Часть 93

Площадь Иакона окутана звенящей тишиной, посреди которой лишь тяжёлые удары Зеты разносились по всей округе. В окружении безвольных жителей, он избивал Прайма так долго, что уже казалось целую вечность, вот только тот всё встаёт, как бы сильно лорд его не ударил. Оптимус пытался нанести хоть какой-то урон, но его кулаки не способны были пробить тяжёлую броню, так что оставалось лишь хватать врага, пытаясь как-то сбить его с серво, но в таком состоянии, когда Прайм едва стоит на серво, это сделать почти невозможно. — Праймус всемогущий, после всех громких слов, это все на что способен? Ничтожество. — лениво отбивался Зета от попыток его свалить. Схватив врага за затылок, лорд оттягивает его от своего серво, вновь бросая на пол, к тем кто в глубине искры надеялся на него. — Я не настолько наивный, чтобы рассчитывать на то, что моих сил хватит, чтобы справиться с тобой. — Хм, а на что тогда ты рассчитывал? Что твои друзья придут за тобой? Ахах. — упивался чужой слабостью лорд, вновь пиная врага, пока тот пытался встать. — Ничего, пускай приходят, повешу их рядом с остальными. — Убьешь нас, придут другие… Как бы ты не пытался подавить их волю, посреди даже самой беспросветной тьмы, появляется тот, кто захочет всё изменить. — мех все же встанет, ведь он чувствовал, что чтобы разжечь в искрах толпы погасшую надежду, осталось совсем немного. Достаточно было бы пустить врагу энергон, чтобы все увидели, что и он смертный. — Значит мне всегда будет весело! — Зета вновь пнул Прайма в грудь, да так сильно, что он прилетел почти сотню метров, расталкивая обычный люд, пока поток трансформеров его наконец не остановил. Под зловещий смех этого чудовища, те мехи, что были рядом, помогают Прайму подняться, пока Зета этого не видит, а кто-то даже вставляет в его ладонь небольшой нож, повышая призрачные шансы Оптимуса на успех. Жаль, что большим они помочь не могли, и когда лорд вновь будет стоять напротив Прайма, никто не осмелиться встать между ними. Припрятав лезвие, мех сумеет увернуться от летящего в него удара, лишь для того, чтобы получить второй, от которого процессор чуть не вылетел за пределы собственного шлема. Не будь он Праймом, вероятно погиб бы от такого, но ему повезло и он отделался лишь падением на одно колено. Перекатит в сторону спасает его от добивания, но радоваться этому времени не было, ведь в его сторону летит очередная комбинация атак. Чудом успев спасти свой фейс, попутно запутавшись в собственных серво и упав на бампер, Оптимус едва не лишился жизни, ведь если бы он не упал, то стопа Зеты бы снесла его шлем к Юникрону. — Хватит убегать! Как будто у тебя есть шанс выжить. — лорду надоело бегать за ним, ему было гораздо приятнее бить его, пока он пытается встать на серво. — Как скажешь… — Оптимус вновь присел под ударом врага. Наступая на выступ на его колене, мех ныряет под его плечом и лишь затем отталкивается вверх, забираясь ему за спину. В таком положении у него мало времени до того, как Зета схватит его за шлем, так что придется торопиться. Вновь вцепившись пальцами в прорези для окуляров, Прайм срывает с него маску, лишь для того чтобы вонзить небольшое лезвие в его окуляр. Жаль, что Зета отказывался стоять статично, и нож пришелся немного выше, рассекая металл над глазницей. Лорд же этого как будто даже не почувствовал, лишь схватил манипулятор врага, отрывая его от тела в районе локтевого сустава. — Хм? — почувствовав, как его собственное топливо заливало его окуляр, черный доспех удивился. До сегодняшнего дня на такое были способны лишь двое и Оптимус не входил в их число. Воспользовавшись мгновением замешательства, Прайм едва сумел вынуть своё плечо из захвата, пока враг не оторвал от него ещё что-нибудь. — Смотрите! Не нужно быть богом, чтобы заставить его истекать энергоном! — чуть ли не из последних сил кричал на всю округу Оптимус, заставляя народ поверить в то, что этот мрак может закончиться. — Это уже начинает надоедать. — мех приказал дать ему оружие и вскоре в его манипуляторах окажется внушительных размеров бластер, через прицел которого будет отчётливо видно спокойной фейс Оптимуса Прайма. — Попробуй убежать от этого! Дуло зловещей пушки стало разгораться красным светом, собирая в себе разрушительный заряд, что должен был отнять жизнь у Прайма. Искра его была спокойна, будто он знал исход с самого начала, будто все что он мог сделать, так это зажечь потухшие искры народа, стать после смерти для них мучеником, вдохновившим на борьбу за свою свободу. Мудрее способа распорядиться своей смертью сложно представить. Вот только, как это обычно и бывает, что-то пошло не по плану. Черные беспросветные тучи затмили небо, вынуждая всех отвлечься от этой судьбоносной битвы, почувствовав необъяснимый ужас, природа которого они пока не знали. Лишь Оптимус понимал, что случилось непоправимое, а когда фиолетовая молния грянула на сцене, это поняли и остальные. Саундвейв оказался посреди черного рисунка, что оставила молния на гладкой поверхности сцены, прямо там, где и висит тело его воительницы. Казалось, будто весь мир замер, не смея мешать ему прощаться со своей любовью. Очень осторожно, будто боясь поучаствовать её холодный металл, бог касается её щеки, заглядывая в опустевшие окуляры. «Я был слишком смелым, рассчитывая на счастливый конец для нас. Вновь остался только я…»,. — Саундвейв аккуратно снимает её с цепи, укладывая на пол. Присаживаясь на колени, он в последний раз касается её уже холодных, безжизненных губ. «Ты всегда будешь жить в моих воспоминаниях, как моя самая большая и единственная любовь», — бог встаёт, поворачивается к обеспокоенной публике, встречаясь с их испуганной оптикой. Заглянув в окуляры Оптимуса, он закроет на мгновение свои, будто меняясь местами со своей темной половиной. «Начнется хаос». Заброшенное подземное поселение: за пятнадцать астрокликов до настоящего времени. Мечник, что нес в своих руках бокс с бушующей от хаоса искрой, спешно поднимался по лестнице, забегая в жуткую гробницу, где его ждал вскрытый саркофаг. С опаской заглядывая внутрь, Дрифт увидел лик, что будто с легенд о прошлом, о великом бога хаоса, что был повержен первыми Праймами. Красивая сказка не отображала действительности, но даже её хватало, чтобы обычные смертные могли представить на что был он был способен. Сомнения сковали тело грандмастера, он понимал, что совершает великую ошибку, но и опозорить свой погибший клан не мог, для него он важнее собственной жизни, даже самого Кибертрона, а значит назад пути не было. Он достанет этот яркий, фиолетовый огонь, что обжигает его ладони и поместит его туда, где ему и самое место. Саундвейв вернулся, безудержный хаос вновь горит в его окулярах, пока стены его могилы покрывались только от присутствия в них божества. Ужаснув даже самого бесстрашного мечника в лице Дрифта, Саундвейв испарился в черной дымке, оставляя его с осознанием того, что он натворил. Иакон: Бог смотрел в небо, пока остатки его безумного разума все цело отдавались жажде разрушений, отчего на его губах появлялась безумная, пугающая смертные искры улыбка. Ну, а когда взор его падёт на черный доспех, тот в ужасе отдаст команду его атаковать. Все ближайшие силы этого города тут же исполнили приказ, обрушая на божество бесконечные снаряды, пули, все что у них было, вот только всё это не коснется его чистого от шрамов корпуса. Пули, гранаты и ракеты увязнут в пространстве вокруг него, ещё больше нагоняя ужас на окружающих. — Все бесполезно, Зета. Пришёл час расплаты. — влияние хаоса вынуждает всех, чьи искры были полны ужаса склониться, покорно опуская взгляд перед этим чудовищем. Лишь Прайм с Зетой с трудом сумел устоять на своих двоих, когда серво божества ступили вниз. — Я уже побеждал тебя, сделаю это снова. — отбросив все сомнения, лорд побежит на Саундвейва с твердым желанием сокрушить его, вот только этого будет недостаточно. Чем ближе он приближался к худощавой, рогатой фигуре, тем тяжелее давался каждый шаг, а когда его кулаку оставалось преодолеть считанные сантиметры до его роковой улыбки и вовсе упал на четвереньки, не в состоянии поднять шлем, чтобы взглянуть врагу в его горящие огни. — Шлак… — Ты боишься смерти? — Саундвейв поднимает его шлем, заставляя смотреть на себя. — Всех нас рано или поздно это ждёт. Делай уже своё дело. — лорд продолжал проявлять свой характер даже перед лицом смерти. — Нет. Ты не заслужил такого лёгкого наказания за то, что совершил. — связист легким движением кисти пробивает грудную броню черного доспеха, доставая до самой искры, чувствуя своими когтями её биение. — Ты познаешь страх, боль и унижение, что пережили те, кого ты у меня забрал. Сдавив вражескую душу, пропитав её ужасом, он вынуждает его кричать от боли, от которой нельзя было спастись. Муки, что никогда не стихнут, сковали его искру, вынуждая истошно кричать, впиваться своим толстыми пальцами в непробиваемую броню и срывать её с самого себя, оголяя смертное тело, в надежде убить самого себя, лишь бы этот ад закончился. Жаль, что Саундвейв не позволит его мучениям закончится. Сковав его конечности кристаллами темного энергона, что обвили его тело, бог кладёт ладонь на фейс Зеты, прежде чем сказать то, что заставит ужаснуться даже тех, кто ненавидел лорда всей искрой. — Смерть отныне для тебя великая, несбыточная мечта. Ты проведешь вечность в служении мне, мучаясь каждую секунду, ублажая мой слух своими криками и стонами. С сегодняшнего дня ты мой герольд, Зета. — АААААА! — истошно ревел лорд, радуя маниакальную сторону душу Саундвейва. Жаль, что ему придется на время его заткнуть, вскрыв его глотку лёгким движением когтя. — Я вернусь к тебе позже. Сегодня ты не единственный, кто заслуживает моего гнева. — взгляд бога падает на Прайма, что был в ужасе. Он явно не ожидал увидеть эти рога в живую, надеясь на то, что его друзья смогут сдержать связиста, но все надежды были разбиты. — Саундвейв… Я… — мысли путаются, влияние хаоса занимало все мысли, не позволяя складывать слова в предложения. — У тебя нет права так меня называть! Для тебя и для всех я отныне Юникрон! — божество взорвался кристаллическими осколками, отнимая жизни сотни простых жителей, которым не повезло оказаться на улице. Крики, бесконечный ужас заливали эту площадь, а те кому повезло выжить погибали в жестокой давке тех, кто пытался отсюда убежать. Нет больше разделения на солдат и гражданских, на богатых и бедных, все кто сейчас мог бежал с этого города и кому-то даже удастся, но на этой площади выживших не будет. — Прошу тебя! Твоего гнева заслужил только я! Я не послушал тебя, не дал тебе вмешаться! Если кто и заслуживает смерти, то это я! — мех ползёт к богу на четвереньках, едва справляясь с тяжелейшей ношей хаоса. Коснувшись его голени, Прайм получает брезгливый пинок, от которого упадёт на пол. — Ты просишь о смерти… — на мгновение больная улыбка спадёт с уст Юникрона. Осознание того, что именно этого он и сам желал, ввергло его в тоску, которую он тут же скроет за довольной ухмылкой. — Ты правда думаешь, что я дам тебе, того чего ты желаешь? Хм, нет уж. Из-за твоих решений я потерял всё что ценил. Чтож, тебя ждёт тоже самое. — Прошу тебя! — умолял его Прайм, но тот даже не хотел слушать. — Когда ты в следующий раз включишь оптику, этот город утонет в энергоне собственных жителей. — Нет! — кричал Оптимус, прежде чем стопа божества отключит его сознание. К сожалению, Юникрон сдержал каждое своё слово. Собирая весь свой гнев, он изводил этот город, подвергал его жестокой пытке, разрушая здания, превращая труды строителей и архитекторов в пыль, что похоронит бесконечных мертвецов, что плодил бог. Никто не избежат его гнева, ни богатый, ни бедный, ни сильный, ни слабый. Все познают хаос и даже сама смерть не спасёт их от этой учести.