...Мир находит тебя сам

      Джаспер не понимал, почему его так волнует то, что Эдвард проводит всё своё время рядом с Мириам. Он всё время держал её за руку, постоянно касался, вечно обнимал. Он утаскивал её в свои объятия, садясь в кресло или на диван, как когда-то делала Делакур. Но Делакур была девушкой.       Эдвард кидал на него странные взгляды, но молчал. И продолжал заботливо водить Мириам всюду. Они не выходили из дома, но он водил её из комнаты в комнату, рассказывал обо всём, что вспомнит и показывал всё, что попадалось ему под руку. Отчего-то он отчаянно продолжал звать девушку, подолгу вглядывался ей в лицо, пытаясь разглядеть там хоть что-то.       Спустя какое-то время, видя отчаяние брата, остальные также подключились к тому, чтобы как можно чаще разговаривать с Мириам. Карлайл, после некоторых объяснений от Флёр и Виктора, считал, что лучшее, что они могут сделать — это общаться с Мириам. И как можно чаще давать ей выбор. Должен быть диалог.       Мириам была человеком и ей нужна была еда. А потому он мог наблюдать каждый день одну и ту же картину — Эсми готовила для Мириам полноценные завтраки, обеды и ужины, садя её неподалёку от себя. Она мягко (как умеет только она) что-то рассказывала девушке, иногда спрашивала, словно давая ей ответить. Но Мириам молчала. И Эсми продолжала говорить дальше.       От Мириам не пахло едой. Она вообще ничем не пахла. Разве что иногда он мог почувствовать запах шампуня Розали, после душа, когда она помогала ей принимать ванну. Эдвард говорит, что это всё магия. Каждый раз он говорит это будто шутя, но Джаспер не чувствует лжи и это вгоняет его в ступор. Магии? Какой ещё магии? Но Эдвард молчит.       Элис, вечный двигатель, таскала Мириам в свою комнату, рассказывала о чём-то своём, девичьем, и предлагала разные наряды. Джаспер мог понять Элис. Мириам была низкой (сантиметров на 10 выше Элис), стройная (на границе с болезненной худобой), с изящными ручками и ножками (усыпанными мелкими шрамами и проклятым «Я не должна лгать»), осиной талией (если бы не мешковатая кофта, то было бы видно выступающие рёбра) и потрясающей длиной чёрных вьющихся волос (которые удалось спасти благодаря стараниям Элис и Розали). А ещё очаровательное кукольное личико с большими зелёными глазами (но такими пустыми), обрамлёнными длинными ресницами. Элис так и хотелось надеть на Мириам очередное платье или какой-нибудь костюм, придуманные («Буквально только что ко мне пришло вдохновение!») спонтанно и неожиданно. И каждый раз когда Элис выводила Мириам на всеобщую оценку, Джаспер не мог не признать, что это было волшебно.       А ещё Джаспер едва-ли мог улавливать эмоции Мириам. И это тревожило его не на шутку. Ведь не может человек на самом деле ничего не чувствовать. Мириам не чувствовала радости. Не чувствовала грусти. Не было злости. Но где-то там, далеко внутри (настолько далеко, что едва заметно), в ней горел огонёк надежды, утопающий в океане безразличия.       Это заставляло Джаспера выслушиваться всё сильнее и сильнее в эмоции Мириам, пока он внезапно не понял...       Он слишком глубоко погряз в этом.       — Ну наконец-то дошло, — прошипел Эдвард из своей комнаты.       Чёрт возьми. Он совершенно не заметил, что наблюдая за Мириам, изучая её, он постоянно находился рядом.       Садясь на кухню, он вслушивался в лёгкую речь Эсми, отслеживая колебания эмоций Мириам (лёгкая грусть).       В гостиной, когда Элис рисовала новый эскиз, стараясь вовлечь в разговор (непонимание).       Касания Эдварда за просмотром каких-то сериалов (тоска и тепло).       Забота Розали во всём (непонимание).       Глупые шутки и разговоры Эмметта (непонимание и тоска).       ...И незаметно для самого себя, он привязался так сильно, как никогда не смог бы обычный человек.       Мириам была его Парой.       И вампир понял это ещё в первую их встречу. Но Джаспер был зациклен на другом и даже не думал об этом. А теперь... Теперь становились понятны раздражение на Эдварда и зависть в сторону сестёр.       С момента осознания (казалось, все в семье поняли и приняли это сразу, в отличии от отчего-то тормозящего Джаспера) он стал проявлять чуть больше активности. Садился ближе, едва касаясь бедром. Вставал рядом, плечом к плечу. Разговаривал, подолгу держа её внимание очаровательных глаз на себе. Он осторожно касался её, потихоньку забирая у Эдварда.       Эдвард против не был.       — Изначально я думал, что ты сможешь помочь с её эмоциями, с пониманием того, что Мирэ чувствует. А потом, когда взглянул на тебя после вашего знакомства, понял, что так даже лучше. Но ты зациклился на её эмоциях так сильно, что забыл про свои. Но я рад, что ты наконец осознал всё, — усмехнулся он. — И. Ты должен осознавать, что если с ней случится хоть что-нибудь, то я не посмотрю на то, что ты мой брат. Она слишком важна для всех нас.       Джаспер Хейл мог лишь кивнуть и пообещать, что сделает всё возможное, чтобы Мириам чувствовала себя лучше. Возможно, для него это стало ближайшей целью в жизни. Следующей, он надеялся, станет... А впрочем, не стоит торопить события.

***

      В какой-то момент Джаспер поймал себя на том, что смотрит на умиротворенную Мириам в библиотеке. Всё больше она проводит время там. Когда Джаспер застал её там впервые, он очень удивился. И был рад. Эдвард рассказывал, что перед тем как переехать сюда, Мириам также читала книги, которые ей давала Флёр. Возможно, Мириам наконец начала чувствовать себя здесь увереннее.       Джаспер устроил ей уютный уголок у окна. Вряд-ли он на самом деле думал, что она будет им пользоваться. Но увидев её в бежевом кресле, закутанную в клетчатый плед и с книгой в руках... О, такого счастья он ещё не испытывал! И от того было ещё труднее оставить её там одну. Впрочем, не то чтобы он хотел.       Джаспер устроился во втором кресле с первой попавшейся книгой, надеясь, что не сильно потревожит Мириам своим присутствием.       Всё чаще он стал приносить ей чай и сладости, незаметно садился рядом и также читал книги, тихо наблюдая. Кажется, за тот месяц, что они провели вот так, Джаспер привязался ещё сильнее. Ему нравилось чувствовать лёгкое спокойствие Мириам, появляющееся в последнее время всё чаще и отчётливее. Нравилось, когда неожиданно где-то далеко внутри в ней разгоралось любопытство. Или раздражение. Или злость. Или восторг. И Джаспер понял, что книги — это ещё одни помощники Калленов.       Но лето заканчивалось. Начинался учебный год. Первый в Форксе. Они не могли его пропустить.       — А что на счёт Мириам? — первой задалась вопросом Элис, когда семья устроила общее собрание. На нём не было только самой Мириам, так как Эдвард настоял на том, чтобы оставить её в библиотеке и не мешать читать.       — Думаю, у меня бы получилось записать её в школу..., — начал было Карлайл, но был прерван Эдвардом.       — Не получиться. И у Мириам нет никаких знаний об обычной школе. И те предметы, что преподают — не знакомы ей. К тому же, её документы не совсем легальны, лишний раз светиться ими будет не хорошо.       В итоге пришли к выводу, что Эсме будет присматривать за Мириам то время, пока кто-нибудь не вернётся из школы.       Но... кажется, они забыли предупредить об этом саму Мириам.

***

      Мириам Поттер, как и полагается, проснулась в восемь часов. Она не торопясь встала и спустилась вниз. Это вошло в привычку — просыпаться и спускаться на вкусный аромат. Она молча садилась за обеденный стол и следила за Эсми. После того как женщина замечала её (или делала вид), то отправляла умываться и переодеваться. И когда Мириам спускалась вновь, на столе её уже ждал готовый завтрак.       После завтрака Мириам уходила в библиотеку. Она брала ближайшую книгу со столика (которые каждый раз пополнялись и менялись, удивительно точно находя отклик в душе Мириам) и садилась в кресло.       Первое время, Мириам просто читала. А чуть позже, она стала читать в компании. Компания Джаспера её ни капли не беспокоила. По началу Мириам его даже не замечала. А потом это стало привычкой.       И потому было странно, что был уже (Мириам кинула взгляд на часы) двенадцатый час, а Джаспера всё не было. Это странным образом вызывало в ней тревогу и беспокойство. Мириам всё чаще бросала взгляд то на пустое кресло Джаспера, то на часы, то возвращалась к книге, совершенно упуская смысл текста. И всё больше впадала в панику.       В её голове начинали мелькать мысли, вгоняющие в отчаяние, а руки начало потряхивать, когда стрелки часов перевалили за два часа дня, а Джаспера всё не было.       В три часа Мириам Поттер была похожа на оголённые комок нервов. Книга давно валялась на полу, забытая девушкой. Взгляд метался, не видя ничего. Её начинало трясти.       Тихий, но такой оглушающий стук закрывающейся двери, окатил Мириам ледяной водой. Она вскочила, бросаясь вперёд.       — Джаспер! — отчаяние в её голосе разрывало душу.       Она вцепилась в него, словно утопающий в соломинку, и Джаспер, не в силах подобрать слов, смог лишь обнять её в ответ.       Мириам цеплялась за него, сжимала его кофту всё сильнее, шептала его имя так горько... Она плакала.       Джаспер, едва осознав это, подхватил её на руки и сел в кресло, усаживая её на себе. Он укутал её в тот самый клетчатый плед (который когда-то подобрал сам) и поглаживал по спине, успокаивая. Он нежно проводил по голове, утопая в шёлке её волос, и лишь на каждое «Джаспер» шептал о том, что он здесь.       Едва он приблизся к дому как почувствовал оглушающую панику. Отчаяние. И сразу же рванул в библиотеку. Мириам, обвившая его, с отчаянием, заменяющимся облегчением в глазах, повергла его в шок. Он был сбит с толку. Джаспер уже успел испугаться, но был рад узнать, что Мириам в относительном порядке.       — Ты... Я..., — девушка что-то пыталась сказать, отчаянно хватаясь то тут, то там за его одежду и не переставая плакать. — Я так испугалась..! — в конце концов выкрикнула она, утыкаясь ему в ключицу. Её голос звучал надломленно и приносил почти физическую боль Джасперу. Он не хотел, чтобы она так волновалась. Не хотел, чтобы она так плакала. — Я думала..! Я думала ты больше не придёшь..! Тебя не было и я..! И я подумала, что ты…!       Джаспер прижал её сильнее, нашёптывая о том что никуда не уйдёт. Что всегда будет с ней. Что не бросит. И больше никогда не позволит ей плакать так горько.       Они долго так просидели. Почти до самого вечера, и может просидели бы ещё столько же, но живот Мириам издал жалобный голодающий звук. Кажется, девушка смутилась. А Джаспер, мягко рассмеявшись, подхватывает её на руки и несёт на кухню. Им никто не мешает и не попадается на пути, боясь спугнуть Мириам.       Он усаживает её на стул, заправляет передние волосы за ухо, невесомо скользит по руке губами, подхватывая и оставляя призрачный след на кончиках её пальцев, и ускользает к плите. Он слышит бешеный стук сердца Мириам и не может сдержать счастливую улыбку.       Джаспер садиться рядом с ней, берёт вилку и накручивает на неё спагетти. Кажется, Эсми называет это пастой. Мириам отводит взгляд от Джаспера, но наклоняется, чтобы съесть. Он кормит её, заботливо вытирая уголки рта салфеткой и ничего не говорит. Лишь улыбается.       И Мириам тонет в этих глазах. Нежные, с искрами веселья и задора, такие чарующие, волшебные и манящие. Они завлекают. И Мириам не в силах сопротивляться. Она подставляется под руки Джаспера, когда он вновь касается салфеткой её рта и... Смотрит-смотрит-смотрит. Не в силах отвести взгляд. Как и он. Джаспер наклоняется чуть ближе, касаясь своим лбом лба Мириам и также неотрывно смотрит. Они сидят так некоторое время, пока Джаспер не отстраняется. Он целует её в лоб, берёт пустую тарелку и ставит в раковину.       А затем вновь берёт Мириам на руки и уносит обратно в библиотеку. Он усаживает её в собственное кресло, но она цепляется за него и не отпускает. И он поддаётся, вновь усаживая её у себя на коленях. Она обвивает руками его шею, утыкаясь в неё.       Они сидят так до глубокой ночи, пока Мириам не засыпает. Он перебирает её волосы, накручивая на палец и распуская, заплетает что-то непонятное даже ему и всё не может отпустить. Ему и не надо. Надо лишь отнести её в комнату и уложить спать. Утром они обязательно встретятся снова.       Но когда он укладывает её на постель, она не расцепляет руки, по прежнему обвивая его шею. Он хочет мягко их убрать, но случайно будит её. И колдовской блеск её зелёных глаз затягивает.       — Не уходи, — хрипло, еле слышно шепчет.       И Джаспер не уходит. Он ложится рядом, обнимая её в ответ. Она ворочается несколько секунд, пока не находит удобную для неё позу и наконец засыпает.       Джаспер чувствует её умиротворение и лёгкое счастье, выглянувшее на поверхность. Он чувствует её симпатию, чувствует нежелание отпускать.       Кажется, он нужен ей также, как и она ему.       А ещё он чувствует ехидство Эмметта и облегчение и радость от всех остальных.

***

      — Мириам, — он нежно шепчет её имя, заправляя локон волос за ушко. — Пора просыпаться.       Она ворочается, но глаза не открывает. Джаспер знает, что она уже проснулась. А потому позволяет себе оставить лёгкий поцелуй за ухом девушки.       Она распахивает глаза, тут же встречаясь с довольным взглядом парня.       — Что..? — поражённо, на грани слышимости шепчет Мириам, хлопая длинными ресницами.       — Доброе утро, — он улыбается уголком рта и слышит как ускоряется биение сердца девушки. Лицо её, однако, почти не меняется, но Джаспер чувствует её смущение. — Пора вставать, уже одиннадцать.       И Джаспер ощущает лёгкую победу, пускай и такой ценой. Мириам наконец-то сбилась со своих привычек, которые были похожи на то, будто ей кто-то управлял, согласно сценарию. Да, Мириам очень вымоталась за вчерашний день, но Джасперу хотелось, чтобы в жизни Мириам случалось лёгкое непостоянство, не доставляющее неудобств.       Она отпускает его руку, за которую держалась всю ночь и приподнимается, садясь на постель. Футболка соскальзывает с острого плеча, приковывая внимание. Мириам молчит и с лёгким интересом рассматривает Джаспера. Но он чувствует, что это смущает её. Чувствует, что если бы ещё немножко, она бы зарылась под одеяло, пряча лицо. И это заставляет его подняться следом. Хитро улыбнувшись и подмигнув, он, едва касаясь пальцами её кожи, поправляет футболку. Она едва заметно вздрагивает, но не уходит от касания.       — Как на счёт принять душ и пойти позавтракать? — он встаёт с кровати и протягивает ей руку.       Несколько мгновений она не понимающе смотрела на него. А потом Джаспер осторожно, будто спрашивая, сам взял её ладонь. И лишь когда она легонько сжала её в ответ, он аккуратно потянул девушку на себя, поднимая на ноги.       Она оказывается совсем близко, утыкаясь лицом ему в грудь, но не отходит. Его рука приобнимает её, а другая по прежнему держит руку. Он целует её в макушку и отходит, мягко направляя в ванну.       — Как только закончишь, спускайся на кухню, хорошо? — он дожидается её неуверенного кивка, после чего выходит из комнаты.       Джаспер наконец переодевается из вчерашней уличной одежды в домашние штаны и футболку. На кухне он находит оставленный для Мириам завтрак и вспоминает, что Эсми сегодня не будет до вечера.       Он слышит её тихую поступь и разворачивается, приветливо улыбаясь. Она на секунду замирает в дверях, но всё таки проходит и неловко садится на стул. Джаспер разогревает омлет и бекон, заваривает чай и ставит всё перед Мириам. Она молчит некоторое время, смотрит на тарелку потерянным взглядом, а затем вдруг заливается краской. Джаспер не совсем понимает почему, но, возможно, она вспомнила вчерашний вечер.       И он не может отказать себе в повторении этой шалости. Он вновь берёт её вилку, отламывает кусочек омлета и подносит к её рту. Она хлопает своими длинными ресницами, смотрит на него так растерянно, словно ей показалось, словно не было того же вчера, но съедает. И Джаспер снова улыбается.       В библиотеке они вновь садятся в одно кресло, но на этот раз Мириам прижимается к его груди спиной и держит в руках книгу.       Он вновь перебирает её волосы, переплетая пряди, распуская и снова переплетая. Он касается её плеч и запястьев, втягивает её аромат, прижимается носом к шее, и вслушивается в её учащенное сердцебиение.       — Джаспер..? — не выдерживает она и Джаспер ликует. — Что ты делаешь..?       — Пользуюсь моментом, — нежно отвечает он, поднося её пальцы к губам. — Ты вскружила мне голову и я уже не смогу забыть тебя. Позволь мне насладиться этим моментом на случай, если Эдвард приревнует и не позволит делать это в его присутствии, — мягко пошутил Джаспер, но почувствовал непонимание со стороны Мириам.       — Эдвард..? Имеешь ввиду... Седрика? — растерянно уточнила она.       — Да, верно, — кивнул парень, обхватывая её талию руками и утыкаясь в шею. — Но почему вы продолжаете называть его Седриком..?       — Он... Не говорил..?       Джаспер покачал головой и тихо выдохнул в шею:       — Нет, не говорил, — по коже Мириам пронеслась толпа мурашек, вызывая у Джаспера довольство.       — Вот... оно как, — смущённо пробормотала девушка. — Мы... знаем его как Седрика. Там всё... очень сложно и запутанно..., — она проговаривала слова, иногда замолкая, словно подбирая нужное, а затем продолжала говорить. Словно забыла как это делается и теперь вспоминает.       — Я не настаиваю, — успокаивает её Джаспер. — Но я очень рад, что он привёз тебя сюда, — признаётся парень.       Мириам заливается краской и бормочет что-то невнятное. — Ты даже не представляешь как мы все рады тому, что ты теперь говоришь с нами, — еле слышно шепчет Джаспер и Мириам его слышит.       — Я... Это тоже... сложно, — она слегка поникает. — Но я... очень благодарна вам... за то, что... возитесь со мной...       Джаспер вновь скользит носом по шее, наслаждаясь, и отвечает:       — Не стоит. Нам совсем не в тягость. Мы все привязались к тебе, так что не переживай, — он прижимает её к себе чуть плотнее.       — Но... почему..? — растерянно спрашивает, сжимая руки Джаспера на своей талии.       — Сначала, потому что ты была важна Эдварду. А потом, потому что мы искренне захотели тебе помочь. Кроме того, — он вдруг поднялся выше, шепча в самое ухо и почти касаясь его губами. — Ты моя Пара и я бы никогда в жизни не смог тебя отпустить..., — он признаётся, немного тревожась за реакцию девушки. Но она молчит и Джаспер продолжает. — Я надеюсь, что ты простишь мне мой эгоизм... Но я на самом деле не смогу тебя оставить, — он утыкается обратно в изгиб шеи и молча ждёт ответа.       Он чувствует её смятение. Но в то же время, в ней искрит непонятный для него огонёк. И лишь пару секунд спустя до него доходит, что это её симпатия к нему. Разрастающаяся с огромной силой и превращающаяся в любовь. Джаспер ликует, когда она отвечает:       — В этом... нет необходимости, — едва слышно, но она слегка поворачивает голову в его сторону и он тут же ловит её подбородок, целуя в уголок губ.       — Я рад, — с улыбкой отвечает Джаспер, целуя кончик носа.       Он чувствует мальчишеский задор и довольство, когда она приподнимает подбородок выше, подставляя приоткрытые губы. Он не отказывает.       Невесомый, лёгкий и такой нежный поцелуй вышибает из него дух. Он слышит заходящееся в бешеном ритме сердце Мириам и тихо смеётся:       — Если ты так взволнована от лёгкого поцелуя, — шепчет в самые губы, хитро улыбаясь. — То что будет потом?       Он наблюдает за вспыхнувшими смущением щеками и с удивлением отмечает, что кончики ушей у Мириам тоже покраснели.       — Я... я не...       Она слегка заикается, но Джаспер прерывает её, целуя кончики пальцев.       — Не волнуйся, — шепчет. — Нам совершенно некуда торопиться.       Она слегка хмурится. — Это вы вампиры, — ворчит она. — А я человек.       Джаспера накрывает этой простой истиной и он напрягается. Она обеспокоено оборачивается, пересаживаясь лицом к лицу.       — Джаспер..? Всё хорошо, правда, — он замирает, наблюдая за тем как Мириам растягивает свои губы в неуверенной улыбке. Это так странно, так... волшебно. — Я как минимум проживу двести лет, если ничего не случится...       — Двести..? — неверяще переспрашивает Джаспер.       — Волшебники живут дольше людей, — кивает она. — Некоторые доживают до трёхсот. А Николас Фламель, например, создал Философский Камень, которые дарует бессмертие, — бормочет она, переживая. Джасперу отчего-то кажется, что с каждым словом к Мириам возвращается уверенность. Словно она всё больше и больше возвращается к своему истинному «Я».       — Философский Камень? — вновь переспрашивает парень.       — Да, я даже держала его в руках..., — она вдруг замолкает, смущённо отведя взгляд. — Правда, я его уничтожила... Случайно! — оправдывается она, а Джаспер не выдерживает и смеётся.       Она непонимающе хлопает на него глазами, а потом вдруг подхватывает смех.       Мертвое сердце Джаспера, кажется, готово забиться вновь, а внизу живота что-то натягивается и он чувствует поразительную лёгкость на душе.       Мириам говорит и даже смеётся. И Джаспер слишком счастлив, чтобы обращать внимание на подъездающую машину Эдварда.       Хотя, некоторое время спустя ему всё же приходится сказать Мириам, что тот приехал.       — Ты бы не хотела с ним встретиться? — осторожно спрашивает он.       Мириам с готовностью кивает, тут же вскакивая на ноги и Джаспер чувствует лёгкую досаду. Но ведёт её в гостиную.       Эдвард стоит в гостиной, ожидая. И стоит ему только увидеть блестящие жизнью глаза Мириам, он забывает обо всём, как и она.       — Седрик! — она кидается ему в объятия, утыкаясь в футболку.       — Мирэ! — отвечает парень, взлохмачивая подруге волосы. — Я так рад..!       Мириам активно мотает головой, мол, если не замолчишь, то я снова начну реветь. И Седрик чувствует как возвращается их Мирэ.       Чуть позже, он всё таки спрашивает её об этом. И она отвечает, удобно устроившись в объятиях Джаспера.       — Это началось давно, — начала свой рассказ Мириам. Она говорила уже гораздо лучше, чем в самом начале. — Наверно, после того как ты погиб, — эта фраза удивила всех вампиров, которые, между прочим, также сидели в гостиной. — После... того как я вернулась с кладбища, я не могла поверить, что ты мёртв. Очень винила себя в случившемся и погрузилась в себя настолько, что закрылась от всего. Но знаешь, иногда, словно через толщу воды, я могла слышать голоса. Например, я помню как... со мной прощались Флёр и Виктор. Частично, но я помню их обещание вернуться за мной. Иногда я слышала Гермиону, — девушка на мгновение застыла, хмурясь. — Она ещё не очнулась…? — Седрик качает головой.       — Если бы очнулась, ты бы узнала одной из первых, я уверен. Близнецы бы написали. Они очень благодарны тебе за их спасение.       — Но я ведь... Спасла только Фреда, разве нет?       Седрик печально улыбается и качает головой.       — Они ведь одно целое, Мирэ. Помнишь?       Она округляет глаза и к ней приходит осознание.       — Да, ты прав. Она молчит некоторое время, а затем продолжает:       — Так вот. Иногда я слышала Гермиону. Совсем редко. После того лета... Тем летом... Между четвёртым и пятым курсом кое-что случилось. В нашем городе появились дементоры, — Седрик подался вперёд, уставившись на Мирэ.       — Дементоры в районе маглов?!       — Да. Никто не верил, что я лишь защищалась. Знаешь, дементоры тогда привели меня в чувства. Я вдруг пришла в себя. Было очень больно, но я тогда очень испугалась своего состояние и решила, что больше такого не будет. Но... Мне тогда никто не поверил. Чуть не выгнали из школы. И Дамблдор... Седрик, он смотрел на меня так, будто я не живое существо! Словно... кукловод смотрит на куклу...       Седрик чертыхнулся.       — Этот старик уже давно что-то темнил. Но чтобы настолько...       — Да... Так вот... Никто не верил, что Волдеморт вернулся. Министр делал вид, что всё замечательно, что я лишь пытаюсь привлечь внимание. Что я и раньше была не в себе..., — она поникла и Джаспер прижал её слегка сжимая её руку, переплетенную с его собственной. — Я тогда ещё боролась. Пыталась доказать, что они не правы. Что они просто трусы. Меня, конечно, никто не слышал. Министерство прислало в Хогвартс Амбридж. Жаба редкостная, — Мириам провела кончиком пальца по шраму «Я не должна лгать» и Джаспер с Седриком вмиг захотели "познакомиться" со столь "чудесной" женщиной. — Наверно, ей удалось сломить меня окончательно. Но, вообще-то, всё навалилось тогда. Недоверие, презрение, насмешки...Дошло до травли. Профессора не верили, даже Снейп отчего-то избегал меня, хотя раньше мы только и делали, что ругались с ним. Дамблдор что-то скрывал. Гермиона хотела устроить подпольные занятия по ЗоТИ, но я... Я как раз попала на отработку к Амбридж. До этого она заставляла писать строчки «Я не должна лгать» обычным пером. Но в тот раз она дала мне другое и сказала, что чернила не понадобятся. Это отпечаталось в моей памяти слишком хорошо. В общем, это перо, которое пишет кровью того, кто его держит. Несколько недель я ходила к ней и писала им, пока она наконец не убедилась, что я сломалась. А я правда сломалась. Я тогда сдалась. И вновь закрылась. Всё навалилось и я наверно сейчас оправдываюсь, но мне вас так не хватало тогда. Я понимаю, вы все были заняты, а ты вообще вроде как погиб.       — Нет же, Мирэ, — Седрик сжал её свободную руку. — Уверен, стоило только написать Флёр или Виктору, и они бы мигом приехали и забрали бы тебя.       — Я им писала, Седрик! — отчаянно взвыла девушка. — Я им писала... Они не отвечали.       Седрик ошарашенно уставился на девушку.       — Быть такого не может, — он покачал головой, не веря. — Флёр и Виктор говорили, что не получили от тебя ни одного письма. Лишь то, что передали им близнецы.       На этот раз не верила Мирэ.       — Так... Получается... Кто-то перехватывал письма..? — сделала логичный вывод она.       Седрик покачал головой.       — Боюсь этого мы уже не узнаем...       — Да, наверно... Так... Что было дальше... Ну, я закрылась. Не слышала ничего и ни о ком. Смирилась, что меня никто не слышит и не слушает. Пятый курс был ужасен. Но шестой... На шестом мы отправились искать крестражи. Знаешь, я видела всё как будто сквозь толщу воды, слышала также, да и эмоции... Они были настолько притуплены, что будто это всё и не со мной происходит. Мне было всё равно. Когда Гермиона на пятом курсе впала в кому... Думаю, тогда всё окончательно оборвалось. Но когда в девяносто восьмом меня убил Волдеморт..., — Седрик дёрнулся как от удара, а Джаспер нервно выдохнул, сжимая девушку. — Нет, я, конечно тогда умерла, но не совсем! — тут же затараторила Мириам. — Оказалось, что во мне был крестраж Волдеморта. И раз уж он был слабее моей души, хоть в то время и не на много, то он исчез, а я могла вернуться к жизни. То-есть... Вообще-то там я встретила Дамблдора. Он сказал, что я могу вернуться, а могу остаться. Но он сделал всё возможное, чтобы я вернулась. Тогда случилась битва за Хогвартс. Думаю, моя временная смерть послужила тому, что я вновь была собой. Мне удалось спасти Фреда и ещё нескольких ребят, но... Когда я убила Тома, а затем оказалась в кругу счастливых людей... Я вдруг вспомнила Гермиону и этого, оказывается, хватило, чтобы я вернулась в свою коробку. Потом... не помню, как меня нашли ребята. Я видела что происходит, но, опять же, будто не со мной. Мне было удивительно плевать на всё вокруг. Пока не появился ты. Я тогда на самом деле была очень рада, но всё ещё не могла выражать эмоции. Тогда то было вершиной. Постепенно я начала видеть и слышать чуть лучше, но после переезда мне казалось, что вы меня бросите. Я, конечно, ошиблась. И очень этому рада. Как-то незаметно вы влились и я стала привыкать к вам. А вчера..., — Мириам покраснела. — В общем, я так понимаю, что сильное потрясение способно вернуть меня в норму, хотя я не совсем понимаю уровень этих потрясений..., — быстро подвела итог Мириам.       — Главное, что в конечном счёте всё хорошо, — взлохматил свои волосы Седрик. — Хорошо ведь? — уточнил он.       — Вроде да, — кивнула девушка. — Сейчас я чувствую реальность почти реальной. И с каждым часом она становится всё реальнее, как бы глупо это не звучало. Ко мне возвращаются мои мысли, чувства и эмоции. Ещё немного и я вновь буду рваться в бой, — невесомо хохотнула она.       Седрик тут же помотал головой.       — Нет, нет, нет и ещё раз нет, Поттер! Никаких «в бой»! Ты теперь живёшь мирной жизнь, никаких войн, никаких глобальных проблем. Привыкай, я тебя очень прошу.       Мириам неловко почесала затылок, локтем залетая Джасперу по носу.       — Ой, прости пожалуйста! — она хотела развернуться, но врезалась затылком ему в челюсть.       Седрик расхохотался, хватаясь за живот. Он смеялся довольно долго, но увидев обиженное лицо Поттер, попытался что-то сказать. Распирающей его смех, однако, мешал это сделать.       — Ну наконец-то, — перевёл дыхание Седрик. — Старая добрая Поттер. Твоя неуклюжесть и удача — это что-то с чем-то, так и знай. Особенно последнее.       — Да, ты знаешь, я заметила, — хмыкнула она. — Иначе я бы не стала ловцом на первом курсе, не врезалась в Иву на втором, не вляпалась бы в переделку с крёстным на третьем и не стала бы четвёртым участником Турнира на четвёртом.       — Но в то же время, тогда бы мы не подружились, согласись?       Мириам недовольно покачала головой, но согласилась.

***

      А несколько месяцев спустя в дом Каленнов прилетело две сороки — патронуса, которые, очень слажено договаривая друг за другом, радостно сообщили, что Гермиона очнулась. И что не стоит к ним ехать, они совсем скоро приедут сами. Девушка могла лишь порадоваться за свою подругу, которой повезло очаровать сразу двух замечательных и верных парней.       Следом Мирэ получила письма Флёр и Виктора, в которых говорилось, что им осталось совсем немного и они прилетят как подвернётся возможность.       В общем, жизнь Мириам Поттер абсолютно точно налаживалась.       У неё были друзья и семья. У неё появился молодой человек (красивый бессмертный вампир, если точнее). А ещё она вновь чувствовала свои собственные эмоции и могла даже не контролировать их. На крайний случай — у неё всегда был Джаспер, чтобы помочь ей с этим.       Мириам Поттер была счастлива. Так счастлива, как никогда в жизни не была.       И, в общем-то, это она ещё не знала, что бессмертна, и что никакой философский камень ей не понадобится, чтобы остаться в этой жизни с теми, кто никогда её не оставит...