Часть 92

Нужно ли говорить, что настроение на базе сейчас было не из лучших? Думаю нет. Прайм остался в плену, Саундвейв, что совсем скоро должен прийти в себя, им никогда не простит то, что они сделали, все сложилось просто отвратительно. «Ммх», — Виндблейд наконец пришла в онлайн. Все тело жутко болела, а в окулярах неприятные помехи, что долго мешали ей понять, где она находится. К тому времени, когда фем сможет оторвать шлем от платформы, все её друг всё ещё будет в сознании, хоть и не в добром здравии. Бедняга Род чувствовал себя металлоломом, впрочем, выглядит он не лучше. Едва дойдя до дома со Слипстрим и Бамблби на плечах, он вместе с Дрифтом принёс эти ужасные новости в их дом. Покалеченные и раздавленные они встретились с искренним страхом в окулярах тех, кто в них верил. Отвратительное чувство, когда не оправдываешь чужих надежд, приходится видеть это разочарование, от которого становится невыносимо тошно. — Что произошло? — держась за шлем, спрашивала Виндблейд, заметив сидящего на полу Рода в дальнем конце зала, будто пытаясь скрыться от чужих взглядов. — Зета… — с тяжестью отвечал мех, глядя на платформы своих друзей, что всё ещё не пришли в себя после этого сражения. — А где Хромия? Старскрим? — кажется, фем ещё не понимает серьезность ситуации, отчего задаёт такой глупый вопрос. Сказать вслух эту ужасную новость второй раз Хот Род не в силах, оттого просто покачал головой. Вот тут то до фем наконец дошло. Мгновение ушло на шок, а после наступила истерика. Пронзительный, заставляющий искру сжиматься крик боли поразил локаторы всех присутствующих. Для молодой сикерши весь мир перевернулся в один момент. Всего за один день она потеряла лучшую подругу и любимого меха, так что все прекрасно понимали её чувства. Смотреть, а уж тем более слушать все это было невыносимо, оттого Эйрахнида подходит к юной фем. Приобнимая Виндблейд за плечи, охотница выводит её во двор, где к тому времени уже появились оперативники, что пришли с успешно выполненным заданием. Врываясь внутрь базы с телом кассетника на плечах Клиффджампер пока ещё не совсем понимал, что здесь происходит, ровно как и его сослуживцы. Пройдя сквозь разбитых трансформеров, отряд с некой осторожностью в окулярах приближался к своему командиру. Магнус обязательно объяснит им, в какой глубокий выхлоп они попали, но сначала нужно убедиться, чтобы Саундвейв не пришёл в себе, будучи не в цепях, им и без этого хватает проблем. — Шлак, Магнус, какого Юникрона он решил там остаться? — Элита закономерно сходила с ума от волнения. Её мех остался в плену с самым опасным злодеем на этой планете и ради чего? Чтобы спасти парочку искр, которые не окажут существенного влияния на этот конфликт, в отличие от Прайма. — Оптимус не дурак, Элита, если он решил пойти на это, значит на то были причины. — мех говорил то, что внушает себе уже весь день. Посредние пару астроциклов были слишком насыщенными, отдых бы не помешал, но разве возможно отдыхать в таких условиях? Конечно нет. — Нужно идти его спасать. — Мы не успеем, Элита. До вечернего эфира осталось меньше тридцати астрокликов. — мех падает от бессилья на стул, скрывая свой фейс за ладонями. — То есть мы будем просто сидеть и смотреть?! — негодовала фем. — К сожалению, это все на что мы сейчас способны. — Лучше бы ты умер, чем такое сказал. Чувства этой пылкой фем можно понять. Чувствовать беспомощность в момент опасности для своих близких и вправду довольно больно, как жаль что среди участников их кружка по интересам таких не мало. Например, Саундвейв, что из-за ущербности своего тела так и не смог спасти свою любовь, в очередной раз. Или же Хот Род, что столкнувшись с непреодолимым препятствием сдался, смирившись со своим концом. Момент, когда он вложил все в последний удар, а он не оставил даже ссадины на фейсе врага, определено надломил его. Стоит ли говорить о Виндблейд, что сходила с ума от истерики, несмотря на все попытки Эйрахниды успокоить её. Слова здесь не помогут, остаётся лишь подставить плечо и дать ей выплакаться. — Слипстрим? — Род вскочил со своего угла, увидев блеск в окулярах сикерши, что наконец пришла в сознание. — Род? Мы умерли? — фем испугалась. Увидев своего меха на фоне яркого белого света, после последних событий, она и вправду подумала, что это и был их конец. — Пока нет. — непривычно погасший мех едва сдерживал поток омывателя, от осознания того, что ему невероятно повезло вновь слышать её голос. — Эй, ты чего? — фем неуклюже поднимается с платформы, чтобы обнять меха, что вскинул шлем наверх, думая что от этого омыватель не потечёт по его щекам. Он был не прав, скупая капелькя всё же скатилась вниз. — Мы проиграли… Хромия и Старскрим мертвы, Оптимус в плену, а мы чудом унесли серво. — бубнол ей в плечо мех, пока та крепко его сжимала в своих объятиях. — Ещё не всё потеряно, Хот Род. Слышишь? Прайм ещё жив и у нас есть Саундвейв… — Оптимус умрёт через пару астрокликов, а Саундвейв… Шлак, Слипстрим, неужели ты думаешь, что он простит нам её смерть? — Я… Я уверена, что он сможет понять, что мы не желали ей зла. — Бред. — вмешался в их разговор Гримлок, что всё ещё вынужден лежать на больничной койке. — Тебя никто не спрашивал! — Слип огрызалась. Сейчас слушать чей-то негатив никому не хотелось. — Вы предали его. Поверили в чужие слова, снимая с себя ответственность за решение. Саундвейв заслужил своё право на месть. — вождь был не в духе. Очередное поражение в битве с Зетой подкосило его дух, оттого эта печаль и злоба выливалась в его словах. Вот только вождь говорил правду, как бы это не было прискорбно. Саундвейв, что пришел в себя в одном из подсобных помещений, там где совсем недавно допрашивали Старскрима, был в ярости, хоть и на фейсе это никак не отражалось. Пара фиолетовых огней горели тусклым светом, пока их хозяин пытался поймать фокусное расстояние на того, кто стоял сейчас перед ним. — Кто? — кажется оптика связиста ещё долго не придет в себя, раз уж он задаёт этот вопрос. — Я не смог вернуть тебе долг, Саундвейв. — слова мечника заставили искру бога пропустить удар. В моменте казалось, что посреди этой тишины был слышен лишь лязг цепи, на которой он и весит. — Где Хромия? — кассетник задавал довольно глупый вопрос, но разве можно осуждать его за крупицы надежды, что ещё теплилась в душе. — Погибла… — отвечал поникший мех, вынимая из ножен расколотый меч. Саундвейв не станет кричать, не станет плакать, все что позволяло ему чувствовать только что пропало в небытие, слилось с великой искрой оставляя его на едине с самим собой. Хотя, возможно, связист лишился не всех чувств. Злоба всё ещё осталась с ним, подобно верному спутнику, она прошла с ним через огонь, воду и множество великих войнов и даже богов. — Я потерял клан, не смог вернуть тебе долг… Нет мне прощения. Есть только единственный способ восстановить свою честь. — Дрифт садиться на колени, положив перед собой осколок своего былого величия. Не отрывая от него взгляд, он продолжал. — Не знаю хватит ли тебе сил простить меня, в любом случае, только так я могу смыть с себя позор. Дрифт схватил рукоять своего оружия, замахивась для последнего удара в своей жизни. Так бы и закончился цикл великого мечника, если бы связист не решил вмешаться. — Стой. — хриплый голос скованного меха заставит острие остановиться в считанных миллиметрах от брони грандмастера. — Если ты мне до сих пор должен, с чего ты решил, что твоя смерть оплатит твой долг? — Я упустил шанс вернуть твою любовь. Как ещё я могу тебе отплатить? — Ты сделаешь, что я тебе скажу. Чтож, оставим этих двоих на едине и вернёмся в Иакон, где сейчас настал час окончательного восхождения Зеты, как единоличного хозяина Кибертрона. Собрав в очередной раз честный люд на центральной площади, выставив вокруг себя кучу камер, он вышел на сцену, скрывая свой лик за блестящей хромом маске, что напоминало скульп его собственного фейса. Вновь его голубые окуляры позволяют наблюдать столь желанную для него картину, когда все здесь присутствующие трясутся от страха перед ним, боятся бросить непокорный взгляд. Такой нарцисс, как он, испытывает невероятное наслаждение от этого, чувствуя как его эго разрастается все сильнее. Ну, а когда на сцену вывели Оптимуса, он был готов поверить в то, что всё это было лишь невероятным сном. Прайм же, не потеряв надежду в окулярах, гордо выпрямив спину, выходил к публике, заставляя их удивляться такой наглости, что позволяла ему держать высоко поднятый подбородок, когда сзади стоял этот монстр. — Сегодня знаменательный день! — мех не стал тянуть, уж больно ему не терпится начать свой триумф. — Хочу чтобы вы тепло приняли нашего сегодняшнего гостя, ведь в этот раз он особенный. Ну же, не стесняйся, познакомься с нашей публикой. Поделись с ними, как тебя зовут. — Меня зовут Оптимус Прайм. — твёрдо и чётко произнёс мех, получая в ответ лишь удивленные лица. — Дааа! Я понимаю ваше смятение, он говорит, что он Прайм, но сможет ли он это доказать? — лорд ощутимо хлопнул по спине Прайма, желая сломать его осанку. Оптимус же не станет противиться, открывая всем вид на древнюю драгоценность Праймов. Яркий свет надежды озаряет площадь, что так сильно пропиталась отчаянием. То, что казалось мифом, сейчас горело в его груди, заставляя порабощенный народ выпрямить свои спины, вставать на носочки, лишь бы увидеть носитель великой мудрости. — Кажется, наш друг не врал. Сам Прайм пришёл к вам, вот только… Почему только сейчас? Объясни народу, где ты пропадал? Что ты делал, когда этот негодяй Саундвейв в пылу битвы чуть не взорвал пол города? Оптимус молчал. Ему нечего было ответить, ведь тогда его ещё звали Орион Пакс. Все, что ему оставалось, так это слушать весь этот пафосный бред, что несёт Зета, лишь бы потешить своё безмерное эго. — Молчишь. Он не пришёл к нам, в час нужды. Нужен ли нам такой Прайм? Я думаю нет. — под гробовую тишину толпы, Зета со всей силы бьёт скованного меха в бок. Свалившись на землю, Оптимус почувствовал, как тяжёлая стопа наступила ему на живот, прижимая к полу, как беспомощную блоху. — Что это за Прайм такой, который даже собственных друзей не смог спасти? Махнув манипулятором, лорд приказывает сбросить покрывало с подвешенных мертвецов, чтобы показать всем, что случится с теми, кто пойдёт за Оптимусом. Жуткие, опустошенные окуляры Старскрима и Хромии тут же заставили едва разгоревшиюся надежду в их искрах вновь покрыться сажей отчаяния и страха. Пугающие увечья посередине груди обоих, прямо там где и должна быть искра, могли отбить желание идти против этого неуязвимого чудовища. — Чего затих? — Зета снова больно пнул его, заставив перевернуться, встать на четвереньки, пытаясь подняться вновь на серво. — Они пошли за тобой и погибли. Ты признаешь свою вину? — Я виновен… — хрипел Прайм, стоя на коленях. — Вы слышали? Думаю нет. Говори громче! Чтобы все тебя слышали. — мех ударил его вновь, вот только в этот раз он устоит на серво, хоть и с большим трудом. — Я виновен в том, что мы не справились. Но пошли они не за мной… — Хочешь скинуть ответственность на своего друга Саундвейва? Не ожидал такой подлости от Прайма. — Они пошли за своей свободой. Мои друзья не боялись тебя, даже в момент собственной смерти. — за такие смелые слова мех тут же получил тяжёлый удар в шлем, от которого, на удивление, не вырубился, лишь вновь упал на четвереньки. — И к чему это привело? К бесславной смерти. Прайм не может везти за собой народ, если целенаправленно идёт на смерть. Ты не заслужил чести носить в своей груди матрицу лидерства. Ты слишком жалок для этого. Пару астрокликов Зета неустанно избивал своего пленника, заставляя свой народ смотреть на то, какие мучения ждут тех, кто посмеет бросить ему вызов. Удар за ударом, вмятина за вмятиной, но Оптимус всё равно поднимался на серво, вопреки всем ожиданиям, вот только был ли в этом смысл? Не проще ли было сдаться и принять свой конец, ведь выбраться отсюда ему уже не удастся. Трудно представить как долго длиться время, когда тебя так сильно избивают, даже эти пару астрокликов тянулись для Оптимуса невероятно долго. — Посмотрите на него! Такое ничтожество не может быть Праймом. — Хех, именно поэтому ты им так и не стал. — возможно это было последняя острота, ведь лорду это очень не понравилось. Схватив его за шею, он вытягивает Прайма перед собой, готовясь забрать матрицу лидерства. — Скоро этот титул получит более достойный. — угрожающе рычал Зета, намекая на скорый конец Оптимуса. — Ты прав, это случится, но уж точно не сегодня… — Да? И кто же помешает мне забрать то, что должно быть моим по праву? — Вот сейчас и увидишь. — прохрипел мех, впивая пальцами в блестящую маску черного доспеха, срывая её с креплений, обнажая уродливые ожоги их повелителя. Самолюбие Зеты не позволяет ему показаться на публике в таком виде, оттого он вынужден отпустить Прайма, схватиться за уродливый фейс, скрывая его ладонями и судорожно искать маску, что его враг швырнул куда-то в сторону. «И этот мех заставляет заставляет вас дрожать от страха?! Посмотрите, как он боится показать свой шрам! Насколько ему страшно показаться уязвимым!», — обращался Оптимус к публике, пока свирепый мех вновь защелкнул на себе свою защиту для собственной гордости. — Ахахах! Это и был твой план? Было бы хитро, если бы я не забрал их волю. — Зета вновь ударил так сильно, что серво его оторвались от земли, отчего рухнул со сцены, прямиком к безропотной публике. — На что ты рассчитывал? Что эти немощные создания рискнут пойти против меня?! — Они всего лишь напуганные создания. Эти трансформеры думают, что ты неуязвим, но это не так, и я им это покажу. — как бы не было тяжело, но Оптимусу придется подняться вновь, пока черный доспех спрыгивал за ним, заставляя народ открывать ему путь к Прайму. — Это что был вызов? Ахахах, вечер обещает быть ещё лучше, чем я ожидал.