Суп, усталость и пижама. Часть первая

Совершив резкий выпад, Лололошка лишает жизни очередную тварь, поблëскивающую скинтом на хребте и ближе к морде. Глухой звук падения последнего нужного тела кажется странно привычным. Ловко отделяя особо чистые и нужные Джону кристаллы, мироходец ненароком задерживает дыхание, чтобы не дышать зловонием крови и шерсти мëртвого существа: это действие тоже успело стать привычным за те дни, что он успел прожить в.. Там, где они с его альтер-эго пока застряли, в общем. Ло еле кривится, цивильно вытирая руки о ближайший лист чего-то, похожего на папоротник. Предательски хочется почесать нос, но оба рукава одежды оказываются в крови почти до локтей, заставляя только негодовать на самого себя. Почему нос начинает чесаться каждый раз, когда руки оказываются мокрыми или грязными? В следующий раз он точно будет осторожнее. Он не должен так пачкаться, стирать одежду каждый раз всë невыносимее! Безусловно, сначала было гораздо тяжелее. Без нормального клинка, без ресурсов.. Когда Ло наконец добрался до своего придурковатого альтер-эго, стало чуть легче. Когда удалось раздобыть достаточно ресурсов, чтобы создать хорошее оружие, наконец-то перешить одежду во что-то более удобное для драк и обеспечить им двоим защиту, стало ещë лучше. Разгибаясь в пояснице, мироходец глубоко вздыхает и оглядывается на поляну, в хаотичном порядке усыпанную трупами. Скоро он придëт сюда снова, и уже не увидит такой неоднозначной картины, но оставлять всë так до сих пор кажется самую малость неприятным. Может, он скрытый перфекционист?.. Собственные мысли самую малость поднимают настроение своей нелепостью и контрастом, и Лололошка отправляется к их последнему убежищу: пещере, выдобленной лично им в одной из огромных скал, обнаруженных не так далеко от заброшенного замка. Пещера, конечно, не является их с Джоном единственной стоянкой, но там располагается всë самое важное оборудование, помогающее исследовать это древнее, полное аномалий место и мастерить новую броню. Часть приборов они собрали на месте, другую принëс с собой Джон в пространственном кармане, — иногда ему кажется, что гений там таскает ещë больше вещей, чем сам Ло, — а третья была найдена здесь или сделана Лололошкой. Опытным путëм было доказано, что Лошка тоже знает довольно много; по крайней мере, почти всë, что он хотел сделать, он сделал, не задумываясь, будто всегда занимался прокачкой и созданием сложных машин. Рецепты словно сами всплывали из тех глубин памяти, что остались недоступны ему.. Ло, впрочем, не против таких подарков от себя-прошлого. Знакомое дерево, помеченное срезом коры и ломаной веткой, выглядывает из-за кучи похожих растений, указывая путь. Лололошка отодвигает кусты, перешагивая высокий корень, а после с энтузиазмом продвигается дальше, уже мечтая о том, как приготовит добытое мясо и отделается от Джона, отдав ему те кристаллы, что учëный просил — приказывал! — достать. Если добавить к мясу немного солëного камня и пару приправ, не так давно найденных в инвентаре, выйдет довольно сносный по вкусу и сытный обед.. Ло нетерпеливо отодвигает завес, который обозначает вход в пещеру, и наконец оказывается в полутëмном помещении. Не обращая внимания на почти погасшие факела, мироходец пробирается вглубь помещения, спеша зайти к Джону. — Джо-он! Я здесь! Ты в лаборатории? — мироходец не разбирает тихого ответа, но понимает, где находится гений. Естественно, где же, если не в лаборатории.. Лололошка проходит по небольшому коридору и заходит за угол, сразу замечая у стены светлое пятно в виде Джона. Трикстер застыл над пробирками, оперевшись руками на стол и напряжëнно наблюдая за бурной реакцией. Ло молча проходит к другому столу, выкладывает на тот кристаллы и направляется к выходу. — Скоро буду готовить, — на всякий случай предупреждает воин, поправляя меч в ножнах на поясе, — спустишься, если захочешь. Мягкий свет костра энергично отплясывает на каменных стенах, а единственная кастрюля отбрасывает на потолок круглую тень. Бульон пахнет на всю пещеру: он получился в меру насыщенным, с интересным привкусом от местных трав и мяса, достаточно сытным и в меру солëным. Лололошка, несмотря на отсутствие картошки в супе и недостаток остальных ингредиентов, остаëтся доволен первой пробой. Наконец-то нормальная еда! Гордый своим творением мироходец снимает импровизированную посуду с огня, оставляя костëр гореть. Где-то за пределами пещеры шумят листья высоких деревьев, тревожимые задорным ветром. Он добавляет к сытому треску огня свои печальные песни; кажется, словно весëлый на улице ветер тут разбивается об острые камни пещеры, ранясь и тихо воя от боли. Тепло, исходящее от потрескивающих брëвен тëмного дерева, заставляет конечности медленно наливаться тяжестью, а голову — мерным гудением. Только сейчас, в безопасности и уютном свете костра, мироходец начинает ощущать, как успел устать за день. Лололошка давится супом, когда со стороны лаборатории звонким эхом отражается звук падения чего-то тяжëлого, ещë больший грохот и возмущëнные вскрики. Недовольно отставив в сторону тарелку, Ло встаëт и направляется к источнику шума. — Джон! Чего шуми.. — и слова застревают в горле, стараясь не вырваться из груди спëртым выдохом. Разбитые колбы шипят и пенятся. Их брызги ядовитыми каплями попадают на опрокинутый стул, оставляя на древесине тëмные пятна, еле достают до сундуков и тоже заставляют их обугливаться. Рука Харриса, упавшего вместе со стулом, находится в опасной близости от лужи химикатов, а сам Джон активно пытается не обжечься щекой о нагревательный элемент механической печки, не сломать находящуюся в другой руке новую деталь и не дать упавшему стеллажу придавить себя. Вокруг тихо шипящего маты гения разбросано всë то, что стояло на полках и столе. Комичная картина... — А?! Эй, помоги мне! — гений машет занятой деталью рукой, негодующе пытаясь привлечь внимание. Ло еле сдерживает смех. — Лололошка! — лабораторный халат оказывается попорчен лужей химии, и мироходец всë же обращает внимание на Джона. Обойдя беспорядок и недовольного учëного, он поднимает стеллаж и ставит его на место. Тут же вскочивший Харрис даже сквозь очки умудряется сверкать глазами, носясь по небольшой лаборатории в надежде спасти то, что спасти ещë можно. Поднимается привычный гвалт. — Что вообще произошло? — уже проверив пострадавший сундук на целостность, интересуется Лололошка. — Красо-отка, ты не мог спросить о чëм-нибудь поинтереснее? — гений зевает, снимая перчатки и протирая глаза. Поправив очки, Джон разворачивается к другому мироходцу, критично оглядывает его не самую чистую одежду и с оглушительным хрустом потягивается. Лололошка, молча догадавшись обо всëм, что надо было, смурнеет. — Ну и что ты так на меня смотришь, м-м? Я, между прочим, ради общего дела стараюсь! — Лололошка хмурится только сильнее, выражая своë отношение к подобного рода оправданиям. Джон на пару мгновений задумывается над тем, чтобы просто выдворить своего охваченного синдромом спасателя альтер-эго из лаборатории, сесть за стол и мирно поспать продолжить работать. Будто прочитав мысли Харриса, мироходец складывает руки на груди и принимает упрямо-недовольный вид. — Какой же ты.. Ладно, так уж и быть. — Тут же сменив гнев на милость, Ло кивает Джону в сторону выхода и идëт первым. Недовольный трикстер почти сразу обгоняет мироходца, оглядывая эту часть пещеры в поисках изменений. — Ого, нормальная еда! Чего ж ты молчал, что готовить умеешь, принцесса? Боялся, что к должности посыльного добавится должность кухарки? — гений с привычной дерзостью садится на место своего альтер-эго, но отодвигает тарелку с его порцией подальше, видя, что Ло ищет вторую миску. От такой явной заботы сводит скулы, и Джон кривится в язвительной улыбке. Бесит. — Не хотел терпеть искушение возможностью отравить тебя. — Мироходец растягивает губы в ответной улыбке, давя раздражение на корню и ловко орудуя половником. Перед Харрисом вскоре оказывается горячая и приятно пахнущая порция супа, отчего тот замолкает и принимается за еду... Зная его режим, Лололошка предполагает, что этот приëм пищи для Джона скорее поздний обед, чем ужин. М-да. Харрис с крайне довольным лицом промокает губы ближайшей чистой тряпкой, отставляя пустую миску в сторону. Громкий треск костра давно сменился еле слышными звуками догорающих углей и жаром, которой окончательно сморил Лололошку. Почти клюющий носом воин давно отправил очки в инвентарь: так гораздо удобнее протирать глаза, чтобы не уснуть прямо на бревне, заменяющем мироходцам скамью. — Это был отличный ужин, красотка, но я вынужден тебя покинуть! Наука зовëт! — Джон встаëт с насиженного места, еле усмехаясь. Он не снимал очков, и пусть глаза его оставались холодными, их тоже согрел мягкий свет костра. — Мне кажется, тебе нужно проверить слух. Это опредлëнно зов кровати... — красочно зевнув в конце реплики, Лололошка поднимается следом, чтобы помыть их немногочисленную посуду. Хотелось бы оставить еë на завтра, но тогда деревянные миски могут испортиться.. Нет, он помоет. Стругать завтра новые кажется ещë более худшей перспективой, чем возиться руками в ледяной воде сейчас. Ло поднимает взгляд на учëного, снова выражающего всем своим видом недовольство. Оно кажется настолько преувеличенным, что герой вяло фыркает, молчаливо настаивая на своëм: Джону надо поспать. — Не могу понять, ты в мамочки заделался? Выбери кого-нибудь другого на роль мелкого, того же багрянника.. — Ло лишь хмыкает на упоминание знакомого ребëнка, отходя от поставленной только что кровати и критично осматривая своë творение. Пока Харрис создавал фоновый шум буквально из каждой приходящей в сонный мозг мысли, Лололошка занимался делом: устанавливал вторую кровать в комнату, которую почти начал считать своей. Комнатой Джона он почти привык считать мастерскую. — Ложись, багрянник. Попрактикуешься в остроумии завтра, я как раз в пещере буду. — мироходец широко зевает, подходя к своей кровати. Довольно быстро переодевшись, Ло кидает взгляд на альтер-эго. Джон стоит, как вкопанный. — Что? — У меня пижамы нет.