Часть 10, в которой Халбранд вспоминает, кто он, и проводит работу над ошибками

– Как ее состояние? – Без перемен… Физически она абсолютно здорова, но что-то удерживает ее дух. – Есть какие-то новости о Сауроне? – Никаких. Продвижение вражеских армий прекращено. Разведчики едины во мнении: орки предоставлены сами себе. – Ты думаешь, его исчезновение как-то связано с Галадриэлью? – Определенно.

***

Халбранд ходил по клетке как загнанный зверь. Он уже в сотый раз хватался за прочные металлические прутья его тюрьмы, наивно пытаясь разогнуть их голыми руками. Безрезультатно. Он громко звал Адара в надежде, что Урука можно будет обмануть, заставив его отпереть дверь камеры. Он пинал каменные стены – они гулко резонировали в ответ. Мужчина выдохся и устал. Отчаяние медленно подступало к его горлу. Он очень хорошо представлял, какая судьба ждет Галадриэль на территории тьмы. Уродливые твари славились отменной жестокостью и кровожадностью. Сколько у него есть времени? Он подозревал, что крайне мало. Халбранд очень давно не чувствовал себя таким беспомощным: с момента гибели его семьи. Он помнил это ужасное ощущение, когда почва горела под ногами, обжигая яростными языками пламени. Но он не воспринимал физическую боль, потому что агония его сердца была гораздо сильнее. Непрошенные слезы наполнили глаза, грозясь пролиться двумя скудными ручейками. Он душил в себе эту слабость, это право на секунду стать тем маленьким испуганным мальчиком, брошенным к безжалостным ногам хозяина. Мужчина сел на койку, выравнивая дыхание, сжимая кулаки, считая про себя удары сердца. Эмоции ему не помогут, а, значит, нужно успокоится. В наступившей тишине он сосредоточился и прислушался ко звукам извне. К его удивлению, он ничего не услышал. Сторожевая башня была молчалива и пуста, как будто за пределами его клетки, не было отрядов орков, дозорных и таинственного Владыки. Халбранд подошёл к одной из стен и прислонился ухом к прохладному камню. Никаких вибраций, отголосков или эха. Безмолвие. Почему-то это открытие принесло еще больше беспокойства. Он снова заходил по периметру узкого помещения, пока в его голове нарастал странный гул. Это была песня его матери. Та, которая всегда присутствовала в его голове. Обычно он отмахивался от мелодии, как от назойливой мухи, не давая мотиву укорениться, не давая памяти восстановить этот образ до конца. Эти воспоминания неизменно граничили с болью, он ее настоятельно избегал. Как будто это был уродливый шрам, которого он стеснялся. Он закрыл глаза – звуки в его сознании усилились. Они были странные: вплетенные в могучие воды рек, высеченные на тысячелетних камнях, произрастающие из стволов древнейших деревьев. Они манили его к себе. Он видел, как сквозь пелену плотного тумана, окружающего его воспоминания к нему тянется рука, желая коснуться его. Она несла в ладони знание, помноженное на силу. Она несла покой. Мальчик в его голове, наконец, вытер лицо от горьких слез, и поднял голову, удивленно всматриваясь сквозь мглу. Его взор прояснился, а рот скривился в невысказанном удивлении. Этот ребенок только что протяжно выдохнул, как будто тяжелый камень упал с его покатых плеч. Он больше не боялся и принимал дар. Его мокрые пальцы осторожно коснулись руки, несущей музыку, мальчик смело шагнул вперед, и его облик скрылся за пеленой. Халбранд судорожно схватился за горло, как будто кто-то невидимый перекрыл ему кислород. Его зрачки взорвались золотой россыпью, изменив цвет. Сердце пропустило удары, запнувшись на несколько секунд. Мужчина упал, слепо блуждая по потолку. Музыка гремела в его сознании, поглощая все его чувства. Он закричал: громко и надрывно. Кашель спазмировал его легкие, вызывая приступ рвоты. Он выплюнул горькую желчь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Мелодия ушла, но на ее место вернулась память. «Галадриэль!» – это было первое, что пришло ему на ум. Он должен вытащить их отсюда. Халбранд устало прислонился к стене камеры, позволив себе секундную слабость. Его глаза лихорадочно бегали под закрытыми веками, беспокойно перебирая варианты. Он должен был уйти на время, отдать бразды правления более хладнокровной части себя: только так он сможет спастись сам и вытащить отсюда эльфа. Саурон открыл глаза. Он прекрасно знал, кто запер его здесь. Давно забытый ужас, погребенный в самых дальних уголках его существа, снова пронзил его плоть, но майа подавил этот всплеск. Мелькор питается хаосом, разрушением и страхом. Нельзя ему потакать. Майа поднялся, и подошёл вплотную к прутьям. Его лицо исказила довольная ухмылка. Никакой магии наложено не было. Вала крайне наивен, если думает, что кусок железа может стать препятствием для оборотня. Он сосредоточился, бормоча под нос старое заклинание. Пространство вокруг зашипело, когда человек в клетке исчез. Его место заняла серая змея с огромными желтыми глазами. Она лениво проползла сквозь решетку, наполняя воздух свистящим шипением. Гул смолк, когда майа снова вернул себе облик смертного мужчины по другую сторону решетки. Он несколько минут молча стоял, обдумывая, что делать со своим обликом. Оставаться Халбрандом было безопасно. Его веки моргнули, возвращая глазам прежний болотный цвет. Мужчины не смог сдержать довольную ухмылку. Он с восторгом оглядывал свои руки, под которыми текла его сила. За то недолгое время, что его разум был заточен в этой иллюзии, он настолько привык к ощущению собственной смертности, что его способности теперь воспринимались инородными. Саурон невольно задался вопросом, насколько он мог бы быть счастливее, если бы был обычным человеком. Здесь у него было дело, ремесло, даже власть в рамках этой вымышленной деревушки. Здесь Галадриэль смотрела на него с любовью, позволяя их судьбам тесно сплестись в пылких объятиях. Если бы на одну чашу весов положили его магию, а на другую – покой мирной жизни, он не смог бы сделать правильного выбора, потому что жалел бы в обоих вариантах. Его мятежная душа всегда искала бури, но находя ее, она не испытывала удовлетворения, с тоской взирая на уничтоженный стихией мир. И он снова стремился все исправить, восстановить и привести в порядок, пока его не накрывало очередным штормом. Майа без труда отпер дверь и вышел к винтовой лестнице. Он не торопился. Все его инстинкты обострились. Сейчас он не был хищником: он был мышкой, старающейся избежать душных кошачьих когтей.

***

Мелькор неумолимо надвигался, загнав Галадриэль в угол. Она понимала, что шансов в прямой схватке с Валой у нее нет. Темный Владыка грубо схватил ее за косу, намотав волосы на свой кулак, спрятанный под перчаткой, и потащил за собой к трону. – Что ты задумал, Черный враг мира? – прорычала Галадриэль, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. – Небольшую шалость, – невозмутимо ответила брюнетка, усаживаясь на трон и зажимая эльфа между коленями. Галадриэль отказалась смириться со своей участью и при первой же возможности вцепилась зубами в ногу Мелькора, прокусив тонкую ткань платья. Ее рот окрасился черной кровью. Зловонный вкус плоти вызвал болезненные спазмы. – Успокойся, Артанис! – Вала схватил эльфа за горло, придушив. Галадриэль почувствовала, как мир перед ее глазами поплыл и замерцал тусклыми огоньками. Рука близняшки еще сильнее сжалась на шее, оставляя багровые полосы на нежной белой коже. – Хочешь умереть? – Мелькор с любопытством разглядывал свою пленницу. Галадриэль сопротивлялась чисто инстинктивно. Все в ней противилось бессмысленной смерти от рук злой тени. Эльф судорожно била ногами по полу, пытаясь облегчить свое положение. Вдоволь насладившись ее беспомощностью, Мелькор разжал руку. Его пленница неуклюже рухнула на пол, хватаясь за горло в попытке отдышаться. – Ты, наверное, плохо слушала и не усвоила, какие тут правила, – Вала выглядел спокойным. – Расплетайся! – скомандовал он. Галадриэль неохотно подчинилась, снимая ленту с тугой косы. Глаза Мелькора зажглись похотью. Он с вожделением наблюдал, как работают ловкие пальцы эльфа. – Подойди! – приказал Владыка. Пленница осторожно подошла вплотную к пьедесталу. Вала бесцеремонно развернул ее к себе спиной и, усадив на колени, достал припрятанный кинжал. Он проворно отрезал несколько прядей ее густых волос и, утратив всякий интерес к эльфу, уставился на сокровище. Мелькор снова взял корону в руки и начал старательно вплетать в ее конструкцию отрезанное богатство. – Что ты делаешь? – Галадриэль наблюдала за процессом с тошнотворным чувством. Существо перед ней, очевидно, утратило всякую связь с реальностью, ставя отблеск призрачного света Двух Древ во главу своих желаний. – Я заполняю Пустоту, Артанис, – мурлыкал Вала. Закончив украшать свой артефакт, брюнетка самодовольно водрузила корону на голову. Галадриэль ахнула. Как только шипастый венец занял свое место, он разительно преобразился. Эльф готова была поклясться, что она снова видит Сильмарили, гордо сверкающие на темном основании. Сама близняшка тоже претерпела изменения. Ее волосы приобрели золотой блеск, а платье сменило черный оттенок на нежно голубой. – Нравится? – самодовольно усмехнулся Владыка. – Смотри, каким величием я могу наградить тебя. Каменные стены зала в одно мгновение стали зеркальными. Галадриэль завороженно подошла поближе к отражению: теперь на ней тоже была корона, аккуратно вплетенная в ее волосы и увенчанная тремя камнями. – Ты хочешь вернуться в Средиземье? – лукаво спросил Мелькор, подходя сзади и одаривая свою пленницу жаром своего дыхания. Эльф согласно кивнула. – Тогда тебе придется быть послушной, Артанис! – Вала погладил Галадриэль по спине, отчего ее кожу мгновенно охватил озноб, вызванный животным страхом.

***

Башня была тиха и пуста. Саурон шел от помещения к помещению, опасливо открывая двери. У него не было при себе никакого оружия, и, кроме магии и собственных рук, других средств к защите не предполагалось. Наконец, он что-то почувствовал: движение, едва уловимое дыхание, шорох платья в ошеломляющем безмолвии. Он вошел в очередные покои. Там была она. – Галадриэль? Эльф стояла к нему спиной у большого окна, единственного в огромном тронном зале. В окне зияла ночь, больше похожая на пустоту, пожирающую мир. В ней не было жизни: ни единого проблеска света, только необъятная черная смоль. – Ты в порядке? – майа быстрым шагом сократил пространство между ними. Он развернул эльфа к себе и внимательно осмотрел. Галадриэль была бледна, на шее красовался багровый отпечаток пальцев, отчетливо выдающий следы борьбы. На ее голове покоилась шипастая корона, инкрустированная не чем иным, как Сильмарилями. Этот атрибут вызвал нервное подергивание мышц лица майа, когда он вспомнил масштаб разрушения, нанесенный этим предметом. – Где Мелькор? – Саурон продолжал пристально вглядываться в эльфа, пытаясь по выражению ее лица понять урон, причиненный его хозяином. – Я не в порядке! – наконец заговорила она. Галадриэль скинула руки майа со своих плеч и отступила. Саурон почувствовал, как между ними вдруг выросла стена. – Что он сделал с тобой? – снова попытался он разговорить эльфа. – Перестань! – перебила она его. – Он? Ты правда думаешь, что это его вина? Уголки ее глаз стали влажными, рот скривился в болезненной гримасе: – Это всегда был ты! Только ты один виновник моих страданий! – Галадриэль… – майа попытался оправдаться. Однако, его собеседница не оставила ему даже шанса: – Ты убил моего брата, самого близкого и родного! Ты виновен в исчезновении моего мужа, ибо под твоим командованием тьма маршировала по Средиземью! Ты уничтожил тысячи эльфов и людей, пытаясь выслужиться перед своим хозяином. Ты заставил меня поверить в дешёвую иллюзию, чтобы я окончательно утратила веру в свет! Ты пытал Келебримбора ради жалкой кучки блестящих побрякушек, с помощью которой ты надеешься… На что... Насильно заставить тебя любить? Тонкая струйка прорисовала полосу на ее нежной скуле: – Как ты выбрался, Халбранд? Ее слова были наполнены неприкрытой издёвкой: – Ты всегда был его тенью и слугой. Даже мое нахождение здесь сейчас результат вашей совместной работы! – Каков план, а? – эльф выплюнула эти слова как яд. – Сделать меня рабой в этой выдуманной реальности? Ты поэтому снова притворился Халбрандом? – Галадриэль… Я… – Прекрати! – злобно прорычала она. – Верни меня в Средиземье! – Я не могу… – тихо ответил он. – Врешь! – закипела Галадриэль. – Как удобно, не правда ли? Только твой хозяин утверждает обратное! Что-то в выражении лица Саурона при этих словах переменилось. Его глаза наполнились невысказанным холодом, его руки крепко сжались в кулаки. – Я больше не служу Мелькору! – твердо сказал он. – Его власть меня не манит, его сила утратила былую привлекательность. Я не нуждаюсь в его одобрении или повелении. – Ты слышишь меня? – рявкнул майа и силой притянул к себе эльфа. Его глаза беспокойно скользили по лицу Галадриэли, будто что-то выискивая. – Знаешь… – вдруг интимно сказал он, прижимаясь губами к острому кончику уха собеседницы. – Скинувший раз оковы никогда не захочет добровольно надеть их снова. У меня есть планы, и освобождение Мелькора в них не входит! – Хочешь обратно? – уже мягче продолжил он. Галадриэль зло сверкнула глазами, пытаясь ослабить его хватку на своем плече. – Докажи свои намерения! – фыркнула она. – Докажи, что не все было иллюзией! – Поцелуй меня, принцесса! – ухмыльнулся Саурон. – Скрепи сделку! Галадриэль замерла, но только на короткое мгновение. Затем она жадно облизнула рот и поднялась на цыпочки. Ее губы непроизвольно вытянулись в нуждающемся жесте. – Добро пожаловать домой! – жарко выдохнул майа и коснулся теплого рта эльфа. Галадриэль закрыла глаза, отдаваясь плотскому удовольствию. В следующий момент Саурон крепче прижался к ее телу, обнимая одной рукой, пока другая рывком сорвала венец с головы. – Прощай! – выдохнул он и с силой вонзил шипы в хрупкую спину эльфа. Галадриэль отшатнулась, удивлённая. – Что это? – непонимание отразилось в ее чертах. – Очевидно, волосы, сияющие как два Древа Валинора! – Саурон с презрением смотрел на Мелькора, пока тот медленно опускался на колени. Его спина дымилась, испуская тошнотворный запах гари. – Пустота сделала тебя слепым, Владыка! Ты не учел, что я знаю все её мысли! – в тоне майа чувствовался триумф. – А еще я знаю тебя! Эта корона! Ты никогда с ней не расставался. Такая нежная привязанность! Она тебя и погубила! Жар тела Мелькора увеличивался: снаружи не было никакого огня, но он тлел изнутри, чернота уже добралась до шеи, обугливая тонкую кожу, постепенно обращая плоть в пепел. Он уже не выглядел как Галадриэль, вернув свой прежний облик. Его черные волосы обрамляли прекрасное лицо, глаза впились в бывшего лейтенанта. – Я тебя уничтожу! – успел прохрипеть Черный Властелин, прежде чем его тело рассыпалось в прах. Венец звонко брякнул об пол. Как только Мелькор утратил оболочку в этом мире, башня, созданная им, издала жалобный скрип. Камни пришли в движение, тонко завибрировав. – Галадриэль!!! – крик пронзил рушащееся пространство. Саурон спешно кинулся по еще непроверенным помещениям, судорожно ища эльфа. Он обнаружил ее без сознания в одной из комнат, крепко связанную, со спутанными волосами и кляпом во рту. Недолго думая, он схватил ее на руки и побежал. Мелкие камешки уже усыпали пол под его ногами, поднятая пыль сделала воздух вокруг спëртым и душным. Башня трещала в предсмертной агонии. От Саурона не укрылась ирония этого мира: он снова нес эльфа на руках, как будто это была его миссия, доказывать ей снова и снова, что она может ему доверять. Оплот Мелькора испустил последний жалобный вздох и завалился, когда майа уже отнес свою ношу на почтительное расстояние. Он бережно опустил ее на землю и снял путы. Затем Саурон аккуратно прислонился к ее груди, ловя неровное дыхание. – Она жива! – пробормотал он про себя и обессиленный упал на траву рядом с ней. Тьма потихоньку рассеивалась, уступая место свету дня: никаких орков и следов их лагеря. Только тихий шелест травы на ветру и далекое пение птиц извещали пленников о том, что этот мир снова живой, свободный от порождений тени. Эльф застонала и резко села, оглядываясь по сторонам. Она недоверчиво всматривалась в лежащего справа соседа, словно не доверяла своим глазам. – Халбранд? – тихонько позвала Галадриэль. Саурон тяжело выдохнул. – Где Мелькор? – она оглянулась на башню и застыла. Потом судорожно потянулась к своим волосам и облегченно улыбнулась, не обнаружив никакой иллюзии короны на них. – Что ты сделал? – не унималась она. – Отправил его домой! – коротко пояснил майа. – Прости… – начал он. – Это моя вина! Наша кровь не просто смешалась, она пролилась на мощнейший артефакт. Наша связь вытянула его из Пустоты, дав возможность вернуться в Незримый мир… – Значит… Ты… – Галадриэль задохнулась от избытка чувств. – Всё вспомнил? Она мгновенно покраснела, утратив всякое спокойствие. – Да, – ответил он, не встречаясь с ней взглядом. Между ними повисла неловкая пауза. Сотни невысказанных вопросов, тысячи неуместных претензий тяжелой взвесью повисли в пространстве между ними. – Давай, я просто верну нас в Средиземье, – прервал майа молчание, все так же глядя куда-то в сторону. Галадриэль опустила глаза: – Что для этого нужно? – Кровь и пара заклинаний! – лаконично ответил он. Очевидность ответа сбила эльфа с толку: – И мы так просто разойдемся? Как будто ничего не произошло? – Что ты хочешь услышать? – Саурон поднял напряженный взгляд, бросая ей вызов. – Ты знаешь, кто я! Я чудовище, не так ли? – иронично заметил он. – Ты вернёшься к своим важным эльфийским делам, – он с жаром продолжил, – а я займусь тем, о чем долго мечтал! Восстановлением порядка! – Но… – возразила Галадриэль. – Твой путь неправильный! – И кто же мне подскажет верное направление? – ухмыльнулся майа. – Не ты ли… Теплая ладонь накрыла его рот, когда он уже был готов к подробному пересказу ее собственных слов, полных ненависти и уничижения. – Замолчи! – прошептала она, взбираясь к нему на колени. Саурон растерялся и мгновенно утратил весь свой запал оратора. – Давай побудем здесь еще немного... – Галадриэль нежно провела рукой по его волосам, опускаясь пальцами к небритой щеке. Майа удивленно проследил за ее движением, как будто все еще не мог поверить в происходящее.

***

Бедра Артанис мерно двигаются в такт ее внутреннему ритму. Она не хочет никуда торопиться: она больше не гонится за собственным освобождением теперь, когда проворные руки майа довели ее до пика уже дважды. Эльф позволяет себе погрузиться в его разум, наслаждаясь картинками, которые он ей посылает. – Майрон… – протяжно стонет она, улыбаясь очередному видению. Он и она вместе на высоком пригорке, любуются издалека своим королевством. Его большая ладонь лежит на округлом животе эльфа, оберегая покой будущей малышки. – Почему ты уверен, что это была бы девочка? – не может удержаться от вопроса Артанис, исследуя его грудь своими тонкими пальцами. – Я не уверен, но я бы хотел, – хрипло выдыхает майа. В этот момент его глаза утрачивают всякую нежность, уступая место вожделению. – Ты слишком много болтаешь, эльф! – бескомпромиссно выдыхает Майрон, меняя их положение. Теперь он ведет. Артанис крепко обхватывает его талию ногами, пока он садится, широко расставив колени. Его рука снова находит знакомую влажность, задавая интенсивный ритм. Ей нравится быть с ним такой. Открытой и уязвимой. Ей нравится тот восторг, с которым он смотрит на нее, пока его член растягивает ее лоно. Его пальцы точно знают, как довести ее до края, и уже через пару минут, она протяжно стонет, затаскивая его в свои объятия. Майрон опускается сверху, резко врезаясь в нее бедрами. Его толчки рваны и сигнализируют о невероятном усилии, которым он оттаскивает себя от пропасти, ожидая ее. И Артанис распадается под ним, скуля и всхлипывая, сжимая его крепче, давая тем самым сигнал к его собственному освобождению. Это то, что она хочет помнить о нем! Его силу и хрупкость в момент единения с ней. Он гортанно стонет и проливается теплым семенем, сдабривая подготовленную почву ее желаний. Она хочет того, что он показывает ей, больше всего на свете. Пока эльф в эйфории и потакает своим низменным желаниям, майа аккуратно подносит ее запястье к губам и кусает. Тонкая струйка крови приносит боль и пьянящее удовлетворение. Он протягивает свою руку к ее рту, предлагая такой же драгоценный дар. Она не сводит глаз с Майрона, позволяя своим зубам вонзиться в его мягкую плоть. Они переплетают руки, их тела все еще в крепких объятиях друг друга. – Я готова, – тихо шепчет она ему в ухо, крепче удерживая его тело на своём. Майа мягко целует ее лицо по линии роста волос, бережно собирая губами крохотные капельки пота с ее раскрасневшейся кожи. Это нежное проявление чувств вызывает очередной прилив, и Майрон начинает аккуратное движение, словно он ступает на тонкий лед. Артанис смеется: ей нравится его голод. И она также голодна. Она позволяет себе провалиться в новую волну удовольствия, пока мир вокруг них линяет, теряя свои краски и цвета. Все становится прозрачным, пока белёсая мгла не застилает несуществующие Южные земли.

***

Галадриэль выдыхает и открывает глаза. Мир странно расфокусирован: она напрягает зрение, чтобы он снова обрел четкость. Отголоски экстаза посылают приятные спазмы по ее разомлевшему телу. Она вернулась! Это ее второй шанс все исправить. Тьму не победить мечом или кинжалом: теперь она это точно знает. Тень – часть этого мира, и она всегда присутствует там, где есть свет!