6. Мираж, перетекающий в оазис

Был наполнен трепетом в груди Отдых в полных роскоши покоях, Худшее осталось позади, Лились кофе и шербет рекою. Без речей, преследований гневных Подносил дары усталый евнух. Предлагали даже ей кальян - Западу диковинный обычай. С золотой каймою по краям Покрывало - верный знак отличий От гарема старого всего, Не было таких ни у кого. Погружая медленно в уста От восточных сладостей кусочки, Взглядом все окинула места: Те же золотые кандалы И на них слегка звенят цепочки, Но ее моления светлы. Хоть в почете вера здесь иная, Дева не противится тому, Прошлое уже не вспоминая, И покинуть не спешит тюрьму, Где принадлежит лишь одному. Смотрит на колонны, изразцы, Что полны замысловатой вязи, Так, как не могли помыслить князи, Лучшие украшены дворцы. В воздухе пьянящий аромат Пряных и цветочных благовоний. Сходит ли красавица с ума Или стал к ней деспот благосклонней? Не навлечь бы ревности других Давних обитательниц гарема, В множестве подарков дорогих Кроется успех или проблема? Как ее покои высоки В башне под тяжелыми замками, И сжимают кольца ей соски Под полупрозрачными шелками... Странно, но всего за четверть дня Боли не осталось отголоска, А сопротивления броня Приняла вид плавленого воска. Но воспоминания о нем Разжигали трепет в ней смущенный Вместе с новым уходящим днем - Быть желанной им и быть прощенной Тайное желание росло, Смутный лик надеждой одурманил, И терялось в сладком плене зло, Как обломок лодки в океане. Сутки снова близились к концу А она одна в своих покоях. Тени плыли по ее лицу - Ветер сна уносит далеко их. Разбудил слуги ее визит С радостной хотя тревожной вестью - Привести султан ее велит Редкостной одаривая честью. Дева поднимается, дрожа, Сердца учащаются удары. Лик рабыни скрыла паранджа, И под ней из шелка шаровары Как султана новые дары, Вышитые золотым узором, Честь переплетенная с позором С этой начинается поры. И сама за евнухом вослед, Ни переча ни единым словом, Движется в дворцовой полумгле Под ночным и шелковым покровом, Красоту от прочих взглядов скрыв На султана властного призыв. И гарем взирает замерев На новинку ритуальных шествий И надеясь, что смягчится гнев Грозного султана после бедствий. Из страны похищена чужой Та, чье тело скрыто паранджой. Неужели завладел душой Тот, кто сделал из нее рабу, И не быть ей никогда невестой? Эта ночь решит ее судьбу. Чуть нога касается границ Самого султана спальни личной, Перед ним она упала ниц - Не затем что так велит обычай, Только трепет сердца правил в ней. Между тем за окнами темней И луна светильники затмила. "Встань, тебя ли покидает сила? - Слышит голос словно в первый раз Там, куда поднять боится глаз. Не ковер, а одеяла край К уст своих жасмину прижимай. Я не стал идти к тебе за данью - Неужели ты пришла сама?" Контур тела под тяжелой тканью Медленно сводил его с ума. А ее - прикосновений властных Медленно терзающий каскад. Заперты все двери, свечи гаснут, Только страсти факелы горят. Он снимает скромности наряд - Шаровары, плотные вуали, Сети наслаждения соткали Взгляды, что заставили краснеть - Одному принадлежали впредь. Перед ним предстал рабыни стан, В кружеве железа обнаженный, И промолвил пленнице султан, Красотой все больше пораженный: "Ты не знаешь, как тебя я ждал! Видеть красоту такую мало" Ни одно из множества зеркал Шрамов от кнута не отражало. Я решил, что станешь ты моей, Но сама не сразу ты явилась. Как же сладок будет мой трофей - Дерзостной красавицы невинность!" Бросив робкий взгляд на зеркала, Пленница глазам своим не верит, Да и прозвучала похвала, Будто вовсе не было потери. Будучи на ложе введена, Задала вопрос ему она: "Разве не вчера в часы ночные Во дворце найдя меня с трудом, Повелитель, мною ты впервые Овладел, покрыв меня стыдом? И тогда прилюдно за побег мой Тело наказанию подверг, Господин, прошу тебя, поведай, Разве это было не в четверг?" Властелин, подняв сначала брови, Отвечал с усмешкой на устах: "Сколь мираж причудливый готовит Разуму желание и страх! Но настало время наяву Воплотиться сну и торжеству" Неужели это был лишь сон? Радость иль печаль от этой вести? Но один владеет впредь лицом, Чьим портретом любовались двести. И вуали с головы до ног Будоражат сладкую покорность - Странный, но ласкающий итог Для того, кем управляла гордость. Просит наказания сама И целует плети наконечник, В ней проснувшись, внутренняя тьма Жаждет наслаждений бесконечных. И теряет гордости покров Сном ее душа раздета вещим, Господин и нежен и суров - Только перед ним она трепещет. Никогда так не был поражен Красотою он лица и стана, Из его наложниц или жен Ни одна так не была желанна... Мираж в пустыне нес судьбы муссон, Но за его вуалью скрыт оазис, В грядущее перетекает сон - Предвидеть ты такое не могла, И как песок в сосуде из стекла, Теперь ты извиваешься в экстазе.