Часть 95

Улицы преступного города залило энергоном собственных жителей. Банды, что раньше грызли друг другу глотки, теперь воюют бок о бок с армией мертвых, что заперла их в центре, в одной из башен укреплённых тяжёлой бронёй, что позволяет держать оборону. Немногочисленные выжившие продолжали разбивать пулями корпуса безжизненной массы, пока те взбирались вверх, истощая их боезапас. Последние защитники этого города продолжали биться, даже когда патроны иссякли и эти твари добрались до них. В последней битве они схлестнулись с неумолимой стихией, со смертью, пока бог наблюдал за всем этим со стороны, неспешным шагом подгоняя собственную орду сзади. Юникрон не торопился лично вступать в бой, звуки битвы, крики и выстрелы заглушали его бесконечную тоску, выбивали из процессора мысли о своей воительнице. «Взрывай!», — кричал Баррикейд, что был одним из немногих, кто до сих пор был среди живых. Отдав команду своим союзникам, он подписал себе и им в том числе смертный приговор. Безымянный преступник жмёт на кнопку, после чего прогремит взрыв, что унесёт жизни смелых негодяев, разрывая их тела на мелкие осколки, что делает невозможным их присоединение к армии мертвых. «Забавно», — сухо высказался Саундвейв, прежде чем на его голову рухнет внушительное здание. Густой туман пыли временно скрывал за собой бывшего связиста, что будто и не заметил этого крушения, для него гораздо большей трагедией стала вновь нависшая тишина, даже Зету было не слышно из-под тяжёлых обломков башни. Саундвейв не намерен с этим мириться, слишком больно ему находится наедине с самим собой. Манипуляторами своей орды, он быстро находит свою изувеченную игрушку, что понадеялась умереть под этими завалами, вот только бог этого не допустит. Острые пальцы мертвых быстро вытащили мученика на свет, вновь возвращая жалобные стоны лорда, что приносили хоть какое-то облегчение мятежной душе Юникрона. «М-да, они хотя бы попытались сопротивляться», — думал бог хаоса, подбирая до боли знакомый шлем из обломков последней битвы. К сожалению, помимо головы от Баррикейда ничего не осталось, лишь лопнувшие окуляры и застывшая на фейсе злобная гримаса того, кто сражался до конца и победил, ведь он так и не стал частью армии Саундвейва. Кто бы мог подумать, что этот негодяй перед смертью проявит мужество, способное впечатлить даже Юникрона. «Надеюсь Полигекс будет не менее интересным», — мех перемолол вражеский шлем в труху, что проваливалась сквозь его пальцы и лишь затем вновь встал прямо. Его войску не нужно было отдавать команды, они были его частью оттого знали свой следующий приказ. Многомиллионная орда ринулась к своей следующей цели, пока их хозяин наслаждался видом очередного великого города, который он успешно превратил в руины. Хотя слово «наслаждался» вряд-ли сюда подходит, ничего кроме неуёмной ярости он не чувствовал, ему хочется ещё разрушений, больше битв, и он скоро вновь их получит. Ну, а тем временем на базе все та же атмосфера полного отчаяния. После звонка от Саундвейва от их воли мало что осталось, так что Оптимусу придется постараться, чтобы вновь вселить в них надежду на победу. В любом случае, какой бы тяжёлой эта задача не казалось, приступать нужно сейчас. Прайм не был дураком, оттого понимал это и уже спускался вниз по лестнице, где его уже ждали разбитые друзья. — У меня есть новости. — голос его оставался серьезным, оттого было глупо рассчитывать на то, что они были хорошие. — Я знаю, что нужно делать. — Ты и до этого знал. — огрызнулся Хот Род, что все чувствовал себя виноватым. — Не груби, пацан. Если нечего предложить, сиди помалкивай. — Джазз довольно жёстко пресёк неуважение Рода, что явно не понравилось Слипстрим, раз уж так вскочила со своего места с твердым желанием набить этому диверсанту фейс. — Не надо, он этого не стоит. — её мех остановил. Драка сейчас явно не к месту, хоть и Джазз заслужил хорошей взбучки. — Молодец, прячься дальше за крылышками своей подружки. Ах да, как я мог забыть… — едва мех успел договорить, как юный мех хватает его за плечо, чтобы развернуть его самодовольный фейс под правый хук. Со звонком хлопком костяшки разбивают скулу диверсанта, вынуждая его упасть на пол. — Пацан оказался с душком, хах! — смех Клиффджампера лишь сильнее раззадорил диверсанта, что уже собирался наброситься на наглого мальца. — Хватит! — не выдержал Оптимус, останавливая этот балаган. — Если хотите стать частью армии Юникрона, дерзайте! Если собираетесь спасти тех, кто ещё жив, тогда соберитесь! Диверсант, стиснув денты, но все же отступил, продолжая сверлить своего оппонента взглядом, пока тот возвращался к своим друзьям. Жёлтый мех одобрительно похлопает его по плечу, показывая что не осуждает действий брата. Наверное, только Слипстрим будет делать вид, что это было лишним, но все мы знаем, что искре этой фем безусловно приятно оттого, что её мех не стал стоять в стороне. — Так что нам делать, Оптимус? — напомнил всем Ультра Магнус то, зачем они все здесь собрались. — Юникрон нападает на крупные города. Иакон пал, о судьбе Каона не известно, но вероятно его постигла та же учесть, значит остаётся Полигекс. Наша задача эвакуировать город, как можно больше жителей должно покинуть свои дома и объединиться под общим знаменем. — всё также твёрдо и уверенно говорил Прайм, несмотря на явный скепсис в окулярах некоторых присутствующих. — И как же мы это сделаем? — Винд всё же не смогла сдержать в себе эту едкость, что таил её вопрос. — Это город тех, кому не нашлось места ни в Иаконе, ни даже в шлак его Каоне. Там живут ублюдки и ржавые бродяги ни дня не думавшие о ком то, кроме себя. — Страх смерти заставит отбросить их свой эгоизм. В противном случае, когда враг будет у порога, будет уже поздно. — Как нам сражаться с божеством? Ты знаешь, как его сразить? — Гримлок вдруг решил присоединиться к их обсуждению, чем насторожил Эйрахниду, что судя по всему не планировала присоединяться к этой битве. — Великая искра станет ключом к нашей победе. — Шлак… — уставший голос Хот Рода, выдавал его отношение к этой затее. Вот только предложить альтернативу он не мог, оттого остаётся лишь задать вопрос. — Где её искать? — Мне известно лишь то, где её спрятал Альфа Трион после их сражения с Юникроном. Будем надеяться, что она всё ещё там. — А она может быть не там? — спросил Мираж. — Прошло много тысяч ворнов. Раньше о местонахождении тела Юникрона знал только Альфа Трион, так что я не могу быть уверен ни в чём. — Хорошо, думаю выбора у нас нет. В любом случае, отсиживаться мы больше не можем. — Магнус поднимал свой отряд, отправляя их на сборы. Их примеру последуют и остальные, и очень скоро в главном зале не останется никого, кроме Гримлока с его охотницей, что явно была обеспокоена тем, что вождь решил поучаствовать в этом обсуждении. Осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что их никто не подслушивает, она начнет высказывать своё недовольство, не стесняясь в выражениях. — Какого шлака, Гримлок? Только не говори, что ты собираешься принимать в этом участие. — фем нахмурила свои брови, не боясь показывать грозному меху своё негодование. — Я динобот, Эйрахнида. Диноботы не убегают. — непривычно спокойно отвечал вождь, будто не замечая тон паучка, за который когда мог бы её и ударить. — Оттого и погибли! — Эйр все-таки не выдержала и сорвалась на крик. Её злит его безответственное отношения к собственной жизни. Шлак, да она бы и ударить его не против, вот только фем ещё не полностью потеряла контроль. — Ох, Шлак… Я не хотела… Твою искру, я просто пытаюсь сказать, что это не наша война. Нет смысла сражаться в чужой битве. — Саундвейв собирается сжечь эту планету, место что стало могилой для моих братьев, в безумной битве. Это не чужое сражение, Эйрахнида. — Разве твои братья хотели бы, чтобы ты к ним присоединился? — её лик опустился, скрывая вырвавшуюся печаль в этих красных окулярах. — Хочешь бежать, беги. — всё также холодно отвечал вождь, чем и задевает душу единственной, кто переживал о нём всё это время, что он валялся на ремонтной платформе борясь за собственный актив. Закусив свою обиду вместе с нижней губой, Эйрахнида торопиться выбраться на воздух. Кажется, даже сам Гримлок понял, что натворил, вот только эта проклятая гордость не позволяет пойти за ней, попросить прощения. Глупое самолюбие война возмутило и Виндблейд, что всё это время наблюдала со стороны. «Неблагодарный ублюдок. Она так за переживала за тебя, столько ночей провела рядом с тобой, когда все здесь считали, что ты уже труп. Праймус всемогущий, как тебе не стыдно было такое сказать», — мимолётное нравоучение от сикерши едва не вывело из себя динобота, что уже готов был сжечь наглую фемку, вот только он понимает, что она права, оттого гнев быстро сменит собой чувство вины. Это что-то необычное для Гримлока, оттого ему было тяжело понять, почему его собственные серво несут вождя на улицу, к охотница, что сидела в окружении своих жучков, поглаживая тех, до кого дотягивался её манипулятор. Признаться честно, Эйрахнида была удивлена услышать его тяжёлые шаги, за время их общения она уже успела привыкнуть к его грубости, ей было тяжело поверить в то, что будет происходить дальше. Динобот, присев рядом тем самым отгоняя от неё назойливых инсектиконов, мех пытался сделать то, чем явно занимался впервые — извиниться. — Я… был неправ. — с каким же трудом эти слова. Хорошо, что Эйрахнида это понимает, оттого и ценит. — Разве диноботы извиняются? — фем не упустила шанс съязвить, ведь тот этого заслужил. — Только перед теми, кто дорог. — мех смутил её своим милым ответом. Вряд-ли он сделал это намеренно, скорее просто говорил, что было на душе. — Ты мне тоже дорог, Гримлок. — фем положила голову на его плечо, желая почувствовать этот горячий металл. — Я не могу так. — вождь чувствовал, как её узкие пальчики аккуратно скользили по его предплечью, будто боясь отпугнуть меха. — Не могу убежать. Но если ты сделаешь этот выбор, я пойму, не стану осуждать. — Дурак ты, Гримлок, как ты без меня справишься? Хах, нет уж, если остаёшься ты, останусь и я. — Спасибо. — ещё одно слово, которое Гримлок почти никого не говорил. Эйр уже думала, что оно ему и неизвестно вовсе. — Ого, кто же знал, что такой злюка таит в себе столько сюрпризов. — охотница продолжала изображать гипертрофированное удивление. Кажется, вождю это начинает надоедать, он же ведь говорил искренне, а в ответ получает лишь шуточки. Будто он только и мог ворчать и рычать. — Я не злой. — с ноткой детской обиды отвечал Гримлок. — Ахах, конечно. Я то знаю, что за всей этой толстой броней скрывается добрая искра. Я же видела, как ты ухаживал за личинками, да и инсектиконы тебя любят. — хихикала Эйр, видя то, как этот мех перестаёт гладить маленького жучка, что заполз к нему на колени, сразу после её слов, вновь надевая на себя маску безжалостного война. — Праймус, знал бы ты, каким бываешь милым иногда. Ну, когда не рычишь и не рвешь противников на части. — Глупость какая-то. — Ох, Гримлок, не глупость. Надеюсь когда-нибудь ты это поймёшь. — фем посильнее прижалась к его плечу, постепенно теряя над собой контроль, желая приблизиться ещё ближе, получить больше его огня. — Вот представь, что мы переживём весь этот кошмар. Чем ты занялся после всего? Когда начнется спокойная жизнь. — Не знаю. Я сражался всю свою жизнь, ничего другого не умею. — А вот тут ты не прав. Ты не плохо справлялся, когда мы выхаживали наших инсектиконы. — Я просто делал, что ты говорила. Вряд-ли я в этом так хорош. — Ну не знаю, я бы на твоём месте попробовала. Лично я после всего этого шлака зароюсь в каком-нибудь глухом уголке Кибертрона и займусь воспитанием нового поколения инсектиконов. — уверенный голос дрогнул, но лишь на мгновение, когда внушительная лапа динобота коснулась её запястья. — Можно с тобой? — до милого наивный вопрос вождя не мог не затронуть её искру, отчего та лишь приятно улыбнулась и сказала. — Конечно можно. Шлак, как же удивительно, что посреди всего этого выхлопа, эти двое способны от всего абстрагироваться и так мило проводить те немногие спокойные астроклики, что им остались. Трудно представить, как же завидно сейчас было Виндблейд, что наблюдала за ними со стороны. Безумно скучая по своему Старскриму, её искра больно сжималась всякий раз, когда ей вспоминались те деньки, когда она просто ждала его дома, лишь бы полежать с ним на теплой платформе и чувствовать его рядом с собой. Пуская омыватель, фем легонько, почти неслышно всхлипывала, предаваясь собственной печали, оттого и не думала, что рядом кто-то может быть. Кто бы мог подумать, что в час беспросветной горечи рядом окажется тот, кто чуть не отрезал ей крылья. Бамблби подступил к ней бесшумно, оттого она и вздрогнула, когда его манипулятор коснулся её плеча. — Би? — фем спешно смахивала подступившие слезы, пытаясь сделать вид будто ничего и не было, вот только выглядело это нелепо. — Я думала ты собираешься вместе с остальными. Шершень ничего не ответил, лишь прислонил ладонь к своей груди, пытаясь показать, что разделяет её скорбь, что довольно неожиданно. В конце концов, он ведь тоже потерял двух друзей и, хоть никто этого и не видел, чувствол что-то похожее. Виндблейд была удивлена, даже немного смущена таким поведением, оттого на мгновение забыла о своем горе. На миг ей показалось, что он издевается над ней, но его полные горем окуляры тут же развеяли все сомнения. Без слов этому меху было крайне тяжело высказать своё сожеление, но он старался и это оценила сикерша. Бамблби, чувствуя что этого недостаточно, хотел показать что они должны держаться друг друга. Он, Хот Род и Виндблейд единственные кто остался из их компании, только вместе они смогут найти покой в своих душах. Указав пальцем сначала на неё, затем на себя, он крепко сжимает ладони, пытаясь изобразить единство. Вышло довольно примитивно, но сикерша все поняла, оттого омыватель вновь потёк нескончаемой рекой. Настала пора и Виндблейд совершать неожиданные поступки. Сикерша вдруг сковала его объятиями, чем знатно удивила меха, вот только он не станет возражать, лишь ответит ей, положив свои ладони на её спину. «Спасибо, Би. Ты настоящий друг», — шепчет над его локатором Виндблейд, не отпуская меха из своих объятий.