Часть 99

Звуки битвы гремели в Полигексе уже много циклов и даже не собирались стихать. Улицы завалило бесконечными обломками корпусов, что складывались в горы вокруг главного воина среди армии живых. «Ахахахааха! Давайте же братья! Неужели вы потеряли свою мощь после смерти?!», — все также звонко смеялся вождь, будто не провел много циклов в бою, вырезая нежить тысячами, вместе со своими товарищами, с Эйрахнидой, что неустанно прикрывала его спину, лишь бы того не ударили в слепую зону, с Бамблби, что несмотря на скромные размеры старался не отставать от безумного динобота, сражаясь даже, когда запас патронов иссяк. Пользуясь выдающейся ловкостью, Шершень легко попадал за спины громоздких трупов, разбивая их шлема своими костяшками. «Маленький воин, срази летучего врага», — Гримлок бесцеремонно схватил Би за плечо, швыряя в крылатого динобота, что докучал Виндблейд, кружащую вокруг поля брани, сбрасывая снаряды на головы этих тварей. Больно вонзаясь в корпус мертвеца, Би разрывает его хрупкое тело на осколки, прежде чем вновь устремиться к земле, прямиком к агрессивному спинозавру. Врезавшись острием своего ножа в его макушку, мех благодаря законам физики свалил чудище набок, где Гримлок доделал дело, срубив шлем мертвеца. Времени праздновать победу у них не было, ведь врагов подобно ему еще немало. Заприметив тераркона за спиной вождя, Бамблби взбирается на его плечи, отталкиваясь прямиком к очередному чудищу, вскрывая корпус противника от челюсти до хвоста. Гримлок же тем временем одним взмахом зарубил с десяток трупов, что попытались на него навалиться. — Ультра Магнус, на сколько хватит наших запасов? — спрашивает Оптимус, прорубая путь своим топором и ружьем к товарищам, что отрезала от них орда. — Ни насколько! Патроны иссякли, мы сражаемся в рукопашной схватке, а наши боты гибнут, пополняя ряды врага! — кричал сквозь битву оперативные, насадив на свой нож врага. — Остались лишь не многочисленные заряды да и только! — Шлак, долго мы не выдержим. — Хот Род не успеет к нам на выручку, Оптимус. — добавляла Элита, что строительной кувалдой разбивала шлема мертвецов. — Значит я выиграю для нас немного времени. — взгляд Прайма устремился к вершине небоскреба, где стоял бог, наблюдая за этой битвой. — Джазз, Мираж предупредите тех, кто сможет поднять джетт в воздух, пусть будут на готове. — Есть. — Что ты задумал? — спрашивает Элита, пробиваясь сквозь мертвецов, поближе к межу. — Спровоцировать его. Направлю его гнев на меня, пока беженцы спасают свои искры. — Ты с ума сошел?! Он же тебя убьет! Нам это не поможет. — продолжала верещать фем, едва успев коснуться его предплечья, как он уже вновь убежал на встречу опасности. — Постой, идиот! — Прости меня, Элита. — отвечал Оптимус, ураганом пробивая себе путь к богу, что уже наблюдал за ним. Саундвейв догадывается, что пытается сделать Прайм, но он так старался привлечь его внимание. Громит его армию, постоянно зазывая древнего спуститься к нему. Неужели он собирался бросить ему вызов? Безумец. В любом случае, Саундвейв не собирался спускаться, ему больше нравилось наблюдать за тем, как у Оптимуса все идет не по плану, чем самому отнимать их искры. «Саундвейв!!!», — голос меха бьющегося там внизу, в грязи достал до души бога хаоса. Прайм не имел права так его называть, оттого Юникрон и решает принять участие в битве, хоть и не надолго. — Я забрал у тебя право произносить это имя. Как ты смеешь идти против моей воли? — говорил древний после своего стремительного падения. Одно его присутствие на улицах города заставляло его орду покорно расступаться, открывая ему путь к Оптимусу. — Это имя меха, который был мои другом, который бился за мирный народ, вместо того, чтобы превращать его в мертвое войско. — Прайм крепко сжимал топор в своем единственном манипуляторе, демонстрируя стойкость своего характера. — Слишком дерзко для ничтожества, что может стоять на своих серво только благодаря моей воле. Неужели ты забыл, как не падал на колени перед мощью моего хаоса?! — бог решил напомнить ему, как сильно ему приходится сдерживаться, лишь бы этот смертный не умер от влияния хаоса. Позволив своей безграничной мощи выбраться, он заставил всех вокруг, даже собственную орду упасть перед ним на колени. Всех, за исключением Оптимуса, что несмотря на безумное давление продолжает стоять с гордо поднятой головой. — Я… Никогда не забуду о нашей дружбе. Даже если ты меня ненавидишь. — с трудом произносит мех, на себе ощущая весь гнев древнего. — И я не смогу забыть… — ухмылка пропала с губ бога. — Не смогу забыть твоего предательства! На колени! Давление хаоса заставляло здания покрываться трещинами, а всех трансформеров, будь то живых или мертвых, вынудило упасть фейсом в пол, не в силах пошевелить и пальцем. Но Оптимус все еще стоял, оперевшись на рукоять своего топора, он не собирался прогибаться, пока не услышал чьи-то хрипы. Наконец он понял, что его гордость способна кому-то навредить, оттого Прайм принимает решение приклонить колено, лишь бы Саундвейв не уничтожил всех тех, кто пошел за ним. — И стоило так унижаться? Ради чего ты отвлекал мое внимание? — древний схватил смертного за макушку, заставляя поднимать взор на себя. — Ради жизни… — процедил сквозь денты Оптимус, чем вызвал едкий смех древнего существа. — Ради трусов, что ждали твоей отмашки? Ахахахахаах, они давно кормят скраблетов, дурачье! Сотни тысяч жалких созданий, которых ты хотел уберечь, дать убежать с этой паршивой планетки. Я их всех убил! Сжег все эти взлетные площадки. Все живые сейчас здесь, Прайм. Ты никого не спасешь. Ни ты, ни Хот Род уже никого не спасете. — Я заслуживаю твоего гнева, но остальные… Они не виноваты, прошу пощади их. Разве Хромия… — Не смей произносить ее имя своим предательским вокодером! Она стоила всех ваших ржавых жизней, и никто из вас не подумал, как будет лучше для нее. Не только ты виноват в ее смерти, все те, кто терпел гнет, отказывался биться за свою искру, потакал тирании Зеты, виновны в том, что случилось! Вы все виновны! — древний брезгливо отшвырнул от себя Прайма. — А теперь не мешай мне, я хочу увидеть твое поражение с самой высокой точки этого города. — Насчет одного ты ошибся, Юникрон. — Удиви. — бог на мгновение остановился, легонько повернувшись к Прайму. — Он тебя остановит. — мех мог говорить более свободно, ведь древний вновь взял под контроль свое влияние. — Будем надеяться. — яркая вспышка ослепила всех в округе на короткий миг, которого хватило, чтобы Саундвейв пропал из виду. Ну, а как только он пропал, битва вновь продолжилась, будто все это время ее держали на паузе. — Оптимус! Что нам делать? Взлетные площадки не отвечают?! — кричал Ультра Магнус, отчаянно отбиваясь от окруживших его тварей. — Сражаться! — отринул отчаяние Прайм с удвоенной силой кромсая терарконов. К сожалению, бой это наилучшее из возможных решений. Вся надежда на красную машинку, что наконец добрался до нужного места. Расщелина в земле, на которую он наткнулся, служила входом в пещеру, где по мнению Оптимуса и должна была находиться великая искра. Подступившись поближе к лестнице, ведущей вниз в тоннель покрытый живописями, что олицетворяли события прошлого вплоть до сегодняшнего дня. Вот и сам Род, что наступил на первую ступень, пройдя пару ступенек, мех наблюдал за картинами, что видел когда-то своими окулярами. Зета, смерть Хромии, битва у додзе, даже то, как Саундвейв нашел его с пробитым шлемом на земле в подворотне после неудачного боя. Хот Род безусловно был шокирован, будто весь их путь был заранее предопределен, но очень скоро шок сменился на не понимание того, что он видит. Таинственная фигура, что покрыта черной сажей сражающаяся с целой планетой, и всего через одну ступеньку он уже сидит сгорбившись над неподвижным корпусом, что отдаленно напоминает Хромию, будто скорбя о потере. Ну, а ступенькой ниже уже был изображен знакомый рогатый силуэт. «Это Саундвейв…», — едва слышно шепчет юный мех, прикасаясь к изображению скорбящего меха, крепко сжимающего погибшую фем. «Потеряв ее однажды, ты решил жить так, как хотела бы она. Лишившись Хромии во второй раз, ты окончательно разочаровался в этом мире», — заключил мех, прежде чем отвлечь себя от рассуждений. В конце концов, времени на это попросту не было. Когда же ступеньки наконец закончились, перед взором оказалась она. Мощь великой искры заставляла серво подкашиваться от нарастающего трепета, но это не помешает Хот Роду начать приближаться к ней. «Наконец-то, нужно быстрее доставить тебя к Оптимусу, он должен знать, что с тобой делать», — мех даже порадоваться толком не успел, уж слишком важно было доставить ее, как можно скорее. Жаль только, что как только ладонь его дотронулась до могущественно артефакта, его затмит яркий, белый свет, что поглотит его сознание, перемещая в абсолютное ничто, где он уже бывал однажды, когда свалился в самый центр ядра их планеты вместе с Орионом. Белый свет застилает все поле зрения, не давая отвести от своего фейса ладонь, что своей тенью защищала оптику юного меха. Поднимая с колен, Род попытался понять, куда его занесло, но результаты неутешительные, он нигде. «Эй, есть кто-нибудь?», — кажется, мех не понимает куда попал, раз уж позволяет себе столь неуважительный тон, повезло, что обитатель этого места проявит снисходительность. — Творение мое, словами не описать, как я ждал твоего появления. — пафосно встречал юнца Праймус, вот только тот до сих пор не понимает, кто сейчас перед ним. — Простите, но вы кто? — Создатель твой, Хот Род. — Праймус всемогущий! — переполошился мех, будто ребенок, что нашкодил перед своим отцом. — Это какая-то ошибка. Вы, наверное, ждали Оптимуса. Я… Я быстро довезу великую искру до него, обещаю. — Нет, Хот Род, я хотел видеть именно тебя. Тебе уготована судьба стать тем, кто остановит несокрушимую ярость в лице Саундвейва. — Эм, простите, но я вряд ли гожусь для этой роли. Если вы немного подождете, я приведу к вам Прайма, он всяко справится лучше меня. — Боюсь, что времени ждать у нас нету. Саундвейв очень скоро разгромит твоих друзей, Хот Род. Хочешь ты этого или нет, тебе придется встать на их защиту. — Но Праймус, что мне делать? Как остановить его? Как вернуть Саундвейва, которого я знал? — Боюсь на эти вопросы тебе придется искать ответы самому, создание мое. На твои плечи упала тяжелая ноша, ты обязан спасти свой мир любой ценой. Я дам тебе силу равную богу, но не смогу даровать тебе победу в битве, ее добыть лишь тебе под силу. — Праймус, но почему я? Я меньше всех хотел биться с Саундвейвом. — Именно поэтому, Хот Род. Потому что ты все еще не потерял веру в него и в этот мир, а значит ты достоин той силы, что получишь. Ну, а теперь ступай, создание мое, тебе пора остановить уничтожение мира. Хот Род больше ничего не успеет сказать, он вновь очнется посреди таинственной пещеры, оказавшись на полу, прямо у самой великой искры. Времени больше сомневаться не было, схватив артефакт, Хот Род выбежал на улицу, ему стоило поспешить, ведь от войска смертных осталась жалкая горстка. Всего пару тысяч осталось среди тех, кто еще мог биться с бесконечной ордой. Отчаянно сражаясь с врагом Бамблби уже едва стоял на серво, бак опустел, а заряд аккумулятора стремился к нулю. Пропустив удар от очередного чудовища, Шершень упал на землю, где его было легко разорвать на части. Друзья были слишком далеко, чтобы выручить меха, выглядит все так, будто тут Би и погибнет, вот только в небе над ним промелькнул знакомый силуэт. Молниеносный мечник зарубил окруживших юнца тварей, спасая его искру. «Вставай, друг, не время тебе умирать», — Дрифт протянул ему манипулятор, помогая подняться на серво. Встав спиной к спине, грандмастер готовился прикрывать изможденного меха, что хоть и едва стоял прямо, был готов продолжить сражаться. «Если хочешь жить, пацан, даже не думай падать», — говорит ему мечник, прежде чем на них вновь ринется орда.