Часть 35. У тебя был выбор

21 января 1999 года Когда тем утром, перед завтраком, Гермиона вошла в библиотеку, он уже был там и читал. Его волосы были растрепаны, мантия слегка измята, а под глазами залегли небольшие круги. Она никогда не видела его таким неопрятным. Когда он посмотрел на нее и улыбнулся, она решила, что ему идет улыбка. — Драко! — сказала она, задаваясь вопросом, звучит ли ее голос так же удивленно, как она себя чувствует. — Ты… Ты спал здесь? Он покачал головой. — Почти не спал. — Мерлин, Драко, — сказала она, подходя к нему. — Мадам Пинс убила бы тебя, если бы узнала. Разве общежития Слизерина недостаточно комфортны? — Это зависит от обстоятельств, — уклончиво ответил он. — Что ты здесь делаешь в такой час? — Я зашла, чтобы вернуть книгу перед уроком, — сказала она. — Я не очень голодна, поэтому подумала, что могу остаться здесь, пока не начнется урок. Я полагаю, ты тоже ничего не ел? Он покачал головой. — Чем ты занимался? — Мне нужно было провести кое-какие исследования, — просто сказал он, затем широко зевнул и вытянул руки над головой. — Какие исследования могут оправдать… Она застыла, слова застряли у нее в горле, когда она в ужасе уставилась на него. Широкие рукава его школьной мантии немного соскользнули, когда он поднял руки, и она увидела кожу на внутренней стороне его левого запястья. Бледная кожа. Костлявое запястье. Темные чернила. Темная метка была выжжена на предплечье Драко. Она отпрянула в шоке и ужасе — рефлекторно, как она скажет себе позже, — и прижалась спиной к книжной полке позади себя. Драко на мгновение растерялся. Он проследил за ее взглядом и побледнел. — Черт, — выругался он, поспешно опуская руки. — Прости. Заклинание сокрытия — я только что проснулся и забыл его активировать. Я… — Все в порядке, — сказала она, слыша, как дрожит ее голос, и понимая, что это не так. — Я… Гарри всегда говорил, что ты носишь темную метку. Так что, полагаю, я знала. — Это не так, — сказал он. — Я могу сказать… Знаешь, это не то, чем я горжусь. Она отвела взгляд, внезапно захотев оказаться как можно дальше, где угодно, только не здесь, с кем угодно, только не с ним. — Малфой… — Так, значит, снова «Малфой», не так ли? — Прости… — Черт возьми, Гермиона, неужели ты думаешь, что я хотел родиться с таким именем? Потому что у меня не было выбора! — У тебя был выбор, — сказала она, многозначительно глядя на его руку, — и ты его сделал. На мгновение он выглядел шокированным, и она тут же пожалела об этом. — Драко… Шок сменился болью, затем гневом, и он оттолкнул ее протянутую руку. — Значит, до этого дошло, не так ли? — Драко… — попыталась она снова. — Я должен был знать, — яростно перебил он ее. — Я должен был знать, что, что бы я ни сделал, этого будет недостаточно. Будь ты проклята, Грейнджер! Вот, смотри. Он грубо задрал рукав, обнажив левую руку, на которой все еще виднелась темная метка, возможно, более светлая, чем была раньше, и неподвижная, но, несомненно, навсегда отпечатавшаяся на его теле. Она снова отступила, ударившись спиной о книжную полку, внезапно испугавшись. — Ты не можешь перестать думать об этом, — сказал он, подходя к ней ближе, пока не оказался лицом к лицу с ней, прижимая ее к книжной полке. — Ты была такой… такой милой. Как будто не могла вспомнить, что произошло. Я думал, ты решила, что это не имеет значения. Но правда в том, что ты просто избегала правды, потому что слишком боялась ее, не так ли? — он был так близко, что она могла разглядеть маленькие голубые искорки в его серых глазах, секунду назад таких безжизненных, а теперь наполненных едва сдерживаемой яростью. Его голос дрожал от гнева. — Ты пыталась забыть, но не смогла. А теперь… ты боишься меня, не так ли? — он посмотрел на нее, словно ища что-то на ее лице. — Так и есть, — сказал он. — Ты боишься меня. Вот тебе и гриффиндорская храбрость. — Малфой, — спокойно произнесла она, хотя внутри у нее все кипело от ужаса. — Отойди. — Малфой, — повторил он так, словно это имя было отвратительным на вкус. — Драко… — Заткнись, Грейнджер. Слова вырвались у нее прежде, чем она успела их обдумать. — Так вот что имел в виду Тео, — пробормотала она. Она увидела, как Драко напрягся, как потемнели его глаза и губы сжались в тонкую линию. А потом он исчез с ее глаз, из библиотеки и ушел, ушел, ушел. И, возможно, это было неправильно, но чувство вины сменилось чувством облегчения. Драко был вне себя от ярости, когда той ночью вошел в общежитие Слизерина для семикурсников, направляясь прямо к нему. Он закрыл книгу, положил ее на стол и собрался с духом. Он уже давно не испытывал на себе гнева Драко. — Что ты ей сказал, Нотт? — спросил Драко напряженным от едва сдерживаемого гнева голосом. — Что ты сказал Гермионе? А, так вот в чем дело. Ну, тогда все было в порядке. Он не сделал ничего плохого. — Грейнджер? Я с ней еще не разговаривал… — Лжец, — сказал Драко, и презрение сочилось из этого слова, как яд из копья. — Ты лжешь, Нотт. Драко всегда мог видеть его насквозь, как через стекло. Было время, когда ему это нравилось, он думал, что это доказывает их близость. Теперь это просто раздражало. — А что я, по-твоему, должен был сказать? — Что-то, что могло бы заставить ее подумать, что я пожиратель смерти. — О, ты имеешь в виду правду. Драко сжал челюсти, и его взгляд стал жестким. — Если ты хочешь это так назвать. — Я обычно называю вещи своими именами. Так в чем проблема? — Я не думал, что ты из тех, кто очерняет своих друзей за их спиной, Тео, — Драко сделал паузу. — Ты разговаривал с ней. Она назвала тебя Тео. Это было новостью. — Она это сделала? Он скрыл улыбку, но Драко, хоть и был слизеринцем, заметил это. — Забавно, не правда ли? — Она, вероятно, услышала это от тебя. Ты был первым, кто придумал это прозвище. Драко не дал бы себя одурачить. — Что ты сказал? — спросил он. — Точные слова. — Это имеет значение? — Это имеет значение, — прорычал Драко. — Теперь она боится меня. Раньше она никогда меня не боялась! — Это имеет больше отношения к твоей темной метке, чем все, что я мог бы сказать, — выпалил Тео в ответ, и Драко отпрянул, выглядя потрясенным. — Драко, прости меня… — Откуда ты знаешь? Недоумение. — Откуда мне знать, что? — Что она видела… Тео посмотрел в глаза своему другу, на его потрясенное, затравленное выражение. — Я не делал этого, — сказал он, чувствуя, как у него замирает сердце. — Я просто сказал это, чтобы… досадить тебе. Это ничего не значило. Я не думал… — Он замолчал. — Она видела? — Она видела. — Прости. — Все в порядке. Это не твоя вина. Это было чистой правдой. — Тео… Что ты ей сказал? Он колебался. — Я показал ей… Я показал ей… Драко выглядел смущенным, и Тео прикусил губу. Он скрывал что-то от своего… друга? От Драко уже почти год. Он простил его. Но если бы он узнал, Драко не простил бы себя. — Тео, просто скажи мне. — Я рассказал ей о той ночи с Кэрроу, — наконец выпалил Тео. — Я сказал ей, что ты больше не в себе. Теперь ты счастлив? Честно, Драко, как ты думаешь, что я ей сказал? — Ты сказал ей, что мне нельзя доверять, — ровным голосом произнес Драко. — Да. Но я правда доверяю тебе, Драко. Прости. — Почему тебя это волнует? — Драко выглядел озадаченным. — Тебе наплевать на Грейнджер.  — Я забочусь о тебе, — отрезал он. — Я бы и за миллион лет не причинил ей вреда, — он казался таким уверенным в этом, таким самоуверенным в себе. А потом его словно что-то осенило. — Показал ей? — Что? — Ты что-то говорил о том, что показал ей. В глазах Драко мелькнуло подозрение. Он никогда не был идиотом. Тео был единственным, кто мог читать людей так же легко, как книги, но Драко всегда видел его насквозь. Прежде чем Тео успел среагировать, Драко протянул руку, схватил его за мантию и потащил вперед, пока их лица почти не соприкоснулись. — Ты показал ей, — сказал Драко напряженным голосом, — что произошло потом. Как? Омут памяти? Или… Тео почувствовал, как в нем поднимается неконтролируемая паника от близости Драко, и грубо оттолкнул от себя друга. — Отстань от меня, — выплюнул он. Что-то промелькнуло в выражении лица Драко, и он попятился, подняв руки. — Тео, прости. Он, конечно, заметил. Как он мог не заметить? В течение недели после инцидента Тео вздрагивал при виде него. Это было то, с чем он сталкивался с тех пор, как это случилось. Холодный страх охватывал его всякий раз, когда Драко стоял слишком близко или говорил слишком громко. Нелогичный, иррациональный страх, с которым, как он думал, он справился. — Прости, — повторил Драко. — Я заб… — Значит, ты забыл? Ну, а я нет. И не собираюсь, — он оттянул ворот своей мантии и обнажил шею, показывая шрам, который тянулся по его груди. — Ты действительно думал, что Кэрроу позволят мне отделаться царапиной, которую можно залечить за считанные секунды? Это надолго, Драко. Это навсегда. Драко протянул руку, чтобы осторожно коснуться шрама; Тео вздрогнул. — Я мог бы вылечить это… — пробормотал Драко. — Я сделал это ради Астории. Я мог бы вылечить это, а ты… Тео… — И нет никакой необходимости извиняться, — сказал Тео, прежде чем Драко успел сказать что-нибудь еще. — Я уже простил тебя. — Есть. Потому что это чертовски серьезный шрам, — холодно произнес чей-то голос, и Драко с Тео вздрогнули и повернулись к двери. Блейз бесстрастно посмотрел на них. Тео немедленно расстегнул мантию, позволив ей снова прикрыть шрам. Он посмотрел на Драко, а тот посмотрел на него. Что-то похожее на понимание промелькнуло между ними, и Драко едва заметно кивнул. — Не то чтобы у тебя не было своих шрамов, — язвительно заметил Тео и тут же пожалел об этом, когда невозмутимый вид Блейза сменился вспышкой боли. Затем маска вернулась на место. — Я бы на твоем месте был поосторожнее, Нотт, — сказал он, и его голос сочился ядом. — Я не прощаю так легко, как ты. Он вышел из общежития, тихо прикрыв за собой дверь. Тео оглянулся на Драко, который теперь избегал его взгляда, глядя… уязвимо. Или, может быть, он просто выдавал желаемое за действительное, потому что с шестого курса хотел, чтобы Драко признал свою уязвимость. Тео искренне нравился Драко, но чистокровный блондин так и не открылся ему. На самом деле, Тео понятия не имел, почему его так волнует, что случилось с Драко. Они даже не вращались в одних и тех же социальных кругах. На самом деле, это было далеко не так, потому что Тео не одобрял почти все, что олицетворял Драко. Но Драко поневоле пришлось уважать его, потому что в нем было столько же магической крови, сколько и в нем самом. Он не уступал ему на большинстве уроков и был достаточно умен, чтобы не следовать за ним вслепую. Кроме того, он был гораздо лучшим лжецом и мог найти выход из любой ситуации, поэтому Драко знал, что лучше не отталкивать его. Однако он с самого первого дня отдалился от Блейза. Блейз, который был холодным, отстраненным и скрытным, как и подобает наемному убийце. Блейзу никогда нельзя было доверять. На самом деле он был очень похож на Тео — приятный собеседник и хитрый от природы, но у него были садистские наклонности, которые вызывали в нем симпатию Драко, и в то же время он был слишком горд, чтобы называть кого-либо другом. Он прятался в тени, оставаясь незамеченным, и появлялся только тогда, когда ты становился слишком самоуверенным. Он был достаточно жесток и умен, чтобы находить слова, задевающие за живое. Тео изо всех сил старался избегать Блейза, и он действительно, действительно избегал разговоров с ним. У Блейза был способ выведать ваши самые тщательно охраняемые секреты за считанные минуты. — Драко, — сказал Тео. — Я же сказал — я не виню тебя за то, что произошло. — Конечно, ты винишь меня, — огрызнулся Драко. — Это я во всем виноват. — Ты много чего натворил. — Думаешь, я забыл? — Забыл? Иногда дело не в том, чтобы забыть, Драко. Иногда дело в прощении. Драко мягко улыбнулся, и Тео уже несколько месяцев не видел на его лице такого выражения. — Ты говоришь как Гермиона. Она должна была знать. Она должна была знать, потому что знала, что Драко определенно служил Волан-де-морту. Это было то, что он даже не пытался отрицать. И Гарри всегда говорил, но ни она, ни Рон не верили ему на шестом курсе. Они думали, что его соперничество с Драко было причиной его обвинений и одержимости Картой мародеров. И никто так и не подтвердил, что у Драко на самом деле не было темной метки. Это казалось ей таким глупым, таким невозможным — своего рода высший дар Волан-де-морта, данный ребенку, который никогда не убивал? Чистокровный, да, племянник Беллатрисы и сын верного последователя, возможно, но… Гермионе казалось нелепым, что Драко мог быть членом ближайшего окружения Волан-де-морта. И теперь, когда она знала, что это правда… Волна отвращения захлестнула ее, и она увидела, как побелели костяшки пальцев, когда она вцепилась в край стола. Что он натворил? Чтобы заслужить его — возможно, Волан-де-морт отдал ему в знак доверия, что он сможет убить Дамблдора. Но позже, после его провала — ближний круг. Что он должен был сделать? Как у пожирателя смерти, у него не могло не быть крови на руках, он не мог не причинять боль и разрушения, он не мог не видеть смерть и не знать, что это его вина. Он не мог не убить.