Нора..

Он закрыл за собой дверь, уткнувшись лбом в холодную поверхность двери. Выдохнул. Глубоко. Тяжело. Как будто весь день — как тяжёлый мешок — теперь можно было скинуть. Но в голове всё ещё пульсировало: Пакет. Куратор. Фраза про семью. Слишком много знаков. Слишком мало ответов.. Он сделал шаг вперёд в дом. — Реееей!! — Из кухни донёсся голос — звонкий, как колокольчик. И через секунду она уже была там. Босиком. В пижаме с денозавром . Нора — маленькое солнце с разлохмаченными светлыми волосами и с яркой улыбкой. — Ты пришёёёл! — она налетела на него, как торнадо, обвила руками его талию. — Я считала шаги! Серьёзно! Тринадцать минут ты шёл с остановки! ТРИНАДЦАТЬ, Рей, ты знаешь, сколько это? Он впервые за день улыбнулся. — Много? — Это целых три мультика, пока я рисовала! Смотри, кстати! — Она отпрыгнула, схватила с табуретки исписанный фломастерами лист бумаги и сунула под нос. — Это ты! А это я! А это — наш дом! А вон там облако, которое злое, но я его поборола! — Герой, — сказал он и погладил её по голове. — Настоящий. — Ну дaa, — она гордо кивнула, а потом — вспомнила. Резко выпрямилась. Глаза загорелись. — Подожди… — Рей! — А ты… ты же получил работу, да?! — она хлопнула в ладоши. — Ты же говорил: «Если меня возьмут, я куплю тебе мороженое!» ПОМНИШЬ?! Он засмеялся. И первый раз за весь день почувствовал тепло — настоящее. — Помню. — И сдержу слово. — Клубничное, пожалуйста! С сердечками! — А потом мультик! И чай с лимоном! И я нарисую нас снова, только теперь ты в форме! — Слушай, — он поднял её на руки, — ты вообще-то рада больше, чем я. — Конечно! Ты же теперь крутой! Она прижалась щекой к его плечу. — У меня самый крутой брат. Он закрыл глаза. Сжал её крепче. Почувствовал её дыхание. Смех. Доверие. Ради неё. Ради этой улыбки. Ради детского счастья — он выдержит всё. Даже если внутри всё шепчет, что что-то пошло не так... --- Рей натянул тёмную куртку, проверил, на месте ли бумажник, и крикнул через плечо: — Ты готова, Нор? — Почти! — послышалось из комнаты. — Только носки убежали! Он усмехнулся, усевшись на корточки у двери, завязывая шнурки. Через пару секунд Нора вылетела, как вихрь — в яркой куртке, с растрёпанными волосами и розовыми кроссовками. — Всё! Я готова! — и тут же с заговорщицким видом, — А ты не забыл, что обещал? — Мороженое? — Конечно! Я бы даже если бы пришлось продала бы душу демону, за это мороженое с клубникой и с сердечками. — Хах! А вдруг я — демон? — подмигнул он. — Нееет, ты добрый. — Демоны не делают такие вкусные блины по утрам. Они вышли на улицу. Вечер был тёплый, воздух пах листвой и горячим асфальтом. Нора болтала без умолку — про школу, про подругу, про то, как кот у соседей стал толстым, потому что «он, наверное, ест проблемы людей». Рей кивал, смеялся, слушал. Но внутри что-то гудело. Тот день на работе. Фразы. Взгляды. Подозрения. Но он гнал это прочь.. — Смотри! — Нора указала на ларёк. — Там же оно! Моё! Мороженое с сердечками! Он достал бумажник. Там осталась пара купюр. «На ужин хватит. Протянем», — подумал он. — Одно клубничное, пожалуйста, — сказал он продавцу. Нора получила рожок и обняла его за талию. — Спасибо, Рей. Ты лучший. Они сели на скамейку у парка. Ветер шевелил листья. Нора болтала ногами, медленно лизала мороженое. А Рей смотрел на неё. Смотрел — и будто видел, как она сияет. Беззаботно. Чисто. Как будто мир не такой уж и гнилой. И он пообещал себе: Он сделает всё, чтобы её жизнь была беззаботной и спокойной. Даже если ему придётся нырнуть в самую тьму.. ---- Рей пришёл на работу чуть раньше обычного. Солнце ещё не успело разогреть асфальт, но здание уже стояло как мрачная туша, упрямо глядя на улицу потускневшими окнами. Он толкнул тяжёлую дверь и прошёл внутрь. Всё здесь было тихо. Слишком. Ни болтовни, ни шагов — только равномерное гудение ламп. Как будто стены ждали чего-то. Или — кого-то. Рей шёл по коридору, будто сквозь туман. Кажется, здание было то же самое, но что-то в нём изменилось. Стены будто сдвинулись ближе, потолок давил. Воздух был тягучим, липким, с привкусом чего-то металлического. Он только вошёл, ещё не успел стянуть куртку, как голос слева оборвал его мысли: — Рано, — сказал кто-то тихо, почти лениво. Рей вздрогнул. Из темноты коридора выступил Куратор — тот самый, что вчера потащил его за руку и не считал нужным даже представиться. Сейчас он выглядел… небрежно спокойным. Словно уже знал, зачем Рей здесь, что будет дальше, и даже — как он себя поведёт. — Доброе утро, — выдавил Рей, ощущая, как в груди нарастает ком. — Хватит, не театр, — Куратор махнул рукой и пошёл вперёд. — За мной. Рей моргнул. Холод по позвоночнику. Он пошёл, не задавая вопросов. Но внутри всё клокотало.. Кто он такой? Почему он ведёт себя так, будто я тут никто? — Эй… — голос сам вырвался. — Мы… Мы даже не знакомы. Как тебя зовут? Парень остановился. Медленно обернулся. — Зачем тебе? — Ну, блин… — Рей развёл руками. — Мы работаем вместе. Я же не могу тебя вечно "эй!" называть. Парень посмотрел прямо. Пронзительно. — Кай. Этого хватит. Тон не был агрессивным. Наоборот — будто бы пустым. Как у врача, сообщающего диагноз, зная, что уже поздно.. Они свернули в другой коридор. Свет тусклый, лампы потрескивают. Табличка на двери погнута. — Здесь, — Кай коротко толкнул дверь. Рей шагнул в комнату.И мгновенно остановился..... На полу — пятна. Не просто грязь. Не просто слякоть. Красные разводы. Густые. Почти чёрные в полумраке. Запах ударил в нос. Он его узнал.. Тот самый запах, который был на футболке, когда отец кинул в стену. Тот самый, что лез в ноздри, когда он вытирал кровь с пола, чтобы Нора не увидела. — Это что?.. — голос сорвался. Он даже не осознавал, что сделал шаг назад. Кай неспешно взял ведро и сунул в него тряпку. — А ты как думаешь? — Это… кровь?.. — Рей сглотнул. — Человеческая? — Ты ведь не идиот, — тихо произнёс Кай. — Не делай вид, будто не знаешь, как она пахнет. Рей молчал. Сердце билось глухо, как будто в животе. Руки похолодели. — Что случилось? — всё же выдавил он. — Это не нормально… Кай пристально посмотрел. — Нормально — то, что подписано. У тебя был выбор, Рей. — Я… — Рей стиснул кулаки. — Я делаю это не ради себя, но это… тебе не кажется что это перебор!? Молчание.. — У тебя есть сестра, — произнёс Кай спокойно. — Нора. У Рея перед глазами вспыхнуло лицо. Светлые волосы. Улыбка. Он застыл.. — Я… я не говорил ее имя.., — прошептал Рей. — Может, говорил. Может, нет, — Кай пожал плечами. — Не в этом суть. Он подошёл ближе. На шаг. На полшага. — Ты удивляешься, как мы знаем. Но ты уже дал ответ, Рей. Вчера, когда расписался. Или позавчера. Или… давным-давно. Рей стоял, словно прибитый к полу. Воздуха не хватало.. — Ты… угрожаешь? Кай склонил голову чуть вбок. — Нет. Я просто объясняю, как всё работает. И он вышел. Даже не обернулся. Щёлкнула дверь. Остался только он. В тишине. С ведром, тряпкой и пятнами, что уже начали подсыхать. Пахло кровью. Было холодно. И страшно... ---- ° От лица Рея ° День за днём я работал на этой компании. И чем больше дней проходило — тем яснее становилось: всё это не просто офис, не просто производство. Здесь что-то гниёт изнутри.. Уборка крови. «Утилизация». Эти слова начали звучать иначе. С каждым днём тяжелее было не замечать. Единственное, что хоть как-то скрашивало ситуацию — деньги. Первые, настоящие деньги. Хотя порой казалось, что они пахнут кровью.. И вообще если подумать, как такая компания держится на плаву? Как люди тут вообще работают и не сходят с ума? Хотя, если вспомнить пункт договора, где чёрным по белому сказано, что уволиться я не могу... Может, в этом и кроется ответ. Хотя бред собачий. Ну не убьют же меня за увольнение? Нет. Конечно, нет. Если говорить об отношением с Каем… отдельный разговор. Самодовольный, холодный. Он будто знает, чем всё закончится, и ему плевать. Но это моя работа. Жалуешься — живёшь хуже. Смолчал — может, протянешь. Я шёл по коридору. Люди сновали туда-сюда, одинаковые лица, одинаковая форма. Это тоже самое как искать иголку в стоге сена, но вот только если все иголки? Узнать бы тут кого-то.. Сейчас у меня одно задание — поговорить с боссом. Не знаю зачем. Сказали — делай. Я подошёл к двери и постучал два раза. Да, именно два. Я всегда делаю всё по два раза. Постучать. Проверить дверь. Взять два стакана, даже если пить будет один. Суеверие или нервный тик — уже неважно. — Входи, — голос за дверью был хриплый, как сигаретный фильтр. Я открыл. Кабинет встретил холодом. Просторный, но воздух тяжёлый, будто сюда давно никто не пускал свежий кислород. За массивным столом — он. Босс. Сигара в пальцах, на столе — папка с какими-то документами. Взгляд — стальной, без признаков усталости. Волосы тщательно зачёсаны, но сквозь краску видно седину. Он цеплялся за молодость так же, как за власть. От него пахло табаком и одеколоном. Слишком сладким, как дешевый яд. — Рей, — он протянул имя, как прокуренный дым. — Как тебе работа? — Вполне, — я пожал плечами. Не знал, что ещё сказать. Что жаловаться? Это не тот человек, которому можно жаловаться. Босс хмыкнул, затушил сигару о пепельницу. — Хорошо. Тогда тебе поднимут уровень допуска. Я замер. — Что? — я нахмурился. — Я… только начал.. — Тем лучше, — он склонился вперёд, сцепил пальцы. — Видишь ли, у нас… нехватка кадров на одну должность. Он произнёс это так, будто речь шла о смене лампочек. Но в глазах — холод, от которого внутри сжималось всё. — Какую должность? — я напрягся. — Не бери в голову. Всё узнаешь, когда будешь готов. Пока что тебе стоит понимать одно: ты будешь устранять тех, кто мешает компании. Слова повисли в воздухе... Я моргнул. Почувствовал, как ладони похолодели.. — Вы… что? — я выдавил. — Я не смогу. Я даже муху не обижу… Босс рассмеялся. Глухо. Пусто. — Это ты сейчас так думаешь, — он поднялся из-за стола. Шагнул ближе. Тяжёлый взгляд давил, как бетонная плита. — Но у тебя нет выбора. Он положил ладонь мне на плечо. Слишком крепко. Как кандалы.. — Тут не работают по доброй воле, Рей. Тут работают, чтобы остаться живыми. Я чувствовал, как горло сжимает. Холод в груди. Его рука — словно железо.. — Добро пожаловать в систему, — прошипел он. — Ты уже внутри. Возвращаться поздно. Он отступил. Снова за стол. Сигара вновь вспыхнула в пальцах. Я стоял, словно прибитый. Мир внезапно стал меньше. Два выхода: остаться. Или исчезнуть. И, кажется, второй никто не выбирал.. --- Ноги ватные… Я шёл по коридору, едва чувствуя собственное тело. Казалось, земля под ногами мягкая, зыбкая, будто я шагал по воздуху, а не по полу. Каждый шаг отдавался в затылке глухим эхом. Мысли путались, сжимались в комок. Я не знал, что меня ждёт… но знал, что это — что-то ужасное. Что-то, что сожрёт меня изнутри. Я старался убедить себя, что это бред. Что устранять — это, может быть, просто не допускать чего-то. Уводить. Максимум — угрожать. Но… убивать?.. Я понимаю всё. Я понял это давно, когда мыл пол, оттирая кровь. Я знал запах крови. Я знал его с детства, когда отец избивал нас до синяков, до крови. Этот запах… он въедается в кожу, его невозможно спутать. Я зашёл в комнату. Кай уже стоял там. В полумраке, посреди комнаты. Он стоял ко мне спиной, напряжённый, как натянутая струна. Рука — опущена, но в ней блеснул нож. Стальной, тонкий, холодный даже на расстоянии. Я не понимал, что происходит. Внезапно дверь за моей спиной захлопнулась — глухо, с металлическим щелчком. Я резко дёрнулся, отскочил к стене. Рука сама потянулась к двери, но… заперто. Комната будто сжалась. Стало душно. Воздуха — не хватало. Я медленно повернул голову обратно. Кай стоял всё так же. Его плечи опущены, лицо скрыто. Он выдохнул тяжело, будто с каким-то странным… сожалением? Или мне показалось… Он поднял взгляд. Его лицо на миг стало чужим. Пустое. Бесцветное. — Рей… тебя повысили. Поздравляю… — проговорил он глухо, почти безжизненно. Он сделал шаг ближе. Пальцы сжались на рукояти ножа. Его ботинки глухо стучали по полу, словно забивая гвозди в крышку моего спокойствия. Я не двигался. Горло сжалось. Сердце колотилось где-то в ушах. Кай подошёл ближе, сунул нож мне в руку. Металл был ледяным, как мёртвая вода. Я инстинктивно сжал его, не успев подумать. Передо мной… стул. На нём человек. Привязанный. Скотч на губах. Взгляд — панический, зрачки расширены. Он дёргается, ремни скрипят, дыхание рваное. Он что-то пытается сказать, но только мычит сквозь липкую ленту. Кай говорил что-то за спиной, его голос будто звучал из другого мира: — Ты ведь не глупый. Ты давно всё понял. Нам не хватает тех, кто может устранять… мешающих. Ты подходишь. Ты… идеален. Я смотрел на человека. Его глаза блестели от слёз. Он всхлипывал, извивался, срывал кожу о ремни. Я почувствовал, как колени подгибаются. Воздух сдавливал грудь. Комната качалась. В голове — вспышки: Отец. Кровь. Крики. Я… Я не мог… Грудная клетка будто разорвалась. — Что… что за чёрт… — я едва слышно выдавил, пальцы дрожали, нож царапал кожу. — Ты хочешь… чтобы я убил его?.. Тошнота подступила к горлу. Внутри всё сжалось. Я вспомнил побои. Слёзы Норы. Мамино безжизненное лицо. Свою кровь на кулаках отца.. Я опустил взгляд на нож. И отпустил.. Металл с глухим стуком упал на пол. В ушах звенело. Я дрожал.. — Ты… сумасшедший… — голос дрожал, почти не слушался. — Я не стану монстром. Я не… не такой… Я сделал шаг назад.. Кай стоял спокойно, словно камень. Его лицо не изменилось. — У тебя нет выбора, — голос холодный, ровный, будто он проговаривает уже давно заученные строки. — Или он. Или ты. Мир рассыпался.. Я сорвался... Паника вспыхнула, сжала горло. Я развернулся, ударил ногой по двери. Замок треснул. Я выбежал. Коридоры размазались. Пол под ногами будто проваливался.Я едва держался на ногах. В голове стучало только одно: Я не смогу… Я не должен… Я не хочу быть как он… Но внутри уже всё ломалось. Я чувствовал что выхода у меня не было.. ---- Я вылетел в коридор, почти не чувствуя ног. Воздуха не хватало. Стены будто сжимались, скручивались. Всё плыло перед глазами. Паника давила на виски. Но я шёл. Куда? Туда, куда обещал себе никогда не идти — в кабинет босса. Я толкнул дверь, почти выбив замок, влетел внутрь, шумно захлопнув её за собой. Воздух сгустился, как в капкане. Комната — просторная, но казалась маленькой. Давящей. Босс сидел за столом, откинувшись на спинку кресла, как будто всё знал заранее. Его руки сцеплены перед собой, взгляд холодный, спокойный, слишком уверенный. Я дышал тяжело. Плечи тряслись. Но я не мог молчать. — Что за хрень тут творится?! — вырвалось из меня. — Вы совсем с ума посходили?! Это… это не работа, это… это убийства! Босс не шевельнулся. Только глаза сузил. Его губы дёрнулись, уголки приподнялись в еле заметной, мерзкой усмешке. — Ты мне нравился, Рей, — произнёс он спокойно, будто обсуждая прогноз погоды. — Серьёзный. Исполнительный. Такой… чистый. Он опустил руки на стол, переплёл пальцы. — Но знаешь… — его голос стал холоднее, острее. — Ты меня разочаровал. Я сжал кулаки. Грудь горела. Внутри всё клокотало. — Я… я не буду этим заниматься! — выкрикнул я. — Я ухожу отсюда! Это… это незаконно! Это… вы все… вы все больные на голову! Босс лишь качнул головой, не теряя ледяного спокойствия. — Ах, да… — он кивнул куда-то в сторону, как бы напоминая. — Контракт. Он потянулся к стопке бумаг на столе, достал знакомый мне лист. Тот самый, что я подписал. Проклятый. — Пункт 8.7, мелкий шрифт, — он выговорил это медленно, сдавленно, будто смакуя. — Работник, добровольно покинувший компанию, автоматически признаётся деструктивным элементом. Ты знаешь, что мы делаем с деструктивными элементами? Я застыл. Слова проваливались в уши, но не доходили сразу. Но смысл я понял. Слишком хорошо понял.. Босс снова усмехнулся. — Ты не уволишься, Рей, — он проговорил это, будто приговор. — Точнее, можешь попытаться. Просто в таком случае ты… умрёшь. Мир закачался. Висках стучало. Горло сжалось. Я чувствовал, как пальцы дрожат, но не мог их остановить. — Вы… вы ненормальные… — голос сорвался, стал хриплым. — Это… незаконно! Это… чёрт возьми… Я не договорил. Резко развернулся, толкнул дверь плечом, захлопнул её за собой так, что стекло в раме задрожало. Коридор сливался в серую полосу.. Я бежал. Шаг за шагом. Сквозь стены, сквозь тени. К выходу. Я бежал домой. Домой. Я решал одно: просто не вернуться сюда. Больше никогда.. --- Я влетел в дом, хлопнув дверью так, что стекло дрожало в раме. Куртку бросил прямо на пол, ботинки едва стянул с ног. Голова гудела. В груди сжимало. Тошнота стояла под горлом. Всё раздражало — стены, пол, запах еды из кухни… Всё. Я рухнул на диван, сжав руки в кулаки. Вены на запястьях пульсировали, мысли разрывались одна за другой. Босс. Этот сраный Кай. Их фальшивая улыбка. И договор. Уволиться — значит умереть. Дыхание сбилось. Перед глазами — всё плывёт. И тут… звонкий голос: — Рееей! — Нора, босиком, выбежала в комнату. В руках — блокнот, цветные карандаши, она вся в краске. — Смотри! Смотри, я нарисовала! Ты же обещал посмотреть! Она подбежала, махая листом перед лицом. Там — дом. Маленький, кривой, но тёплый. И мы вдвоём. Смешные фигурки. Держимся за руки. Я не смотрел. Просто сидел, стиснув зубы. — Ну давай же… — Нора не угомонилась. Вокруг неё всё летало — карандаши, бумажки, с пола поднималась её куртка. Она бегала взад-вперёд, не замолкая. Голова трещала от звука её шагов. — Эй, а мы пойдём гулять? Помнишь, ты сказал, что сегодня купишь мороженое! Я хочу клубничное… или шоколадное… или лучше два сразу! Она смеялась, кружила по комнате, а в голове всё билось одно: голос босса… кровь… «Уволишься — не выйдешь живым»… этот проклятый Кай… Я не выдержал. — Да прекрати ты! — голос вырвался сам. Громкий. Резкий. Слишком громкий.— Хватит, быть таким глупым ребенком! Ты уже взрослая, чтобы вести себя как 5-летний ребёнок!! ТЫ МНЕ УЖЕ ПОПЕРЕК ГОРЛА, СО СВОИМИ ДУРАТСКИМИ РИСУНКАМИ!! Нора замерла, будто стеклянная.. В глазах — испуг. Знакомый. Тот самый, что я видел у неё, когда отец поднимал руку. Она побледнела, губы дро жали. Руки сжались, блокнот скомкался в кулаках. Я сразу понял, что сделал... — Н-нора… — голос сорвался. — П-прости… — она прошептала еле слышно и бросилась прочь из комнаты. По полу зазвучали лёгкие шаги, дверь в её комнату захлопнулась. И наступила тишина.. Мерзкая, звенящая... Я остался сидеть на диване, стиснув зубы до боли. В висках билось: «Ты — как он…». Всё внутри перевернулось.. Я не такой. Не такой.... Но голос в голове шептал: ты уже начинаешь. Ты повторяешь его путь..