Локи

Среди поля он прилёг, Стало здесь прохладнее. Сел я рядом с ним, Ко мне же — ноль внимания. Смотрел я в небо, Тучи чуть густее, Стало холоднее, А ему всё нипочём: И внезапно разговор начнёт. «Знал ли ты, как назовётся Солнце здесь, Как здесь Луну назвать? Не знаешь ты? Да брось, Ты должен это знать. Глупый, глупый человек, Даже не знаешь, как сюда попал, Тебе ведь ходу нет, да ты не ждал. Порой люди так пугливы, Глупы они, болтливы, Что молчишь? О чём подумать Может глупый человек?» «Зачем меня ты оскорбляешь?» Спросил я у него. «Сам ты ведь многого не знаешь, Пусть и побольше моего. Я человек; я знаю, что я глуп, Что многого не знаю. Не назову по-Божьему Луну, Руны ещё я долго не познаю. Но в этом суть: я всё пойму, Рано или поздно. Винить во всём меня, В самом деле, очень просто.» Рассмеялся Бог, и сел он. «Да ты, смотрю, не промах, Да что ты уж, прости, Я не со зла того, Ради проверки, дурачок, Ты молодец, не растерялся. В самом деле я люблю людей, Люблю на них смотреть, От них смеяться. Странно видеть их, Тех, кто мог возненавидеть, А теперь вдруг Локи полюбить, Трикстера-злодея!» «Ты не злодей, я знаю,» Возразил тут я. «И многие из нас тебя не понимают, Не понимают трёх детей твоих, Как, в прочем, и других. Прости, что все мы тебя В злодействе обвиняем. Я не исправлю это, но позволь Показать тебе то понимание, Которого лишён был ты Сквозь множества столетий, Так и до сих пор. Пускай не жаждешь ты его, И это тоже ведь я знаю. Многим мы обязаны тебе, Ты тоже важный наш Творец, Разрушитель мира и создатель, Убийца, созидатель, Люблю тебя я сильно.» Посмеялся он, да улыбнулся, Взмыл в небо, испарился, Да остался я один. Я посидел; потом и встал, Пошёл я дальше, Спустился ниже, в Ванахейм, В природный мир старых врагов И Асгарда новых всех друзей.