Свет

В доме стояла тишина. Некоторые уехали в больницу — к Лие и Сынмину. Остальные ушли прогуляться. Только Черён осталась. Сказала, что хочет немного отдохнуть, но едва дверь за ними закрылась, дыхание стало неровным. Паника подкралась внезапно — как всегда. Она вжалась спиной в холодную стену ванной, сжимая колени к груди, пытаясь дышать ровно. Мир вокруг будто начал меркнуть, звуки стали глухими, и всё, что оставалось — бешеное биение сердца и слёзы, которым не было конца. Она закрылась в ванной, опустилась на холодный пол, обхватила колени руками. Воздуха будто не хватало, в ушах стоял гул, руки дрожали. Слёзы катились сами собой, бесконтрольно. Снаружи послышались шаги. — Черён? — тихо позвал Чанбин. — Ты дома? Она не ответила. Он прищурился, услышав еле слышное всхлипывание. Подошёл ближе. — Черён, ты в порядке? Тишина. Только слабый вдох. Он нахмурился, положил ладонь на дверь ванной. — Открой, пожалуйста. — Не надо, — прошептала она. Голос был хриплым и дрожащим. — Не заходи. Я… не хочу, чтобы ты видел меня такой. Он тихо выдохнул и сел на пол, прислонившись спиной к двери. — Хорошо. Я не буду заходить, — спокойно сказал он. — Просто побуду тут. — Чанбин… пожалуйста… — она пыталась сдержать рыдания. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Чтобы… перестать бояться. Он слушал внимательно, не перебивая. — Я понимаю, — произнёс он тихо. — Когда внутри всё сжимается, будто тебя не существует. Пауза. — Но ты не одна. И даже если тебе кажется, что никто не поймёт — я всё равно здесь. Она опустила голову, шепча сквозь слёзы: — Я устала, Чанбин… устала бояться, устала держать всё в себе… Он закрыл глаза, облокотившись на дверь. — Тогда не держи. Просто дыши, ладно? Я рядом. Можешь не говорить ничего. — Знаешь, — тихо произнёс Чанбин, — я видел тебя разной. Весёлой, уставшей, раздражённой, даже когда ты на меня кричала за глупости. Но ни разу — слабой. Ты сильная, Черён. Просто сейчас тебе тяжело. Сзади послышалось дрожание дыхания. — Я… не сильная. Я просто… устала. Каждый раз одно и то же. Я хочу, чтобы всё остановилось. Он закрыл глаза, слушая каждое слово. — Я знаю, — прошептал он. — Знаю, как это. Когда всё внутри будто рушится, и ты не можешь объяснить почему. Пауза. — Но я рядом. Не важно, сколько раз тебе будет страшно. Я просто буду рядом, ладно? Она опустила голову, слёзы снова покатились по щекам. — Почему ты… такой добрый со мной? — Потому что… — он чуть усмехнулся, глядя в пустоту, — я не могу иначе. Между ними снова повисла тишина — не гнетущая, а тёплая. С каждой минутой дыхание Черён становилось ровнее, всхлипы тише. Она немного придвинулась к двери, будто чувствуя его присутствие. — Спасибо, — прошептала она едва слышно. Он улыбнулся, глядя в пол. — Не за что. Просто… не держи это в себе, ладно? Она кивнула, хоть он и не видел. Так они и сидели — разделённые тонкой дверью, но ближе, чем когда-либо. Без слов, без прикосновений, просто два человека, которым на этот раз было не страшно — потому что рядом был кто-то, кто понял.

***

Прошло, может, минут десять. А может, и больше — время потеряло смысл. Чанбин всё ещё сидел у двери, не двигаясь. Только иногда шептал что-то короткое, будто сам себе: — Всё хорошо… ты справляешься… просто дыши. С другой стороны стало тише. Он услышал, как вода с лёгким шумом потекла из крана — Черён, кажется, умылась. Потом звук шагов. И вдруг — мягкий щелчок замка. Дверь приоткрылась. На пороге стояла Черён. Лицо бледное, глаза покрасневшие, волосы чуть растрепались, губы красные. Она выглядела уставшей, но уже спокойнее. Только в её взгляде ещё оставалась боль, которую она так долго прятала. — Прости, — прошептала она. — Я просто… не справилась. Чанбин поднялся, не приближаясь сразу, чтобы не спугнуть. Он покачал головой. — Черёнчик, ты не должна извиняться за такое. Никто не может справляться с таким так просто. Она отвела взгляд, губы дрожали. — Ты не должен был видеть меня такой… — прошептала она, но голос сорвался. Он сделал шаг вперёд. — Эй, — тихо сказал он, — я не видел ничего, кроме человека, которому тяжело. Это не стыдно. Черёнчик, ты ничего не сделала плохого. И прежде чем она успела что-то ответить, он медленно подошёл ближе и осторожно обнял её. Без лишних слов, без давления — просто мягко, будто боялся сделать больно. Черён сперва замерла, потом дрожащими руками сжала ткань его худи и, наконец, позволила себе выдохнуть. — Я… я правда пыталась быть сильной, — прошептала она ему в плечо. — Но иногда просто не получается. — И не нужно всегда, — ответил он. — Никто не может быть сильным всё время. Они стояли так, не двигаясь. Он держал её крепко, но бережно, чувствуя, как постепенно её дыхание становится спокойнее. С каждым вдохом страх уходил, уступая место чему-то новому — тихому, безопасному. Когда она наконец отстранилась, на её лице появилась едва заметная, усталая, но настоящая улыбка. — Спасибо, — сказала она тихо. — Всегда, — ответил он, глядя прямо в глаза. — Просто помни, что ты не одна. Она кивнула. И впервые за долгое время в её взгляде появилось что-то похожее на свет.