Глава 37. Не произноси это слово

3 февраля 1998 года — Тео… — внезапно сказал Драко. — Теперь ты меня ненавидишь? Драко сидел в гостиной впервые за неделю. Он не показывался здесь несколько дней. Он был слишком занят, пытаясь разговорить Грейнджер, и только сейчас понял, что это безнадежное дело. Сейчас он сидел на диване, опустив подбородок на руки, выражение его лица было замкнутым и неприветливым. Температура поднялась на несколько градусов, так как стоял февраль, но в гостиной все еще было прохладно, и большинство слизеринцев выбрали места поближе к огню. Этот угол общей комнаты был практически пуст. Пэнси сидела рядом с Драко, выражение ее лица было непроницаемым, но Тео показалось, что он угадал ее мысли. Во многом они были очень похожи, Пэнси и он. Так привязаны к Драко, гребаному Малфою… Что в нем было такого? Он притягивал к себе людей только для того, чтобы бросить их, когда ему становилось скучно, но они все равно возвращались, когда он снова в них нуждался. Какой в этом был смысл? Что Драко сделал, чтобы заслужить их преданность? — Я не испытываю к тебе ненависти, — наконец сказал Тео, потому что, хотя его отношения с Драко всегда приводили его в замешательство, по крайней мере, в этом он был уверен. Драко был слизеринцем. Он был верен только самому себе. Поначалу Тео не возражал, он знал это с самого начала. Он дружил с мальчиком, который принял его только потому, что не мог его избегать. Когда они прибыли в Хогвартс, его выбросили, а затем забрали обратно, когда Драко снова в нем нуждался. Было больно, но со временем боль прошла. Тео вырос с четким пониманием того, что правильно, а что неправильно, и с черно-белым взглядом на окружающий мир. У Драко было то же самое, но черное для Тео было белым для него. Он совершал все неправильные поступки, считая их правильными, пока не зашел слишком далеко, чтобы отступить. Он присоединился к Пожирателям смерти и запятнал свои руки кровью. И Драко был тем, чей отец ушел из Министерства целым и невредимым, если не считать нескольких недель в Азкабане, в то время как отец Тео гнил в тюрьме. И все же Тео не мог ненавидеть своего старого друга. Он знал, что Драко не такой уж плохой. Возьмем, к примеру, Пэнси. Сначала Тео думал, что она его раздражает, но, по правде говоря, Пэнси занимала особое место в сердце Драко. Она могла безнаказанно говорить ему то, что не смог бы сказать никто другой, ни на том, ни на другом конце спектра — «Я люблю тебя», а не «Драко Малфой, ты полный идиот». Драко всегда заботился о ней, возможно — определенно — больше, чем когда-либо любил Тео. Ее присутствие помогало ему быть гордым и властным или, наоборот, спокойным и нежным. Ее преданность была непоколебима, ее дружба крепка и неизменна. В отличие от моей, с горечью подумал Тео, но ведь Драко тоже не отличался постоянством, не так ли? — У тебя больше причин ненавидеть меня, чем у Грейнджер, — сказал Драко, вяло глядя вдаль. Так вот в чем дело. Тео почувствовал укол раздражения из-за того, что внимание Драко снова было сосредоточено не на нем. Он подумал, что должен быть рад, что Драко может так сильно беспокоиться об одном человеке, как он беспокоился о Пэнси. Это означало, что он все еще человек. — Я никогда по-настоящему не причинял ей боли. Не физически. Рука Тео взметнулась к горлу. Сможет ли он когда-нибудь забыть это? Пронзительный взгляд Пэнси уловил это движение, и она бросила на него острый взгляд. Драко не все рассказал Пэнси, но она все равно знала о нем все. Тео попытался принять невинный вид и почесал шею, как он надеялся, в убедительной отсутствующей манере. — Значит, она все еще не разговаривает с тобой? — спросил он, стараясь говорить ровным голосом. — Нет. Она даже не смотрит на меня. Пэнси была тихой, что было для нее нехарактерно. Если бы речь шла о ком-то другом, она бы потянулась, коснулась руки Драко и сказала что-нибудь ободряющее, но при упоминании имени Грейнджер она застыла. Тео понимал ее враждебное отношение к девушке, но не мог не задаться вопросом, не примешивалась ли к этому еще и ревность. — Что ж, — сказал он, стараясь говорить непринужденно, — не каждый день узнаешь, что твой друг — убийца. Драко резко поднял на него глаза. — Ты уверен, что не ненавидишь меня? — Прости. — Я думал, она знает, — сказал Драко. — Я имею в виду, кто же не знает? Это даже не было секретом. Пэнси больше не могла сдерживаться. — Ты пытался сохранить это в тайне, — вмешалась она. — На шестом курсе ты не стал… — Да, но с тех пор, — нетерпеливо сказал Драко. — Все знают, верно? Тео впервые видел, чтобы Драко перебивал Пэнси. — Ну, трудно было не догадаться, — натянуто произнесла Пэнси, явно обидевшись. — Кэрроу заискивали перед тобой, а люди, попадаясь тебе на пути, почему-то оказывались окровавленными. Тео снова непроизвольно вздрогнул, и Пэнси снова уловила это резкое движение. Она прищурилась, глядя на него. — Значит, она не знала, — сказал Тео, чтобы отвлечь ее внимание от своей руки и своего горла. — И вот теперь она знает. Ну и что, Драко? На самом деле она не была твоей подружкой, — не такой, какой была Пэнси. — По крайней мере, это очевидно, — сказал Драко. — Знаешь что, Тео? Ты прав. Я не знаю, почему я так волнуюсь из-за этого, — он пожал плечами. — Она просто заставила меня почувствовать… так или иначе. Наверное, потому, что она не знала, что я делал, — он покачал головой и горько усмехнулся. — Глупо, правда? — Правда. — Я бы хотел, чтобы она просто поговорила со мной, — продолжил он. — Таким образом, кажется, что она даже не злится на меня. Скорее, она до смерти напугана. Если бы она просто посмотрела мне в глаза и сказала, что ненавидит меня, это было бы прекрасно. Я бы смог с этим смириться. Как ты и сказал, мы никогда не были друзьями. Я бы не возражал. Я, наверное, мог бы возненавидеть ее, если бы попытался. Но она даже не смотрит на меня. — Мне знакомо это чувство, — одновременно произнесли Пэнси и Тео. Он знал, что они ничего такого не имели в виду, не хотели вызвать у него чувство вины. Но то, как спокойно они произнесли эти слова, в унисон, вызвало укол боли глубоко внутри. Было время, когда он мог смотреть на них обоих и с трудом сдерживать улыбку. Теперь ему приходилось заставлять себя встречаться с ними взглядами. В некотором смысле, было только хуже от того, что они не винили его, ни в чем не обвиняли. Это заставляло его чувствовать себя еще более никчемным, недостойным их. Он никогда раньше не чувствовал себя так. Пэнси всегда была его другом, а он — ее, и он всегда чувствовал, что они заслуживают друг друга. Тео был сдержанным и независимым. Он встречался и был лучшим другом девушки, которая презирала Драко. Драко никогда не беспокоился о том, что не достоин Тео, потому что Тео умел принимать собственные решения. Однако сейчас он удивлялся своему другу. Дело было уже не в решениях, а в разуме. У Тео были все причины в мире ненавидеть его, и все же он этого не сделал. Мне знакомо это чувство. Что они имели в виду? Неужели он действительно так сильно игнорировал их все эти годы? Что касается Тео, то подтекст был очевиден. Он полностью оттолкнул его в первые пару лет в Хогвартсе. Но Пэнси… Пэнси была той, кто бросил Драко. Конечно, он заслужил это, после того, как обошелся с ней, но он никогда не игнорировал ее. Никогда. Если не… На шестом курсе… Он не дал ей закончить фразу, но теперь до него дошло. Что она собиралась сказать? Ты со мной не разговаривал? Это было правдой. В тот год он держал ее на расстоянии вытянутой руки, но это было ради нее, не так ли? Она не должна была участвовать в той заварухе, в которую он вляпался. Он хотел, чтобы она оставалась чистой, непорочной, совершенной. Невинной. — Я не твоя кукла, Драко, — сказала она ему однажды, когда они были на седьмом курсе. — Ты не защищаешь меня. Мы защищаем друг друга, — он не уважал, это было точно. — Простите, — сказал он наконец, поднимая глаза на своих друзей. — Знаю, — сказали они в унисон. Он слегка улыбнулся. Это было довольно забавно. — Послушай, Драко, — мягко сказал Тео. — Мы знаем, кто ты, и мы все еще твои друзья. Перестань думать об этой девушке. Она не имеет значения. Если бы не Дьюс, Драко, возможно, в конце концов сдался бы и принял это как факт. Тео умел быть очень убедительным. К несчастью для них, Дьюс подслушивал их разговор. Он был пятикурсником, который считал, что он — это все, и который действовал всем на нервы, что никогда не было хорошо, когда тебе приходилось делить свое общежитие и общую комнату с группой слизеринцев. Однако он хорошо умел оставаться невидимым, когда хотел, и именно это он только что и сделал, бесшумно опустившись в кресло рядом с троицей. В этом году он уже ввязался в изрядное количество драк по глупым поводам, и ему не терпелось устроить новую. Мелкий любил дразнить и задирать, но когда дело доходило до настоящей драки, он был отвратителен. В этом году он уже трижды попадал в больницу. — Кто это «она»? — спросил Дьюс. — Всего лишь девушка, о которой он говорит с начала года, — ответила Пэнси. — О, я слышал об этом. Салазар, все в курсе? — Ты имел в виду грязнокровку, — продолжил Дьюс в бесцеремонной манере, от которой у Драко кровь застыла в жилах. Его реакция была инстинктивной и в сто раз более показательной, чем в Хогвартс-экспрессе. Он встал и в мгновение ока протянул руку, чтобы схватить пятикурсника за галстук. Он грубо притянул его ближе, пока они не оказались почти нос к носу. — Не произноси это слово, — выплюнул он, собирая руку в кулак. — Драко, нет! — закричала Пэнси, бросаясь вперед. Он увидел ужас в широко раскрытых глазах парня, прежде чем удар пришелся ему по щеке с приятным хрустом, и снова отдернул руку. Дьюс вскрикнул и зажмурился, ожидая нового удара. Его так и не последовало. Драко повернул голову, чтобы посмотреть на Тео, чьи тонкие пальцы с силой обхватили его запястье, не давая пошевелить рукой. Выражение его лица было таким же пустым, как обычно, но Драко знал, что это не так. Он знал, как его разгадать. Он увидел в глазах своего друга намек на тот же ужас, что и у Дьюса. — Отпусти меня, — прошипел он. — Отстань от него, Драко, — сказал Тео. — Он всего лишь ребенок. Он не… — Отпусти меня! — повторил Драко, пытаясь отстраниться. На лице Тео промелькнула боль. — Нет, — решительно сказал он. И начал заламывать руку Драко за спину. Это был такой удар снизу, который старшие братья обычно используют, когда ссорятся со своими младшими братьями и сестрами. Конечно, это сработало. Боль в плече и руке заставила Драко отпустить Дьюса и развернуться, чтобы высвободить руку. Краем глаза он заметил, как ублюдок бросился прочь. Тео тут же отпустил его и отступил на шаг. Драко бросился вперед и впечатал его в стену позади себя. — Зачем ты это сделал? Тео спокойно посмотрел ему в глаза. Именно это всегда нервировало Драко, именно это, когда им было по шесть лет, заставило его решить, что он им ровня. В то время как Драко легко терял контроль и становился вспыльчивым, когда злился, Тео никогда не выходил из себя. Даже когда руки Драко грубо сжали его плечи и прижали к каменной стене, что, должно быть, причиняло невыносимую боль, когда ты врезаешься в нее. Он почувствовал тень вины и быстро отогнал ее, вспомнив о боли в запястье. — Что бы ты с ним сделал? — тихо спросил Тео, его голос был слишком тихим, чтобы кто-нибудь еще в гостиной мог его услышать. И затем: — Я никогда не видел, чтобы ты прибегал к маггловским дуэлям. Ты знаешь так много темных заклинаний… И Тео узнал бы об этом из первых рук, подумал Драко, и чувство вины предательски вернулось к нему. Он почти подсознательно ослабил хватку на хрупких плечах Тео. — Что ты собирался делать? — повторил Тео. Сделать ему больно, шептало что-то внутри Драко. Он хотел, ему было нужно сильно обидеть парня за то, что тот повторил то, на чем он вырос, за то, что повторил одно-единственное слово, которое Драко сам небрежно произносил годами. Его руки опустились по швам, и он отступил от Тео. Он оглядел гостиную, встречаясь взглядом с теми немногими, кто решил остаться после его вспышки гнева. Как и следовало ожидать, только с его товарищами-семикурсниками. Пэнси и Гойл. На лицах обоих читались отвращение и шок. Даже Блейз, хладнокровный, спокойный Блейз, даже он выглядел встревоженным. Драко оглянулся на Тео и почувствовал отвращение от жалости в его глазах. Он повернулся на каблуках и вышел из гостиной. Он не мог пойти в библиотеку. Гермиона могла быть там, но даже если бы ее там не было, он не смог бы там думать. Каждый раз, когда кто-то открывал дверь, он поднимал голову и думал, не она ли это. Поэтому он отправился в Выручай-комнату. Комнату, в которой он едва не погиб, и комнату, в которой Крэбб погиб после того, как устроил пожар. Драко не заходил туда со времени битвы. Он не чувствовал в этом необходимости. Выручай-комната никогда не была тем местом, которое ему нравилось. На шестом курсе он узнал ее лучше, чем кто-либо другой, но ненавидел ее. Ненавидел секреты, ложь, заговоры. Дверь открылась, когда он проходил мимо нее во второй раз, и он практически нырнул внутрь