Рей?

Парк тонул в дожде.. Небо будто забыло, как останавливаться. Серый ливень струился по деревьям, по скамейке, по лицу Жертвы. Он сидел на краю. Перед ним — обрыв, где вода бурлила внизу. Шумная, холодная, живая.. Он смотрел вперёд. Но ничего не видел. Глаза были пустыми. Плечи — опущены. Ни сигареты. Ни телефона. Ни даже капюшона. Как будто так — честнее. Капли стекали по шее. По рукам. Он не вздрагивал. Он просто ждал.. Шаги сзади он услышал не сразу. Или просто не хотел. Но они были. Осторожные. Медленные. Как у того, кто знает — за этим что-то сломается. — Жертва?.. — голос дрогнул. Он не ответил. Даже не повернулся. — О боже, Жертва… ты где был? — в голосе Рея страх. Настоящий. — Ты понимаешь, как я… Я не знал, где ты. Я думал… Он не договорил. Просто выдох. Жертва медленно встал. Не рывком. Не резко. Как будто ему тяжело. Как будто всё внутри было... не живым. Рей шагнул ближе. — Почему ты позвал меня? Зачем… ты вообще… почему не дома? Жертва молчал. Ливень шумел всё громче. — Я... я волнуюсь, — Рей пытался улыбнуться. — Серьёзно, ты пугаешь меня… Жертва поднял взгляд. Тихо. Пусто. И с какой-то странной усталой жалостью. — Ты был для меня домом, — выдохнул он. — Единственным. Рей замер. — Я… что?.. — Когда я падал — ты был рядом. Когда мне некуда было идти — ты сказал "пошли". Ты кормил меня. Ты спасал меня. Ты был… всем, что у меня осталось.. Он сделал шаг вперёд. Глаза темнели. Медленно. Неотвратимо. — А теперь я не понимаю, кто ты.. Рей опустил голову. Дождь лупил по спине, по волосам, по губам. — Жертва, послушай. Я… я хотел тебе помочь. Я не думал, что всё… — Не думал? — голос стал жёстче. — Ты привёл меня к ним. К нему. К боссу. В самое логово. Ты даже не моргнул, когда меня туда вели. Рей шагнул ближе. — Я не знал, что они сделают! Я не хотел, чтобы… — Знал, — перебил Жертва. Глухо. Холодно. — Ты знал. Ты просто не думал, что я выживу. Рей задохнулся. — Нет, это не так! — Ты знал, что из "Ракеты" не уходят. Ты знал, что это не просто "работа". Ты знал, что если я не справлюсь — меня убьют. Голос срывался. Он дрожал. Но не от страха. От ярости. От предательства.. — И всё равно ты меня туда втолкнул. Рей молчал , а потом прошептал: — Я хотел… чтобы ты начал сначала… — НАЧАЛ СНАЧАЛА?! — взорвался Жертва. Голос прорезал воздух, как крик с обрыва. — С ЧЕГО, РЕЙ?! С МЕШКОВ С КРОВЬЮ?! С ПРИКАЗОВ НА УБИЙСТВО?! С ТРЕМОРА, ПАНИКИ, ЛЖИ?! Рей отшатнулся. Но не защищался. Он просто смотрел. В пол. — Я... я правда не хотел… — А ещё ты писал им. "Он держится". Что, отчёты? Кто ты им теперь — куратор? Пауза. Тишина. Только дождь. И их двое.. Жертва шагнул ближе. Глаза горели. Плечи дрожали. Руки… в карманах. — Ты предатель, — прошептал он. — Ты был моим другом. Моим братом. Моим домом. А стал — ловушкой. Рей шевельнул губами. Но не успел.. ... Жертва двинулся резко. Рука сама полезла в карман, как будто раньше него знала, что там. Лезвие — тонкое, короткое, блеснуло в сером воздухе. Всё произошло за секунду. Но для Жертвы — словно время замерло. Он видел, как подрагивают ресницы Рея. Как тот делает шаг назад — но не успевает. Как ткань рубашки сминается под давлением руки. Удар..... Глухой звук. Мягкий. Живой. Не как в фильмах. Не “чвак”, не “шлёп”. А будто нож вошёл в мокрое полотенце. Кровь брызнула — горячая, липкая, слишком настоящая. Рей согнулся. Захрипел. Пальцы вжались в рану, как будто могли остановить то, что уже не остановить. Он шатался, дыхание сбилось, ноги будто налились свинцом.. Жертва отступил. Смотрел. Пытался дышать, но грудь будто сдавило ремнём. Сердце билось в ушах. Он не чувствовал пальцев. Он не понимал… Он не понимал, что сделал. И тут — Рей шагнул вперёд. Медленно. Как будто сквозь воду. Как будто… в прощение. Жертва хотел отпрянуть. Что-то внутри закричало: "НЕТ! НЕ ПОДХОДИ!" Но он не смог двинуться. Ноги вросли в землю. Лёд под кожей. Пустота в голове. Рей поднял руки — дрожащие, в крови — и обнял его.. Силой. Не аккуратно. Не осторожно. Он вжал Жертву в себя, так будто хотел раствориться в нём. Как будто просил: “Позволь… хотя бы так. На прощание.” И Жертва почувствовал всё.. Кровь, горячую, просачивающуюся сквозь одежду, по груди, вниз. Ладони Рея, вцепившиеся в спину, как будто боялись отпустить. Раненое, умирающее тело, которое не отталкивает, а прижимается. Слишком близко. Слишком мягко. Слишком больно. Это не должно было быть так.. Он убивал. Он должен был убить.... А вместо этого… его обняли. Жертва стоял, не дыша. Тело — в огне, разум — в пустоте. Он не чувствовал лицо. Только слезу, ползущую по щеке. Одинокую. Горячую. Проклятую.. …Рей сильно дрожал. Губы посинели, взгляд мутнел. Но он всё ещё стоял. Он всё ещё смотрел на Жертву — так, будто видел в нём не убийцу. А друга. Того, кем он когда-то был.. — Прости… Меня Жертва..— выдохнул он. И отпустил его.. Жертва не шевелился. Даже когда кровь осталась на его куртке, как след. Даже когда руки Рея упали. Даже когда тот сделал шаг назад. Ещё шаг. И ещё.. Медленно. Как будто не уходил — а сдавался. И вот — край. Обрыв. За ним — только пустота и шум воды далеко внизу. Рей повернулся в полоборота. Как будто хотел сказать ещё что-то. Может — последнее. Может — нужное. Но… не сказал. Ноги подломились. И он полетел. Без крика. Без взмаха рук. Как капля крови, сорвавшаяся с лезвия. Жертва замер. А потом… — РЕЙ!! Он сорвался с места. Бросился к краю, на мокрой земле поскользнулся, упал на колени, ладонями в грязь, в дождь, в бесполезность. — НЕТ!! — голос сорвался. — НЕЕЕЕТ!!! Он кричал. Впервые за всё это время. По-настоящему. В голосе — боль, страх, пустота. Слёзы не текли — они лились. Горячие, как кровь, которых он не чувствовал. Руки дрожали. Тело било судорогой. Он забыл, как дышать. — Зачем… — прохрипел. — Зачем я… Он упал лбом в землю. И остался так — в одиночестве. В парке. Под дождём. С криком, который уже никто не услышит.. .... Он вернулся домой — как будто не вернулся вовсе. Дверь захлопнулась за спиной, но не прозвучала, как всегда. Глухо. Тихо. Как если бы дом отказался его узнавать. Жертва стоял в прихожей, не раздеваясь. Капли дождя стекали с волос. С куртки. Он дрожал. И не понимал — от холода, от усталости или… от того, что только что произошло.. Медленно прошёл вперёд. Где-то в глубине — тишина. Никаких запахов. Ни звука. Всё было слишком… мёртвым. Он прошёл мимо стола. Стул сдвинут. На полу — тень от лампы, всё так же. Но иначе. Как будто Рей всё ещё здесь. Только уже нигде. Он зашёл в свою комнату и опустился на пол, прямо возле кровати. Прислонился спиной к стене. И только теперь — отпустил дыхание. Он схватился за голову. Пальцы в волосы, сжал виски — как будто мог выдавить из себя этот крик, эту вину. Губы сжаты. Дыхание сбивалось. Он не плакал. Он умирал без слёз. — Я… — прошептал. Но не договорил. Он ударил кулаком в пол. Не сильно. Но со звуком. — Это… правильно. Это нужно было. Он… он же… — голос сорвался. — Он же следил… Он... Сомнение — как ржавчина. Проедало уверенность. Он поднялся с пола, шатаясь, как пьяный. Прошёл вглубь квартиры. В комнате Рея было… прибрано. Слишком прибрано. Как будто он знал. На столе — ноутбук. И рядом — папка. «Для Жертвы» Жертва застыл. Потом медленно сел. Потянулся дрожащей рукой. Открыл. Внутри — флешка. И листы, и записи, и черновики. Но он не читал. Он включил ноутбук. Экран вспыхнул. Рабочий стол. Папка уже открыта. Как будто… он не закрывал её. Видео.. Последняя запись. Время — сделано буквально полчаса назад. Перед тем, как он пришёл. Перед встречей. Жертва нажал «play». Экран дрогнул. Появилось лицо. Рей.. Видео начинается. Рей сидит в полумраке. Камера немного дрожит, будто он ставил её наспех. На нём — та же одежда, что была вечером. Лицо бледное. Волосы растрёпаны. В глазах — усталость, настоящая, не сыгранная. Он долго молчит. Просто смотрит вниз. Потом тихо, едва слышно: — Привет… Пауза. — Не знаю, увидишь ли ты это, но… вдруг. Он слабо усмехается. Без радости. Без попытки казаться сильным. — Я… я думаю, что ты уже всё решил. И, наверное, ты прав. — Если ты это смотришь… значит, всё уже случилось. — Ты… убил меня, да? Он поджимает губы. Улыбается — но как будто это делает больнее. — Странно… Знаешь, я не злюсь. — Правда. — Я даже не удивлён. Он замолкает. Тяжело выдыхает. Руки сцеплены, пальцы дрожат. — Ты был прав, Жертва. Во всём. — Я врал тебе. — И… я боялся, что однажды ты это поймёшь. — Просто… я не хотел, чтобы это закончилось так. Он шмыгает носом. Моргает, будто вытирает невидимую слезу. — Я заслужил это, правда. Я… всё испортил. — Я хотел помочь. Я правда хотел. Просто… по-своему. — И я ошибся. Много раз. Он смотрит прямо в камеру. — Но я должен рассказать тебе правду. Всё. — О том, кто я. — О том, что было. — Тогда, в компании… — Когда я впервые… Он сбивается. Опускает взгляд. Кивает сам себе. — Нет, подожди. Сначала… сначала надо объяснить, зачем я тогда привёл тебя туда. — Почему именно ты. Он крепко зажмуривает глаза. Сжимает кулаки. — Это не потому что ты был удобным. Или… или просто бездомным. — Я видел тебя. Видел, каким ты был. — Я думал, что смогу защитить тебя. — Но… — Я ошибался.. Он замолкает. Звук дыхания — тяжёлый, будто он только что вылез из-под воды. — Я вернусь к началу. Всё расскажу. — Без вранья. — Даже если поздно.. -°Рей°- Летнее утро было тёплым, как свежее молоко. Воздух пах пылью, цветами с балконов и далёким жареным хлебом. Свет лежал на домах мягко, как будто день не спешил начинаться. Всё будто говорило: «Сегодня будет хороший день». Рей шёл по узкой улице и улыбался. Лёгкая рубашка прилипала к спине от жары, волосы — в беспорядке, глаза — светились. Сегодня был первый день. Новая работа. Настоящая. Он шёл быстро, будто боялся, что улица передумает пускать его туда. Периодически проверял карман — бумажка с адресом была на месте. Липкая от пота, но целая. Он зажал её пальцами и засмеялся про себя. Глупо, но счастливо. «Ну вот. Получилось. Всё получилось». В голове уже вертелся разговор. Вечером он вернётся домой, а Нора — выбежит босиком, в футболке с динозавром. Он уже слышал, как она кричит: — Ну как?! Ну кааак?! — Приняли, — скажет он с самой серьёзной рожей. — Сказали: вы — именно то, что мы искали. И она рассмеётся. Разобьётся смехом прямо в его грудной клетке. Она всегда так делала. Но шаг за шагом… радость отступала. Не исчезала, нет — просто стала тише. Спряталась за мыслями. Потому что он знал, сколько всего пришлось пройти, чтобы быть здесь. Когда-то он тоже жил в доме. Только в другом. С гнилым потолком, вонью сигарет и криками. Отец всегда пил. А когда не пил — готовился пить. Швырялся вещами, бил кулаком по столу, по стенам, по ним. Мать… сначала плакала. Потом стала равнодушной. Потом умерла. От передозировки. Просто… однажды не проснулась. Он не плакал. Сидел у стены, пока соседи вызвали скорую. А потом — снова крики, снова кулаки, снова запах перегара и крови.. Но Нора… Нора была другой. Маленькая сестрёнка, светловолосая, как солнечный зайчик на старом линолеуме. Ей тогда было семь. И она всё ещё верила, что мир хороший. Она смеялась, обнимала его, просила сказку перед сном, даже когда он сам не мог говорить от боли. Он защищал её. Всегда. Даже если потом был не в силах встать с пола. Потом — он сбежал. Как только стало можно. Снял убитую комнату в подвале. Работал официантом. Мыл посуду. Крал хлеб. Жил. И однажды — пришёл за ней. Просто так. Без планов. Без разрешения. Подошёл к школьному двору. Она увидела его — и сразу подбежала и начяла спрашивать куда они пойдут. Никто не остановил. Никому не было дела. Даже отцу — плевать. Он не позвонил, не искал. Просто забыл, как будто её никогда и не было. Они жили в крошечном доме — на деньги, которые он копил по монетам. Маленький, но свой. С чистыми простынями, с плитой, на которой можно было готовить. Там пахло не спиртом, а блинами. Там были её рисунки на стенах, её пижама с мишками, её запах на подушках. Он по-настоящему жил. Ради неё. Но времени было мало. Она росла. Школа требовала больше. А официантская работа не тянула. Он начал понимать: снова не справляется. Снова проваливается.. И когда знакомый сказал: — Есть шанс. „Ракета“. Они берут без опыта. Деньги хорошие. Дом оплачивают. Ты только не спрашивай — просто сделай. Рей не думал. Он просто согласился. И вот он — идёт по летней улице. Солнце жжёт шею, птицы орут в листве, а он — улыбается. Потому что если всё получится, Нора будет жить по-настоящему. Без страха. Без боли. Без прошлого. И он — сожмёт это чёртово прошлое в кулак. Если получится.. --- Рей шагнул внутрь. Двери «Ракеты» закрылись за спиной с глухим щелчком. Он оказался в прохладном холле — белые стены, серый ковролин, редкие растения в углах. Всё стерильно. Не уютно. Как в чужом доме, где улыбаются только до тех пор, пока ты полезен. Он сделал шаг — и тут же услышал: — Новенький? Голос — спокойный, почти ленивый. Рей обернулся. Парень стоял у стены, облокотившись на неё плечом. Лет двадцать восемь, может, тридцать. Сдержанный костюм, тонкий браслет с меткой допуска, в руках — папка. На вид — обычный сотрудник. Но во взгляде что-то было. Что-то такое, от чего по спине побежали мурашки. — Ты Рей, верно? — Да… — Рей немного замялся. — Простите, а вы?.. — Твой куратор на ближайшее время. Можешь звать меня как хочешь. Всё равно не запомнишь. Он улыбнулся. Почти дружелюбно. Но глаза при этом не улыбались. — Пошли. Босс ждёт. — Босс? Я думал, сначала отдел… — Нет. Сначала он. Таков порядок. Он двинулся вперёд, и Рей поспешил за ним. Шли молча — по коридору, затем в лифт, затем снова вглубь здания. С каждым шагом становилось всё тише. Всё плотнее воздух. Свет в потолке был ровным, но почему-то казался всё тусклее. — Тебе повезло, знаешь? — вдруг сказал куратор, не оборачиваясь. — Не всех берут с таким положением в обществе. — Я... стараюсь, — выдавил Рей. — Ага. Старайся и дальше. Он бросил взгляд через плечо. — Потому что у нас есть правило. Если не тянешь — тебя не увольняют. Пауза. — Тебя забывают. Рей застыл. Куратор рассмеялся. — Шучу, шучу. Конечно. Они остановились у тёмной двери. Тонкая панель слева — отпечаток ладони. Куратор приложил руку, дверь щёлкнула. — Заходи. Не заставляй ждать. — А вы?.. — Я подожду здесь. Твоя первая встреча — должна быть личной. Рей глубоко вдохнул. И шагнул внутрь.. ---- Кабинет был странно пустой. Ни бумаги на столе, ни персональных фото. Только экран на стене, стеклянный стол, и кресло — массивное, спиной к двери. Рей сделал шаг, и пол слегка хрустнул под подошвами. Тогда кресло медленно повернулось. Босс.. Первое, что он заметил — глаза. Слишком ясные. Слишком спокойные. Как у человека, который всё уже решил за тебя, даже не спросив, кто ты. — Рей, — тихо произнёс он, будто не спрашивал, а утверждал. — Присаживайся. Рей сглотнул. Улыбнулся вежливо, пытаясь не показать напряжение. — Спасибо, сэр. Очень рад быть частью… — Не утруждайся. Босс не моргнул. — Нам не нужны слова. Нам нужна работа. Рей опустился на край стула, стараясь выглядеть уверенным. Но внутри всё сжималось. У него был похожий взгляд. Как у отца.. Когда приходил домой с перегаром, швырял ключи, молчал… а потом — вдруг срывался из-за не той тарелки на столе. Тот же холод. Тот же контроль.. — У тебя есть младшая сестра, верно? — босс откинулся назад. Спокойно. Рей дёрнулся. Он не говорил. Некому упоминал.. — Не бойся. Мы не лезем в личное. Просто проверяем. Тон был вежливый. Но это не успокаивало. Совсем наоборот. — Да, у меня есть сестра. Она… — он попытался улыбнуться, но голос чуть сорвался. — Она живёт со мной. — Хорошо, — кивнул босс. — Дети — это слабость. Но и хороший якорь. Он усмехнулся. — Посмотрим, кто из вас кого утянет на дно, если будет шторм. Рей сжал кулаки на коленях. Но не ответил. — Ладно. Босс встал. — Твоя форма будет выдана позже. Сегодня просто осмотрись. Помни: здесь не задают лишних вопросов. Мы уважаем тишину. Он подошёл ближе. Поставил руку на плечо Рэя. Мягко. Но это было хуже удара. Потому что так отец тоже делал — прежде чем шептать угрозы. — Добро пожаловать в „Ракету“, — сказал он с мерзкой улыбкой, как будто наперед знал, что будет дальше.. ---- Рей остался один в кабинете, босс ушел оставив его на едине с документами. Папка лежала на столе. Белая. Плотная. Даже запах бумаги был странный — слишком стерильный, как в больницах. Рей провёл пальцами по обложке. Ему хотелось не открывать её. Просто встать. Выйти. Уехать домой. Прижать Нору. Сказать: «Нет. Мы найдём другой путь». Но он не встал.. Он развернул документы. Шапка была обычная: «Договор о трудоустройстве. Конфиденциальность. Ответственность. Обязательства». Всё, как везде. Но чем дальше он читал — тем суше становилось во рту. Пункт 8.9: «Сотрудник соглашается с тем, что прекращение трудовых обязанностей возможно только по решению руководства». Он перечитал. Медленно. Потом ещё раз.. — Я не могу уволиться?.. — пробормотал он. Словно кто-то услышал, за спиной заскрипел под, зади появилась фигура . Куратор, тот самый, что вел его сюда, потянулся через плечо: — Это формальность, — сказал он, улыбаясь слишком широко. — Мы вкладываемся в каждого. Не любим, когда уходят. Всё просто. Рей кивнул, но в голове что-то стучало. Не нормально. Так не бывает. Это не работа. Это… — Можно я… подумаю? — тихо спросил он. — Уже подумал, — куратор улыбнулся, но в голосе не было тепла. Он положил ручку на документ. — У тебя сестра, верно? Считай, ты подписываешь это ради неё. Рука Рэя сжалась на ручке. Он смотрел на строки, будто они вот-вот оживут. 8.9… 8.9… Слова давили. Как цепь на горле. Он вздохнул. Подписал.. И в ту же секунду почувствовал, как будто продал что-то важное.. ---- Куратор был одет в Белую рубашку, темные брюки и тяжёлый ремень на поясе. Волосы коротко подстрижены, на рукаве — значок: ранг выше. Он не представлялся. Просто взял Рэя за плечо и повёл через коридор. — Быстро понял где твоя форма? — спросил он. — Эм… да, — Рей кивнул. — Отлично. Сейчас будет первое задание. Посмотрим, кто ты у нас. Только без глупостей. Работа — не разговоры. Они свернули в другое крыло. Запах тут был… странный. Не то пыль, не то мясо, не то старые моющие. Что-то свербело в носу, но куратор уже открывал дверь — в подсобку рядом со столовой. Внутри лежал чёрный пакет. Плотный, завязанный в два узла. Рей на секунду замер — пакет был большой. Слишком большой. — Утилизируешь. Контейнер за зданием. Не забудь подписать в журнале, что вынес. — Куратор подмигнул. — Мы здесь следим за порядком. — А… это еда? — неуверенно спросил Рей. — Остатки. Свинина. Не твоё дело, парень. Подними — отнеси — забудь. Он не стал спорить. Поднял. Пакет был тяжёлый. Внутри что-то перекатилось с глухим влажным звуком. Пластик чуть промялс я — и на секунду показалось, будто там что-то… согнутое. Рей сглотнул.. Они вышли через заднюю дверь. Ветер тянул за ворот. Путь был короткий — бетон, трава, стена с ржавым баком. — Слушай, — Рей наконец решился, — а откуда вы знаете про сестру? Куратор шёл чуть впереди. Не остановился. Только бросил через плечо: — Мы многое знаем. — Но я не говорил… — Рей. Куратор повернулся. Теперь в его лице было что-то другое — холодное, пустое. — Ты работаешь здесь. Значит, мы заботимся о тебе. О твоей семье. Понимаешь? Рей кивнул. Молча. Он выкинул пакет. Закрыл крышку. Подписал журнал. А в голове уже крутилось: Это точно была не свинина..