※━─━────【₪】────━─━※

Вздор!

Зубы сожми! Встань и дерись!

В битве за жизнь вновь соберись.

Бей!

Воздух дрожит. Раны ярят, тучи горят, не покорят!

Воля плавит лёд.

Кровь богов войны закалила плоть.

Бойся, но дерись.

Встань на перелом, волком обернись.

Боль рождает гром, ярость — дарит жизнь…

Виконт — Встань и дерись

             Он ненавидел их. Ненавидел старика, его школу и гребаное общее благо, ненавидел Лорда и кружок по достижению его интересов, ненавидел свою проклятую жизнь, свою непутевую мать, ненавидел Поттера, ненавидел своего чокнутого чистокровного деда, ненавидел весь свет… Северус ненавидел ее! Как она смогла побороть чары Альбуса?! Как посмела вернуться и требовать его, как какую-то вещь?! Зачем? Для чего?! Что он должен делать со всем этим?! Как он должен был смириться с тем, что его жена теперь ему в дочери годится? Что она его ученица?! Мерлин, ученица, которую он годами третировал! С тем, что она совершенно не похожа на его Миранду? Что она подружка сына той, кого в прошлой жизни терпеть не могла? Как? Как!             Даже самый зловещий из Основателей не смог бы передать всю глубину его гнева. Он бросил в Гермиону одно очень неприятное заклятие, не желая слышать ее голос, и в буквальном смысле этого слова едва не убил Альбуса на месте, не дожидаясь момента «Х». Его жизнь рухнула третий раз за какие-то жалкие тридцать семь лет! Разве такое возможно? Абсолютному большинству людей на этой богом проклятой планете столько дерьма за столетнюю жизнь не выпадает, а ему за какие-то тридцать лет! Чем он это заслужил? Каких богов прогневал и чем? Одним фактом своего рождения?       Северус рвал и метал. Он неделю не выходил из своих покоев и никого в них не пускал. Он держался на огневиски, маггловских снеках, которыми его закусывал, и чистом упрямстве. Он боялся встретить ее в школьных коридорах, боялся снова услышать ее голос, потому что теперь, узнав, кто она такая на самом деле, и перебирая сотни воспоминаний, он стал замечать, что ее голос по-прежнему похож на голос Миранды, как и прическа. Он так боялся позволить себе чувствовать, что и забыл, какой непослушной была копна иссиня-черных волос его жены. Правда, глаза. Глаза были другими, его Миранда одаривала его взглядом голубых, как чистые воды горных озер, глаз. Грейнджер же на уроках сердито сверлила его взглядом цвета виски. Девчонка была подозрительно похожа на Миранду, если знать, на что обращать внимание. Она не была канонично красивой, но была дьявольски привлекательной для любого, у кого была хоть унция серого вещества в черепной коробке. Она была доброй, умной, честной, преданной тем, кого выбирала, храброй и готовой с палочкой наголо отстаивать своих людей, всезнайкой. Она была идеальной, но уже не его.       На девятый день царящую в его покоях тишину разрушил ее голос. Голос ее патронуса. Было странно наблюдать за молодым, наивным и счастливым собой, говорящим ее голосом. Она просила его нормально поесть и принять душ, просила его начать заботиться о себе и перестать себя гнобить. Она говорила, что не требует от него ничего из того, что не готов ей дать, что она отпускает его и просит прощения за то, что вообще объявилась, за то, что не в силах избавить его от своего присутствия в школе в целом и на его уроках в частности. Обещала, что при первой же возможности исчезнет из его поля зрения и, если он не попросит, никогда не вернется. В заключении своего долгого монолога она попросила его не отказываться от поддержки деда и материнского рода, ибо в этой войне ему была необходима вся помощь, которую он мог получить.       Сначала в стену полетел бокал с виски, потом стоящий под рукой графин, потом книга, лампа, диванные подушки, стул… Северус в неистовстве крушил свою гостиную, потом, смахивая с глаз злые слезы, разбил в кровь кулаки о книжный шкаф и, рухнув на колени, взвыл, как дикое раненное животное.

***

      — Северус, пожалуйста…       Он справится, всегда справлялся и сейчас справится. Он обещал Лили защитить ее сына, и он сделает это, даже ценой собственной души.       — Авада Кедавра!

***

      — Почему я, Альбус? — прорычал Снейп, глядя на сложный рунный круг, начертанный в подземельях Хогвартса.       — Ты потомственный Принц, Северус. Твои предки произошли от Гриффиндора, ты последний потомок Годрика, потомок Основателя, проработавший в школе шестнадцать лет. И каким бы, хм… требовательным учителем ты ни был, мы оба знаем — ты всегда защищал своих учеников. — Альбус указал на древние символы: «Кроме того, сейчас это единственный способ защитить детей. Мы не можем полагаться исключительно на удачу и надеяться, что Том назначит тебя директором. Мы должны подстраховаться».       Северус сжал кулаки. Мерлин, как же он ненавидел этого бородатого мудака.       — Ты знаешь, что он убьёт меня, когда узнает…       — Он не узнает, — перебил его Дамблдор. — Моя смерть обеспечит тебе правдоподобное прикрытие. Ты будешь выглядеть как его верный последователь, прячущийся после моей смерти в маггловском доме, там, где его не станут искать авроры.       — А если он нападёт на школу?       — Не если, а когда, Северус, он нападет, он всегда имел слабость к Хогвартсу. Тогда ты передашь Гарри то, что нужно передать, и останешься здесь, чтобы защитить школу, пока мальчик не сойдется в бою с Томом. Ритуал свяжет твою магию с защитными чарами замка. Но помни: если погибнешь раньше времени, Хогвартс станет уязвим.       Снейп горько усмехнулся.       — Как трогательно. Ты превращаешь меня в почтовую сову для своего драгоценного Поттера.       — Нет, Северус. Я даю тебе шанс искупить свои ошибки и защитить всех учеников, а не только Гарри. Школа — твой дом, эти дети — твои дети. Разве не ради них ты всё это терпел?       — Не смей, старик. Не тебе меня упрекать и жизни учить, — прошипел Северус. Он просто не смог сдержаться. Каждый день он видел Гермиону в Большом зале, слышал ее вымученный смех и видел полные бушующих эмоций глаза и ничего не мог с этим поделать, он, взрослый мужчина, прошедший через огонь и воду, не знал, как подступиться к этому кубику рубика, как и какими словами объяснить юной девушке, своей ученице, своей жене, что он не ненавидит ее, что ему понадобилось время, но он все-таки понял, что ее вины в сложившейся ситуации нет, как и нет возможности для них быть вместе.       Альбус осекся, но мгновенно взял себя в руки и как ни в чем не бывало продолжил:       — Кроме того, ты единственный, кому я могу доверить эту тайну и этих детей. Единственный, кто сможет возглавить школу, когда меня не станет.       — Ты действительно готов пожертвовать моей душой ради своего плана?       — Я готов ко всему, Северус. Но прежде чем мы начнём, мне нужно знать — готов ли ты сделать то, о чём мы договорились? Готов ли ты смотреть в глаза своих учеников, зная, что они будут ненавидеть тебя за убийство директора?       Северус медленно кивнул и процедил: «Ты не оставил мне выбора и за это я отправлю тебя в ад».

***

      Тьма ещё не успела полностью отступить и продолжала ластиться к зачарованным оконным рамам в скрытых от чужих глаз в глубине хогвартских подземелий покоях, когда Северус, резко проснувшись, сел на кровати. Часы на каминной полке показывали без семи пять утра. Его разбудило странное ощущение — будто невидимая нить, связывающая его с замком, внезапно натянулась подобно тетиве и дрогнула.       Магические щиты Хогвартса, обычно спокойно гудящие на задворках его сознания, теперь беспокойно пульсировали. Северус почувствовал это каждой клеточкой тела — кто-то или что-то пыталось прощупать и найти слабое место в защитном куполе школы.       — Мерлинова борода, — прошептал он и, поднявшись на ноги, начал торопливо переодеваться из пижамы в свое классическое одеяние. Это были не просто случайные магические колыхания — замок ощетинился так, словно готовился к настоящей осаде.       Северус прижал ладони к стене, позволяя магии замка влиться в его магическое ядро. Принцы веками были тайными хранителями этих стен, и сейчас он ощутил на себе всю тяжесть этой ответственности. Щиты снова дрогнули, и Северус почувствовал, как двумя этажами ниже в зале Основателей, медленно просыпается каменное сердце замка.       Вдалеке послышались первые раскаты грома. Волан-де-Морт решил не терять времени и лично явился в Хогвартс спустя неделю после похорон Альбуса. Но Снейп был готов к этому моменту — пусть он не ждал этого сегодняшним утром, но многие месяцы назад он принял на себя роль хранителя Хогвартса и собирался сыграть ее на отлично.       Он знал — времени на сборы почти не остаётся. Тем более что ритуальная связь с замком уже начала усиливаться, подпитываясь его собственной магией. Пришло время выходить из подполья. Спасать детей. А значит ему была нужна Минерва.

***

      — Минерва! — не желая тратить такую необходимую сейчас для обороны школы магию, Северус по-маггловски колотил кулаком в дверь личных покоев декана Гриффиндора. — Минерва, твою мать, просыпайся! Ты должна немедленно начать эвакуацию учеников, — резко произнёс он, врываясь в её гостиную.       — Не смей разговаривать со мной, предатель! Убийца! Как ты вообще здесь оказался?! — женские глаза сверкнули яростью. — После того, что ты сделал с Альбусом… — плотнее запахнув длинный в пол халат, Минерва было дело попыталась бросить в Северуса заклинание, но в мгновение ока лишилась своей палочки.       — Это не обсуждение, МакГонагалл. У нас нет на это времени, если выживем, можешь меня проклясть, — его голос стал холоднее льда. — Как заместитель директора ты должна сильнее остальных чувствовать, что происходит с защитными чарами. Волан-де-Морт атакует школу. Прямо сейчас.       — Я не знаю, что ты делаешь, Снейп, но я не верю тебе и не покину школу! А ты, если хочешь жить, беги к своему хозяину, иначе я лично убью тебя, — гордая львица вскинула подбородок. — И я не позволю тебе использовать панику для…       Северус не дал ей закончить. Он выпрямился во весь рост, и древняя магия, царившая в директорском кабинете, отозвалась на его призыв. Его голос прогремел с силой, которую не смог бы игнорировать ни один принесший школе клятву волшебник:       — Как приемник Альбуса и признанный Хогвартсом директор, я приказываю тебе начать эвакуацию учеников через все доступные потайные ходы. Ведьма, это не просьба, это приказ!       Минерва пошатнулась, почувствовав вес истинной власти в его словах.       — Ты… ты действительно… Альбус…       — Да, — Северус смягчился. — Альбус всё предусмотрел. Сейчас не время для выяснения отношений, Минерва. Дети — наш приоритет.       Она сверлила его недоверчивым и по-альбусовски проницательным взглядом, но ее губы чисто по-женски дрогнули.       — Почему я должна верить…       — Потому что мы умрем, чтобы защитить их, — устало, но честно ответил Северус, возвращая женщине ее волшебную палочку. — А теперь иди. Подними остальных. Счет идет на минуты.       Минерва ещё мгновение колебалась, затем резко кивнула и, выхватив из его рук свою палочку, выбежала из гостиной. Северус присел на краешек кофейного столика, чувствуя, как ритуальная связь с замком начинает пульсировать сильнее. Время поджимало.       Он быстро вытащил из внутреннего кармана мантии небольшой заранее приготовленный флакон, наполненный серебристым веществом. Его пальцы слегка дрожали. Пан или пропал.       — Добби! — резко позвал он, и через секунду перед ним с хлопком появился домовой эльф.       — Профессор Директор, сэр! — выпалил Добби, заметно нервничая.       — Слушай внимательно, — холодный голос Снейпа не терпел возражений. — Ты немедленно найдёшь Поттера, отведёшь его в кабинет директора и передашь ему это, — он протянул эльфу флакон с воспоминаниями. — Убедись, что он просмотрит его содержимое. Не возвращайся без подтверждения.       Глаза Добби расширились от ужаса, но он кивнул.       — Да, профессор Директор, сэр…       — И ещё, — Северус схватил эльфа за тощее плечо. — Скажешь ему… скажешь, что это приказ директора Дамблдора. Если он хочет спасти своих драгоценных друзей, то сделает именно то, что я говорю.       — Но сэр… — Добби колебался. — Сэр Гарри откажется. Сэр Гарри не доверяет профессору Директору…       — Тогда ты свяжешь его, заткнёшь рот и насильно погрузишь в омут памяти, — процедил Северус. — Я не шучу, эльф. От этого зависят жизни всех учеников в замке и твоего любимого Поттера.       Добби судорожно сглотнул, крепче сжимая флакон тощими пальцами.       — Добби всё чувствует и сделает, как велел профессор Директор!       Когда эльф исчез, Северус на мгновение закрыл глаза. Теперь всё зависело от того, хватит ли у этого нахального глупого мальчишки духа сделать правильный выбор. Но времени беспокоиться об этом не было — защитные чары снова дрогнули, требуя его внимания.       — Мерлин, помоги нам, — прошептал он, направляясь к окну, где в первых лучах восходящего солнца отчетливо просматривались силуэты первых Пожирателей Смерти.

***

      Северус стоял на верхней ступени школьного крыльца, сжимая в руке рукоять меча, кто бы мог подумать, своего предка, Годрика Гриффиндора. Раньше он насмехался над этим, с позволения сказать, оружием, легендарным символом красно-золотого слабоумия и отваги, но сейчас оно было ключом к защите Хогвартса.       Он решительно шагнул на траву и, пройдя до середины лужайки, не колеблясь, вонзил клинок в землю. Магия школы тут же отозвалась — трава вокруг меча начала светиться золотистым светом.       — Протего Максима… — его голос звенел как колокол, наполненный древней силой. — Фианто Дури… Репелло Инимикум… Протего Максима… Фианто Дури…       От его рук в меч начал течь поток магической энергии. Сначала это был лишь тонкий ручеек, но с каждым произнесённым словом он становился всё мощнее и ярче. Золотистые нити, растекаясь по земле, достигали фундамента замка и устремлялись вверх по его древним стенам.       Студенты и преподаватели, наблюдавшие за происходящим, ахнули, когда все башни Хогвартса засветились изнутри. Магические потоки поднимались всё выше и выше, пока не ударили в защитный купол над замком.       Купол засиял, переливаясь ослепительным золотом. Казалось, само небо загорелось в ответ на призыв директора школы. Северус чувствовал, как ритуальная связь вытягивает из него жизненные силы, но продолжал стоять непоколебимо, направляя всё больше и больше магии в древний меч.       Пожиратели Смерти, наблюдавшие эту картину, невольно попятились назад. Такой демонстрации силы они явно не ожидали. Даже сам Волан-де-Морт на мгновение замер, глядя на сияющий замок.       Северус позволил себе кривую усмешку.       — Ты глупец, Северус! — усиленный Сонорусом холодный голос Волан-де-Морта разнёсся над территорией школы. — Я дал тебе шанс присоединиться ко мне, а ты предпочёл спрятаться за спинами детей.       Снейп медленно встретился взглядом с красными глазами Тёмного Лорда.       — Ты ошибаешься, Том. Я не прячусь. Я защищаю.       С боку от него мелькнула знакомая фигура — Гермиона помогала эвакуировать учеников через потайной ход в подземельях, который сам Альбус показал золотой троице незадолго до своей смерти. Их взгляды на мгновение встретились, и Северус увидел в её глазах ту же решимость, что горела сейчас в его душе.       — Знаешь, что самое интересное? — продолжил Снейп, не переставая усиливать щиты. — Альбус знал о задании Малфоя и ситуации в Министерстве. Он специально назначил меня своим преемником, чтобы я мог защитить школу изнутри.       Волан-де-Морта перекосило от ярости, а Северус почувствовал такой азарт, такое воодушевление, что впервые за долгие-долгие годы искренне улыбнулся. Как же было приятно произносить вслух то, о чем годами боялся лишний раз даже подумать.       — Ты лжёшь!       — Нет, — Северус говорил тихо, но его было слышно, казалось, даже в дальних уголках Запретного леса. — Это ты лгал нам все эти годы. По крови ты, может быть, и наследник Слизерина, но его род никогда тебя не принимал. Ты позор Салазара, черное пятно на репутации великого мага. А я… — Он гордо выпрямил плечи, но, осекшись, сменил тему разговора. — Эта школа — мой дом, и в гости я тебя не приглашал.       Гермиона, слышавшая их разговор, поняла, что сейчас решается судьба не только школы и ее будущего, но и всей магической Британии. Она знала, что должна сделать…

***

      Она стояла в заброшенном классе и твердо сжимала в руке свою волшебную палочку. Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и на выдохе позвала:       — Эцур, — не успела она досчитать до пятнадцати, как в комнате материализовался шикарного вида ворон. Погладив птицу по голове, Гермиона торопливо, но твердо приказала:       — Передай хозяину, что я готова. Его ход.       Эцур чинно склонил голову, подтверждая, что понял и выполнит ее получение. Гермиона знала, что старый маг поймёт значение её слов. Обряд, созданный его предками, требовал больших жертв, но мог значительно усилить защиту Хогвартса и сделать то, чего так жаждало ее сердце — спасти Северуса.       Если он согласится помочь, это может выиграть им как минимум время, как максимум войну. А если нет…       — Выбор за вами, Октавиус, — прошептала она, наблюдая, как ворон уносит на своих крыльях ее надежду на счастье.

***

      Северус чувствовал, как его магия утекает из него, словно вода через сито. Каждый вдох давался всё тяжелее, а перед глазами уже начинали плясать чёрные точки. Золотистые нити, текущие через меч Гриффиндора в землю, постепенно становились тоньше, теряя свою силу. Защитный купол над Хогвартсом, который ещё несколько минут назад сиял ослепительным светом, теперь мерцал, будто предупреждая: долго он не продержится.       — Проклятье… — прошептал Снейп сквозь стиснутые зубы, сжимая рукоять меча так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его колени начали подгибаться, но он не позволил себе упасть. Не сейчас. Не тогда, когда за этими стенами находились десятки детей, которых еще не успели эвакуировать. Он должен был продержаться дольше, должен был дать Минерве больше времени для спасения учеников и возможно для прибытия Ордена Феникса.       Пожиратели Смерти, словно падальщики, почувствовав слабину, усилили атаку. Зелёные и красные вспышки заклинаний били по мерцающему куполу, вызывая резкие всплески боли в его руках, будто каждый удар, каждое заклинание било его в спину.       — Я… не могу… — мысли путались, смешиваясь с болью и усталостью. Но тело уже не слушалось. Его ноги подкосились, и Северус рухнул на колени, с трудом удерживая меч в дрожащих руках.       Глаза Пожирателей сверкнули триумфом, когда купол замерцал особенно ярко, словно готовясь погаснуть. Северус услышал крики из замка, эхом отражающиеся в его голове.       — Нет… Я не… — он попытался подняться, но сил уже почти не осталось. Его собственная магия, привязанная к Хогвартсу ритуалом, вытягивала из него последние капли жизни.       — Я не… их… — прохрипел он, обращаясь то ли к самому себе, то ли к духу Альбуса, который, как ему казалось, наблюдал за происходящим. Его пальцы, уже онемевшие, продолжали сжимать рукоять меча. Даже когда его зрение начало затягиваться тьмой, он не отпускал.       Вдалеке раздавались крики, но Северус уже почти не мог различить слов. Только одно было ясно: если он упадёт сейчас, все они погибнут. И эта мысль заставила его напрячься из последних сил, чтобы удержать защиту, даже ценой собственной жизни.

***

      Девяностотрёхлетний Октавиус Принц, так и не сумевший в эту ночь уснуть, сидел в своём кабинете, просматривая древние фолианты, когда перед ним материализовался Эцур. Его брови удивлённо приподнялись. Что могло случиться?       — Я готова. Выбор за вами, Октавиус, — прокаркал ворон и поклонился хозяину.       Его рука дрогнула и уронила книгу на пол. Девочка. Она действительно знала, что делать, и была к этому готова. Старый маг почувствовал, как его сердце в который раз болезненно сжалось — он не ожидал такого от маленькой грязнокровки… Нет, от маленькой хитрой лисицы.       — Мерлин, помоги нам, — вторил внуку дед, быстро поднимаясь с кресла. Его обычно не по возрасту твёрдые руки слегка дрожали, когда он доставал из сейфа специальный порошок, созданный его предками для того, чтобы многократно усиливать какие-то бы то ни было защитные обереги. — Такие молодые… Совсем ещё дети…       Он начал быстро собираться, бормоча себе под нос: «Храбрая малышка. Настоящая леди Принц».       Несколько минут спустя он был готов. Октавиус остановился перед зеркалом, поправляя мантию. Его глаза горели решимостью. Он знал, что этот день может стать для него последним, но ради будущего рода Принцев… Ради дочери, которую он когда-то по огромной глупости отверг, и внука, которого так и не приобрел, он был готов рискнуть.       — Пора показать этим мальчишкам, что значит истинная магия, — усмехнулся он, активируя экстренный портключ и, возможно, навсегда покидая свой дом.       В Хогвартсе его ждали. Ждали юная, но пугающая своей зрелостью и мудростью не по годам, выбившая из его задницы всё чистокровное дерьмо девушка и ничего не подозревающий и по-семейному упертый, а потому за полгода так и не пожелавший с ним познакомиться, внук — будущее его рода, готовое пожертвовать всем ради защиты чужого будущего.

***

      Гермиона почти бежала по коридорам Хогвартса, крепко сжимая палочку в кулаке. Всё внутри неё кричало о необходимости защитить Северуса, пока он один противостоял Пожирателям. Короткий взмах палочкой — и её нелепая школьная форма, которую она так ненавидела последние полгода, начала трансформироваться. Она не была ребенком и отказывалась продолжать этот фарс.       Мешковатая мантия с гербом Гриффиндора превратилась в элегантную чёрную мантию, удивительно похожую на ту, что всегда носил Северус. Спортивные штаны, в которые она влезла спросонья, заменили облегающие, дабы не сковывать движения, чёрные маггловские джинсы, а убогого вида школьные туфли — такие же чёрные челси, практичные в битве. Простой белый лонгслив завершал образ, символизируя единство двух миров — магического и маггловского, и вторя классическому образу Северуса. Если ей суждено погибнуть, то она погибнет как жена своего мужа.       На мгновение она замедлила шаг, её взгляд метнулся к фамильному перстню Принцев — тот самый, что подарил ей Октавиус после их пятой встречи. Уголки её губ приподнялись в злорадной ухмылке.       — Посмотрим еще, кто кого, — прорычала она и с новыми силами бросилась к выходу из школы.       Собрав волосы в небрежный пучок и глубоко вдохнув все еще прохладный от выпавшей росы утренний воздух, она решительно шагнула на школьное крыльцо. Гермиона Грейнджер канула в Лету, сейчас она была не ученицей Гриффиндора, не была подругой Гарри Поттера, не была самой умной ведьмой своего поколения или как ее там назвал Люпин — нравится это Северусу или нет, она была Гермионой Снейп, женщиной, ни в чем не уступающей своему мужу, человеком, готовым защитить свое любой ценой. Он мог ненавидеть ее, мог впредь и до конца своих дней скрываться от нее — она была готова с этим смириться, но он не мог погибнуть, он должен был жить, и она собиралась проследить, чтобы так оно и было.

***

      Октавиус появился на территории Хогвартса с помощью старинного портключа, передававшегося в его роду из поколения в поколение, — ничем не примечательной серебряной печатки с фамильным гербом Принцев. Первое же, что он увидел, заставило его вздрогнуть — его гордый внук, мальчик, так похожий на его несчастную Эйлин, Северус, стоял на коленях, практически повиснув на мече Гриффиндора. Его черные волосы прилипли ко лбу от пота, а дрожащие руки были белее мела.       — Круцио твою Аваду через Империо! — выругался старый маг, спеша к внуку. Но даже сейчас он не мог позволить себе просто так вмешаться в происходящее. Пришло время древнего обряда.       Он достал из потайного внутреннего кармана мантии трость лорда Принца — массивное изделие из благородного черного дерева с серебряным наконечником и набалдашником в виде келпи. Острый конец трости легко вошел в землю рядом с мечом.       — Держись, мальчик мой, — тихо сказал он, глядя на Северуса сверху вниз.       Открыв специальный мешочек, он аккуратно высыпал фамильный порошок в углубление набалдашника трости. Сразу же земля под ногами Принцев засветилась древними рунами, а воздух наполнился электричеством.       — Paterna spirituum protege posteros tuos, — произнес Октавиус на латыни, и потоки золотистой энергии устремились к защитному куполу над замком.       Северус мотнул головой, не узнав голос говорящего.       — Я не смог… — его голос дрожал от слабости и стыда.       — Тихо, малыш. Ты больше не один, — Октавиус, стиснув зубы, крепче сжал набалдашник своей трости.

***

      Гермиона шла быстрой, решительной походкой, её чёрная мантия драматично развевалась за спиной. Видел бы ее сейчас Рон. В её глазах горел огонь, а на губах застыл то ли оскал воина, готового к битве, то улыбка сумасшедшего клоуна. Она увидела Северуса, стоящего на коленях, но, несмотря на то, что его силы явно были на исходе, упорно цепляющегося за меч.       — Давай же, любимый, — прошептала она, подходя ближе. Октавиус, заметив её приближение, коротко кивнул и, как показалось Гермионе, облегчённо выдохнул, одобряя её появление. Она встала прямо за спиной Северуса и положила свои руки ему на плечи. Её ладони были тёплыми, излучали решимость и поддержку.       — Северус, — позвала она твёрдо, наклоняясь к его уху. — Ты не один. Мы здесь. Ты слышишь меня?       — Я не могу, — прохрипел он в ответ и начал заваливаться на бок.       — Вздор! Зубы сожми! Встань и дерись! — приказала Гермиона и, крепче впившись пальцами в мужские плечи, удержала мужа на месте.             Он медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядом, и в его глазах мелькнуло узнавание. Она сжала его плечи еще сильнее, передавая ему свою силу, свою магию, свою волю к жизни.       — Я не позволю тебе сдаться, — продолжила она, теперь её голос звенел как боевой клич. — Ты — мой муж. А мой муж никогда не сдавался. Ты — наследник безбашенного и храбрейшего Годрика Гриффиндора. И ты будешь стоять, даже если весь окружающий мир пойдет под откос. Ты будешь бороться, и мы будем бороться с тобой. Поднимайся, Северус, ты нужен этим детям, этой школе, ты нужен своему деду. Ты нужен мне, даже если я не нужна тебе. Поднимайся.

***

      Голос. Северус слышал чей-то женский голос, который со свистом рассекающего воздух клинка прорезал туман его изнеможения.       Северуса омыло волной такой теплой, такой родной магии, что он сразу узнал её и поперхнулся вздохом, чувствуя, как её слова и сила проникают ему в самое сердце.       — Гермиона, — прошептал он, чувствуя, как её магия переплетается с его собственной, становясь опорой там, где силы были уже на исходе.       Её голос, такой знакомый и полный решимости, проникал сквозь пелену усталости. Каждое её слово будто подпитывало его новой силой. Северус почувствовал, как встрепенулось всё его нутро, словно его окунули в чан с бодрящим зельем. Его онемевшие, вцепившиеся в рукоять меча пальцы разжались и снова сжались, теперь уже с новой целеустремлённостью.       Я не один, — осознание этой простой истины придало ему сил. Он чувствовал руки, не студентки, а жены, лежащие на своих плечах, дарующие ему не только магическую, но и эмоциональную поддержку. Чувствовал молчаливую, но такую же безграничную поддержку того, кто, судя по всему, был его дедом. Чувствовал, как через окклюменционные щиты пожилого мага вырывается боль за утраченную дочь, стыд за никчемно прожитую жизнь и страх за него, за внука. Это было удивительное чувство, ранее Северусу не знакомое, — семейственность, другая грань любви. Он не понимал, за что и как это возможно, но этот незнакомый ему человек его любил просто за то, что он существует, за то, что он — его кровь и плоть. Словно почувствовав его смятение, Октавиус накрыл его сжимающую рукоять меча ладонь своей все еще жилистой, но уже какой-то по-старчески теплой рукой и сжал в знак поддержки.       Подняв голову, Северус впервые в жизни встретился с такими же черными, как его собственные, глазами деда, сглотнув, кивнул и перевел взгляд на Тёмного Лорда. За доли секунды вся его усталость испарилась, как по мановению волшебной палочки, сменившись холодной яростью. Его губы растянулись в злобном хищном оскале, когда он медленно, но уверенно поднялся на ноги.       — Я убил ослабевшего, уже умирающего старика по его же приказу. Альбус был хозяином своей жизни до последнего своего вздоха, тебя же убьет школьник-недоучка. Вот она, насмешка судьбы. Встретишься со стариком в аду — передавай привет, — прошипел Северус, выпрямляясь во весь рост и расправляя плечи.

***

      Гарри проснулся от того, что кто-то настойчиво толкал его в плечо. Открыв глаза, он увидел встревоженное лицо Добби.       — Мистер Гарри Поттер, сэр! Вы должны немедленно пойти с Добби! — домовик был явно напуган.       — Что случил… — сонно пробормотал Гарри, но эльф, вцепившись в рукав его пижамы, уже куда-то его тащил.       Поттер хотел было возмутиться, но все мысли вылетели у него из головы, когда он понял, где оказался. Они переместились в директорский кабинет. Где на стене висел портрет спящего Альбуса Дамблдора.       — Профессор Снейп сказал, что вы немедленно должны посмотреть их, — затараторил Добби, дрожащей рукой протягивая ему флакончик с серебристым содержимым. — Это приказ директора!       — Снейп! Я не буду…       — Пожалуйста, мистер Гарри Поттер, сэр! — эльф умоляюще прижал большие уши к голове. — Профессор Снейп сказал, что от этого зависят жизни всех учеников в замке! Что если вы хотите спасти своих друзей, вы сделаете именно то, что он говорит! Пожалуйста, мистер Гарри Поттер, сэр, не заставляйте бедного Добби заставлять вас их смотреть!       Гарри колебался, глядя на флакон. Впервые с момента пробуждения он обратил внимание на то, что происходит за стенами школы. За окном мелькали вспышки заклинаний.       — Там… там настоящая битва? — прошептал он.       Добби кивнул.       — Да, сэр. И только вы можете остановить её. Но сначала вам нужно узнать правду. Профессор Снейп сказал, что без этих воспоминаний вы не сможете победить.       Тяжело вздохнув и ссутулившись, словно на его плечи упал неимоверно тяжелый груз, Гарри все-таки взял флакон с воспоминаниями из дрожащих пальцев эльфа. Сердце кричало ему, что это ловушка, что Снейп — убийца, что ему нельзя доверять, что его надо поймать и отомстить за директора, но что-то в глубине его сознания голосом, подозрительно похожим на старика Дамблдора, шептало, что Добби не предал бы его, что профессору Снейпу можно доверять, что если это спасёт Рона, Гермиону и остальных…       — Хорошо, — решительно сказал он и вылил содержимое флакона в омут памяти.       Гарри погрузился в серебристую субстанцию и оказался в подземельях Хогвартса. Перед ним разворачивались события той самой ночи.       Он увидел, как Снейп с искаженным от презрения и отчаяния лицом обращался к директору:       — Почему я, Альбус?       — Ты действительно готов пожертвовать моей душой ради своего плана?       И получил в ответ ехидное: — Я готов ко всему, Северус. Но прежде чем мы начнём, мне нужно знать — готов ли ты сделать то, о чём мы договорились? Готов ли ты смотреть в глаза своих учеников, зная, что они будут ненавидеть тебя за мое убийство?       Гарри видел, как зельевар медленно кивнул и процедил:       — Ты не оставил мне выбора и за это я отправлю тебя в ад.       Поттер наблюдал, как профессор Дамблдор проводит древний ритуал, связывающий магию Снейпа с замком.       Потом воспоминания переместились в ночь убийства директора. Гарри тонул в чувствах Снейпа — боли, ненависти, гневе и преданности, пока тот произносил «Авада Кедавра». Это был акт отмщения и милосердия, а не предательства. Это был акт самопожертвования во имя защиты детей и школы. Это было проклятие во имя любви.       В последнем воспоминании Снейп готовил школу к грядущей битве и попутно пересказывал Гарри завещание Альбуса.       Когда Гарри вынырнул из Омута памяти, его глаза были полны слёз. Теперь он знал правду о человеке, которого так долго ненавидел, правду о человеке, которого так долго любил, и правду о том, что должен положить свою смерть на алтарь всеобщего блага…

Продолжение следует…