ГЛАВА XVII

      Тьма, наконец, сомкнулась над Кинушивой. Праздник начался вовремя. Бёль раздавала указания помощникам, а рядом с ней ходила Дарка, поминутно сообщая о действиях группы, которая выслеживала Золимба. Ничего не подозревающие Хинун и Киара ходили неподалёку, веселясь вместе с народом. Множество выпечки, сладостей и игр привлекали детей, поэтому они с интересом вовлекались в эти забавы. Двое стражниц, член Правящей Четвёрки, Альденвейгер и сам Томихо готовились встретить Золимба недалеко от места проведения фестиваля. — Расчёт на то, что он глуп, конечно же, не сработает, поэтому он давно понял, что его надули, — разглагольствовал серебряноволосый. — И без тебя понятно, — фыркнул Дорцах, в очередной раз вспоминая о том, кто Томихо на самом деле. — Не дуйся, сейчас на это нет времени, — толкнул парня блондин. — Эй, что за фанера? — Клеофена ткнула пальцем в тёмные облака.       Проследив за её указателем, серебряноволосый напрягся. — Снижается недалеко от города… странное изменение траектории, — констатировал Томихо. — Зачем мы водили его за нос столько времени? — бурчала Элин. — Изначально он должен был сманеврировать к площади… — потупился Томихо. — И у нас есть план, — заметил Альденвейгер. — И он просто фееричный, только послушайте, ты пойдёшь прямо к нему и поговоришь! — всплеснул руками Дорцах, хватая блондина за руку. — Перестань, — переходя на шёпот, сказал Альденвейгер. — Пора торопиться, — усмехается Клеофена, подталкивая их обоих за Элин и Томихо.

***

— Госпожа, когда уже придёт господин Дорагонмейдз? — Киара дёрнула Бёль за рукав длинного платья, заглядывая в лицо своими проницательными светлыми глазами. — Скоро, я думаю, — избегая её взгляда, ласково произнесла госпожа Санумэ. — Зачем мы обманываем детей? — одёргивает её Дарка, после того, как девочка убежала к брату. — А что я ей должна сказать? Может, что он сбежал? Что скоро сюда прибудут люди из Химмла? Давай ещё сообщу, что её брат вовсе ей не брат, а клон?! — взрываясь, яростно шепчет она. — Ну всё-всё, чего ты…       Охранники позади них напряглись, но Бёль жестом показала им отойти. — Я не хочу их волновать, ладно? — Я тебя поняла, ты и сама на сильном взводе… — Я беспокоюсь за свой народ. Невинный, абсолютно невинный народ, на который снова обрушились какие-то бедствия, да сколько можно?! — Чш-ш… Бёль, что это?.. — Корабль Золимба. Чудесно, где эта «группа захвата» мать её?!       Госпожа нервно хрустнула шеей, запрокидывая голову, затем, немного собравшись с мыслями, она сделала странное движение — стала медленно поднимать руки и сомкнула их над головой. По земле прокатилась небольшая вибрация, но люди как будто этого не заметили, и всё спокойно шло своим чередом. — Что это было? — Защита. Своеобразный купол. Подобную штуку нелегко проломить даже закалённому обладателю способностей. Город защищён, а теперь идём туда, куда грохнулся этот неопознанный летающий объект.

***

      Давно заброшенные окраины города, уже почти ставшие частью Полуда, состояли из кучи серых многоэтажек и других разваливающихся домов. Как оказалось, Золимб приземлился именно туда, даже не тронув город. Летающая машина, напоминающая обычный, чуть приплющенный спорткар, стояла между постройками на выжженной земле.       Альденвейгер спокойно и твёрдо шёл прямо к летательному аппарату, замечая рыжую шевелюру диктатора, высовывавшуюся из кабины. — Рад тебя видеть, — проводя рукой по щетине и оправляя брюки, говорит Золимб. — Взаимно, — кивает блондин. — Полагаю, все твои приспешники сейчас здесь, хоть я их и не вижу, но прекрасно это знаю и понимаю. Диалог у нас вряд ли состоится, — он недружелюбно сверкает глазами. — У меня есть некоторые… вопросы, — с вызовом отвечает Альденвейгер. — Я похож на ходячую энциклопедию? — Золимб вскидывает бровь, с неудовольствием смотря на наручные часы. — Нет, но Вы похожи на человека, посмевшего обречь моё существование на страдания, вместо того, чтобы совсем лишить жизни. — Громкие слова. А если я скажу, что не хотел бы тебя убивать, во-первых потому, что ты выдающийся человек, а во-вторых, всё-таки из уважения к твоим родителям, — мужчина сцепил руки в замок перед собой. — Вы знали, что родители — единственная опора человека в таком юном возрасте, которой Вы меня лишили! Как лишили способностей, статуса… — Да-да-да, ну и что? Разве ты не вынес всё это? Разве ты не поднялся из грязи? — Какой ценой?.. — Альденвейгер подходит ближе, смотря ему в глаза. — Гуманность — это не про меня. Я про прогресс, любой ценой, — подчёркивает Золимб. — Дети в лабораториях, чудовищные эксперименты… — Дети-беспризорники на улицах Ивейла скорее были счастливы оказаться где угодно, но не там, а про эксперименты я уже сказал. — Я выдающаяся личность? Что за история про этаж? — Воспоминания должны постепенно вернуться, если верить неправильному препарату, введённому моим сыном… Но если ты так хочешь, я поясню. Мальчишки иногда дерутся, и вот, неконтролируемая вспышка гнева породила пробуждение невероятно сильных способностей, доставшихся от матери. Не знаю, Альденвейгер, что могло бы произойти, но тогда все были очень напуганы. Слишком сильные способности вызвали большой ажиотаж, многие люди просто боялись. С этим надо было что-то делать, — выдохнул Золимб. — И ничего лучше войны Вы не придумали… — Я уверен, Томихо уже тебе всё разжёвывал… Эх, меня окружают одни предатели. — Если человек делает выбор, отличающийся от Вашего, он сразу становится предателем? — Если человек изначально что-то поддерживает, а потом резко против этого, значит, он предал свои принципы, — через зубы проговорил Золимб. — Томихо… он… — начал Альденвейгер. — Твой родственник. Вы одно поколение, но, к сожалению, я не смог восстановить его полной биографии. Неожиданно, правда? Вот тебе и родная кровь, можешь радоваться.       Ошарашенный блондин резко замер. Вот оно и объяснение необычным талантам… — Здорово, что ты был в Моргаре. Всё-таки слушаешь старейшин, хотя, может, и зря я тогда тебе это наплёл… Но я точно убедился, что твоя память жива. — Это были вы?.. — Моя жестокость, конечно, многое разрушила, но зато я всегда был предан своему делу, несмотря ни на что. Мир не делится на чёрное и белое, истина в разуме смотрящего. А смотрящих много… Вряд ли меня поддерживают в Химмле так, как в Джеркте тебя, Альденвейгер. Я могу быть уверен, что моя миссия выполнена. Теперь этот подземный мир расцветёт. Жаль, я этого не увижу.       Внезапно Золимб молниеносно оборачивается, пронзая лезвием ножа живот Сэяна. — На родного отца… Что я тебе сделал? Всю жизнь прикрывал, а? Давал свободу?! За что, Сэян?! — в бешенстве крикнул мужчина, проворачивая клинок. — За… страдальцев… — прохрипел парень, пытаясь отойти от отца. — Какие же вы все тут обиженные и униженные… Как вообще дожили до таких лет, если виноваты все, кроме вас самих в вашем выборе и неправильных действиях?! Ответственности у вас не хватает, личинки… — вытаскивая нож, отец отворачивается, пытаясь скрыть слёзы, и направляется к машине.       Сэян, пошатываясь, несколько секунд стоит на месте, а затем… Всё вокруг проваливается в кромешную тьму. Альденвейгер протирает глаза, но темнота как будто только сгущается. В ней ничего нет, ничего не видно, лишь слышны какие-то звуки шагов и ветра… В одно мгновение небо озаряется ярко-синим пламенем, принимающим силуэт дракона. Шквал ветра обрушивается на местность, сбивая с ног. Парень присел, с ужасом ожидая конца. Дракон тут же исчезает, и в звенящей тишине темнота рассеивается, обнажая вспоротое тело Сэяна и горсть пепла — всё, что осталось от Золимба.