться в тебе. — Томми мягко улыбнулся, отчего слезы покатились еще быстрее. — Точно так же, как я не перестану любить тебя. И когда Фанди слушал одну и ту же мелодию в сотый раз за день, он не мог сдержать слез, которые свободно текли по его лицу. Он давился ими, поднес руку ко рту, чтобы стереть их.  Плакал, пока его сердце разрывалось на части. Плакал от боли, даже не пытаясь солгать самому себе и сказать, что все было хорошо. Потому что все было не хорошо. Меллохи играл на заднем плане, заполняя темную комнату, в которой он находился. На полу валялся мусор, окна были разбиты, а крыши разбросаны в дыры. Его рука крепче прижала красную бандану к груди, как будто это было последнее, что поддерживало его жизнь. Потому что больше не было причин продолжать. Томми не было рядом, чтобы заверить его, что все будет хорошо. Томми не было рядом, чтобы обнять его и прошептать на ухо, что с ним все будет в порядке. Томми там вообще не было. И он знал, что не собирается возвращаться. Его призрака там не было, его душа была заперта в загробной жизни, и единственное, что осталось, - это его воспоминания. Фотографии, которые он обожал, диски, которыми дорожил больше всего на свете, и эта дурацкая красная бандана, которую он никогда не забывал надевать. — Почему ты не здесь? Ты обещал мне... — Прошептал Фанди, хрипло всхлипывая, поскольку не мог сосредоточиться ни на чем, кроме боли в сердце. — Почему ты умер?! Он закричал, позволил своему телу упасть на землю и заплакал еще сильнее. Остановиться было невозможно. С ним не будет все в порядке. Неважно, как долго кто-то продолжал говорить ему это. Потому что Томми больше не было рядом. Его не было рядом, чтобы защитить его. И кем был Фанди без своего дяди? Кем он был, простым гибридом лиса без того единственного человека, который любил его больше, чем себя, и даже больше? Кем он был без своего Ангела-хранителя? Он был просто молодым, слабым и глупым лисом. — Я просто хочу его снова увидеть... Пожалуйста...

─┉┈◈◉◈┈┉─

Свободное время затянулось дольше, чем обычно, тишина, заполнившая класс, все это время почти дразнила их. Класс разошелся, каждый присоединился к своей уважающей группе друзей, чтобы убить время. Как и ожидалось, Киришима занял свое место рядом с Каминари и Миной, все расселись вокруг Бакуго, который, казалось, был чем-то недоволен, как и в любой другой день. Но вместо того, чтобы погрузиться в свои обычные разговоры и отпускать шутку за шуткой, за их столом царила гробовая тишина, пока каждый из них ел свою еду. Киришима по какой-то причине чувствовал себя потерянным. Он видел, как Томми выбежал из класса только для того, чтобы не вернуться на следующий урок, как в его глазах была паника и как быстро двигалась его грудь. Только глупец не заметил бы, что он был на грани панической атаки и ему было трудно сосредоточиться на выходе после того, как он почти врезался в двери. Итак, теперь он сидел в тишине, его разум пробегал мили в секунду, пытаясь осознать предыдущие события. Первое, что ему нужно было вспомнить, это кто распустил слух и где они его услышали. Перед первым уроком, когда в классе присутствовало всего несколько учеников, несколько учеников 1-В класса зашли в их класс с Мономой впереди. В тот момент, когда это произошло, Киришима понял, что ничего хорошего не произойдет. Черт возьми, самодовольного взгляда, которым Моно окинул класс, было достаточно, чтобы сказать им, что он здесь для того, чтобы снова с ними связываться. Однако то, что они услышат дальше, и близко не соответствовало их ожиданиям. — Хм. Птичка еще не в классе? Неудивительно, почему. — Монома хихикнул про себя, его слова привлекли внимание всех присутствующих в комнате. Это Иида встал, президент класса был первым, кто противостоял блондинке. — Невежливо врываться в класс без стука! Ты уже должен быть в своем классе! — Сказал Иида, сопровождая свои слова странными жестами. Моно только нахмурил брови и закатил глаза, сообщая о следующих комментариях. — Мы просто хотели навестить того блондина, которому стало слишком комфортно с самим собой. Но его здесь нет, и, честно говоря, я не удивлен. На другом конце комнаты Тодороки напрягся и бросил на Моному единственный взгляд, и этого было достаточно, чтобы доказать все, что он думал. Он знал о том, что произошло в больнице. Но как? Это была история для другого дня. — О чем ты говоришь? В чем твоя проблема с Томми? — Громко спросил Киришима, делая шаг вперед, чтобы соответствовать суровому взгляду Мономы. — О? Он тебе не сказал? Какой позор, тогда, думаю, я окажу честь, — он ухмыльнулся, а затем указал на Тодороки, который почувствовал, как напряглось его тело, только когда все, казалось, обратили на него свое внимание. — Томми и тот бело-красный парень подрались. Довольно серьезная драка, судя по тому, что я слышал. Я удивлен, что птичка до сих пор здесь учится. Глаза Киришимы расширились, и он чуть не сломал себе шею из-за того, как быстро он повернулся, чтобы посмотреть на Тодороки, которого, казалось, не смутили обвинения. Он просто смотрел на Моному так, как смотрел бы на любого другого, но в его глазах был проблеск гнева, если он был прав. Но в любом случае, он ничего из этого не отрицал. — Что значит подрались? — Спросил Иида, прищурив глаза за стеклами очков. Монома разочарованно покачал головой, прежде чем немного повысить голос, чтобы все могли его услышать, включая учеников, выходящих из класса. — Я имею в виду то, что сказал. Очевидно, Томми напал на твоего друга после того, как бело-красный вознамерился с ним поговорить. Черт возьми, у птички хватило смелости подраться прямо рядом с больницей, — он хихикнул в ладонь, плохо справляясь с этим. Раздались потрясенные вздохи, и Тодороки почувствовал, что делает шаг назад. Тодороки не понравилось всеобщее внимание, а также тот факт, что вся история была изменена. — Он не нападал на меня, — сказал Тодороки, на что Монома посмотрела на него, прежде чем жалобно улыбнуться. — Ты ударился головой, не так ли? Наверное, ее уже следовало проверить, возможно, это сотрясение мозга. Кто знает, что в конце концов с тобой сделала птичка. В воздухе внезапно упала температура, и все, казалось, почувствовали озноб, когда Тодороки прошел мимо них и встал рядом с Мономой, но не слишком близко. В их глазах, казалось, шла безмолвная битва за господство, никто не осмеливался отвести взгляд. — Зачем тебе так лгать? — Тодороки прошептал приглушенным голосом, так что только Монома могла его услышать. — Ну, я дал Томми выбор, и ты знаешь, какой он. Плюс, мой источник был довольно честен в том, что они видели. — Прошептал в ответ Монома, прежде чем наклониться ближе. — Ты и твой класс - слабаки. Если ты встанешь у меня на пути, я разнесу слухи по всей школе, и скоро Томми не будет здесь учиться. С этими словами он развернулся на каблуках и направился к дверям, прежде чем внезапно остановиться. Он посмотрел на Тодороки через плечо. — Какая жалость, что тот, кто должен был быть героем, оказался не более чем грязным злодеем. — и с этими словами он с громким стуком захлопнул двери. И снова все взгляды были прикованы к Тодороки. Он стоял во весь рост, не сводя глаз с дверей, которые закрылись несколько секунд назад. Он услышал, как кто-то разговаривает с ним, выкрикивая его имя. Но он не мог заставить себя отвести взгляд. Это была его вина, не так ли? Он ничего не сказал и представил все так, будто Томми был плохим парнем. Это он был виноват. Не Томми. — Тодороки? Ты в порядке? — Чья-то рука легла ему на плечо, и он почти вздрогнул. Его следующие слова были тихими, голос звучал как никогда. Тон было трудно определить, никто из них никогда раньше не слышал его таким. — Ты ему не веришь, не так ли? — Спросил он, тело все еще стояло на месте и не двигалось. Тот, кто положил руку ему на плечо, нерешительно убрал ее, и ответом ему было молчание. — Мы не уверены, кто говорит правду... Услышав это, Тодороки обернулся, его глаза были темнее, чем обычно. Мидория сделал шаг назад с нерешительным выражением в глазах, и Урарака положила руку ему на предплечье, мягко сжимая его. — Я был там. Я знаю, что произошло, и я знаю, что все, что сказала Моно, было неправдой. — Сказал Тодороки, глядя в ответ на Мидорию. — Ну... ты мог пострадать, и как сказал... — Киришима вздрогнул, выскакивая из-за спины Мидории. — Мы не знаем, не использовал ли Томми на тебе какие-либо зелья. Просто чтобы рассказать о том, что он сделал, и убедиться, что никто не узнает, — сказала Урарака, в ее голосе было что-то такое, чего Тодороки не смог уловить. Он уставился на нее, затем на Мидорию и Киришиму. Они отвели глаза. Итак, они думали, что Томми злодей. Как получилось, что они поверили Мономе, которого там никогда не было, который ничего не знал и не имел права так говорить, вместо того, чтобы поверить тому, кто на самом деле был там? Почему они не могли разглядеть его ложь? Он покачал головой, игнорируя протянутую к нему руку, и попятился. Ему потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем он выбежал из комнаты, игнорируя затихающие призывы своих друзей. И Киришима не знал, хорошо то, что он сделал, или нет. Потому что многие, казалось, верили в эти слухи и даже распространяли их по школе, как вирус. Они не слушали, что говорил Томми, они не верили Тодороки. Так кто же был прав в этой истории? Кто был виноват на самом деле? Они просто понятия не имели. И пока сокурсники сидели там как идиоты, Тодороки выходил из дверей с определенной целью в голове. Он должен был убедиться, что с Томми все в порядке. Эта мысль сама по себе смутила его, потому что он никогда не испытывал ничего подобного. Но, возможно, ему было не все равно, потому что Томми был его сокурсником, который знал больше, чем кто-либо другой. Или, может быть, потому, что он знал о своих родителях немного больше, чем ему хотелось бы знать. Тодороки не знал, были ли они друзьями или просто сокурсниками, но он не счел нужным знать. Он втянул Томми в неприятности из-за собственного безрассудства, и все обернулось хуже, чем должно было быть. Если и было что-то, что он хотел сделать, так это убедиться, что Томми знает, что он не это имел в виду. И пока он шел по коридору, слышался шепот. Они не были тихими, и он мог легко понять, о чем они говорили. Это было далеко не приятно. Он слышал, как кто-то смеялся, кто-то даже выкрикивал имена и оскорбления. Он съежился, услышав их, и только ускорил шаг, игнорируя эти перешептывания, которые были сосредоточены только на нем. Сначала он не был уверен, куда идет и где находится Томми. Все, что он знал, это то, что он будет прятаться от людских глаз. Он заглянул в несколько пустых классных комнат, проверил ванные комнаты и даже зашел так далеко, что навестил выздоравливающую девушку. — А, юный Тодороки! Что привело тебя сюда? — Спросила пожилая леди, заметив молодого человека, входящего в ее кабинет. — Доброе утро.. Я просто хотел проверить, здесь ли Томми. Прошу прощения, что прерываю, — он собирался выйти на улицу, когда выздоравливающая девушка махнула ему рукой, чтобы он остановился. — Почему ты ищешь юного Томми? И, более конкретно, почему именно здесь, из всех мест? — Спросила она, мягко улыбнувшись ему, когда сам Тодороки по какой-то причине выглядел обеспокоенным. Он смотрел в сторону, пытаясь придумать оправдание, но, в конце концов, решил, что лучше быть честным. — Он выбежал из класса и до сих пор не вернулся. Я волновался, что с ним что-то могло случиться, — объяснил Тодороки, не совсем говоря правду, но и не ложь. — Ах, я уже некоторое время его не видела. Если он был расстроен или чувствовал себя подавленным, он, вероятно, отсиживается в учительской. Ты можешь проверить там, но я не обещаю, что тебя впустят, если он действительно расстроен, — сказала она, ее голос был добрым, как всегда, но тем не менее расстроенным. — Хорошо, спасибо. Когда он вышел из комнаты, то почувствовал замешательство. Почему Томми оказался в учительской? Это было место только для учителей, и внутрь не допускались ученики. Однако он помнил, как они с Оджиро однажды говорили о том, как к нему относились учителя, если он когда-нибудь чувствовал себя слишком подавленным. Возможно, в этом все и было. Он даже не осознал, когда переступил порог указанной комнаты, его рука застыла в воздухе, собираясь постучать. Он на самом деле не думал о том, что собирался сказать в первую очередь. И прежде чем он смог передумать, он трижды постучал в двери, прежде чем немного отступить. 1 2 3 4 5 Он считал секунды до того, как двери открылись, и его глаза встретились с глазами Миднайт. Она секунду смотрела на него в замешательстве, затем на ее лице появилась широкая улыбка, и она полностью вышла, прежде чем закрыть двери. Было очевидно, что она не хотела, чтобы Тодороки подглядывал, и то, как ее глаза смотрели в сторону, только подтверждало это. — Что привело тебя сюда, мальчик? Разве ты не должен быть на занятиях? — Спросила она, вопросительно подняв бровь. Сначала Тодороки не знал, что сказать, поэтому его рот на мгновение приоткрылся, прежде чем рука Миднайт вывела его из оцепенения. — Э-э-э, прошу прощения, что прерываю, но я хотел спросить, может быть, Томми был здесь? Я и остальные были обеспокоены — остальные не волновались , — Что с ним что-то случилось. Миднайт рассмеялась, но что-то в этом было не так. — На самом деле он внутри. А что, ты тоже хочешь войти? — Спросила она с озорством, написанным в ее глазах. Прежде чем Тодороки успел запротестовать, его втолкнули в учительскую и закрыли двери. Миднайт втолкнула его дальше в комнату, игнорируя его молчаливые протесты, пока не стало слишком поздно. И то, что он увидел дальше, было совершенно не тем, чего он ожидал. Там, в центре комнаты был Ястреб, который, как позже понял Тодороки, прятался за Томми и Сущим миком с подушкой в руках. Ястреб слегка присел позади Томми, как будто пытаясь спрятаться, Томми был выше его. И Томми смеялся, закрыв лицо руками, чтобы защититься на случай, если подушка ударит его вместо Ястреба. Сущий мик, похоже, провел лучшее время в своей жизни, размахивая подушкой, как мечом, над головой и улыбаясь, как маньяк. Миднайт отпустила его и подошла к дивану, плюхнувшись на него рядом с Владом Кингом, который сам наблюдал за ситуацией с улыбкой на лице. Выглядело так, будто они все вместе смотрели комедию. Тодороки был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как присутствующий Мик взмахнул подушкой, но полностью промахнулся мимо обеих птиц, из-за чего подушка полетела прямо в сторону Тодороки. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, мягкая подушка врезалась в лицо Тодороки, успешно вернув его к реальности, поскольку он был вынужден сделать шаг назад. Комнату заполнила тишина, все застыло на своих местах, когда подушка медленно оторвалась от лица Тодороки и упала на пол. Он моргнул раз, другой, а затем понял, что все уставились на него. Он мог только наблюдать, как улыбка Томми медленно становилась все меньше и меньше, пока совсем не исчезла, вместо этого ее сменил хмурый взгляд. Ястребы, почувствовав изменение атмосферы, сделали шаг назад и сложили крылья за спиной, давая Томми пространство, в котором он, вероятно, нуждался. И он, и присутствующий Мик направились к дивану, чтобы присоединиться к своим друзьям, и остались там на случай, если им придется действовать быстро. Ребята уставились друг на друга, один со смущением и раздражением, а другой просто в замешательстве. Томми кашлянул, выпрямился и склонил голову набок. — Что ты здесь делаешь? — Спросил он, надеясь, что его голос звучит так же уверенно, как и в его голове. Тодороки неловко почесал шею, перенося весь свой вес с одной ноги на другую, прежде чем, наконец, заговорил. — Я искал тебя. После того, как ты ушел из класса, мы забеспокоились, не случилось ли чего... Его прервал смех Томми, заставивший его закрыть рот. Томми смеялся минуту. Две. Может быть, даже три. Когда он собирался что-то сказать, у него перехватило дыхание. — МЫ волновались? Ты имеешь в виду себя или сокурсников? Потому что я не думаю, что их это сейчас волнует, — сказал Томми. И это была правда. Тодороки не знал, волнует ли это кого-нибудь еще. Он не знал, хотят ли они вообще разговаривать с Томми. Он не знал, волнует ли их, ложь это или нет. — Это не меняет того факта, что я пришел сюда, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. — Тодороки закончил, позволив Томми говорить все, что он хотел. Томми уставился на него как идиот, слегка приоткрытые губы выдавали слишком многое, а то, как сжались его кулаки, только усугубило ситуацию. — Убедись, что со мной все в порядке? Ну, со мной все было в порядке до того, как ты вошел сюда. Скажи мне, ты хотя бы пытался доказать, что они неправы? — Спросил Томми, прищурив глаза. — Ты пытался сказать им, что Монома лжет? Что все было не так? — Я пытался, клянусь. Но они не послушали. — Ответил Тодороки. — Может быть, тебе стоило попробовать сильнее. Потому что прямо сейчас я вынужден остаться здесь. Я не могу выйти на улицу, не услышав этих глупых комментариев, понимаешь? И все эти пристальные взгляды, от них становится ужасно. Я привык к тому, что люди смотрят на меня свысока, говорят всякую чушь за моей спиной и желают мне смерти. Но лучше от этого не становится, — заявил Томми, подергивая крыльями и распушая все перья. Он чувствовал себя неловко. Как и всегда, когда люди смотрели на него осуждающе. Он должен был привыкнуть к этому. Так сказал Уилбур. Он должен знать, как их игнорировать. Но можно ли винить его после того, как ему пообещали, что он будет в безопасности? — Мне жаль... — Что происходит? — Слишком знакомый голос раздался в комнате, и все головы повернулись в сторону маленькой кухни внутри комнаты. Айзава стоял там с ножом в руке, который он ранее использовал для приготовления еды, но это не успокоило бешено колотящееся сердце Тодороки. Тот же нож можно было бы использовать не по назначению, если бы того захотел Айзава. Конечно, его учитель не стал бы этого делать, верно? — И что? — Он спросил во второй раз. И именно Томми поднял на него обиженные глаза, в которых блестели маленькие слезинки. Айзава осторожно положил нож на стойку и, не говоря больше ни слова, двинулся к Томми, почти инстинктивно обхватив руками его немного меньшую фигуру. (Айзава выше его, понятно? Немного, но выше) — Что случилось, проблемный ребенок? — Спросил Айзава несколько мягким тоном, что только заставило Тодороки снова запутаться. — Я чертовски ненавижу это. Я снова все испортил, — прошептал Томми в шарф, рыдания сотрясали его тело. — Я ничего не могу сделать правильно. — Не могли бы ты, пожалуйста, объяснить? — Спросил Айзава с нотками беспокойства в голосе. — Мы можем не делать этого здесь? Я не хочу, чтобы остальные знали... — Томми спросил тихим голосом, и Айзава почувствовал, как его хватка слегка усилилась. — Ты понимаешь, что если это как-то связано с UA, мне придется сообщить им? — Спросил Айзава и, когда получил кивок в ответ, осторожно положил пальцы под подбородок Томми, чтобы тот посмотрел на него снизу вверх. — Мы можем пойти домой и поболтать, как ты думаешь, мы сможем это сделать? Томми только шмыгнул носом, его глаза были красными и опухшими, и он только слабо кивнул, прежде чем снова спрятать лицо в шарфе Айзавы. Айзава притянул его ближе, если это было возможно, прежде чем посмотреть на его друзей. — Ястреб? Как вы думаешь, ты сможешь провести тренировку с моим классом? — Спросил Айзава. Ястреб уставился на него с шокированным выражением лица, прежде чем быстро кивнуть, когда устремленный на него взгляд стал жестче. — Я уверен, что Всемогущий поможет тебе. Только ничего не разрушай. — сказал он, прежде чем его взгляд метнулся к Тодороки, который почти мгновенно выпрямился и взял себя в руки. — И ты пойдешь с нами. — Но Сенсей... — Никаких "но". Если ты часть этого события, то у тебя нет выбора. На это событие я закрою глаза, но не в следующий. У Тодороки не было другого выбора, кроме как кивнуть, а затем наблюдать, как Айзава держал Томми, как он гладил его по лицу и убеждался, что он перестал плакать. Затем он схватил свой спальный мешок, ключи от машины, чашку кофе и куртку. Все еще прижимая Томми к себе, он приказал Тодороки следовать за ним. Когда они уходили, Айзава проигнорировал все прощания, которыми учителя обменивались, и вместо этого помчался по коридору. Конечно, осторожно, чтобы не доставить Томми еще больший дискомфорт, чем тот, в котором он уже находился. Их отношения только приводили Тодороки во все большее замешательство.