Всегда

Вечер накрыл дом мягким светом. За окнами уже давно стемнело, и только редкие фары машин изредка освещали комнату. Когда дверь тихо открылась, первым шагнул Бан Чан — усталый, но с облегчённой улыбкой. За ним — Сынмин, Феликс, Хан, Минхо, Чонин, Рюджин и Юна. Они вошли почти молча. После напряжённого дня в больнице всем хотелось просто немного покоя. Лиа осталась там на ночь — врачи решили понаблюдать за ней ещё день. Сынмин хотел остаться, но Лиа настояла, чтобы он поехал домой и отдохнул. — Тихо как… — пробормотал Феликс, снимая кроссовки. — Даже слишком. Минхо зевнул, потирая глаза. — Наверное, все уже спят. Но едва он произнёс это, из кухни донёсся лёгкий звук — звон чашки и приглушённый шорох. — Кто-то не спит, — заметила Юна и направилась туда. Остальные последовали за ней. На кухне горел тёплый свет. За столом, укутанная в мягкий плед, сидела Черён. Перед ней стояла чашка с чаем, пар от неё медленно поднимался в воздух. На столе — тарелка с булочками и миска с фруктами. А у плиты, скрестив руки, стоял Чанбин. Он обернулся, когда ребята вошли, и улыбнулся. — О, вы уже пришли. Черён чуть вздрогнула, будто вырвавшись из мыслей, и поспешно вытерла глаза — они были немного покрасневшими. Было ясно, что она весь вечер болтала с Со, делилась своими переживаниями и немного поплакала перед ним, но заметить, что она плакала были трудно из-за света на кухне. — Привет… мы просто решили дождаться вас. — Мы думали, вы уже спите, — мягко сказал Бан Чан, проходя ближе. — Но, кажется, у вас тут целый ночной ужин. Рюджин усмехнулась: — Ага. И, судя по запаху, кто-то явно старался. — Это всё Черён, — отозвался Чанбин, хотя по выражению лица было ясно, что он тоже приложил руку. — Я только помог немного. — «Немного»? — с сомнением протянула Юна, садясь за стол. — Тогда кто пожарил булочки, налил чай и поставил свечку? Чанбин тихо фыркнул: — Ну… ладно, чуть-чуть больше, чем «немного». Девушки переглянулись заботливыми и довольными взглядами. Сынмин сел рядом, потянулся и устало вздохнул. — Лиа осталась в больнице, — сказал он, глядя на Черён. — Её оставили под наблюдением, но она уже совсем в порядке. Её отпустят завтра или послезавтра. — Это хорошо, — тихо ответила Черён. — А Хёнджин и Йеджи где? Минхо кивнул в сторону окна. — Они решили прогуляться у речки. Говорили, что хотят немного подышать воздухом перед сном. Обещали скоро вернуться. Черён кивнула, опустив взгляд. — Я думала, может, с ними что-то… — Эй, — мягко перебил Чанбин, — не переживай. Всё хорошо. Она посмотрела на него и на мгновение улыбнулась. В его взгляде было спокойствие, которое действовало лучше любых слов. Рюджин, которая до этого молча наблюдала за ними, села напротив и подперла подбородок рукой. — Не знаю, как вы, но этот дом наконец снова чувствуется живым, — сказала она. — После всех этих дней тишины… — Да, — согласился Хан. — Даже просто быть здесь вместе — как-то легче становится. Все согласно кивнули. Они говорили о мелочах — о том, как Феликс случайно пролил кофе в больнице, как Минхо заснул прямо в коридоре, как Юна спорила с автоматом, который не хотел выдавать шоколадку. Комната постепенно наполнилась тихим смехом. Черён сидела чуть в стороне, обнимая кружку ладонями. Она почти не говорила, но в её взгляде появилась мягкость. Ей было спокойно. Может, впервые за долгое время. Когда разговор стал стихать, Чонин зевнул и потянулся: — Я, пожалуй, спать. Завтра всем нужен отдых. — И мне, — отозвался Феликс, вставая. — Спасибо за еду, ребят. Было очень уютно. Постепенно все начали расходиться по комнатам. Вскоре в доме остались только двое — Черён и Чанбин. Он убирал со стола, а она стояла у окна, глядя на свет фонарей снаружи. — Спасибо, что остался со мной тогда, — вдруг сказала она тихо, не поворачиваясь. — Если бы не ты… я не знаю, как бы пережила этот вечер. Он остановился, обернулся и ответил нежно: — Я всегда с тобой, Черёнка. В любое время дня и ночи. Всегда с тобой. Она обернулась к нему, в её глазах отразился тёплый свет кухни. — Всё равно… спасибо. Он лишь кивнул, улыбаясь чуть грустно, но искренне. В этот момент между ними снова повисла тишина — та самая, не неловкая, а наполненная доверием. — Ладно, пошли спать. Уже поздно. – сказал Чанбин. Ли лишь молча встала и последовала за своим спасителем, пока окном шумела река, где, возможно, где-то неподалёку смеялись Йеджи и Хёнджин. А в доме, среди света ламп и запаха чая, кто-то тихо учился снова дышать — без страха, без боли.