Охота за головой лошади

В это же время в Нью-Йорке вся труппа дядюшки Мокуса сидела на небольшом диванчике, расположенном в холле полицейского участка. Собственно, пошли они туда исключительно по настоянию старшей горничной, которую уважаемые читатели знают по главе 23. Она нетерпеливо теребила кружевной воротничок своего платья, ожидая, когда детектив освободится и с ним можно будет поговорить. — Объясните, пожалуйста, зачем нам идти к мистеру Блейку? — спросил Мокус. — У нас украли просто чемодан, да, кроме того, внутри ничего ценного не лежало. Мы могли оформить заявление, не отвлекая детектива от работы, коей, уверен, у него предостаточно. — Сэр, это необходимо для успокоения моей совести. Преступление случилось в нашем отеле, вас ограбили двое бандитов, переодевшихся в наших сотрудников! Это дискредитирует честных людей! — Ну что вы, мы же не собираемся обвинять уважаемых работников в краже. Кроме того, не стоит отрицать вероятность обычного недоразумения. — Если они замаскировались, значит, эти двое не настолько тупы и мелки, как кажется. Вероятно, чемодан унесли просто для отвода глаз. А конечной целью является что-то другое. Неизвестно, какими будут последствия их действий. Мы обязаны защитить вас. Райан Блейк — мой хороший знакомый. Он как раз сможет вам помочь. Дверь, ведущая в кабинет Райана, распахнулась. Из нее вышел очередной посетитель, за которым проследовал молодой человек в полицейской форме. Он заметил сидящих в ожидании друзей и подошел к ним, широко улыбаясь. — Сержант Миллер, — взяв под козырек, произнес он, — Детектив Блейк ожидает вас. Друзья прошли в просторный кабинет, обставленный по моде своего времени: сдержанно, но не без изящества. Жалюзи на окнах были спущены лишь наполовину, что позволяло смотреть на огни большого города, не вставая с кресла. Фунтик немедленно воспользовался этой возможностью. — Итак, — произнес Блейк, когда краткий обмен приветствиями завершился и горничная в красках расписала историю с похищением чемодана, — вы утверждаете, что это произошло 24 числа, ориентировочно в 16:45, правильно? — Да. — Хорошо. — Блейк пододвинул к себе печатную машинку, которая гордо возвышалась над столом, быстро напечатал рассказ горничной, а затем обратился к сержанту, весь разговор стоявшему по стойке «смирно», — Джим, возьми, пожалуйста, из шкафа пустую папку и подай мне. Когда просьба была исполнена, Райан взял ее в руки и вложил туда лист. — Так… — выдохнул он. — Ваше обращение зафиксировано, будем работать… — детектив хотел сказать что-то еще, но тут на столе противно зазвонил телефон. Райан взял трубку. — Алло, Блейк слушает… — После нескольких секунд его лицо помрачнело, — Да, сэр, отчетность готова. Разумеется, я принесу. — Детектив замолчал, дав голосу на том конце провода высказать все накопившееся. — Сэр, я… я знаю. Ну конечно, мы им занимаемся, но, понимаете, дело в том… Нет… Разрешите, я закончу мысль? Благодарю. Так вот, мы продолжаем вести дело наркобарона, однако логики и фактов пока крайне мало. Оттолкнуться почти не от чего. Мы с Миллером пока просто собираем информацию. Как только появится стоящая зацепка — сообщим… Да. Да. Хорошо, сэр. Будет сделано. До свидания. — Блейк повесил трубку, и потянулся к носовому платку — на его лице выступил пот. — В чем дело, мистер Блейк? — спросил Джеймс, когда посетители ушли и они с детективом остались вдвоем. — Все в порядке. Наш начальник интересовался, как продвигается дело Оксиморфона, и, к слову, он был… м-м-м… слегка недоволен. — Оксиморфон? Это тот самый, который на наркотики несовершеннолетних подсаживал, что ли? — Он самый. — Сэр, но ведь это просто мертвое дело! У нас нет ни улик, ни свидетелей. Да и признаться честно, я вообще не уверен в причастности Оксиморфона конкретно к последним случаям распространения «зелья» среди подростков. За подобными вещами вполне мог стоять кто-нибудь другой. — Ты прав. Поэтому предлагаю такое решение: я покопаю наше «тухлое» дельце, а ты займешься чемоданом. Тем более, преступление весьма простое, уверен, у тебя получится его раскрыть. — Благодарю вас, сэр! Я сегодня же приступлю к работе. — пообещал сержант. *** Тем временем на конспиративной квартире мафии Дурилло разговор происходил весьма интересный. В комнате сидело трое — Джованни, Абеле и некий господин, лицо которого было закрыто капюшоном. — Итак, — сказал неизвестный, — вы потеряли бриллиант, засветились перед сотрудниками отеля, а потом вообще решили стать местными знаменитостями, сунув свои мордарии в объективы американских видеокамер? — Слушай, Оксиморфон, ну мы же не специально, — развел руками Джованни, — откуда нам было знать, что эти журналюги окажутся настолько любопытными? — Дело не в вашем незнании, — возразил Оксиморфон, — а в явной безответственности. Отныне вы в розыске. Нью-Йорк — не наша итальянская глушь. Тут работают быстро. Если вас схватят, ребята — а вас наверняка схватят, — учтите, покрывать все это я не буду. Пожалуй, правильнее будет отправить вас куда подальше, уважаемые, и разгрести последствия подобного «профессионализма» самостоятельно. Я справлюсь сам, верну «Cabezу» и поговорю с Дурилло, чтобы тот дал мне связь с нашим агентом. — А мы? Мы ведь столько раз тебе помогали уходить от легавых! — Я вам тоже помогал… до нынешнего момента. Хватит. Отныне каждый сам за себя. — Оксиморфон поднялся с кресла и направился к выходу из квартиры, давая понять, что разговор окончен. — Постой-постой-постой! — Абеле кинулся в прихожую. — Ну хорошо. Ты прав. Мы с Джованни работать, по большому счету, не умеем. Но, может быть, нам просто не хватало хорошего командира? — Ты чего несешь, бобёр… — вспылил было Джованни, но напарник в спешке перебил его: — Как насчет следующего: ты составляешь четкий план действий, мы возвращаем бриллиант, а о паре невезений просто забываем? Оксиморфон поднял бровь; на его лице читалась неприкрытая насмешка. — Серьезно? Разыскиваемые, попавшие в экран, хотите отправиться на дело, малейшая ошибка в котором грозит провалом и тюрьмой? Вы, случайно, с дуба не рухнули, дорогие? — Да брось оскорблять, — не выдержал Джованни. — Лучше бы объяснил, как проворачивать такие штуки, а не обзывался! — А что тут объяснять? Либо умеешь, либо нет. Третьего не дано. Я вернусь через два дня. С бриллиантом. Всего вам наилучшего, господа. — Оксиморфон закрыл за собой дверь; он не хлопнул ею, как это полагалось в подобных случаях разгневанными людьми, но щелкнул — щелкнул, выставив наружу холодную расчетливость, которой в его натуре было предостаточно. На улице бандит снял с себя чересчур подозрительный капюшон и стал просто черноволосым молодым человеком, по-видимому, не гнушающимся время от времени нюхать кокаин. «Сколько раз я приезжал сюда во время отпуска, — думал он, идя по городу, — сколько килограммов наркотиков переправил через своих людей из Италии… и до сих пор эти тупые копы не могут понять, кто такой Оксиморфон. А если бы я два года назад не был таким слюнтяем и решился застрелить мальчишку-доносчика, то полиция до сих пор сидела бы на бобах и не знала даже моего псевдонима. Решительно, перед человеком нет никаких преград, если только он не дурак и не слишком ударяется в мораль… Да-а, только как бы только принести ту побрякушку обратно? Пойти разве тоже в отель и перерыть все до мелочей? Ну нет, кретинизм не в моем стиле. Так можно, чего доброго, и в лапы к легавым пойти… Хотя… Как знать — вероятно, полиция сможет, сама того не поняв, помочь мне? — В его голове начал зреть план. — Точно. И как я сразу не догадался?» Оксиморфон направился к себе домой, сел за стол и сделал записку небольшого объема: «Заявление в дежурную часть города Нью-Йорка. Спешу уведомить, что бриллиант «Cabeza», похищенный в Италии, находится у Эдуарда Моккачио, более известного как дядюшка Мокус, и его труппы, прилетевшей на гастроли в Нью-Йорк. Вы найдете их по адресу: гостиница на Брэдворд-Стрит, номер 17. Если их не будет там, значит, они у мистера Пауэра, директора цирка «Стар». Уличающий их бриллиант находится в чемодане с реквизитом, за фальшдном. Прошу вас, остановите преступников! Я оказался опорочен перед лицом закона, однако успел раскрыть это ограбление и, надеюсь, нашел способ связаться с вами (хоть бы меня не обманули и мое письмо дошло до многоуважаемой полиции США). Верю в торжество справедливости. Искренне ваш, Чезаре Пандоре, эксперт-криминалист из Италии». Покончив с текстом, Оксиморфон еще раз перечитал написанное. — Гениально, — сказал он сам себе, — просто гениально. Калигула — уж на что хитер! — и то не догадался бы. Наркобарон спрятал бумажку в карман, а затем занялся поиском чемодана, походившего на украденный у трупы Мокуса. Нужный ему предмет он, разумеется, не нашел, поэтому пришлось обратно тащиться к Джованни и Абеле. Те открыли дверь и опешили. — Здорово, камикадзе, — бросил Оксиморфон и сразу прошел к тумбочке, на которой стоял вожделенный чемодан. — Я на секунду, собственно, уже ухожу. — Он взял его в руки и направился к выходу. — Всего доброго. — Что это было? — тихо спросил Абеле, когда они остались одни. — Понятия не имею. А наркобарон, помахивая чемоданчиком, уже вовсю мчался к своему знакомому, известному в криминальном мире фальшивомонетчику и мошеннику по прозвищу Ювелир. Дойдя до нужной квартиры, бандит нажал на кнопку звонка в своем «фирменном» стиле — один короткий гудок, два длинных, один короткий и снова длинный. Так звонил только Оксиморфон, и по этой манере его узнавали другие преступники. Из-за двери раздалось шарканье чьих-то ног. — Кто там? — крикнул ему мужской голос. — Это я, Питер, пришел карточный должок тебе вернуть! — ответил заранее заготовленной фразой молодой человек. Дверь открылась. На пороге стоял Ювелир. — Входи. Оксиморфон прошел внутрь; хозяин квартиры поспешно закрыл за ним дверь. — Ба, какие люди! — Ювелир радушно обнял своего посетителя. — Давненько тебя не было, мой итальянский друг! Чем могу служить? — Я тоже рад тебя видеть, Ювелир, — сдержанно ответил Оксиморфон и передернул плечами. — Скажи, ты все еще подделываешь драгоценности? — Ну конечно! Сам знаешь — это мой хлеб, наравне с фальшивыми деньгами. — Превосходно. Помнишь, как я помог тебе с делами, когда ты был на мели? — Разумеется! Кабы не твоя поддержка, мне грозило бы полное разорение. Я перед тобой в долгу. — Сегодня ты можешь вернуть мне этот долг. От тебя требуется совсем немного. — Интересно… Что мне нужно делать? — О, всего лишь один пустячок! Наша мафия — ты, думаю, наслышан о господине Дурилло — наша мафия украла бриллиант и решила переправить его сюда, чтобы продать. — Весьма масштабно. — Согласен. Так вот, решить-то решили, только два придурка, которым мы доверили нести чемодан с награбленным, спутали все планы и красиво перепутали багаж! — Да что ты говоришь! — Честное слово! Эти редиски попытались все исправить, однако засветились перед корреспондентами и их камерами. В итоге я придумал, как вернуть камешек, но мне нужна твоя помощь. У тебя множество копий драгоценностей, может, я смогу найти то, что мне нужно? — Охотно. Только сперва небольшой уговор. — Какой? — Оксиморфон едва заметно начал нервничать. — С выгодной продажи можно извлечь много денег. Если сделка удастся, вы все будете ходить в золоте. Я не прошу несметных богатств, но мне хотелось бы получить одну десятую процента от вашей выручки. «Многого он хочет, — подумал наркобарон, — «Cabeza» стоит около 27 миллиардов долларов, если не больше. Таким образом, даже 0,1% от его стоимости — приличные деньги». Вслух же он сказал: — Не возражаю, только нигде нет гарантии, что Дурилло не заберет почти весь навар себе. Уж я его знаю… Впрочем, могу по-дружески поделиться своей долей, если, конечно, уважаемый Дон не обдерет, словно липку, всю банду. Устраивают тебя мои условия? — Вполне. Я рад, что мы с тобой договорились. — Ювелир подошел к старинному секретеру и открыл его. Внутри лежали картонные коробки. — Все подделки лежат внутри. Выбирай любую. Оксиморфон подошел к полкам, вытащил одну из коробок и поставил ее на стол, находившийся неподалеку, а затем высыпал содержимое. Перед наркобароном лежали восхитительного вида фальшивые драгоценности, однако ни одна из них не была хоть сколько-нибудь похожа на знаменитый бриллиант. Оксиморфон вздохнул, убрал подделки обратно и вернул в шкаф, после чего повторил процедуру с коробками. Час спустя похожий на «Cabez’y» камень, наконец, отыскался. Наркобарон поднял его со дна коробки и долго вертел в руках. — В целом, от оригинала не отличить, разве что цвет чуть темнее, — вынес он свой вердикт. — Ювелир, я у тебя его покупаю. — Отлично! Тридцать четыре доллара. — Дороговато, разве не так? — Для меня — нет. Только представь: он сделан из самого лучшего стекла, вот и отличить сложнее… — Ну ладно. — Бандит пошарил в карманах, вытащил деньги и отдал мужчине. — Кстати, я тут подумал… — М? — Касательно нашей сделки. Видишь ли, у нас в Италии есть замечательный обычай: если двое людей хотят заключить крупный договор, принято чем-нибудь поменяться. Я сделаю все возможное, чтобы ты получил свою долю с продажи, и предлагаю обменяться пистолетами… — Пистолетами? — Да. В знак взаимного доверия, так сказать. Великолепная традиция… — Что-то я о ней не слышал… — Просто она используется только среди итальянских мафий. Поверь мне, более красивого жеста для выражения своих чувств ты вряд ли найдешь. Это как неписаная клятва верности. — Ну… Хорошо, убедил. — Ювелир достал из внутреннего кармана пиджака пистолет и протянул наркобарону. Совершился обмен оружием. — Значит, за доверие? — За взаимное доверие и честность, — бодро ответил Оксиморфон и, попрощавшись с хозяином квартиры, поспешил покинуть его жилище. «Ну и дурак, — размышлял молодой человек уже на улице, — это оказалось еще проще, чем я думал. Согласившись, он сам подписал себе смертный приговор…» Оксиморфон положил фальшивый бриллиант на то самое место, где когда-то лежал настоящий, и стремглав помчался к себе домой. Там он надел строгий бархатный смокинг, дорогие часы, старательно припудрил лицо, скрывая бледность и темные круги под глазами, а волосы при помощи лака зачесал назад. От прежнего «наркомана» не осталось и следа. — Ну и денди у меня получился, — выдохнул бандит, глядя в зеркало, — Прямо мужчина мечты. В таком виде дело будет провернуть нетрудно. Он взял букет роз прямо из вазы и направился в цирк «Стар». Оказавшись в цирке, наркобарон спокойно проник в гримерную труппы Мокуса (легенда о том, что он — поклонник, просто пришедший передать цветы, сработала идеально). Сами артисты, конечно, тоже оказались там, однако афериста это ничуть не смутило. Оксиморфон аккуратно поставил свой чемодан рядом с цирковым, отдал цветы, поговорил, похвалил их работу и, «по ошибке» взяв не свой чемодан, вернулся домой. Дома он опять переоделся до неузнаваемости и отправился в ближайший от отеля полицейский участок, где успешно положил записку в окно дежурной части, и, раньше, чем дежурный успел среагировать, убежал снова переодеваться. Основная часть плана была приведена в исполнение, оставалось лишь сесть возле цирка «Стар» и ждать появления полицейских. Именно так Оксиморфон и поступил. Час спустя к цирку подъехали три полицейские машины — две патрульные и один автозак. Из патрульных автомобилей вышли внушительных размеров стражи порядка и зашли внутрь цирка. Накркобарон улыбнулся — через несколько минут бриллиант будет в его руках. Тем временем Фунтик и его друзья спокойно готовились к представлению, нанося грим. Появление сотрудников правоохранительных органов вызвало у них нескрываемое удивление. Один из полицейских подошел к ним, попутно доставая свой жетон, остальные остались стоять у двери. — Капитан Шэрон, ФБР. Оставайтесь на своих местах. — В чем дело, господа? — поинтересовался Мокус. — Вы подозреваетесь в краже итальянского бриллианта «Cabeza» и вывозе его за рубеж. Мы обязаны проверить это. Парни, приступайте к обыску, — повернулся он к мужчинам у входа, — Можете ознакомиться с ордерами на обыск и ваш арест, — он достал из кармана два вчетверо сложенных листа бумаги и протянул их Мальвине. Та взяла их почти на автомате, полицейские же тем временем принялись переворачивать гримерку. — Все, мы погибли, — прошептал Фунтик Мокусу. — Не бойся, малыш, — таким же шепотком ответил ему фокусник, — они ничего не найдут. В этот момент, словно назло его словам, один из сотрудников открыл стоявший на столе чемодан, поддел фальшстенки, снял их и… Перед ним сверкнула «Cabeza» во всей своей красе! — Нашел! — воскликнул он и передал драгоценность, которая, как мы знаем, была фальшивой, капитану Шэрону. Мокус посмотрел на чемодан так, словно видел его впервые. — Ничего не понимаю… Хотя, кажется, мне все ясно. Тот человек, который заходил сегодня… Он нас подставил. — В участке разберемся. — отрезал Шэрон и показал жестом в коридор. — Пройдемте! — Дядюшка Мокус, — спросил Фунтик, когда их повели на улицу, — а куда нас ведут? — Известно, куда — в «обезьянник»! — ответил за него Бамбино. — А «обезьянник» — это очень страшно? И живут ли там обезьяны? — Ну что ты, нет, — произнес Эдуард, — это как зоопарк, только без зверей, детей, мороженого и воздушных шариков. Вместо животных там люди — не очень хорошие и совсем нехорошие. — А что мы там будем делать? — Сидеть и ждать, пока кто-нибудь не поймет, что мы — не воры. Тем временем гримерная встала на уши. Многие вещи были разбросаны, кое-что и вовсе разбито или поцарапано. Полицейские сновали там и сям. Конечно, никто в этом веселой компании не обратил внимания на обычного с виду спецназовца, который прошел в гримерную, опрокинул вешалку, распотрошил кресло, достал из-под него какую-то коробку, посидел над ней на корточках минуты две, а затем вышел, прижимая свой автомат к груди. Оказавшись на улице, спецназовец бросился бежать во весь опор. Оказавшись в безлюдном переулке на приличном расстоянии от цирка, он бросил автомат, ловким движением руки подхватил пару черных туфель с неестественно толстой подошвой, сорвал с себя броню и форму и превратился в Оксиморфона собственной персоной. Наркобарон схватил туфли, точно восьмое чудо света, спешно напялил их вместо своей обуви и стремглав полетел домой. Там он в сотый раз сменил костюм и отправился прямиком к Дурилло. Пожилой дон, приехав в США, поселился в старом здании на окраине города. Добираться до него нужно было около часа, однако Оксиморфон, опьяненный счастьем от найденной им вещи, прибежал к нему за тридцать минут. Молодой человек поднялся на нужный этаж и позвонил в своей манере. Через минуту он уже сидел в гостиной Маурицио. — Взгляни, что я нашел, папа, — сказал он и снял обувь. — На первый взгляд, обыкновенные туфли. Но подожди, попробуем вытащить стельки… Избавившись от стелек, Оксиморфон поддел ногтем непрошитую внутри подошву. Та поддалась. В мгновение ока фальшивый низ правой туфли был снят, и тускло освещенная комната на долю секунды засветилась, как при солнечном свете. Дурилло заглянул в туфлю. Внутри сверкала «Cabeza». В гостиной воцарилось молчание. Оба преступника созерцали сокровище. — Где ты это достал? — спросил наконец Маурицио. — В цирке. Увел прямо из-под носа копов. — Ты мог погибнуть. Молодой человек улыбнулся. — Название бриллианта происходит от фразы «Por Una Cabeza» — «Все на голову лошади» или «Потерявший голову». Эта малышка стоит того, чтобы лишиться рассудка. Продолжение следует…