3.

На следующее утро Горничная Микки зажгла палочку благовония, которые так любила Камилла, и подготовила для нее желтое ханьфу с рисунком сакуры. То ли Микки хотела насолить Императору, показывая, что его дочь якобы не хочет отказываться от культуры своей покойной матери и не принимает традиции Обелия — а сама Микки одевалась, то подобающе! — либо эта дура просто хотела смерти своей юной госпоже. Но Микки похоже реально умом не блистала, потому что Клод сам одевался во шторы в греческом стиле, кои прикрывали только его достоинство. Но по крайне мере так было лишь в неофициальные встречи, потому что на приемы и совещания Камиллу обязательно одевали в пышными платья без корсетов и каблуков, как и полагается детям этой Империи.  Да Клод плевал во что одевалась его дочь, лишь бы не голая — хотя и тут не точно, может и голышом бы разрешил разгуливать. Но Камилла не жаловалась; спасибо, что Микки не хочет напяливать на неё всякие корсеты и толстые многослойные тяжелые платья, в которые ей по-любому придется снова через пару лет облачиться, как будущая представительница трона. Камилла бы стала тогда не Принцессой, а невкусным гарниром сгоревшим на солнце, с температурой то Обелия, чаще превышающая тридцати градусов. Пока Микки причесывала девочке волосы, чтобы завязать часть в две высокие шишки, как ушки у мышки, и закрепить шпилькой, Камилла не сдержалась: — Микки, как думаешь, что от меня хочет Его Величество? — Устало прикрыла она глаза. Вся ситуация нервировала, потому что за три жизни впервые произошел какой-то сдвиг, словно маленькая шестеренка от часов потеряла свой зубчик и теперь весь механизм стал неисправным — неизвестно, когда этот сбой даст другие плоды в виде совсем неожиданных обстоятельств.  По правде говоря, кроме Микки у Камиллы больше никого и не было. Да, эта горничная не стыдилась хлестнуть её чем-нибудь, наказывала, говорила страшные вещи, что сделает с ней Император, если не оправдает ожидания, но она единственная, кто оставался рядом. Помогала разобраться в первой жизни здешними правилами, одевала, успокаивала, когда Камилла плакала, скучая дому, хоть и горничная думала, что это тоска по покойной матери. Эта женщина меняла кнут пряником, чтобы не потерять доверие своей госпожи, а Камилла и против не была. Хоть ей ментально уже за пятьдесят, но казалось она осталась еще той пятнадцатилетней девочкой, что мечтала ночами о богатом будущем в реальном мире.  Сколько бы Камилла не говорила себе не привязываться никому здешнему, но Микки стала словно каким-то поплавком удочки, что дергается, когда рыбка попадалась на крючок. Только уловом являлась Принцесса, что всегда будто не жива и не мертва.  — Откуда я могу знать, Принцесса? — Микки злобно дернула Камиллу за волосы. Она тоже была раздражена внезапной аудиенцией. — Может увидел вашу лень и бездарность и хочет выдать за какого-нибудь хряща замуж. Я говорила вам стараться больше, а вы все прохлаждаетесь.  Да этой старой карге вечно все не нравится в тебе. — Словно позади прозвучал голос Атанасии, предназначенный только для Камиллы. — Как она смеет тебя дергать за волосы? Вырви ей руки, отправь в камеру пыток, сожги, как когда-то сожгли тебя. Или тебе нравится как над тобой держат власть? Ты так наказываешь себя за мою смерть? — Захихикал маленький ангел.  Камилла промолчала и потупила взгляд на свое отражение. Милая девочка девяти лет смотрела на неё, только глаза слишком пусты, словно и вправду бездушный сверкающий топаз. Спроси как Принцесса выглядела до того, как перенеслась в этот мир, то и не скажет — не потому что не хочет, а из-за того, что не помнит. Единственная причина почему она так отчаянно хочет вернуться — это её настоящая семья. Мама, папа, старший брат. Камилла и лица уже не могла вспомнить, но в голове периодически всплывали события. Дни, когда она по-настоящему была счастлива. Тут таких дней почти и не было, а если и были, они не принадлежали ей. Тут у Камиллы в первой жизни было много времени, чтобы винить себя за то, что грубила брату и не слушала родителей. Жизнь же так коротка, почему же она тратила на это время?! Она поняла, как ценна семья, когда её потеряла, когда у неё больше ничего не было, что раньше считалось, как само разумевшееся. Но спустя столько времени и боль потупилась, оставляя лишь горький привкус разочарования. Приятный запах зажженной благовония заполнил комнату. Камилла любила эти веточки, что очищают разум от проблем и переживаний; наблюдая за тлеющей благовония, Камилла ощущала спокойствие, и это очень помогала переварить всю кашу в голове.  Когда Микки закончила с её приготовлениями, то попросила других горничных сопроводить Принцессу в тронный зал, потому что сама наверняка боялась, что взглянет на Императора по-недоброму, за что и головы лишить могут. Камилла уже не так нервничала как в начале, если что-то будет для неё непристойное, то просто сожжет эту империю к чертям, а потом её убьют и начнется все опять заново. Для неё жизнь уже как игра, где если не понравится концовка, всегда можно вернуться в исходный путь и переиграть.  На троне величественно восседал Клод в своих шторах. Все-таки он по-настоящему красив. По нему должно быть картины пишут все самые известные художники, а неживые скульптуры ни в какое сравнение не пойдут Его Величеству. Может блеск волос Камиллы у неё от отца, потому что над мужчиной только нимба не хватало, чтобы сравнить его с ангелом воплоти — не будем говорить, что у этого ангела мозги набекрень.  — Проходи и садись на трон, к нам скоро должны прибыть гости. — Камилла послушалась и аккуратно присела возле отца.  Трон для неё поставили в её семь лет. Хоть она и постоянно молчит, но как член императорской семьи и единственный — Атанасию не считаем, она пустое место для своего отца — наследник престола, должна присутствовать на переговорах с торговцами, гостями и аристократами, если это не обсуждение государственных и военных дел.  Его Величество похоже устал ждать и развалился на троне — как у него пятая точка тела не стала квадратной от столь частого сидения на стуле? Сначала за документами, потом тут, его даже периодически жалеть хотелось. Камилла немного поерзала, все равно никого кроме Клода не было. В зал громко постучали, на что Принцесса выпрямилась, а Император так и остался сидеть. Вошли три человека: Феликс, неизвестная Камилле горничная и Атанасия — её младшая сестра.  Камилла впервые в этой жизни почувствовала такое удивление , посмотрев на такую же шокированную сестру. Что в голове у Его Величества? Все четыре жизни он игнорировал свою младшую дочь, а теперь знакомит её со старшей? Как на это реагировать?  Она пришла за твоей головой, Камилла. — Прощебетал ей голос в голове. — Прошлой жизни ты наблюдала за моей казнью, теперь все будет совсем на оборот. — Камилла не смогла сдержать стального взгляда на сестру, от которого маленькая девочка вздрогнула.  Атанасия прячется за пышной юбкой горничной, пытаясь ни на ком из Императорской семьи не задерживать свой взгляд, и неуверенно кусает губы. Сейчас она куда младше, чем в первую из встречу с Камиллой в другой жизни, тут она не плачет и не молит о пощаде. Первая Принцесса прикрыла глаза и незаметно выдохнула, чтобы успокоиться. Горничная, которую Клод прозвал Лилиан Йорк, поприветствовала их, когда Атанасию начало не хило трясти от страха, что ни капли неудивительно, если посмотреть на сестру, которая хоть уже и успокоилась, и отца с холодным взглядом, не внушающий ни капельки доверия. Император скучающе подпер ладонью свою щеку:  — Из-за важных государственных дел, у меня не было времени оказать должного внимания своей второй дочери. — Врет, как дышит. «Времени у него не было». Ага. Да у него и на Первую Принцессу времени не было, даже с учетом того, что та живет с ним в одном дворце. — Но Атанасия все равно выросла здоровым ребенком. Все благодаря тебе. — Как заливает, только качественного вина не хватает для этого представления. Камилла негодовала, и из-за этого цирка ее отвлекли и пощекотали нервы? У неё начал дергаться глаз. Она могла бы поспать лишний час до занятий, а не этой чепухой заниматься! О, великое воссоединение семьи! Тьфу, бред какой. Самим то не смешно? — Как бы то ни было, — Продолжил, о, Великий и «здоровый ментально» Клод. — отныне я сам буду присматривать за дочерью, поэтому работы у тебя поубавится.  Камилле показалось или Клод улыбнулся? Она чуть сморщилась, но взяла себя моментально в руки, в то время как Атанасия вздрогнула. Его Величество, конечно, красивый, когда улыбается, но делать этого совершенно не умеет. Или он всё-таки хочет прикончить свою младшую дочь?  — С этого дня к Атанасии будут относиться надлежащим образом. Как полагается относиться к принцессе. — Выдохнул мужчина будто и устал. — А. И забыл. Это твоя старшая сестра Камилла. — Махнул он рукой в старшей дочери сторону. Что за хамское поведение? Ему бы уроки у Микки, быстро бы начал по струнке ходить.  Если Камилла подумала, что игры Императора в дочки-матери на этом закончились, то она ошиблась. Атанасия пугалась их как огня при каждой встрече, а Клод еще больше гневался от этого, скрываясь под холодной маской, так еще и старшую на этот цирк посмотреть таскал. Вот так великая «счастливая» семья. Камилла все время обреченно вздыхала, не замечая или не желая замечать, как отец сверлит её недовольным взглядом. А этот недо-папаня Атанасию еще и толстой назовет, то жуком. Вот так шик. Вот так блеск.    Камилла себя смело могла назвать бессмертной, потому что это так и было. Померев по-настоящему она бы только в радость, может домой вернется.  — Ваше Величество, кто свою дочь толстушкой назовет? Сами бы уже голову с плеч снесли, не понравись что. — Скучающе сложила руки на груди Камилла. Горничная сестры, имя которой она благополучно забыла, Феликс и Атанасия стремительно побледнели при каждой её вставке. Клод лишь переводил чуть заинтересованный взгляд от старшей к младшей.  — Я просто озвучил факт. — Первая Принцесса скептически посмотрела на него. — Ну ладно. Ты не толстая. — Обратился Клод к Атанасии. Камилла ударила себя по лбу и отвернулась, чтобы не видеть эту околесицу. Горе-папаня потащил детей на красиво украшенную лодку. Доверия ни транспорт, ни Клод, ни озеро особого не внушали. Камилла потеребила пышную юбку ципао; она с детства воду недолюбливала, так тут еще и Император, у которого две эмоции — это камень и страшная улыбка, что потягивает жаждой крови. Ну конечно ей пришлось сесть вслед за сестрой, потому что Принцесса никто по сравнению с хотелками Императора. Затеялся неловкий монолог Атанасии, а монолог, потому что никто больше не говорил, про какие-то драгоценности и красивые волосы Клода. Камилла лишь наблюдала за пейзажем и думала о своем, не желая включаться в семейные отношения.  Первое на ум приходило, что Клод решил наладить отношения с дочерью от своей покойной любимицы Дианы. Но если бы Камилла не знала все предыдущие четыре жизни, то может бы поверила. Этот мужчина убил свою младшую двенадцатилетнюю дочь, которая и жизни не видала за пределами Рубинового дворца, а в других жизнях просто игнорировал и поливал такой грязью, что и не отмоешься. Может бы Камилла поддержала Атанасию, но была слишком морально вымотана. Это ребенок ей никто, никакие кровные связи этой реальности не смогли бы заменить её настоящую(!) семью. Камилла честно боялась, что привяжись она кому-нибудь искренне, то оставит цель вернуться домой.  От скорбящих мыслей отвлек какой-то всплеск воды. Камилла повернула голову и не увидела Атанасию, а взглянув на Клода, что холодным взглядом смотрел на озеро, пришла в ужас. У неё сердце упало в пятки. Не трудно догадаться, что сестра упала в воду и помощи ждать от убийцы не придется. Камилла боялась глубины, но еще больший страх вызывала еще одна смерть маленькой девочки, что мучает её голосом во круге и иллюзиях во снах, как та детская отрубленная голова с пустым, а ранее живыми и прекрасными глазами.  Убила! Убила! Убила! — Закричал голос той самой казненной Атанасии. — Снова не уберегла! Не прощу! Камилла ничего лучше не придумала, как прыгнуть вслед за сестрой в воду, но её остановила рука отца, что прижала к себе. У Принцессы словно голос пропал от изумления, и та совсем не могла понять поступков Императора.  — Куда ты лезешь? Ты же воды боишься. — Спокойно сказал Клод, будто вовсе и не его младшая дочка тонет в озере. Да?! А как тащить на это озеро так ничего?! Камилла наконец обомлела: — Что вы делаете?! Вытащите её! — Истерично кричала девочка. — Вытащите! Она же утонет! — Мужчина чуть поморщился от громких звуков, но все таки сделал как просила старшая.  Прибыли на берег они быстро. Атанасия кашляла, и Камилла упала возле неё на колени, обнимая ту. Первая Принцесса сама уже не понимала, что шепчет сестре, но страх смерти этой маленькой девочки не отпускал до той степени, что невольно потекли слезы. Она сколько угодно раз готова умирать, лишь бы не видеть чужой смерти.  Камилла и не поняла, как Клод подхватил её на руки, и она стала рыдать ему в шею, желая, чтобы вся горечь вышла через слезы.