Часть 100

Звуки битвы в этом городе потихоньку сходили на нет. От армии живых осталась жалкая горстка, всего пару сотен бойцов, что едва держались на серво после невероятно длинной, как им казалось, битвы, в которой победить у них не оставалось шансов. Подобно загнанным зверям, их зажали в окружении, где они отчаянно сопротивлялись давлению орды. По правде говоря, они уже продержались гораздо дольше, чем мог ожидать Саундвейв. Если бы не инсектиконы, что все еще бились на их стороне и такие самоотверженные войны, как Гримлок, Оптимус, Дрифт, Бамблби и оперативники, то их войско не продержалось бы и астроцикл. К сожалению, даже они не смогли выгрызть для них победу, несмотря на все старания. Несмотря на запал в окулярах Гримлока, что до сих пор не наелся этой битвой. Казалось будто его собственный огонь подпитывает вождя, заставляет его сражаться все яростнее, позабыв о жажде энергона и заряде аккумулятора. Разрывая мертвые массы, сжигая их останки, динобот вдохновляет остальных продолжать бой, даже когда смерть казалось неизбежной. «Ладно, мне это уже наскучило», — древний устал сидеть на крыше. Спрыгнув вниз, он в полете задевает крыло пролетающей мимо Виндблейд, отправляя самолетик в свободное падение. «Шлак!», — пронеслось в голове фем, ведь на такой скорости можно было и на смерть разбиться. Повезло, что ее поймал Бамблби, что сильно смягчил удар своим корпусом. Вновь коснувшись земли, бог разогнал свое войско, встречаясь с главной вражеской силой лицом к лицу. Пересекаясь взглядами, они приняли этот вызов, после чего Гримлок ринулся в бой. «Стой!», — кричала ему в след Эйрахнида, но ее никто не послушал. Вождь взмахнул своим пламенем, запуская огненную волну прямиком во врага, что одним движением кисти отмахнулся от этой атаки. «Вот же он! Достойный противник для смертельной битвы!», — в обезумевшей оптике вспыхнул огонь, а значит Гримлок не совершит ни шагу назад. Яростно бросаясь на врага, вождь рубил всякого, кто рискнул встать между ними. Подпрыгнув, динозавр разразился тяжелым ударном меча, что должен был прийтись прямо по Саундвейву, только тому хватило времени, чтобы увернуться. Отступив в сторону на один шаг, бог позволил лезвию пройти к нему вплотную, и лишь затем он нацелился прямиком в фейс врага своими острыми, как бритва, когтями. Динобот же на это и рассчитывал. Стоило ему всего лишь убрать шлем с линии атаки, как он отпустил рукоять меча и врезал по его рогам, что есть мочи. Саундвейв же явно не ожидал такого, раз уж улетел в ближайшую стену, обрушив на себя небольшое строение. «Ммх, сила сравнимая с Мегатронусом Праймом. Сражусь с ним по его правилам», — довольный Юникрон выбрался из-под обломков, как в него тут же летит острый конец горящего меча, желая проткнуть насквозь. Нет, Саундвейв не позволит ему это сделать. Оттолкнув острие в сторону, мех бьет его в брюхо, прямо туда где и был уродливый след сварки после серьезного ранения. Наверняка это было очень больно, вот только это лишь сильнее раззадорило динобота, что не постеснялся схватиться за его рога и вбить в его лоб пару ударов рукоятью меча, и лишь затем, до того, как бог достанет до него с очередным ударом, вновь швырнет врага куда окуляры глядят. Угодив в вышку связи, Саундвейв немедленно поднялся, чтобы приструнить дикого зверя, что подумал, будто он сможет с ним тягаться. Теперь его очередь нападать, пропав из виду яркой вспышкой, он тут же оказывается вплотную к Гримлоку, что уже видел этот трюк, отчего не был удивлен. Подставив свой меч под удар, динобот защитился от сокрушительной мощи древнего, от которой даже у него затряслись манипуляторы от такой вибрации. — Гримлок! — кричала ему охотница, будто собираясь вновь вытаскивать его из передряги. — Не смей! Любого, кто осмелится вмешаться в мой бой, я лично зарублю! — Ахахах, неужели ты думаешь, что сможешь меня одолеть? — спрашивает Саундвейв, взмахнув тяжелым осколком кристалла в опасной близости от шеи вождя. — Диноботы сражаются не ради побед или наград. — мех отразил укол кристаллом, уводя его в сторону от себя при помощи обуха собственного меча. Ударив выпадом в ответ, он едва заденет щеку божества, оставляя на ней крохотную царапину. — А ради самой битвы. Ее мы живем, и в ней погибаем! — Хах, тогда готовься умереть. Искра фем, наблюдавшей за этой битвой, чуть ли не выпрыгивала из груди. Ей хотелось помочь, несмотря на запрет, несмотря на риск для собственной жизни, отчего она уже собиралась лететь к нему, наплевав на все, вот только Дрифт схватит ее за манипулятор, не позволяя совершить глупость. — Что ты делаешь? Ему нужна помощь! — Эйрахнида, если он и вправду тебе дорог, ты должна уважать его желания. Для него битва и есть жизнь. — мечник вынужден был отвлечься, назойливые мертвецы не позволяли ему завершить свою мысль. — Он сам выбрал свой путь. Мечнику было легко говорить, он ведь уже потерял все чем дорожил и ради чего жил, в отличии от Эйрахниды. Для нее было не выносимо тяжело наблюдать за этой битвой, ведь Гримлоку не суждено победить. Битва продолжится ровно столько, сколько пожелает Саундвейв. Хотя это не мешало вождю бить врага так сильно, как он только мог, заставляя его кристаллические орудия рассыпаться на осколки. Судя по всему, это маниакальное удовольствие от сражения заразило и древнего, раз уж он все еще ограничивал себя лишь физическими атаками. Неужели ему стало интересно выяснить, кто же из них сильнее в кулачном бою? Судя по всему да, раз уж он не стеснялся вступать в эту безумную рубку, где их мечи сталкивались, создавали свою мелодию битвы. Прикрывшись от одно из рубящих ударов, Саундвейв уже знал, что его кристалл разлетится, не выдержит такой мощности, да ему это и не было нужно. Не успели осколки упасть на землю, как древний улизнул в сторону от взмаха меча, вонзая один из кристаллов врагу в бок. Гримлоку это явно не понравилось, он ожидаемо отмахнулся от бога, попытавшись выиграть время для новой атаки мечом, вот только Саундвейв увернулся от этого. Присев под его массивным манипулятором, рогатый отправил ему в челюсть тяжелейший удар кулаком, от которого вождя унесло в противоположную сторону, вдоль улицы, где он своим корпусом вспахал местное дорожное покрытие. — Неплохо, — скажет Гримлок, выползая из ямы, чем вызвал довольную ухмылку на фейсе бога. — Ты сильный. Интересно узнать насколько. — Саундвейв покрыл свои кулаки тяжелым налетом кристаллов темного энергона. — Покажи свой самый сильный удар. Обещаю, что не буду уклоняться. На такую просьбу, динобот лишь улыбнулся. Саундвейв явно его недооценивает, за что ему хотелось его наказать. Крепко сжав рукоять меча, он заставил его вспыхнуть ярче прежнего. Чувствуя, как собственный клинок желал вырваться из ладоней, что казалось сдерживали его мощь, вождь взмахнул им с такой силой, что разрезала бы небеса. Волна пламени отбросила древнего в высь, сжигая сотни терарконов, что были позади него. Саундвейв обещал принять этот удар, и он это сделал. Выставив перед собой манипуляторы, он не ожидал, что удар будет настолько сильным, что даже его броня не выдержит. В прошлый раз такое случилось, когда Мегатронус Прайм выстрелил в него из реквием бластера. Пробив своей тушей парочку зданий на сквозь, божество лежало в обломках. Никто его не торопил, так что он медленно выбирался к свету, где уже и мог оценить масштаб повреждения. Предплечья, которыми он закрывался разворотило, а в груди здоровенная пробоина, сквозь которую было видно пламя анти искры. Ранения быстро покроются коркой из темного энергона, под которой броня полностью восстановиться, скрывая последствия удара. Очень скоро он вновь вернулся на поле боя, снова встречаясь взглядами с вождем, что на мгновение поверил, что смог прибить самого бога хаоса. Был ли Гримлок огорчен? Конечно же нет, ведь его возвращение означало лишь то, что их бой продолжается. — Гримлок — вождь диноботов, я признаю твою силу. Я буду сражаться с тобой, как с сильнейшим смертным, которого я когда-либо видел. Ты готов? — С момента сборки! — отвечал динобот, получая следом молниеносный выпад острой кистью прямо в грудь. Динозавр это предвидел, оттого и успел выставить перед собой широкое лезвие меча. Сдвинув атаку от себя, вождь крепко бьет прямиком в висок бога, чем оттолкнул его от себя на достаточное расстояние, чтобы совершить быстрое рубящее движение в направлении его шеи. Меч уже почти коснулся его, но нанести урон не получилось. В конце концов, вождь бился с богом, и тот просто растворился, превратился облако дыма, что тут же рассеялось, не оставляя от древнего ни следа. Динобот же вовремя одумался, предположив что враг нападет со спины, и он был прав. Саундвейв появился сзади, оставил неприятный парез на спине и вновь испарился до того, как Гримлок успел бы что-то сделать. Повторяя один и тот же трюк раз за разом, оставляя неприятные ранения по всему корпусу, древний явно недооценил своего противника, раз уж решил, что он не сумеет адоптироваться. Воин, что провел весь свой актив в битве, понимает ее лучше, чем любой другой. Гримлок знал, что он никогда не бьет в лоб, всегда появляется со спины или сбоку, а значит после очередного укола от бога, он тут же развернется с мощным махом лезвия, от которого смоге бы увернуться только бог. Эффектно отпрыгнув назад, Саундвейв достает следующий трюк из арсенала. За его спиной появляется массивное черное облако, что служило порталом в междумирье. Взмахнув манипулятором, бог отправил десятки острый копий в своего врага, вынуждая его начать двигаться. Многолетний боевой опыт и мастерство позволяли вождю уворачиваться от большинства снарядов, но не от всех. Пару копий все же оставят ему шрамы, но вряд ли это было важно. Безудержное желание сражаться позволило ему пробиться сквозь обстрел к древнему, где он вновь собирался нанести тот же удар, что уже пробивал его броню. Саундвейв же это увидел, оттого просто ушел в сторону, до того как… Погодите-ка, динобот его обманул. Показав ложное движение, он вынудил его увернуться в нужную ему сторону. Перехватив рукоять меча в другу руку, он едва не снес шлем древнего, ведь Саундвейв сумел понять, что произошло лишь когда-то лезвие уже начало рубить шею. Телепортировавшись к другому боку динобота, он сохраняет свой шлем на плечах, да еще и отвешивает парочку тяжелых ударов кулаками по корпусу, завершив комбинацию тяжелым пинком, что угодил прямо туда, где был след от сварки на брюхе динобота. Конечно же от такого ни выстоял бы даже вождь диноботов. Он отправился в полет, приземлившись прямиком на торчащие обломки копей. Быстро отряхнувшись, он вновь встречал молниеносные атаки врага. Несмотря на полученный урон, на опустевший бак и низкий запас аккумулятора, это чудовище не просто умудрялось защищаться от большинства атак бога, так еще и бить в ответ, пускай даже из десяти его атак до цели доходит лишь одна, оставляя в лучшем случае глубокую царапину. Долго это в любом случае продолжаться не могло, Гримлок уже продержался дольше чем кто-либо до него. Что же, когда они в очередной раз столкнуться в близком бою, когда здоровый осколок и легендарный меч упрутся друг в друга, а затем отпрыгнут вновь, как и их хозяева, случиться очередной выпад в сторону врага, вот только для динобота он должен стать последним. Заглянув в фиолетовые огни Саундвейва, динобот уже все понимал, но даже не думал отступать, уж точно не сейчас. Ослабшая рука не смогла отбить удар, как прежде, отчего кристалл проскользнул по лезвию, уводя его в сторону, открывая динобота для последнего укола. Кристалл вонзился чуть ниже груди, будто Саундвейв промазал, не попал по искре. В любом случае, вождь больше не мог продолжать бой. Меч стал невыносимо тяжелым, так что пальцы больше не могли его сжимать, сознание помутилось, а серво перестали слушаться. Гримлок наконец упал, несмотря на желание продолжить бой. Богу осталось почтить война и добить линобота, не растягивая миг его слабости. — Нет! — мех обернулся на знакомый голос, за что и получил паутиной в фейс, а когда же когти вновь расчистили его взор, перед ним на коленях стояла Эйрахнида, закрывая тело динобота своим. — Что ты делаешь?! — Гримлок оскорбился от такой жалости к собственной персоне. Он даже попытался оттолкнуть ее, но сейчас мех был настолько слаб, что не справился с этой задачей. — Дай мне умереть, как подобает войну! — Не дам, эгоистичный ублюдок! Тебе в твою тупую бошку не приходила мысль, что кто-то не хочет твоей смерти? Может быть твои друзья будут скучать по тебе?! — Но… — недоумевает вождь, чем вызвал еще больший гнев охотницы. — Молчи, болван, береги заряд! — фем вновь обернулась к богу, готовясь молить его о пощаде. — Саундвейв, умоляю тебя. Сохрани жизнь дураку, он все равно не сможет больше участвовать в битве. — Его шлем бы сломал остатки боевого духа у смертных… — думал вслух древний, на мгновение забыв о том, что она сейчас стоит перед ним. Отдаваясь раздумьям, мех не был близок к тому, чтобы сохранить им обоим жизни, пока не вспомнил то, что Эйрахнида для него сделала. Жаль, как бы ему не хотелось убить врага, ему придется сдержать свое слово. — Пожалуйста… — суровый взгляд еще больше пугал фем, что с дрожью ждала его решения. — Хм, как я там сказал? «Я не забуду»? Так вот, я не забыл, Эйрахнида. Бери своего меха и жуков, что еще не погибли, и бегите отсюда. Встречу вас когда-нибудь вновь, я забуду о своем милосердии. — Спасибо, Саундвейв. Обещаю, ты нас больше… — она не успела договорить, как древний вновь пропал за яркой вспышкой. — Какой позор! — бесновался вождь. Еще бы, ведь для такого воина, как он не было хуже стыда, чем прятаться за спиной, пока кто-то умоляет о пощаде. — Да?! А что лучше было бы умереть?! — Да! Битва и есть смысл моей жизни, истинный динобот… — Да не осталось вас, болван! — продолжает ругаться Эйрахнида, отказываясь понимать вождя. — Не осталось больше тех, кто бы восхвалял тебя в песнях за твою «достойную» смерть. — Плевать мне на славу! Это моя сущность, я провел в сражениях почти весь свой актив. Я машина для убийств это все, чем я являюсь, мне суждено было погибнуть в славной битве. — Ложь! Может так и было когда-то, но не сейчас это уж точно. Ты можешь быть добрым, забавным и нежным, я же видела, как ты относился к моим инсектиконам, видела каким мягким ты можешь быть, за этой непробиваемой броней. — фем обхватила его тяжелую ладонь, пытаясь убедить дурака в том, что его жизнь может быть другой. — Когда-то я сжигал их убежища, Эйрахнида. — Разве это не доказывает то, что ты можешь измениться?! — Я никогда не стал бы помогать им, если бы… — возможно, впервые в жизни Гримлок испытывал смущение, хотя и на его измотанном от битвы фейсе это сложно было разглядеть. — Если бы что, Гримлок? С чего вдруг ты решил измениться? — со скепсисом спрашивает Эйрахнида, воспринимая его слова, как оправдание. Как же сильно она удивится, после его следующих слов. — Если бы не ты. — Что? — опешила охотница, отказываясь верить в то, что только что услышала. — Я не знаю, что это. Просто, чем больше времени я проводил с тобой, тем слабее становилась моя ярость. — Праймус всемогущий. — Эйр не выдерживает такого смущения, скрывая фейс за ладонями, так еще этот балбес не собирался замолкать. — Я думал, что это яд какой-то, но умник со странным шлемом сказал, что такого не бывает. Я не знаю, что это Эйрахнида. Битва на время выбила эту дурь, из моей головы, но ты опять сидишь рядом со мной, и мне теперь не хочется умирать. — мех, казалось, не замечал, какой бред сейчас несет, а ведь он говорил искренне, отчего это и выглядит чертовски мило со стороны. — Гримлок, умоляю тебя, заткнись. — Тебе легко говорить, ты не страдаешь подобным недугом…. — этот балбес отказывался заткнуться, продолжая играть на струнах искры этой фем. В конце концов, Эйр решает действовать радикально, чтобы тот точно заткнулся. Схватив его за шлем, она впивается в его губы, показывая что ей знаком этот недуг. Сливаясь в столь жадном поцелуе, они были готовы закрыть окуляры на все неудобства, на боль в их корпусах от полученных ран, на налипшую грязь на фейсах, ведь они действительно в этом нуждались. — Я знаю, как называется этот яд, Гримлок. — фем едва сумела оторваться от столь желанного поцелуя, но не сказать этого она просто не могла. — Я так и знал. Ты все-таки меня отравила. — мех говорит так, будто обвинял ее в чем то, но его окуляры выдавали то, что ему нравится все, что с ним делает паучок. — Любовь, дурачок. Как бы этим двоих не хотелось продолжить наслаждаться друг другом, прямо тут на поле брани, игнорировать дыру в корпусе динобота было нельзя. Подозвав к себе тех не многих жучков, что пережили битвы, Эйрахнида крепко скрепила их с Гримлоком, после чего они последовали воле Саундвейва и пропали с окуляров долой. Древний же к тому моменту уже вернулся к своим старым друзьям, что до сих пор отчаянно сражались в окружении терарконов, несмотря на то что их осталось то чуть больше сотни. Громом и молнией прогремев на поле битвы, бог разогнал собственную орду, позволяя смертным на короткий миг остановить сражение. Замученные, словно загнанные звери, они не выдержали и попадали на землю, лишь бы остудить свой корпус. — И где же твое спасение, Прайм? Похоже, ты нагло обманул этих несчастных. — хмурый взор бога встречался со все еще спокойным ликом Оптимуса, что даже сейчас не терял самообладание. — Ты не услышишь мольбы о пощаде, Юникрон. Ни от кого из нас. — Похвально. Будет, чем гордиться, когда попадете в колодец искр. «Праймус всемогущий…», — едва слышно бормочет Элита, бросая кувалду, ведь против этого у них шансов не было. Пожалуй, самое правильным сейчас будет, просто крепко обнять Оптимуса напоследок. Глядя на них, многие последуют их примеру, как та же Виндблейд, что накрепко вцепится в единственного оставшегося друга, ну а Бамблби и не смел ее от себя отталкивать, ведь прекрасно ее понимал. Наблюдая за тем, как в ладонях Саундвейва разрастается черная звезда хаоса, которую он сжал до размеров, которые бы уместились в его кулак, кому угодно станет страшно. Ну, а когда его острые пальцы стали потихоньку обнажать свет, что сулил их скорую кончину, даже самые смелые искры потеряли веру в спасение. «Простите», — сказал напоследок Оптимус, крепко зажмурив оптику. Вот вот пальцы Саундвейва выпустят эту разрушительную мощь, что должна была их всех убить, вот только случилось то, на что уже никто не надеялся. Когда бог все-таки разжал свой кулак, звезда в его манипуляторе не успела взорваться, рассеиваясь обратно в бытие, из которой он ее и собрал. Яркое, всепоглощающее пламя отбросило древнего куда-то далеко, а взрыв собственного хаоса раздробил его кисть. «Все, как во снах», — яркие, голубые огоньки сикерши устремились в небеса, где подобно солнцу, сиял мех, которого она видела в своих ведениях. Весь объятый пламенем, ему стоило лишь взмахнуть своим манипулятором, чтобы пустить смертельную для терарконов волну огня, что выжгла всю орду мертвецов. — Праймус всемогущий! — не смог сдержать восторга Ультра Магнус. — Нет, друг мой, это не он. — с облегчением произносит Оптимус, наконец убедившись в том, что первые не ошибались в своих решениях. «Хот Род!», — крикнула от радости Виндблейд, тыкая пальцем в их спасителя, что даже не обернулся на восторженные крики. Мех в огне ждал возвращения бога, с которым ему предстояло схлестнуться. Что же, Саундвейв не подвел, вновь появившись на горизонте, выбираясь из облака дыма. «А я все ждал, когда ты появишься», — вальяжной походкой древний приближался к свету надежды, что пока не обронил ни единого слова. Судя по всему, диалога между нему не получится, ведь Хот Род тут же влетел в бога, обжигая его своим пламенем, унося далеко от города, желая уберечь смертных, что могли пострадать во время их схватки. Что же, Саундвейв не против была начать сражение. Чувствуя неприятное жжение от объятий Рода, что продолжал уносить его подальше от города, бог не стеснялся пользоваться грязными приемами, такими как телепортация. Растворившись в объятиях героя, Саундвейв тут же оказался над ним, вонзая сферу хаоса с размером его ладонь прямиком в спину этой пламенной вспышки, вынуждая стремительно лететь по направлению к земле. Жаль, что Хот Род не горел желанием гвоздем впиваться в металл, отчего и сумел остановить свое падение, во всяком случае, до того, как Саундвейв не продолжил. Вновь выбравшись из дымки прямо перед фейсом огонька, бог собирался вонзить в него пропитанную разрушением молнию, что несомненно бы пробила его насквозь. Как же всем нам повезло, что пламя Рода успеет схватить врага за предплечья, оставляя на нем неприятный ожог, прежде чем древний вновь оборвет захват, вонзая в огонь кристалл энергона, что немедленно взорвется, отбросив их друг от друга. «Ммх, мой металл не восстанавливается. Хм, будет интересно», — думал древний, глядя на свое предплечье. Броня сползла с его манипулятора, будто плавленый сыр, оголяя каркас. Судя по всему, древнему придется не позволять к себе прикоснуться. Да, вот только, он слишком долго глазел на свое предплечье, раз уж увидел сквозь него, как стена безудержного пламени несется к нему, намереваясь завершить их бой. К несчастью для смертных, Саундвейв успеет отправиться в междумирье, чтобы вылететь прямиком из-под серво Хот Рода, вонзаясь в его подбородок кулаком, пропитанным всем тем отчаянием, с которым жил сам. Взлетая в небо от такого удара, Род уже готовился защищаться от второго подобного. Собрав языки пламени, в своем кулаке, подобно безразмерному мечу, герой взмахнет ими в сторону бога Хаоса, вот только тот вновь испарился за миг до того, как безжалостный огонь коснется его корпуса. Лишь, когда безудержная стихия окажется позади, Саундвейв вновь вернется в наш мир, со сферой ненависти, заключенной в его пальцах, сдерживающих ее мощь. Когда же он швырнул ее во врага, тот от такой силы на какое-то время потерял свой огонь, стремительно отправляясь ввысь, до тех пор пока перестанет чувствовать силу гравитации, оказавшись в открытом космосе. «Давай, пацан, с такой силой, как у тебя, можно показать намного больше», — древний не давал Роду и мысли о перерыве, вновь оказавшись перел его фейсом. Получив парочку зарядов фиолетовой молнии, он почувствовал, как его схватили за сервопривод, заставляя пасть так же стремительно, как он вознесся. Приземлившись с оглушительным грохотом, он поднимет такое облако пыли, что дойдет до Полигекса, чуть не сбив тех немногих, кто все еще оставался в живых. — Ему нужна помощь! — не выдержала Слипстрим. Ее беспокойство вполне оправдано, ведь ее любимый сейчас сражается с возможно самым могущественным созданием в этой вселенной. — Ждите здесь. — Оптимус собирался ехать туда к ним. Абсолютное безумие, учитывая то, что он скорее погибнет, чем успеет сделать хоть что-то. — Ты с ума сошел?! — Элита намертво вцепилась в его манипулятор, не отпуская совершить глупость. — Ты там умрешь! — Я смогу отвлечь его внимание. Хот Роду достаточно одного прямого попадания, чтобы закончить этот бой. Ему нужно помочь, прости Элита. Оптимусу приходится грубо вырвать свой манипулятор из ее хватки, отправляясь на звуки сражения, в надежде их догнать. Ну, а тем временем, Саундвейв уже вернулся к Хот Роду, продолжая избивать его, пока огонь не успел объять юного меха вновь. Отвешивая быстрые удары по его красному корпусу, бог вновь зарядил в своей ладони каскад фиолетовых молний, что должны были завершить это сражение, вот только Род не имел право так легко сдаться. Собрав волю в кулак, он вновь вспыхнул в самый подходящий момент, поймав врага за запястье, он вонзается лбом в его фейс, опалив его фейс и затуманив обзор. Воспользовавшись замешательством, Хот Род тут же обвивает все его тело языками пламени, принося богу нестерпимую боль, а затем и вовсе начнет разбивать его об землю с такой силой, что вырвет этим рогатым шлемом целый кратор, добавляя затем свои тяжелые удары, что оставляли следы его кулаков, каждый раз, когда они касались его брони. К удивлению Саундвейва, телепортироваться он не мог. Что же, становиться очевидно, что это не простое пламя, весь этот огонь это то, как великая искра проявляет волю этого молодого меха, его духовную силу и веру в лучшее будущее. Видимо, искра этого меха была столь сильна, что умудрялась подавлять ненависть, отчаяние и злобу, которыми был пропитан Саундвейв. Осознавая это, попутно получая люлей, древний выходил из себя, выжимая из себя всю ярость, что у него была. Хватаясь за эти языки пламени, наплевав на то, как больно было удерживать этот свет в ладонях, он подтянул его к себе, врезаясь в его горящий фейс сферой хаоса, что отбросит его в противоположную сторону, где его уже ждал портал в междумирье, в место, где никто, даже сам Праймус не сумел бы одолеть Саундвейва. Хорошо, что Хот Рода забыли об этом предупредить, ведь он продолжал биться с ним на равных. Пожалуй это было нечто большим чем битва двух могущественных созданий. Это сражение двух идеологий, разных взглядов на мир. Один из них готов был отдать всего себя, лишь бы сохранить его, другой же желал видеть его в руинах. Злоба и ярость, против любви и добра, свет против тьмы, Саундвейв против Хот Рода, будто две стороны одной монеты, они являлись отражением того, что может случиться с теми, кому уготована одинаковая судьба. «Думаешь тебе под силу победить меня?!», — яростно рычал бог хаоса, отбрасывая от себя героя. Пропитавшись всей тьмой этого места, Саундвейв при помощи безграничного хаоса заставляет планету за своей спиной покрываться глубокими трещинами, из которых бил фиолетовый свет. Раздробив планету, труп бывшего бога, что веками покоился здесь, он направляет все эти гигантские обломки в его сторону, в надежде запечатать его огонь под ними. Да, жаль только, что сам Хот Род этого не желал. Горящей стрелой он маневрировал между осколками мертвого бога, пока наконец не достал до древнего. Саундвейв решает вновь сбежать, только теперь уже в реальный мир, оставив этого наглеца гнить здесь, вот только шустрый Хот Род успевает схватить его за шею, возвращаясь домой вместе с ним. Саундвейв едва сумел разжать пальцы на своей шее, выбраться из захвата при помощи крохотного осколка, что взорвался в огне и отбросил его от героя, что вновь спешил к нему, желая спалить дотла. Глядя на Хот Рода сейчас, когда все тело покрылось ожогами от его пламени, он наконец понял, что его собственная ярость предала его, покинула в самый ответственный момент, уступив место смирению, что приносило осознание скорого поражения и погибели. Нет, Саундвейв не сдастся, не станет молить о пощаде или заниматься прочей глупостью. Этот мех продолжает сражаться с улыбкой на устах, ведь он понимал, что с его смертью весь этот кошмар для него закончится. Ну, а пока ему придется продолжить битву с огнем. Обмениваясь атаками, они заставляли землю дрожать, а небо разверзнуться. Не желая друг друга они нещадно бились, перемещая свое сражение по всей планете. То среди руин Иакона, то среди бескрайних пустошей, пока наконец круговорот насилия не привел их к колодцу искр, где Саундвейв, после очередного тяжелого попадания огненной стрелы, все же позволил себе упасть на одно колено, хоть и не надолго. Несмотря на слабость, что обуяло все тело, древний все же решился в очередной раз взглянуть в горящий фейс, за которым не было видно даже голубых огней его бывшего друга. Прекрасно понимая, что их следующее столкновение может стать для него последним, Саундвейв даже не думал бежать. Не отрывая взгляд от парящего факела, древний вновь собирает звезду хаоса в своем кулаке, собираюсь наброситься на врага. Не долго думая, он прыгает на врага, пока тот огненным копьем летит в его сторону. Когда же их столкновение наконец случилось, округу поразил яркий свет. Ну, а когда свечение стихло, победитель стал ясен. Столкнувшись с несокрушимой волей, хаос не выдержал. Хот Род взорвал звезду в кулаке бога, отнимая у него манипулятор по самое плечо, отчего он вновь упал на колени, вот только в этот раз уже подняться он не в силах. Приземлившись перед поверженным врагом, герой столкнулся с совершенно умиротворенным выражением лица, он был готов к смерти, к долгожданному покою. Закрыв оптику, бог ждал своего забвения, повторения цикла, вот только Хот Род колеблется. Кажется, он все чувствовал себя виноватым за то, что не сумел тогда спасти Хромию, а затем и Саундвейва от падения. Мех все еще верил в их дружбу, оттого делает то, чего никто не мог ожидать. Пламя вновь тухнет, обнажая старого доброго Хот Рода с его такими же наивными, светлыми окулярами. — Я не стану. — Что? — древний отказывался верить в то, что услышал. — Ты не можешь. Ты обязан меня убить! Я чуть не уничтожил всю жизнь на этой планете! — Я знаю… Я просто… Я не буду убивать своего друга! Понял? — Какой я тебе друг?! Ты с ума сошел? Я бог хаоса и разрушений! Я Юни… — Ты Саундвейв! Мех, который нашел меня одним дождливым вечером с пробитым шлемом и подобрал. Ты мой друг, а я своих друзей никогда не бросал и начинать не собираюсь. — Что ты несешь? Из-за вас я потерял то единственное, ради чего цеплялся за этот мир! Убей меня, пока я не забрал искры всех твоих друзей. — мех настолько разозлился, что этот гнев придал ему сил, которых хватило, чтобы он вновь смог подняться на серво. Бог хотел вновь ударить юнца, привести в чувство, но он даже пару шагов пройти не смог, вновь упав на колени. — Никого ты не убьешь, Саундвейв. Я не смог спасти Хромию, но тебя еще смогу. Пожалуйста, Саундвейв… — Заткнись, позорище! Хочешь меня спасти? Так отними мою жизнь и займи мое место! Бьюсь об заклад, Праймус не рассказал тебе о том, что придется это сделать. Так вот я — твой «друг» предупредил тебя об этом. И раз уж ты так хочешь меня спасти, подари мне долгожданную смерть, не заставляй жить в мире, где ее нет. — Я… — Хот Род понимает, что его смерть сделает жизнь уцелевших гораздо безопаснее, в том числе и Слиптрим, но его искра все равно не позволит ему так поступить. — Ну чего ты хочешь? Чтобы я тебя умолял?! — продолжал ругаться бог своим уставшим голосом. — Я же сказал, что не стану тебя убивать! Должен быть другой способ… Тут Хот Род не перестал его удивлять. Вновь вспыхнув ярче солнца, он унесся в неизвестном направлении, чтобы появиться вновь через пару кликов с великой искрой в своих манипуляторах. Ему казалось, что если она способна дать такую мощь обычному смертному, то и сможет вернуть ту, ради которой Саундвейв вновь бы захотел жить. Вот только, как это сделать он не знал. — Ты сказал, что не хочешь жить без нее, тогда мы вернем тебе Хромию. — Что ты несешь? — древний боялся пустить в свою анти искру надежду, ведь если она разобьется, будет невыносимо больно. — Заткнись! Эта штука способна на чудеса, может и ее вернуть сможет. Беспорядочно тыкая и стукая по поверхности связанной реликвии, мех и сам не понял, как вновь оказался в царствие Праймуса. Запрыгав от радости, Хот Род чуть не забыл зачем он здесь, но когда все же смог взять себя в руки все же спросил. — Праймус, я верю, что тебе под силу вернуть ему Хромию. Молю тебя, это спасет всех нас, даже самого Саундвейва. — Творение мое, у всего есть своя цена. Я не могу вернуть погасшую искру, это нарушит хрупкий баланс между жизнью и смертью. — Но… — мех вновь опечалился, ровно до тех пор, пока в его взбалмошную бошку не придет мысль. — А если, предположим, кто-то захочет поменяться? Отдать свою искру взамен другой? — Тогда баланс будет сохранен, но найдется ли тот, кто будет столь благородным, что отдаст себя взамен другого? — Я найду, ты только скажи, что делать. — Столь благородная искра должна погрузиться в колодец искр, тогда и только тогда я смогу вернуть жизнь. Свет вновь погас, возвращая Рода в реальность, в которой прошло не больше пары кликов. — Я верну тебе ее, Саундвейв. Спасу вас обоих, как и задумывал. — Но как? — казалось, будто древний все же поверил в чудеса. Бог все же пустил в свою душу надежду, глядя на то, как его друг медленно подходил к краю колодца. Понимая прекрасно то, что тот собирался сделать, Саундвейв абсолютно точно испытывал искреннее восхищение. Разочаровавшись во всем, он чуть не сжег его мир, Хот Род должен был желать ему смерти, но он не такой. Возродив в боге веру в дружбу, юный мех собирался прыгать. Занеся один серво над пропастью, ему оставалось лишь легонько оттолкнуться и… — Стой! — послышалось позади. Оптимус все же их догнал, хоть и далось ему это с больным трудом, что слышалось в голосе. — Оптимус? Прости, но я должен это сделать. — Нет, это я должен. Именно благодаря моим решениям мы сейчас стоим здесь, а значит и ответственность нести мне. — Но… — попытался возразить Хот Род, только его грубо оттолкнули от края. — Передайте Элите, что я ее любил. Таковы были последними словами Прайма, что прыгнул в неизвестность до того, как это успел бы сделать наивный юнец. Знаете, пока он гнал за ними на всех порах, у него было достаточно времени, чтобы получить ответы на многие свои вопросы. Узнав от своих предшественников, как бы сложилась судьба планеты, если бы он хоть раз ослушался их мудрости, мех, в конце концов, ни о чем не жалеет. В бесчисленных вариантов развития событий, в подавляющем большинстве случаем Саундвейв побеждает, уничтожая весь Кибертрон во имя одной единственной искры, ради которой он сейчас и пожертвовал собой. Завершая свой последний полет, он закрывает оптику, встречая лучший из миров с легкой искрой. Что же, Праймус выполнил свое обещание, выпустив яркую, голубую искорку в мир живых, что аккуратно приземлилась прямо в ладони Хот Рода, что аккуратно, боясь совершить неосторожное движение, передает ее древнему. «Хромия? Это правда ты?», — с опаской спрашивал Саундвейв. Когда же этот огонек одарил его теплым, ярким светом, все его сомнения развеялись, а в душе воцарилась радость. — Спасибо… — едва слышно скажет Саундвейв, опустив голову, пряча подступившие слезы. — Не за что, друг.