Алкоголь – это наша специальность

Прошло три дня. Дом снова ожил — теперь и Лиа была с ними, наконец-то вернувшись из больницы. Комнаты снова наполнились смехом, голосами и запахом ужина. Вечер был прохладный, но уютный: на кухне горел мягкий свет, из гостиной доносилась музыка, а на столе стояли закуски и много, ОЧЕНЬ много выпивки. — Ну что, ребята, — с улыбкой произнёс Бан Чан, наливая всем по бокалу, — за возвращение Лии домой! — За это точно стоит выпить! — поддержала Рюджин, звякнув бокалом с Йеджи. — Только не переусердствуйте, — шутливо заметила Лиа, улыбаясь, — я всё-таки ещё восстанавливаюсь. — Да-да, — подхватил Минхо, — а то опять придётся кого-то в больницу везти. Все засмеялись. Юна легонько толкнула его в плечо, на что тот только хитро усмехнулся. Сынмин сидел рядом с Лией, время от времени бросая на неё тёплые взгляды. Она замечала это и слегка краснела, но старалась вести себя естественно. — Как же хорошо снова быть всем вместе, — сказала Йеджи, поднимая бокал. — Без больниц, без тревоги, просто мы. — Ребят, мне кажется она уже пьяная — усмехнулся Хёнджин, на что Йеджи сверкнула взглядом и кинула в него подушку. — Эй! — возмутился он. — Это нападение! Я вызову ментов! — Защищайся, герой, — хихикнула она. Рюджин и Бан Чан подбадривали их, смеясь. Черён, сидевшая рядом с Чанбином, чуть улыбалась, глядя, как все веселятся. — Знаешь, — тихо сказал Чанбин, — я рад, что всё наконец-то спокойно. — Я тоже, — ответила она, глядя на свои руки. — Столько всего произошло, но сейчас... кажется, будто всё стало на свои места. — И пусть так и остаётся, — кивнул он. Музыка в комнате стала чуть громче, Юна включила что-то весёлое, и компания перешла в гостиную. Кто-то танцевал, кто-то просто смеялся и пел. Хан, сев на подлокотник дивана, запел какую-то глупую песенку, и все дружно подхватили. — ПРИВЕТ ЭТО ВОДА – начал он. — МЫ ТАКИЕ ВОДА – подхватила Лиа. — БЫСТРЕНЬКО ВСТАЛ И ПОШАГАЛ ПИТЬ ВОДЫ – начал Минхо. — ВОД ВОДА ВОДА ВОДА ВОДА ВОДА ВОДА ВОДА – пели все в унисон. Лие было очень смешно с того, насколько иногда отбитыми у неё бывают друзья. — Ребята... — выдохнула она сквозь смех. — Я вас обожаю. — И мы тебя! — крикнула Йеджи, обнимая её.

***

Музыка не утихала — Бан Чан с Ханом устроили мини-караоке прямо в гостиной, а Йеджи с Рюджин танцевали, подпевая и смеясь. Воздух был пропитан теплом, смехом и запахом вина. Все чувствовали себя свободно и счастливо — почти все. Юна сначала смеялась громче всех. Она болтала с Минхо, цеплялась за его руку, рассказывала смешные истории, пела, иногда сбиваясь на хихиканье. Но чем дольше длился вечер, тем мягче становился её голос, тем больше в нём слышалось грусти, которую она пыталась скрыть за улыбкой. Всё таки она была самой младшей из всех, да и алкоголь быстро опьянял её. — Минхо-яа, — протянула она, слегка покачнувшись и кладя голову ему на плечо. — Знаешь, я правда тебя люблю. Вот правда. Минхо усмехнулся и погладил её по волосам: — Знаю, глупышка. И я тебя тоже. — Нет, ты не понимаешь! — она подняла голову, глаза чуть блестели от слёз. — Ты слишком хороший. Я не заслуживаю тебя. — Эй, — он осторожно взял её за руку, — не говори так. Ты просто пьяная. — Я серьёзно! — Юна всплеснула руками, отчего капля вина плеснула на стол. — Ты всегда такой спокойный, уверенный, а я… я вечно всё порчу. Я просто не могу без какого-нибудь движа! Йеджи, заметив сцену, усмехнулась: — Кажется, кто-то скоро заплачет. — Не мешай, — фыркнула Рюджин. — Это их ежегодный "я недостойна тебя"-монолог. Минхо сдержанно улыбнулся, но в глазах мелькнула нежность. Он знал — когда Юна пьёт, в ней просыпается не веселье, а хрупкость. Юна посмотрела на него, на секунду посерьёзнев. — А если бы я вдруг исчезла… ты бы скучал? — Что за глупости? — он хмыкнул, притягивая её ближе. — Я бы весь мир перевернул, чтобы тебя найти. Юна вдруг расплакалась, тихо, неожиданно даже для себя. — Я просто не хочу, чтобы ты когда-нибудь устал от меня, Минхо. Он крепко обнял её, поглаживая по спине. — Я не устану, Юна. Ты — мой человек, понялa? Даже когда ты пьяная и ревёшь на весь дом. Она тихо засмеялась сквозь слёзы, уткнувшись ему в грудь. — Ты ужасно милый. — И это говорит человек, который пять минут назад назвал меня «чересчур идеальным», — усмехнулся он. Они оба рассмеялись. Рядом Хан и Чонин аплодировали этой «трогательной сцене», а Йеджи крикнула из-за дивана: — Минхо, держись! Она сейчас будет петь про любовь! — Уже поздно! — ответила Юна, вскакивая. — Минхо, это тебе! И, не успев кто-то остановить её, она начала громко, с фальшивыми нотами, петь песню о любви, размахивая бокалом, а Рюджин с Йеджи тут же подхватили припев, танцуя вокруг неё. — ТУНАЙТ ЗЕ МУЗИК СИМС ТУ ЛАУД АЙ ВИШ ЗАТ ВИ КУД ЛУЗ ЗИС КЛАУД Минхо только рассмеялся и покачал головой. — Ну вот. Моя рок-звезда. Чанбин, сидевший с Черён, усмехнулся: — Кажется, вечеринка официально достигла пика. — Подожди, это ты ещё меня пьяной не видел. — ответила Черён, вспоминая что творилось когда они пили с девушками вместе. — ЧЕРЕН ЭТО ПРОСТО ПИЗДЕЦ КОГДА ВЫПЬЕТ – крикнула Рюджин. Все вместе рассмеялись. Музыка звучала до поздней ночи, пока Юна, наконец, не уснула, уткнувшись в плечо Минхо. Он аккуратно укрыл её пледом и улыбнулся. — Даже когда ты пьяная — всё равно самая милая, — прошептал он. Когда Юна наконец заснула на диване, в комнате воцарилась короткая передышка. Все переглянулись — а потом кто-то (по голосу Чанбин) громко заявил: — Так! Теперь наша очередь! Минхо усмехнулся и потянулся за бутылкой. — ПОГНАЛИ Феликс поднял бокал, а Хан воскликнул: — За то, чтобы этот вечер запомнился навсегда! — Или хотя бы чтобы мы его не помнили, — добавил Чонин, и все разом рассмеялись. Через полчаса смех перешёл в нечто громкое, бессмысленное и невероятно шумное. Феликс, сидя на полу, пытался всерьёз объяснить Чонину, почему пицца с ананасом — это вершина кулинарного искусства, а Бан Чан кричал, что «ананас — это предательство вкусовых рецепторов». — Это фруууукт! — тянул Феликс с ужасным акцентом. — Он сладкий, он добавляет контраст, ты просто не понимаешь философии вкуса! — Да ты просто долбоеб. — парировал Чонин. — Сладкое должно быть отдельно! — Ага, скажи это шоколадной пицце, которую ты жрал неделю назад! — вмешался Хан, размахивая бокалом, из которого половина уже выплеснулась. — Да пошёл ты! — рявкнул Чонин. Минхо сидел рядом, прикрыв глаза рукой. — Я сижу среди долбоебов. Пять взрослых мужчин, обсуждающих ананас. Великолепно. — А ты вообще ебло закрой, жрешь всё подряд, как свинья, а выглядишь идеально.— хмыкнул Бан Чан. — Ты даже пьяный выглядишь, как с обложки журнала. — Это врождённое, — ответил Минхо, не открывая глаз. — Не завидуй. — Завидовать тебе? Чему там? Сейчас отцовских пиздюлей получишь. — Бан Чан встал, но тут же пошатнулся и сел обратно. Хан уже не мог перестать смеяться. — Ты выглядишь, как дед, который спорит с телевизором. — А ты выглядишь, как иван золо — тут же выпалил Бан Чан, и все, включая самого Хана, заржали так, что чуть не уронили стол. Феликс уткнулся лицом в подушку и глухо произнёс: — Ребята… я не чувствую лица. — А ты когда-нибудь его чувствовал? — серьёзно спросил Минхо, и Чонин прыснул от смеха. Йеджи, наблюдавшая за этим хаосом из-за кухни, только покачала головой: — И мы их знаем больше 10 лет? — Да, Джи, всё так. — ответила Рюджин, снимая происходящее на телефон. Черён улыбнулась. Она смотрела, как они смеются, ругаются, валяются на диване, и впервые за долгое время чувствовала лёгкость. А может и потому, что уже была пьяна. — Ничего, ничего. Вот до нас очередь дойдет, вы все увидите меня в деле. – Ли встала на стул и начала бить себя руками по груди, изображая гориллу.

***

Хан и Феликс продолжали спорить о смысле жизни и котах, а Бан Чан громко пел какой-то старый трек, пытаясь заставить всех подхватить. Минхо сидел в углу, устало, но счастливо улыбаясь, наблюдая за всей этой безумной картиной. — Ну что, — пробормотал он, глядя на спящих друзей. — Точно запомним этот вечер… хотя бы по видео.

***

Когда тема пиццы с ананасом наконец утихла, наступила секундная тишина. Феликс с важным видом откинулся на спинку дивана и сказал: — Короче… всё, я больше не обсуждаю еду. Давайте про спорт. — Футбол! — радостно выкрикнул Чонин. — И сразу говорю — Месси лучший! — Тихо, тихо! — Бан Чан ткнул в него пальцем. — Месси? Ты серьёзно? Роналду бог, понял?! — Да иди нахуй со своим Роналду! — отозвался Хан. — У него одни понты, а не игра! — Зато пресс! — крикнул Феликс. — Ты видел этот пресс?! Минхо закатил глаза: — Господи… опять начинается. — А ты за кого? — подозрительно спросил Чонин. — За Сон Хын Мина, — спокойно ответил Минхо, глотнув из стакана. — Чистая техника, интеллект, командная работа. — Ой, заткнись .— Хан махнул рукой. — Это потому что он тоже кореец! — Тебе просто не достать таких вершин со своим Месси.— ухмыльнулся Минхо. — Тебе морду давно не били? — упрямо тянул Хан. — Да Месси сопляк — вмешался Бан Чан. — Роналду — мощь, сила, стиль! — А интеллект где?! — кричал Феликс, хлопая ладонями по коленям. — Один головой думает, другой — прессом, вот и всё различие! Спор шёл минут двадцать. В ход пошли громкие крики, странные аргументы и демонстрации «фирменных ударов» — благо без мяча. И вдруг, после очередного «ты просто не шаришь!», Чонин зачем-то снял носок и сказал: — Ладно, короче, у кого пятка красивее? Все зависли. — ЧЕГО? — одновременно спросили Хан и Бан Чан. — Ну, пятка, — повторил Чонин, совершенно серьёзно. — Вот, смотри, у меня форма ровная, кожа гладкая, — он гордо выставил ногу. — Ты ненормальный, — заявил Минхо, но уже не смеялся. – Конечно у меня. — Не-не, подожди, — сказал Феликс, с интересом глядя. — У меня, кажется, лучше. — Он тоже снял носок и показал пятку. — Я конечно понимаю, что у вас не всё в порядке с головой было, но чтобы настолько.. — задыхаясь от смеха, спросила Лиа из-за камеры. — ЭТО НАУКА! — крикнул Хан. — Пятка отражает личность человека! — Да-да, — поддержал Бан Чан, снимая кроссовок. — Вот смотри, у меня пятка спортивная — видно, что лидер! — Спортивная пятка? — не выдержал Минхо, — ты звучишь как реклама крема для ног. — А у тебя что, идеальная? — поддел его Чонин. Минхо молча посмотрел на них всех, вздохнул… и всё-таки снял носок. — Вот, убедитесь, ублюдки. Наступила пауза. — Блин, — сказал Феликс, — опять проебал. — Он туда вколол ботокс по любому. –сказал Хан. — Всё, — заявил Бан Чан. — Голосуем! Чем больше голосов собираешь, тем лучше станем мы чем чем. Лиа держала телефон, снимая, и едва не упала от смеха. — Блять они реально больные! Они спорили про футбол, а теперь сравнивают пятки. – крикнула Рю. Комната гудела от смеха, споров и пьяных выкриков — шумных, но тёплых. — Знаете, — сказала Черён тихо, — вы, конечно, ненормальные… но я вас обожаю. — А мы тебя тоже, Черёна! — крикнули все в унисон, и все снова засмеялись.

***

Музыка играла уже фоном — кто-то включил колонку, и по комнате разлился ритм старой, весёлой песни. Феликс вскочил первым: — ВСЁ! Я больше не могу! Надо петь! — Ооо нет, у меня сейчас кровь из ушей польётся— простонал Минхо, но уже ухмылялся. — Да-да, — подхватил Бан Чан, потянув за руку Хана. — Вставай, сопляк! Мы должны показать свои таланты. — Я? С тобой ни-ку-дааа — уже протягивал Джисон, но всё равно встал. И вот — они втроём стояли в центре гостиной, держась за воображаемые микрофоны. Чонин и Сынмин хлопали в ладоши, подбадривая, Йеджи умирала от смеха, а Лиа тихо снимали всё на видео, едва сдерживая смех. Феликс с серьёзным лицом начал: — “Cause baby you’re a firework…” — О, Боже, — простонала Черён, закрывая лицо руками, — неееет, только не это! Бан Чан громко вступил следом, а Хан подпевал фальшиво, но с душой. Они пели громко, кричали, махали руками, будто стояли на сцене. Феликс на каждой строчке пытался делать пафосные движения, а Бан Чан изображал гитару из швабры, найденной у стены. Рюджин и Йеджи хохотали так, что не могли дышать. Юна проснулась от всего этого шума. — Обоже, ребята вы серьезно? Не позорьтесь, отоспитесь пойдите. — Подожди, — сказала она потом, вставая, — ну раз уж они позорятся, то и мы не отстаём! И вот — девушки тоже вышли вперёд. Йеджи включила другую песню — уже из из альбомов. Первая, что пришла на ум "Psychic lover", а затем "Want it". — Смотрите и учитесь, дебилы. — сказала она, и все захлопали. Все в пятеро девушек танцевали и пели, явно пьяные, кроме Лии. Минхо с Сынмином стояли в углу, смеясь, но вскоре и они не выдержали. — ДЕРЖИТЕ МЕНЯ Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ДЕРЖАТЬСЯ – побежал Чонин, а следом за ним Минхо и Сынмин. И они втроём начали подпевать девчонкам, хором, громко, но так заразительно, что комната буквально дрожала от смеха. — ХОРОША ПЕСНЯ! — кричал Феликс. Черён, смеясь, присела рядом с Бином и уронила голову ему на плечо. — Господи… что мы творим, — сказала она сквозь смех. — Живём. — просто ответил он, глядя на всех с улыбкой. Музыка становилась всё громче, голоса срывались, но никого это не волновало. Кто-то танцевал, кто-то хлопал, кто-то просто валялся на полу, смеясь без остановки. Смех, крики, песни — всё смешалось в одно огромное ощущение счастья, будто эти ребята были семьёй, собравшейся просто прожить этот вечер до конца. Когда песня закончилась, наступила пауза — только дыхание и лёгкий смех. Йеджи, прижимая микрофон к груди, громко сказала: — Ребята…рок звезда устала.

***

Ночь уже перевалила за полночь, но никто, кажется, не собирался спать. Музыка гремела где-то из телефона, свет мигал от гирлянд, а смех разносился по всему дому. После очередного танца Феликс, Хёнджин и Чонин просто рухнули на пол — прямо как домино. Феликс, запутавшись в пледе, тихо пробормотал: — Всё, я больше не человек. — Ты никогда им и не был, — пробубнил Хван. — Я блять как встану сейчас. — Тише, я сплю, — сказал Чонин, положив голову на живот Хёнджина. И через минуту вся троица уже дружно посапывала. Юна уснула на диване, накрывшись курткой Минхо. Телефон у неё всё ещё держался в руке, на экране — незаконченная запись их общего караоке. А в центре комнаты, под мигающими огоньками гирлянды, Йеджи, Рюджин и Черён. Смеются, поют, танцуют. Йеджи смеялась, Рюджин пела во всё горло, а Черён пыталась удержать равновесие и при этом махала руками, будто дирижировала хором. — Девкиии, я думаю мы порвали всех тут. крикнула она. — Не, ну я считаю, что за это надо выпить. — поддержала Йеджи. — БЕГОМ ЗАБИРАТЬ У ПАЦАНОВ БУТЫЛКИ— добавила Рюджин и побежала в из сторону, но алкоголь давал о себе знать, и она с громким звуком упала вниз, на что начала сразу же смеяться. На кресле Лиа, кутаясь в мягкий плед, пила воду и просто наблюдала за всем этим весёлым безумием. Она смеялась до слёз, глядя, как Хан и Сынмин стоят посреди комнаты, обнявшись, и поют. — БАЗОВЫЙ МИНИМУМ — крикнул Хан. — СКУЧАЙ БЕЗ ПОВОДА ОБНИМАЙ – продолжил Ким. — ОПЯТЬ ЭТА ЕБАНАЯ ПЕСНЯ— прокричала Рюджин. — ЭЭЭ, ЭТО ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА— возразил Хан и снова запел, сорвав голос. Тем временем в углу, где уже громко гремели бутылки и подушки, Минхо, Чанбин и Бан Чан затеяли очередной спор. — Я тебе говорю, — с жаром сказал Минхо, размахивая рукой, — трусы надо стирать вручную! Машинка всё портит! — Бред, — ответил Бан Чан, — стиральная машина создана, чтобы спасать нас от страданий! — Да у тебя просто лень вечная! — хихикнул Чанбин. — Я стираю руками и горжусь этим! — Вот и ходишь с мозолями на пальцах, герой, — парировал Минхо. — Лучше мозоли, чем дырка посреди любимых боксёров! — отрезал Чанбин. Лиа уже почти плакала от смеха. — Господи, вы вообще нормальные? — выдохнула она. Но на этом безумие не закончилось. — А вообще, — сказал Бан Чан, вдруг задумавшись, — “Моя милая пони” лучше, чем “Винкс”. — ЧТО?! — в унисон крикнули Минхо и Чанбин. — Да, — серьёзно кивнул Бан Чан. — В “пони” больше морали, дружбы, цвета гармоничнее, песни круче. — Ты с ума сошёл, — фыркнул Минхо. — “Винкс” — легенда! — Где в этом Винкс смысл? Долбоеб, там просто они пол этого переодеваются — стоял на своём Бан Чан. — Чан, мне кажется ты вообще не прав. Похоже тебя пора нахуй. — отрезал Чанбин и ткнул его в плечо. Хан, не переставая петь, повернулся к ним: — “Милая пони~ милая пони~” И тут же получил подушкой от Минхо. — Не вмешивайся, Хан! Это священная дискуссия! — крикнул Чанбин, но сам уже захлёбывался от смеха. Черён с Рюджин обнялись, катаясь со смеху на полу, Йеджи попыталась их сфотографировать, но упала рядом, уронив телефон. Они так и катались по полу, не переставая смеяться. Сынмин всё ещё пел, Хан подпевал, Лиа смеялась, а Феликс тихо захрапел где-то под столом. Это был настоящий хаос — шумный, яркий, сумасшедший, но тёплый и живой. Все чувствовали себя свободными, счастливыми, и на секунду мир перестал быть серьёзным. И пока за окном моросил лёгкий дождь, дом наполнялся только одним звуком — смехом, песнями и голосами людей, которые, несмотря ни на что, были вместе.