11...

***

      Ксавье очнулся от беспокойного сна, наполненного видениями, которые закончились в пылающем огне.       То, что он и девушки должны умереть во время прохождения орбиты вокруг Солнца и что не было никакого способа предотвратить эту катастрофу или избежать столкновения, наконец-то начало проникать в толстый череп Торпа.       Он поднялся на ноги, но скорее ссутулился, чем выпрямился во весь рост, чтобы не удариться головой о капсулу, подвешенную вверх днищем прямо над ним. Его осторожность была излишней. Капсула не свисала достаточно низко, чтобы представлять опасность. Она располагалась ровно на три дюйма выше его роста.       Полтора дня жизни при почти двух G на седьмой палубе, казалось, не утомили Торпа, а придали ему сил, хотя он чувствовал легкую слабость каждый раз, когда слишком быстро вставал.       Открыв pocketsize, он зашептал — чтобы не разбудить двух женщин, спящих в капсуле, — описывая новую симуляцию, о которой только что придумал. Во время выполнения пробы Торп пристально смотрел на маленький дисплей и ходил взад-вперед, но только в пределах очень ограниченной площади потолка ангара.       Они втроём жили в палатке из черных пластиковых мешков для мусора, которые в паре с Уэнс тщательно склеили серой клейкой лентой. Кривобокий и неправильной формы шатер напоминал гигантскую паутину. При взгляде снаружи казалось, что их изобретение пыталось проглотить капсулу, поскольку один из пластиковых краев был заклеен большим кругом по всему периметру заднего входного люка. Остальные края были прикреплены к потолку ангара, полу и одной стене.       Торпу было всё равно, насколько уродливо это выглядело. Благодаря придуманной им крошечной системе жизнеобеспечения из капсулы не приходилось удалять углекислый газ из всего воздуха в огромном, похожем на пещеру помещения. Если бы механизмы жизнеобеспечения не перегружались настолько, что могли сломаться и периодами отключались… Что ж, возможно, даже это не имело значения. Не тогда, когда до прохождения Солнечной системы осталось менее двадцати четырёх часов.       Фонарик, в котором Юджин больше не нуждался, теперь был напольным светильником у ног Торпа. Свечение внутри палатки было мягким, почти без тени.       Большая часть луча падала на белый корпус капсулы над головой Торпа; остальная часть проходила мимо заднего люка и освещала самую верхнюю часть палатки: несколько квадратных футов голого пола ангара.       Пока Торп расхаживал взад-вперед, тонкие пластиковые стенки самодельной палатки вздувались и медленно колыхались в ответ на изменяющиеся потоки воздуха, окружающие его тело.       — Чёрт! — Ксавье внезапно остановился, — Это тоже не сработает.       — Как я Вам и говорил, — немедленно откликнулся его pocketsize.       — Ладно, ладно. — Торп снова начал расхаживать по комнате. — Что, если мы все заберемся в капсулу, запустим её за пределы корабля и используем механические рычаги устройства, чтобы удерживать, прикрываясь частью зеркальной поверхности Corvus в качестве щита от солнечного света?       Это предложение pocketsize даже не удостоили симуляции.       — Если предположить, что зеркала будут отражать достаточно солнечного света, чтобы обеспечить надежную защиту, — чего не произойдет, — механические рычаги капсулы, удерживающин края зеркальной секции, останутся незащищенными. Механизмы будут поглощать тепло до тех пор, пока не расплавятся, а после зеркала будут свободно отходить в сторону или поворачиваться боком, подвергая капсулу полному воздействию жара Солнца.       — Чёрт! — Торп потер глаза кончиками пальцев. — Значит мне нужен щит получше! Возможно, такой, который мог бы расплавиться и всё ещё обеспечивать…       Он перестал ходить, даже дышать. Он стал настолько неподвижным, что мог чувствовать, как его сердце бьется в груди, это было единственное движение внутри него, и оно ускорялось.       — Конечно! Как я мог быть таким глупым? — Торп сжал свободную руку в кулак. — Но сработает ли это? Действительно ли всё получится?       Он прищурился и повернул голову, как будто рассматривал что-то самым критическим взглядом своего разума. Затем, уже наблюдая за симуляцией, запущенной в его собственной голове, он машинально прошептал: — Рocketsize, у меня есть новая идея для тебя.

***

      Усилия Торпа сохранять тишину были излишними: две женщины не спали и даже не находились в капсуле.       Пока компьютер Торпа запускал симуляцию его новой идеи, Уэнс погрузила себя и свое ближайшее окружение в полную темноту, прижав ладонь к линзе фонарика. Осторожно, стараясь не шуметь — ей значительно помогали в этом носки на ногах, — она подползла к повороту на девяносто градусов в горизонтальном коридоре за кабиной управления ангара и заглянула за угол.       — Женщина уходит.       Её стройный силуэт был виден в затемненном зале только потому, что он закрывал собой овал подсветки, который слегка раскачивался взад-вперед на её пути. Этот овал появился из фонарика в её руке.       Внимательно наблюдая, Уэнс оставалась настороже: готовая одернуть себя при малейшем намеке, что Энид может оглянуться и увидеть, что за ней следят.       — Куда она направляется? Почему она улизнула, не разбудив Торпа? И почему она разложила одеяла так, будто все еще спит?       Энид остановилась и слегка повернулась.       Уэнс отпрянула назад и замерла совершенно неподвижно, полностью ожидая увидеть овал света, вспыхнувший на стене коридора перед ней. Ее мышцы напряглись до судорог. После тридцати секунд бездействия она рискнула еще раз выглянуть из-за угла.       Дальше по коридору и снова уходя, Энид открыла вертикальную дверь в коридор, посветила внутрь, вошла и исчезла.       — Она поднимается или спускается?       Уэнс водила линзой фонарика по ладони, пока его свет не закрыли её пальцы, затем отодвинула указательный палец от среднего настолько, чтобы выпустить тонкую полоску света — ровно настолько, чтобы осветить себе путь, когда она тихо шла по коридору к вертикальному коридору.       Дверь всё ещё была открыта.       Выключив фонарик, Уэнс просунула голову внутрь, глядя вниз и вверх, надеясь увидеть мерцающий свет Энид до того, как та её заметит.       — Вот! Белые туфли и босые ноги неуклонно поднимались на три палубы выше. Похоже, она поднимается на десятую палубу. Нет, одиннадцатую.       Уэнс отдернула голову назад.       Энид остановилась и начала поворачиваться по кругу, становясь с ног на голову. Она достигла центра вращения корабля; после этой точки скорость менялась на обратную.       Снова высунувшись в дверь, Уэнс наблюдала за макушкой Энид, покачивающей головой, когда женщина поднялась на четырнадцатую палубу, прежде чем выйти. Аддамс сунула фонарик в набедренный карман, нащупала в темноте ступеньку и начала карабкаться. Она сосчитала ступеньки, чтобы оценить, на какой палубе она находится, периодически останавливалась, нащупывая двери, чтобы подтвердить свой подсчет.       — Возможно, мне не следовало идти за ней; по крайней мере, не в одиночку. Возможно, она в сговоре с убийцей. Чёрт возьми, она даже может быть убийца!       Уэнс улыбнулась: — Энид — убийца? Она глупа, некомпетентна и боится всего…       Аддамс нахмурилась: — Сейчас она не выглядит напуганной. Почему? Она, чёрт возьми, должна боятся до своих бесполезных внутренностей. Глупая женщина. Бродит в темноте наедине с убийцей, который на свободе.       Гравитационные силы, действующие на тело Уэнс, постепенно упали до нуля. Она достигла одиннадцатой палубы: центра вращения корабля. Развернувшись круг за кругом, она продолжала двигаться в том же направлении, хотя теперь казалось, что она спускается вниз, а не поднимается.       Уэнс нащупала вдоль стены дверь на тринадцатую палубу. Найдя её, она осторожно открыла. Если Энид вернулась внезапно, и это стало необходимым для отступления, не было бы времени, чтобы вскарабкаться обратно на палубу семи, и, открыв дверь в спешке может сделать звук.       Дверь четырнадцатой палубы была приоткрыта. Уэнс заглянула через неё в комнату, в которой было темно, за исключением единственного овала света, который блуждал и иногда освещал пару белых туфель, идущих по полу. На этой палубе можно было ходить по полу. Центробежная сила в этой половине корабля — нижних палубах — заставила всё упасть в направлении, которое, возможно, на самом деле определили архитекторы корабля вниз. Она увидела блуждающий огонек, двигающихся вдоль основания грузовых дверей в дальнем конце помещения, как будто там что-то искали.       — Грузовые двери? Тогда почему там нет солнечных лучей?       Уэнс напряглась, пытаясь разглядеть, есть ли в грузовых дверях маленькие круглые окошки, как на других палубах, и если да, то были ли окна закрыты, но темнота была намного слишком полной. Она пожала плечами и вернулась к наблюдению за движениями овала света.       То, что Энид находилась в семидесяти футах или больше, несколько ослабило нервозность Уэнс и позволило ей замечать вещи, отличные от блондинки, — например, воздух. Воздух на этой палубе показался сбивающим с толку. Их группа никогда не бывала здесь, никогда не портила его своим длительным совместным дыханием, но запах и вкус были ужасными.       Блуждающий огонек что—то нашел: комковатую груду… Нет, это было человеческое тело. Уэнс смотрела, как Энид опустилась на колени и рылась в карманах трупа.       — Судя по запаху, он был давно мертв, но кто это был?       Энид пошевелила конечностями и перевернула его на бок, чтобы порыться в других карманах. Достав два предмета, она встала и направила свет на лицо тела.       — Господь всемогущий!       По спине Уэнс пробежала волна пота. Вода пропитала мятую ткань её униформы и при контакте с прохладным сухим воздухом вызвала у неё озноб.       — Рыжеволосая женщина! Торп сказал, что убийца — рыжая по имени Ларисса!       Руки Уэнс начали трястись так сильно, что она боялась потерять хватку за перекладины. Дрожь была не от холода, а от нарастающей паники. Зацепившись рукой за перекладину, она держалась за сгиб локтя.       — Если рыжая мертва, убийцей останется только Энид!       Руки сильно дрожали, Уэнс начал отступать: карабкался обратно на седьмую палубу.       — Боже, помоги мне! Боже, помоги мне! Боже, помоги мне!       Когда она почувствовала, что гравитация ослабевает, она поняла, что приближается к одиннадцатой палубе. Она потратила секунду или две, оглядываясь на дверь на четырнадцатую палубу.       — Господи, не дай мне упасть. Господи, не дай мне шуметь. И пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста; Иисус, сохрани меня, пока я не смогу рассказать всё Торпу.

***

      Энид не испытывала особых эмоций, когда стояла над мертвой женщиной и небрежно рассматривала черты её лица: мёртвые глаза, смотрящие в никуда; безвольно отвисший рот; слегка приоткрытые губы, синюшные от остановки кровообращения.       — Глупая женщина, — подумала Энид. — Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сбежала. Это было идеально. Все были так готовы поверить, что ты — убийца. Я бы не стала выслеживать тебя, если бы была уверена, что ты никогда не вернешься. Но, увы, я не могла рисковать такой опасностью.       Энид вздохнула. — Семеро убиты, осталось двое.       Затем она улыбнулась: — Как только он будет полностью в моем распоряжении, вот тогда начнется настоящее веселье. Как только мы останемся наедине, я смогу наблюдать, как Торп умирает: медленно, мучительно.       Она внезапно огляделась, думая, что услышала шум. Внимательно прислушиваясь, она осматривала комнату, открыв глаза так широко, как только могли растянуться их веки. Сканирование было бесполезным. Её фонарик все еще был направлен на Лариссу, поэтому комната погрузилась во тьму. Но она не осмеливалась размахивать светом, опасаясь привлечь нежелательное внимание к своему своенравному блуждающему «я», и особенно к этой комнате с её убедительными доказательствами того, что Ларисса не была убийцей.       Страх Энид ослаб, когда прошло пятнадцать секунд без дополнительных звуков, подтверждающих первый. Снова опустив взгляд, она вернулась к своим мыслям.       — Спасибо за оружие, дура! — револьвер заблестел, новый, когда она подняла его на свет.       — Вероятно, его даже никогда не увольняли. Что ж, я это исправлю…       Она сделала паузу, чтобы снова взглянуть в глаза Лариссы и изобразить отвращение: — Глупая женщина!       Чтобы ощутить его вес и мощь — два несвязанных свойства, которые каким—то волшебным образом казались синонимами, — она направила пистолет на несколько воображаемых целей в темноте. Улыбаясь, она отбросила назад несуществующие длинные волосы и повернулась, чтобы пройти в вертикальный коридор.       — Пришло время убить эту глупую женщину Аддамс!

***

      Торп перестал расхаживать по комнате. — Конечно, это рискованно! — прошептал он pocketsize в своей руке. — Но какой у нас выбор?       Pocketsize ответил: — Как Вы думаете, другие согласятся с тем, что за десять запусков одной и той же симуляции только три раза заканчивались выживанием?       Ксавье пожал плечами. — Тридцать процентов в миллиард раз лучше нуля.       Компьютер не пытался опровергнуть этот факт. — Когда Вы им расскажете?       — Если Уэнс проснулась, я скажу ей сейчас.       Из открытого люка капсулы свисала цепная лестница. Торп ухватился за пару трубчатых перекладин и вскарабкался по пяти из них — ровно настолько, чтобы просунуть голову в капсулу и посмотреть, всё ли ещё спят Уэнс и Энид на потолке капсулы, напоминающем чашу.       Мягкое свечение торшера внизу было ещё слабее из-за того, что в капсулу приходилось входить через люк. Но даже в этом тусклом свете Торп мог видеть, что покрывала Уэнс были отброшены в сторону, и что в капсуле её не было. Одеяло Энид, с другой стороны, оставалось на месте, и пологие холмы, которые оно скрывало от посторонних глаз, указывали, как и все остальное, на то, что Энид спала в целости и сохранности.       — Думаю, Уэнс не могла уснуть. Должно быть, она проснулась раньше меня. Я не видел, как она вставала.       Торп спустился обратно, сошел с трапа и остановился, чтобы подумать: — Забавно: я не слышал, как она ходила по ангару.       Он погладил ладонью щеку: — И я бодрствовал больше пятнадцати минут.       Отодвинув полог палатки, Ксавье вспомнил, как темно снаружи, поэтому вернулся внутрь, чтобы захватить фонарик. Затем обыскал ангар: обошел всю палатку снаружи и заглянул в каждый из её темных углов. В одном углу — дальнем как от воздушного шлюза, так и от большой внешней двери ангара — он увидел одеяло, которым было укрыто перенесенное мертвое тело Юджина.       Но Ксавье не видел Уэнс.       — Она, должно быть, в кабине управления.       Взобравшись по грубой лестнице из шкафов для хранения, Торп наклонился вбок, чтобы заглянуть в большое, сильно укрепленное окно диспетчерской. Он осветил перевернутое вращающееся кресло, панель управления и воздушный шлюз другого ангара. Он осветил потолок и пол и каждый угол, но в кабине управления также не было Уэнс.       И у него заканчивались места, где можно поискать.       — Могла ли она пойти в другой ангар?       Ей пришлось бы надеть вакуумный костюм. Его внешняя дверь всё ещё открыта с тех пор, как Кент покинул корабль. Но даже когда Торп думал об этом, он не верил, что она могла…       — Нарушение безопасности!       Дверь диспетчерской в горизонтальный зал — дверь, которая должна была оставаться запертой, — была широко открыта.       — Ларисса могла войти и убить нас всех, пока мы спали! Уэнс, должно быть, вышла в коридор. Но с какой стати? Она что, сумасшедшая? Амнезия! Чёрт! Должно быть, так и есть. Она, должно быть, теряет остатки разума. Если она станет опасной — для себя и других…       Торп старался не думать слишком далеко в этом направлении; особенно когда это приводило к видениям того, как он удерживает Уэнс, связывая её руки и ноги клейкой лентой.       — Я должен найти её.       Ксавье схватился за огромную ручку воздушного шлюза.

***