Часть 2

— Алеша… — знакомый шепот донесся из темноты под кроватью. — Нет, нет! Я уже раскаялся, уходи! Сгинь! Густой черный туман клубился из-под кровати, заполняя комнату, а неясный, как чернильная клякса, силуэт, проворно лез, цепляясь костлявыми руками, к изголовью по простыне, прямо к подушке. По дощатому полу скрипнули тонкие изогнутые когти. Кошмарный сон, повторяющийся много лет. Алексей разбудил жену своим криком. — Ну что ты, что ты, дорогой. Спи, — пробормотала Анна в полусне, привычным движением вяло потрепала мужа по плечу и груди, и перевернулась на другой бок. Семья Алексея не держала кур, родные его жены, да и она сама, считали это причудой. Своих родителей Алеша изрядно удивил, когда, вернувшись из пансиона для мальчиков, устроил скандал, добившись, чтобы они избавились ото всей домашней птицы. Порка розгами не вразумила несговорчивого юношу. — Набрался глупостей в своем Петербурге, — ворчала мать, вынужденная ходить на рынок и в лавку мясника за яйцами и тушками кур и индюков. Взяв свечу, Алексей пошел проведать детей. Маленькие дочь и сын спали в своей кровати. Алексей надеялся заказать у столяра по кроватке каждому, но стесненность в средствах не позволяла. Частые переезды походили на бесконечное бегство, осесть никак не удавалось, ужасный сон настигал Алексея везде. Сначала он не придавал редким кошмарам значения, но несколько лет назад, вскоре после рождения сына, он стал одержим мыслью, что это предупреждения о том, что скоро Чернушка найдет его. Проклятый монстр изыскивал способ вернуться из изгнания и теперь точно знал, как отомстить тому, кто виновен в его заключении. Измученная переездами жена умоляла его остановиться на каждом новом месте, и он клялся, что здесь они точно будут счастливы, а душа его успокоится. Денег становилось все меньше, благо в каждом следующем городке он легко устраивался на службу. Но сейчас жалование задерживали, да и продвижение по служебной лестнице пока не предвиделось. В предрассветных сумерках Алексей вышел из дома и направился в контору. Его путь лежал по извилистым узким улочкам и арочным переходам, по мощеному камнем тротуару. Вынырнув из очередной подворотни, Алексей с неудовольствием заметил, что кто-то выставил клети с курами возле лавок в первом этаже. Одна курица, черная как сажа, таращилась на него, будто ждала, когда он подойдет ближе, провожала его взглядом желтых глаз. Поравнявшись с ней, он услышал сдавленное, даже вкрадчивое, кудахтанье. — Скор-ро. Он пошел быстрее, оглядываясь, и не заметил, как выскочил на улицу, где чуть не угодил под копыта лошади. — Не спи! — громыхнул извозчик. Алексей отскочил и поднял голову. Он готов был поклясться, что на козлах, сгорбившись, сидела гигантская птица. Экипаж покатил дальше, но теперь им управлял пожилой мужчина. Тем же днем Алексей потребовал расчет на работе. — Завтра уезжаем, собирай детей, — холодно, стараясь не выдавать обуявшего его ужаса, бросил жене Алексей по приходу домой. — Да сколько можно? Сам сказал, денег нет, а теперь опять? — всплеснула руками Анна. — Не спорь! Все мы в опасности, не понимаешь? Сколько раз надо, столько и переедем. — Дети нормального дома не видят, все едем и едем куда-то, а я могла бы хоть шитьем заработать, — слезы выступили на глазах Анны. — Стерпите, не помрете, — огрызнулся Алексей. Упаковать нехитрые пожитки они могли и утром. Супруги легли спать, Анна отвернулась к стене, а Алексей долго ворочался и, наконец, задремал. Проснулся он от тонких всхлипов в детской. Схватив подсвечник, Алексей почти побежал в детскую. Распахнув дверь, он вытянул руку со свечой. Даже в тусклом свете было видно, что стены и кровать забрызганы кровью. Маленькие полусидящие тела были вмяты в деревянную спинку. Алексей метнулся в спальню и попытался разбудить жену. Анна не двигалась, а его руки промокли от какой-то теплой жидкости, которой пропиталась подушка. — Алеша, от меня не сбежишь! — Существо стояло с противоположной стороны кровати и смотрело на Алексея, щелкая зубастым клювом, его спина изогнулась горбом с топорщащимися, как ежиные иглы, перьями. Алексей попятился к двери. — Сколько лет я провел в заключении, а ты не рад? — Чернушка двинулся вперед. — Помогите! — заорал Алексей, когда понял, что дверь в комнату заперта. В ней не было замка, только щеколда, закрывавшая спальню изнутри. — А сам-то ничего не может! Как и раньше ничего не мог! — торжественно объявил Чернушка. Чудовище глядело на Алексея желтыми немигающими глазами. — В черном-черном городе… — прорычал бывший министр, шагая к бывшему другу. — Наше царство теперь черное! Нет там садов с чудесами, дорожек, усыпанных драгоценными камнями тоже нет. Только огромные крысы и мрак. Меня предупреждали про вас, людей, что вы все портите. И всеми силами лезете туда, в чем ничего не понимаете, со своими порядками. А сунься к вам — «Караул! Сгинь!» Непроницаемая тьма заполнила комнату, исчезли стены и потолок. Алексей почувствовал мягкое прикосновение перьев к своему лицу. — Ты пойдешь со мной в мое царство. Алексей всю жизнь считал, что искупил вину перед подземным народом и не заслужил смерти. Он убеждал себя, что был всего лишь глупым ребенком, который завален трудной учебой и живет далеко от дома, совсем один, как сирота, лишенный встреч с любимыми родителями. Кому же не хочется, чтобы уроки были сделаны в точности как надо, а взрослые хвалили? Подземный король обошелся слишком строго со своими подданными, что ж, таковы их правила. Но Чернушка не имел права преследовать его, а должен был отбывать положенное, хоть и незаслуженное заключение. В конце концов, Алексей человек, а подземные жители всего лишь сказочные существа, которым нет места среди людей. С этой мыслью Алексей провалился в ледяную черноту подземного царства. Наутро в доме стояла тишина. В низкие окна заглядывало солнце, а в его косых лучах плясали пылинки. Соседи спохватились не сразу. Полиция нашла три трупа. Отец семейства исчез. "Обычное дело — нахватал долгов, семью прикончил в приступе гнева, чтоб не мучились от нужды или от безысходности, да и ударился в бега" — решил следователь. Алексея объявили в розыск. Его портреты глядели с листовок на улицы города, пока их не заклеили новыми портретами таких же беглецов и пропавших без вести. Только искать его надо было уже не в нашем мире.