Возвращение?

Комната всё ещё была наполнена мягким светом, но теперь в ней стало как-то живее. Мониторы мерно пищали, врачи разрешили друзьям остаться ненадолго, ведь Лиа уже полностью пришла в сознание. Она медленно повернула голову и посмотрела на всех вокруг. На лице появилась лёгкая, усталая, но настоящая улыбка. — Я… правда не сплю, да? — хрипло спросила она. Йеджи засмеялась сквозь слёзы: — Не спишь, Джису. Я имею ввиду, во сне же не бывает столько красивых людей. Все рассмеялись. Даже Сынмин позволил себе лёгкую улыбку, хотя его взгляд оставался мягким и задумчивым. — Ты нас напугала, знаешь? — сказала Рюджин, подходя ближе. — Феликс перестал печь печенье от переживаний. — Эй! — возмутился Феликс, но тут же рассмеялся, — ну да, было дело… но теперь я испеку двойную порцию. Только ради тебя. Лиа тихо засмеялась — впервые после всего, что случилось. — Я скучала по вам всем… — Мы тоже, — сказала Черён, сжимая её руку. — Без тебя всё казалось не тем. Даже Рюджин перестала спорить с Чаном каждое утро. — Это временно, — ухмыльнулась Рю. — Теперь, когда ты вернулась, я снова готова спорить! Хан засмеялся и добавил: — Да, наконец-то будет весело. Мы уже думали, что забудем, как это — смеяться с твоих шуток. Бан Чан стоял чуть позади, улыбаясь с той особенной теплотой, которая всегда исходила от него: — Мы гордимся тобой, Лиа. Ты сильнее, чем думаешь. Чанбин кивнул, слегка отворачиваясь, чтобы скрыть влажные глаза: — Просто… больше так не исчезай, ладно? Минхо подошёл ближе и сказал тихо, но уверенно: — Ты вернулась. Это главное. Лиа кивнула, сдерживая слёзы. — Я не забуду, как вы все… ждали меня. Даже не знала, что могу быть кому-то так нужна. Сынмин чуть сжал её руку. — Ты — часть нас. Мы все держались за надежду, пока ты спала. Лиа посмотрела на него, их взгляды встретились. Его глаза были спокойными, но в них пряталось что-то глубокое — облегчение, нежность и тревога, которую он всё это время не показывал. — Спасибо, — сказала она едва слышно. Он улыбнулся. — Просто возвращайся к жизни, остальное — потом. Рюджин хлопнула в ладони, стараясь разрядить атмосферу: — Ну всё, ребята, кто первым расскажет Лиа все новости? У нас накопилось столько всего! — Например, — подхватила Юна, — кто-то наконец признался кому-то… — она хитро посмотрела на Сынмин, тот покраснел. Все рассмеялись. Комната наполнилась лёгким, добрым шумом голосов, тихих шуток и смеха. Даже врачи, заглянувшие в палату, невольно улыбнулись, видя, как Лиа окружена любовью и теплом. Она посмотрела на всех — своих друзей, свою «вторую семью» — и почувствовала, как внутри стало спокойно. Всё, что было тёмным и страшным, осталось позади. Теперь — только свет, поддержка и эти люди, которые никогда не отпустят её руку. — Я вас всех люблю, — сказала она наконец, тихо, но уверенно. И в ответ послышалось: — Мы тоже тебя, Лиа. — Все почти хором, искренне, с улыбками и слезами.

***

Лиа всё также лежит в палате. Совсем одна. Наедине со своими мыслями. Эмоциями. Врачи давно осмотрели её. По их виду, они были приятно удивлены физическим состоянием Чхве. Но что насчёт морального? Палата погрузилась в вязкую тишину. С тех пор как Сынмин и остальные ушли, казалось, всё вокруг замерло. Даже часы на стене тикали как-то неуверенно — будто боялись потревожить её мысли. Лиа лежала на спине, глядя в потолок. Веки тяжёлые, тело будто не своё. Врач сказал, что ей нужно отдыхать, но разве можно отдыхать, когда внутри всё болит? Она чувствовала, как тень прошедшего не отпускает. Её спас Сынмин. Его руки, его дрожащий голос, когда он звал её по имени, когда вытаскивал из того мрака, из той темноты, в которую она почти ушла навсегда. Она всё помнила. Даже запах крови. Даже его слёзы. — Зачем ты так старался… — выдохнула она шёпотом, почти не открывая рта. Слёзы подступили сами собой, но она сжала кулаки, заставила себя не плакать. Её лицо оставалось неподвижным. Только пальцы чуть дрожали на белой простыне. Она закрыла глаза. Перед внутренним взором — Сынмин. Его взгляд, когда он увидел её в палате впервые после того, как всё закончилось. Он старался улыбнуться, говорил, что всё будет хорошо. Но она видела, что его улыбка не настоящая. Там, глубоко в его глазах, осталась та же боль, что и у неё. «Ты тоже не спишь по ночам, да?..» — подумала она. Её грудь сдавило. Казалось, что сердце стало тяжелее. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала лёгкость — ту, что приходит, когда рядом друзья, смех, солнце, ветер… Но всё это будто вырвали из памяти, оставив только серый фон. — Я живу, — сказала она почти беззвучно. — Но это не жизнь. В окно пробивался лунный свет, бледный и холодный. Он ложился на её лицо, подчёркивая усталость. Где-то в коридоре раздались шаги медсестры, но она не обратила внимания. Только один образ не уходил из головы — Сынмин, стоящий на коленях рядом с ней, весь в крови, с безумными глазами, которые тогда впервые дрогнули от страха потерять. Она вздрогнула и резко выдохнула, будто только что вынырнула из воды. — Прости… — прошептала Лиа. — Прости, что тебе пришлось всё это видеть. Её губы дрогнули, но улыбки не вышло. И только аппарат у изголовья мерно отсчитывал секунды её медленного возвращения к жизни, которую она пока не знала, как снова принять.

***

В палате пахло лекарствами и стерильностью, но впервые за всё это время воздух казался лёгким. Йеджи сидела на кровати, укутанная в мягкий серый свитер, который принесла Рюджин. Она выглядела бледной, но в глазах уже было то самое знакомое сияние — слабое, но живое. — Врачи сказали, что ты можешь вернуться домой, — с улыбкой сообщила Юна, едва зайдя в комнату. Йеджи подняла взгляд, будто не сразу поверила услышанному. — Правда?.. Рюджин кивнула, подходя ближе. — Да. Только аккуратно. Без стрессов, без нагрузок. — И без глупостей, — добавил Хан, но его голос дрогнул. Он не шутил, просто пытался скрыть, как сильно волновался. Хёнджин стоял рядом с кроватью. Он молчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Он протянул руку — осторожно, будто боялся, что она исчезнет, если коснётся слишком резко. Йеджи сжала его пальцы в ответ. — Мы справились, — прошептал он. — Не "мы", — тихо ответила она, глядя на него. — Ты. На секунду в палате повисла тишина. Все отвели глаза, уважая этот момент. Только Рюджин чуть улыбнулась, вытирая глаза рукавом. — Ладно, хватит драм, — сказала Черён, стараясь вернуть лёгкость. — Давай собираться. Дом ждёт. Бан Чан и Чанбин помогли с сумками, Феликс тихо поправил одеяло на кровати, будто прощаясь с теми днями, когда они приходили сюда каждый вечер. А Хан, проходя мимо Йеджи, шепнул: — Пожалуйста, больше не пугай нас так. Я чуть седым не стал. Она тихо рассмеялась — впервые за всё это время. И этот смех прозвучал как начало чего-то нового. Когда Йеджи вышла из палаты, Хёнджин шёл рядом. Он придерживал её за плечо, будто защищая от всего мира. На улице стоял холодный вечер. Воздух пах дождём и асфальтом, огни города отражались в лужах. Йеджи остановилась перед машиной и посмотрела в небо. — Как будто всё это был сон, — прошептала она. — Главное, что ты проснулась, — ответил Хёнджин, улыбаясь своей тихой, почти неуловимой улыбкой. Он убрал прядь волос с её лица и добавил: — И я рядом. Теперь — всегда. Она посмотрела на него и просто кивнула. Без слов. В тот момент ей не нужно было ничего говорить — в его глазах было всё: страх, боль, любовь и то обещание, которое не требовало произнесения. В машине было тихо. Все сидели усталые, но спокойные. Йеджи, прижавшись к Хёнджину, тихо дремала, а Рюджин с Юной шептались на заднем сиденье. Минхо и Сынмин ехали впереди — молчали, каждый погружённый в свои мысли. — Юна-я, – позвал Минхо, — мне звонила твоя мама, сказала тебе перезвонить ей. – проинформировал он. — А? А, да, хорошо, хорошо. – отреагировала Шин и тут же почувствовала чей-то взгляд на себе. Обернувшись, девушка заметила хитро смотрящую на неё Йеджи. — Онни, что такое? – вопросительно и, даже в какой-то степени, смущённо спросила Юна. — Я что-то пропустила? – хитро спросила та, на, что Шин неловко закатила глаза. — Не выдумывай себе. – отвернулась девушка. Йеджи улыбнулась ей и взглянула на Линоу. Тот выглядел немного смущённым, но и гордым в то же время. Дальше все ехали в тишине. Когда дом показался вдали, под мягким светом фонарей, Йеджи наконец улыбнулась по-настоящему. Она вернулась. Не полностью, не сразу. Но всё-таки — домой.