Суп, усталость и пижама. Вторая часть

В этот момент Лололошка сильно пожалел, что в комнате было темно: его взгляд выражал слишком много того, что сказать вслух будет, как минимум, неприлично. Серьёзно? А температура в комнате точно такая, как надо? Или, может, ему нужен слон для успокоения? Ло жмурится, потирая переносицу и пытаясь успокоиться достаточно, чтобы сказать что-то и не выдать раздражения. Сейчас, когда долгожданный отдых был так близко, возиться с капризами своего альтер-эго не хотелось от слова совсем. — Пижамы. — мироходец тяжело подпирает поясницу рукой, стараясь сообразить, что с этим можно сделать. Собственная футболка, длинная и используемая им в качестве домашней одежды, еле колышется от действий воина. — В моей поспать не побрезгуешь? — Притихший Джон, кажется, что-то смекнувший даже в полуспящем состоянии, мотает головой. Темнота не способствует взаимопониманию, так что Лололошка догадывается о содержании такого странно-молчаливого ответа только по шорохам снимаемой одежды. Мягкие, еле видные лучи света от догорающего в основной части пещеры костра приятно переходят в тени, растворяясь во мраке небольшого помещения. Несмотря на огонь, в комнате довольно прохладно; Лололошка знает, что утром тут будет совсем холодно, но понимает, что под шерстяным одеялом скорее сварится, чем замëрзнет. Даже прохлада тени в этот момент не умаляет его желания заснуть беспробудным сном до утра. Футболка скоро оказывается у гения, и Ло с чистой совестью падает на кровать. Шерсть немного колет голую кожу, но воин, наконец опустивший голову на подушку, полностью игнорирует такие незначительные детали. Забираясь в кровать и заставляя очки исчезнуть, Джон лишний раз поправляет чужую футболку, благословляя весь чëртов мир за то, что она оказалась чистой. Глаза уже более-менее привыкли к дефициту фотонов: сняв очки, Харрис прекрасно видит лежащего на другом конце пещеры мироходца, почти с головой накрывшегося плотным одеялом. Повторяя за альтер-эго, гений накрывается почти таким же. Неповоротливое покрывало обжигает холодом, но зато не колется, как шерсть.. Сделанная на скорую руку кровать не скрипит, когда Джон пытается устроиться удобнее, и учëный бросает лишний взгляд на Лололошку, дивясь его способности в полуживом состоянии сколотить такое. Хотя.. Примерно четверть значимых для себя открытий Харрис сделал примерно в таком же состоянии, так что не считается. До него красотка всë ещë не дотягивает. Тихо вздохнув, гений жмурится до зеленоватых кругов перед глазами. Надо было убрать инструменты в ящик, а не просто кинуть на стол. Так они до завтра будут там лежать, холодные и брошенные, совсем рядом с химией, поломанными деталями и расчëтами, но не в состоянии сделать хоть что-то.. Беспомощные и какие-то жалкие без него. Джон пялится в стенку над кроватью Ло, отдаваясь на растерзание мыслей и стараясь расслабиться. Уже достаточно хорошо видная комната не спешит радовать скудным интерьером: четыре сундука, трещина в потолке и медленно подкрадывающийся холод только делают хуже, и учëный, несмотря на дикую усталость, не может сомкнуть глаз. И почему он не выдворил этого идиота из лаборатории в нужный момент?.. Сейчас сидел бы за бумагами и мерно записывал приходящие в голову расчёты, а не напрасно пытался уснуть в остывающей комнате. Снова глянув на спящего мироходца, Джон переворачивается на бок. Неудобно. Тишина, зарождаясь в тëмных углах и глубоких тенях, мягко оплетает пространство хрупким спокойствием. Аккуратная картина спящего мироходца напротив будто старается встать вровень по спокойствию с тишью пещеры: она извивается под взором, отводя на себя внимание глубоким дыханием двойника, заставляет прислушаться, чтобы попытаться услышать сопение.. Вместо него Джон разочарованно слышит завывание ветра где-то в коротком коридоре, какой-то неприятный шум из леса и отвратительный звук капель. Там что, начался дождь? Вой природы этого несносного мира только усиливается, будто бы специально давит на нервы. Снова ворочаясь, Харрис пытается абстрагироваться от лишнего шума, но издевательский удар грома заставляет сердце ëкнуть, а ладони сжаться от негодования. Сучья погода. Шум, кажется, совсем не мешает спать Лололошке. Мироходец кажется совершенно невозмутимым, даже самую малость более довольным, чем было до грозы. Джон резко переворачивается на спину, вслушиваясь в кучу малоприятного шума и как будто со стороны наблюдая за тем, как только-только начавшие успокаиваться мысли снова пускаются вскачь. Заунывные песни ветра проходятся по его кровати, доставая до лица и принося глоток свежего, мокрого воздуха. Так и не поняв собственное отношение к пришедшей с улицы свежести, трикстер глубоко вздыхает в бессмысленной надежде на то, что расслабленность и сон вернутся. Приток кислорода только отрезвляет сознание, и Джон, окончательно смирившийся со своей участью, садится в кровати. Раздражает. Надо размяться. Всë ещë опасаясь лишних звуков от кровати, гений опускает ноги на пол. Холодный грубый камень добирается до согретых одеялом ступней, сквозняком обдавая кожу и запуская мурашки по всему телу. Харрис подрывается с места, резко вставая и вытягиваясь во весь рост, а после заводит руки за спину, чтобы потянуться ещë раз. Комнатка маленькая, в ней не разгуляешься — размышляет про себя он, потому только тянется изо всех сил. Хотя колесо было бы гораздо удобнее.. Оглушающий удар грома застаëт его в позе падающего фламинго: балансируя на двух руках и ноге, Джон едва не подпрыгивает от неожиданности. Со стороны чужой кровати слышится вскрик. - Ты идиот?! — Лололошка, схватившись за сердце, сидит в кровати и широко раскрытыми глазами смотрит на трикстера. Ночь, он просыпается от сильнейшего удара грома, и рядом со своей кроватью видит сгорбленное, трëхногое нечто, медленно разгибающееся во что-то. Как же он испугался.. Ощутив всю нелепость своего положения для воина, Джон намеренно игнорирует своë альтер-эго, осторожно выходя из позы. — Из нас двоих только ты спишь, как убитый, и засыпаешь за две минуты! — Харрис фыркает, вставая на одну ногу и растягивая руки в стороны. Провожая осоловевшим взглядом чужую ладонь, Ло молча протирает глаза, а потом еле слышно вздыхает. Вот ведь.. Шебутной. — В следующий раз спою тебе литр ромашки перед сном.. — Ворчит герой, падая обратно на кровать и ложась на спину. Кажется, он даже не испытывает раздражения: спросонья Лололошка забыл абсолютно обо всëм, включая то, как сильно Джон порой его бесит. Причудливые позы в один момент перестают казаться странными, оказываясь просто непривычными. Растянутая футболка — единственное, что есть на Харрисе сейчас, кроме нижнего белья, — то и дело задирается, закрывая гению лицо и оголяя чистое от шрамов тело. Совсем ни единой полоски.. Может, ему кажется это в темноте? Лололошка невольно вспоминает своë тело, усеянное кривыми полосами. Теперь, когда он помнит, откуда часть из них, собственные шрамы не вызывают у него неприязни, лишь смутные воспоминания и ностальгию. Когда-то все они были покрыты коркой, а когда-то были ещë свежими ранами.. Болючими, тяжëлыми и неприятными. Сейчас всë иначе. Джон снова тянется, как в первый раз: вытянувшись в струнку и высоко подняв руки, гений заводит те за спину как можно дальше, пока плечи не начинают ныть. Было долго, но зато помогло.. Ливень на улице всë ещë неприятно бьëт по ушам, но Харрис стойко игнорирует несносную погоду, мельком глянув на засыпающего двойника. Ло громко сопит, лëжа на спине, и гений украдкой думает о том, что если тот будет храпеть во сне, то наутро не проснëтся вообще. Сопение, однако, кажется гораздо лучше, чем любой из звуков, окружающих сейчас трикстера. Тихо выдохнув, Джон невольно шагает ближе к чужой кровати, чтобы слышать лучше. Он успел согреться от гимнастики, и на мгновение ему кажется, что если бы сейчас на улице не шëл дождь, его дыхание было бы видно паром, как на морозе. Какая глупость. Почти полное отсутствие света не мешает слушать, а давно привыкшие глаза всë пытаются вытащить из видимой Харрисом картины хоть что-то новое. Не найдя ничего интересного, гений не сдерживает вздох, и тогда Лололошка открывает глаза, уставившись на учëного в ответ. Тишина кажется неловкой только одному. — Я говорил, что иногда ты ведëшь себя ну очень странно?.. — Хриплый, какой-то даже слишком уставший голос полуспящего мироходца создаëт контраст с остальным шумом, заставляющий Джона молча нахмуриться. Ло не придаëт этому значения, уже смирившись с придурковатостью непредсказуемостью своего альтер-эго. Отвернувшись к стенке, воин отодвигается от края кровати. Он просто хочет спать. Харрис вслушивается в чужое дыхание, лишний раз продирая глаза, с каждой минутой всë сильнее желающие закрыться. Под футболку начинает забираться холод из коридора, а голые ноги вовсе покрываются гусиной кожей, но Джон почти не обращает на это внимания: имеет значение только то, что даёт такой эффект. Придурок, который повернулся к нему спиной и не даëт слушать, снова уже заснул. Как назло, гроза начинает колотить тяжëлыми каплями по листьям ещë пуще, перебивая полудрëму. Учёный настолько, кажется, ненавидит эту погоду, что хотел бы применить магию, чтобы унять надоедливый шум, но для этого пришлось бы выйти из комнаты, перестать слушать. Скорее всего, красотка бы проснулся. Джон переводит несколько задумчивый взгляд с коридора на спящего. Почти полностью закрывшийся одеялом Лололошка глубоко дышит во сне, и ровный ритм дыхания, так похожего на собственное, будто бы не отпускает его отойти дальше. А Ло, наверное, очень тепло спится под шерстяным одеялом.. Помассировав переносицу в мимолëтном удивлении, гений, резко сменивший фокус зрения, возвращает тот на воина. Собственные пальцы оказываются холодными, отчего Харрис сжимает ладони в кулаки. Да ладно, это просто кровать. Какая разница, если ему так будет удобнее? Лололошка сам потащил его спать, в конце концов. Жалея о том, что сейчас на нëм нет очков, Джон протягивает руку к свисающему с кровати куску одеяла. Шерсть оказывается не такой уж и колючей, и он смелеет: разом задирает покрывало, ложится спиной к Лололошке и устраивается на худой подушке. Касаясь лопатками чужих плеч, мироходец довольно выдыхает от приятного тепла, медленно окутывающего всë тело. Так и вправду слышно гораздо лучше; даже больше, он чувствует, как альтер-эго дышит, и тепло нагретой кровати оттесняет холод, который несли завывания ветра из коридора. Лололошка даже не просыпается, когда Харрис сгинает ноги и прижимает холодные пятки куда-то к ногам воина. Ради интереса закутавшись в одеяло так же, как это сделал герой, Джон обнаруживает, что так лежать ещë удобнее: теперь он дышит через тëплую шерсть, согревая нос, и это гораздо лучше, чем чувствовать прохладу и свежесть леса с дождëм. Наконец закрыв глаза, Харрис слушает чужое сопение до тех пор, пока не засыпает.