2.

Принцесса устало выдохнула, когда горничная наконец отпустила с занятий Арфы. Она по-настоящему ненавидела всё окружающее её, будь это вещи или люди. Этот дворец, эти занятия, эту горничную Микки — всё вызывало чувство отвращения на уровни презрения. Эта чертова горничная приехала вместе с биологической матерью Камиллы из Восточной Азии в Обелию и осталась с Принцессой по сей день, в отличие от той, что породило её. Мать Камиллы прибыла сюда в качестве будущей Императрицы, но стала лишь одной из многих наложниц и умерла ею же в тот роковой день, когда горе-отец выжил из ума и прирезал всех своих любовниц.  Конечно слухи про этот случай ходят по сей день, но только шепотом и в тени. В день, когда родилась вторая Принцесса Обелии и сводная Камиллы — Атанасия де Эльджео Обелия, и умерла, едва успев родить, любимая наложница правителя — Диана, весь Рубиновый дворец, в котором проживали любовницы Императора и его отпрыски, горел ярким огнём скорби — в прямом смысле горел. Отец Камиллы не смог оправиться от смерти любимой и, обезумев, убил всех, кто показался ему виноватым. Гнева великого Императора не смогли избежать ни его любовницы, ни беспричинные горничные. Камилла не знала как выглядела Диана, но во дворце о ней стали слагать чуть ли не легенды, пока этого не слышал император. Отец, который жестоко расправился со своей семьей, чтобы занять трон, и сменил чуть ли не весь аристократической совет, превращая столицу в кровавую баню, смог успокоиться встретив однажды женщину похожую на нимфу. Легкая, яркая и завораживающая — вот описание красавицы Дианы. В глаза ей твердили о красоте и женственности, а за глаза о темной магии и колдовстве, с помощью которых она соблазнила правителя. Диана, являясь обычной лишь простолюдинкой и бывшей танцовщицей, смогла приворожить и заколдовать императора, за что и поплатилась смертью при родах — вот что слагали большинства. После расправы над наложницами Камилла осталась на воспитание горничной Микки, когда тело матери даже неизвестно где закопали и закопали ли вообще. Наложницы Императора ценились лишь в случае кровного родства со знатью, но если ты являлась простолюдинкой или иностранкой маленького королевства, как мать первой принцессы, без должной поддержки внутри и извне тебя сгниют во дворце. Тут правило джунглей: либо ты, либо тебя. Мать Камиллы и Диана были единственные, кто выносил детей от императора, но это им не помешало умереть, как и другим, хоть и при разных обстоятельствах. Принцесса никогда не сможет забыть тот день. Ей было четыре года, когда она уже четвертый раз в теле Камиллы де Эльджео Обелия. Она лишь открыла глаза и встретилась с безразличным взором отца, который сидел у её изголовья кровати. Они оба были усталые, хоть и по разным причинам, и оба потерявшие хоть какую-то надежду. Это было уже четвертый раз, когда Император — Клод де Эльджео Обелия, убедился в сохранности своей дочери и ушел, не оглядываясь. Каждый раз в свои четыре года Камилла оставалась жить в Изумрудном дворце.   Хоть Камилла и жила вместе с Императором, но тот не особо обращал на неё хоть какое-то внимания. Присылал дорогие подарки на праздники и периодически случайно встречался в стенах коридора Дворца, где только малозаметно кивал в знак приветствия, не произнося ни слова. Они жили ничего не зная друг об друге и их это устраивало, ведь не знаем чужих проблем, избавляем себя от лишних обязательств. Каждый занимался своим делом: Император управлением Империей, Камилла обучением правлением Империи.  Камилле было не обидно, а сказать по-честному, вообще индифферентно. Она не обижалась ни за убийство матери, ни за игнорирования, потому она — не Камилла! Это не её отец, а мама и вовсе жива. Если сначала был гнев — страшный гнев; то теперь осталось лишь раздражение и усталость. Камилла не понимает, как оказалась здесь и каким образом вернуться домой. В тот дом, где светло и ночью без свечей, кареты ездят без помощи лошадей, а дворцы высокие, почти до неба, сделанные из стекла, словно из плавленного сахара! Камилла обычная пятнадцатилетняя девочка, что мечтает, гуляет с друзьями, да учится, а не вот это всё!  В первый месяц проживания все воспринималось за длительный сон. Золотой дворец, красивые архитектуры, бриллианты и жемчужины, а в отражение прелестный ребенок с азиатским вырезом глаз и изумительными топазными радужками, и иссиня-черными волосами. Камилла жила как принцесса и была ей! На первый взгляд она с Клодом — кой считается произведением искусства в их империи — были вообще не похожи. Но если приглядеться, то прямой нос и чуть пухлые губки были точно от него. А сострой она такое же каменное лицо как у отца, то вообще не отличишь.   Но после месячного отдыха возобновились занятия. Уроки по: этикету, игре на музыкальных инструментах, истории, арифметике и еще уйма ненужных предметов. С учетом того, что Камилла даже не умела читать на местном языке, это было безнадежно. Столько информации и уроков в её голове просто-напросто не умещалось, и она начинала расстраиваться, а после и вовсе злиться. А когда страшная горничная Микки начала поднимать руку, то Камилла приняла окончательное решение — нужно поскорее уходить домой. Вот только она принимала как за само разумеющиеся, что когда-нибудь вернется в реальный мир, однако все повернулось к ней одним фееричным местом. Камилла застряла в чужой реальности или в мире, она уж не знала. Прочитав кучу книг, встречаясь тайно с магами, которым приходилось большинство фактов утаивать и недоговаривать, чтобы не приняли за тронувшую умом будущую императрицу и не заперли в какой-нибудь башне, куда никакой принц не явится, и перепробовав кучу заклинаний, Камилла не нашла никакого способа вернуться домой и до смерти отчаялась. Горько плакала, металась, разрушала окружающее и себя, и когда ей исполнилось четырнадцать, в этом незнакомом теле, то выпила яд, умерев у себя в комнате. Ощущала, как внутренние органы сгорают, словно разлагаются пока она еще жива, не выдерживая нагрузки. Казалось она умерла не от яда, а от того, что захлебнулась в собственной крови, не в силах перевернуться на бок.  А после Камилла очнулась снова. Она взглянула на усталого Императора, который сидел у её койки и неотрывно наблюдал за ней и, убедившись о хорошем состоянии, кивнул магу, ушел.  Взглянув в зеркало, Камилла не смогла сдержать истеричного смешка. Ей опять четыре года. Буквально несколько дней назад Клод прирезал всех своих любовниц в Рубиновым дворце вместе с её матерью. Она просто вернулась во времени: не умерла, не вернулась домой, а возвратилась на десять лет. Камилла решила, что нечто божественное дала ей второй шанс, вернув к исходному пути, и стала искать дальше способы вернуться в свою реальность, вместе с этим снова проходя через ад.  Снова занятия, тираничная Микки и вечные поиски способов отыскать выход в свою реальность. В этой жизни Камилла поняла, как была глупа в прошлом, и решила не ограничиваться информацией во дворце. Тогда она была не подготовлена, испугалась застрять тут навсегда и отчаялась от незнания происходящего — в этот раз Камилла не собиралась допускать такую ошибку. Она научилась пользоваться магией с помощью магических книг, что заняло ужасно много времени, и меняла внешность, чтобы сбегать в город и найти хоть что-нибудь для помощи. И нашла.  Камилла наткнулась уже на сгнившую лавку с книгами, которыми торговал старик. Лавка граничила между столицей и лесом, проходящий для торговых путей. Обычного ожерелья, которым обладает сама принцесса, хватило, чтобы расплатиться за половину книг в магазине, а позже добавив еще перстень, Камилла забрала оставшиеся. Про темную магию, конечно, поговаривали и поговаривают страшные вещи, например и самое главное, что она запрещена в Обелии — страной восходящая с солнцем, но что остановит отчаявшегося человека? Тем более Камилла имела четкую цель вернуться к своей настоящей семье, сколько это бы не стоило. Камилле исполнилось шестнадцать, когда она призвала дьявола, самого настоящего дьявола. Комната пропиталась ужасающей тьмой и даже луна со звездами потеряли свой блеск. Дьявол совсем не красавчик, как он романтизируется в заграничных романах, нет, он страшен и вселяет во все живое смерть. Огромное существо возвышающее над маленькой, по сравнению с ним, Камиллой: голова быка, из ноздрей которых выпускался будто горячий пар, тело крупного мужчины с красной кожей, излучающие жар и кровь, и крылья дракона с чешуей змеи. Камилла отшатнулась в страхе от нечто представшее перед ней, а потом нагло потребовала: — Верни меня домой! — Нечисть посмеялась. Грозный и сухой хохот заставлял кровь стыть в жилах. На лице Камиллы читался ужас с отчаянием и надеждой, которая зародилась в ней впервые за столько лет бесполезных попыток. — А что мне с этого убудет? — Насмехалось оно, хоть и морда быка осталось неподвижна.  — …А что хочешь? — Неуверенно спросила Камилла. Она хоть и не блистала величайшим умом, но понимала, что дьяволу и вовсе не нужны ни человеческое богатство, ни власть. Что она может предложить существу, обладающим всем? Нечисть заинтересовано хмыкнуло, а потом леденящее проговорила: — Интересную историю.  Камилла и моргнуть не успела, как весь жар и кровь впиталось в нее, вливаясь в одно целое. Органы будто устроили пляс внутри, она могла поклясться, что чувствовала, как зашевелились ребра и другие кости, язык завалился назад, не давая даже шанса вздохнуть, а сердце перестало биться, будто артерии вокруг него сжались, а после и вовсе разорвались. От боли Камилла свалилась на колени, ей вспомнилось её смерть от яда, но по сравнению с этим, то теперь кажется совсем цветочками.  Она потеряла сознание, свернувшись калачиком.  Но на утро так и ничего не изменилось. Камилла нащупывала свое тело, пытаясь найти хоть какие-то изменения после той неописуемой боли и агонии, но оказалось лишь удивительно цела. Однако даже так, она не вернулась в свой настоящий дом, а внутри лишь оказался неполный ей жар. Через пару недель, за несколько дней до коронации в Наследные Принцессы, Камиллу обвинили в черной магии, так еще и с сообщником. Причем соучастник не горничная Микки, которая всегда с ней, а Атанасия де Эльджео Обилия — Вторая Принцесса и младшая сводная сестра, которая была изгнана в Рубиновом дворце. Прозвав ведьмой, Камилле отрезали язык, якобы ради избежания проклятий на империю, отрубили кисти и сковали ноги, бросив в темницу без воды и еды до вынесения приговора. Она никогда не ощущала себя настолько беспомощной, будто весь этот мир настроен против неё, не давая даже оправдаться. На казни Камилла впервые встретила свою сестру. Ангел с большими топазовыми глазами, красивыми кудрявыми волосами цвета золотистой пшеницы, маленький и хрупкий ребенок, которого нужно защищать, а не обвинять. Видеть как двенадцатилетнюю девочку оговаривают и лишь смеют клеветать, пока она в истерике плачет, не понимая происходящего, Камиллу пробивала дрожь. Она даже не может закричать, забрать всю вину на себя, только беспомощно открывать и закрывать рот, наблюдая, как Атанасию тащат на гильотину* за несовершенное преступление. Для Камиллы это зрелище стало самым настоящим наказанием за черную магию. Отрубленная голова Атанасии с пустым взглядом прекрасных глаз стала личным кошмаром для неё, но и тот не продлился долго, потому что Камиллу сожгли заживо на костре.  И только тогда, когда огонь добрался до щиколоток Камиллы, она заметила отца. Он безразлично наблюдал за её сожжением, не испытывая никаких чувств. Ему было плевать на смерть двух дочерей, по его взгляду лишь было ясно, что он хочет побыстрее всё закончить. Чертов козел, которому тоже надо было вместе с ней гореть на костре.  Камилла снова проснулась, и ей снова четыре года. Проснулась в слезах; с болью от сожженной плоти, которую она никогда не забудет; с воспоминаниями, как отрубленная голова младшей невинной сестры обвиняла её в своей смерти. Она билась в истерики, кричала от ужаса, хлопала себя по телу, чтобы согнать огонь, забравшийся под кожу, запах горелого человеческого мяса до сих пор преследовал её. Тогда усталый император, что сидел у кровати дочери, смотрел не с безразличием, а с испугом, не зная как успокоить ребенка. А Камилла плакала, кричала, выла и молила. От злости, боли, безысходности, вины — всё смешалось, пока она опять не уснула от истощенности.  В этот раз Камилла и не знала, дало ли нечто божественное ей еще один шанс или эти все жизни лишь наказание. В этой раз Камилла была осторожна, продолжая бороться за возвращение домой, но сколько не призывала дьявола, тот не приходил. Она звала и более низшую нечисть, но никто не приходил, тем не менее Камилла точно знала, что ритуалы были действительны, вот только что-то им мешало пройти. Она решила дать себе повзрослеть еще, ведь в десять лет не каждое тело выдержит такую мощную магию. Однако сколько бы лет не проходило, все равно ничего не получалось! Камилла уже с ума сходила от этого безумия, творящегося вокруг. Она выучила почти все термины и заклинания, что темной, что обычной магии.  Принцесса не стала показывать свои навыки общественности, боясь быть снова оклеветанной ведьмой, однако и без магии её прозвали мудрым будущем правителем, коя принимала дельные решения на собраниях аристократии. А Камилла лишь единожды вставила свое слово, в основном не желая вмешиваться в судьбу империи, если бы не Микки.  Только вот довольной Камилла от всего нового призвания не стала, оно лишь ответственности добавляло. В этой жизни после дебюта в четырнадцать лет, она проводила большую часть своего времени с отцом, что готовил её к коронации к Наследной Принцессе и потихоньку добавлял обязанностей.  А в свои восемнадцать, когда Камилла уже являлась Наследной принцессой, то во второй раз за четыре жизни встретила Атанасию, коя все время так и жила в Рубиновом дворце. Честно, Камилла и забыла бы о сестре, потому что своих проблем по горло хватало, если не преследующие по сей день кошмары о казни. Отрубленная голова двенадцатилетней девочки до сих пор шепчет по ночам ей о своей греховности и бесстыдности. Следом за Атанасией неожиданно появилась Дженнет. Камилла ни разу так и не дожила до дебюта своей младшей сестры, так что обе были весьма удивлены девочкой, которая неожиданно стала новообращенной сводной сестрой, так еще и признанную самим императором.  Камилла в душе не чаяла, что творится в голове безумца, сидящего на троне. У него две дочери под носом, а он какую-то бродяжку подбирает и чуть ли не на руках носит. Отец еще кое-как заботился об старшей, через пробы и ошибки конечно, но все же хоть старался, как и о Дженнет можно сказать — по крайне мере часто её не игнорировал, — но вот от Атанасии все время нос воротил, будто дьявол она какой-то — а младшая точно не дьявол, уж Камилла знает.  Но Камилле некогда было выяснять недо-семейные отношения. У неё под носом государственные дела, а после попытки отправиться домой, кои она до сих пор не оставила. Дженнет конечно пыталась подружиться со старшей сестрой, но Камилла особым желанием не горела. Не хотелось привязываться к чему-то живому в этой реальности.    Через четыре года на банкете у Камиллы резко закружилась голова, а в глазах помутнело. Рука отпустила держащий бокал, разбивая его вдребезги об каменный пол, а отяжелевшее тело подхватил отец. Органы стали гореть, словно разлагаясь пока она все еще дышит, а кровь подступала ко рту, вырываясь вместо рвоты. Камилла помнит это ощущение, прям как в первый жизни в качестве принцессы. Её отравили.  Краем глаза Камилла успевает увидеть, как вместе с ней свалилась Дженнет, но разум уже не особо воспринимал реальность. Глаза слипались, мозг не различал крики отца, держащий её безвольное тело, пока она не захлебнулась в собственной крови. В двадцать два года Камиллу отравили вместе с новоиспеченной сестрой, а дальше она и не знала, потому что опять проснулась в кровати, где ей четыре, а Император устало наблюдает за её состоянием.  Камилла не знала, что делать. Кажется в её жизни ничего не изменилось, кроме резко появившегося голоса отрубленной головы маленькой двенадцатилетней сестренки Атанасии, которая всё твердила сжечь Обелию к дьяволу. Отомстить отцу, обидчикам, которые коса смотрят, тем, кто не уважают её, первую принцессу. Камилла давно считала себя сумасшедшей, так что и голос игнорировала как могла, почти ни на секунду не оставаясь в тишине. В этот раз она просто выживала изо дня в день. Занятия, еда, сон. Больше ничего. Она не хотела читать книги, искать выходы и вовсе жить. Просто хотелось домой, даже плакать сил не оставалось.  К горничной, что лупит чуть ли не каждый день за какие-то ошибки, Камилла уже привыкла, так что просто не обращала внимание на неё. Не лезет же в свободное время и хорошо. Изучала, что уже вызубрила до совершенства и делала, что обязана. Так бы и Камилла наверное продолжила, пока в девять лет к ней не подошел Феликс — личный рыцарь и мальчик-на-побегушках отца — после занятий на арфе. — Долгих лет жизни и процветания, о, Второе Солнце Империи. — Роберт поклонился. — Ваше Высочество, завтра Его Величество хочет видеть вас в тронном зале и познакомить с кое-кем. — Удивил Камиллу Роберт.  Что случилось? Почему так? Это её четвертая жизнь в этой реальности, но отец никогда не звал её, пока того не требовали государственные дела. Произошел какой-то сбой? Он просто решил избиваться от тебя раньше положенного времени, осознав какая ты бесполезная. — Твердила снова Атанасия. Камилле ничего не оставалось, чтобы подготовиться к завтрашней аудиенции.