Часть 1

      Поводья коня были брошены в руки подбежавшего стражника, на которого Сулейман не обратил внимания. Он едва не бегом направился к охотничьему домику, при каждом тяжелом шаге выбивая пыль под ногами. Голубые глаза стали синими от кипящего в нем гнева, а руки сжимались в кулаки едва не до боли.       Уже перед открытой для него дверью Падишах замер. В воздухе уже чувствовался запах Омеги, но было что-то ещё, кто-то нежелательный для него. Резко повернув голову в сторону, Сулейман вперил взгляд в фигуру мужчины у забора.       Несмотря на расстояние, тот тут же почувствовал чужой взгляд. Обернувшись, стражник на несколько секунд замер, и этим заработал сильный удар по плечу от напарника. Это пробудило его опустить голову вниз. Сущность Альфы — одного, среди Бет, — вызвала в Султане новую вспышку злости. Не он ли говорил, что рядом с его женой и близко не должен появляться посторонний Альфа?!       — Убрать, — почти брезгливо бросил Сулейман своей личной охране, прежде чем вошёл в дом.       С каждым шагом запах Омеги усиливался, окутывая рассудок. Падишах скинул с себя мешающий кафтан и, не оборачиваясь, бросил его одной из служанок-Бет. Ноги повели мужчину на второй этаж к главным покоям, где, как он чувствовал, была его строптивая Омега.       Дверь рывком распахнулась, едва не вылетая с петель, и с громким хлопком закрылась, вынуждая женщину едва не подпрыгнуть. Присутствие её Альфы подействовало на Хюррем почти моментально. Хотелось броситься ему в объятия и зацеловать до покалывания в губах, но она сдержалась. Сущность Омеги и её, как личности, буквально пошли в разрез.       Губы Сулеймана украсила небольшая улыбка, которая совсем не коснулась его глаз. Казалось, в нем победил охотник, который нашёл свою жертву, но её нежелание сдаваться портило вкус наслаждения.       Это была главная проблема сильных Омег — они слишком строптивые. Сначала устраивают проблемы, проявляют свой характер, а после жалуются на синяки и засосы после того, как их вбивают в кровать и до сорванного голоса заставляют выкрикивать имя своего Альфы.       — Сулей…       — Замолчи! — Резко бросил вошедший, но кто говорил в нем? Мужчина? Повелитель? Альфа? Последнее побеждало.       Хюррем выполнила приказ, но одного вида на неё было достаточно, чтобы первозданная сущность Альфы гневно зарычала. На дне потемневших от желания колдовских глаз все ещё сохранялись остатки непокорности, какая-то часть, что никак не хотела смириться со своей сущностью, и потому выводила его из себя сильнее прежнего.       Как муж, Сулейман мог закрыть глаза на небольшие шалости и уловки Хюррем. Будучи Повелителем, для него не составляло труда дать любимой большее, чем у других. Однако сущность Альфы была непримиримой. Его зверина часть не хотела смиряться с мыслью о женском своеволии, тем более в такое особое для каждой пары время. Никогда в такое время!       — Ты не имела права покидать дворец!       — Прекрасно, значит ты можешь меня игнорировать, а я не… Ай!       Не успела Хасеки договорить, как мужчина притянул её к себе, а вторую руку звонко опустил на едва прикрытые ягодицы. От силы шлепка Хюррем вскрикнула, немного подпрыгнув. Тело инстинктивно поддалось вперёд, желая избежать нового удара, и впечаталось в тело мужа. На дне голубых глаз пошла рябь от подступивших слез.       Сулейман не мог не умилиться от такой картины. Ему всегда доставляло какое-то незримое удовольствие наблюдать, как колдовские глаза жены краснеют, и в них появляются частицы покорности и сожаления. В такие моменты они словно возвращались к своим первобытным сущностям, где мужчина должен проявлять силу и стойкость, в то время, как женщина обязана становится для него покорной.       — Это было больно! — Вместо прощения воскликнула женщина.       Альфа усмехнулся. Хюррем не была бы собой, если бы так легко сдалась. Его дорогая Омега всегда отличалась своим нравом, предпочитая сначала показывать характер, а после получать заслуженное наказание за дверями покоев.       — Это меньшее, что ты заслужила, и что я хочу с тобой сделать.       Ухмылка растянула губы Султана, стоило ему заметить искры интереса в других глазах. Только Хюррем могла вызывать в нем настолько разные эмоции за считанные секунды: желания отшлепать, чтобы не могла нормально сидеть целую неделю, до потребности зацеловать эти восхитительные пухлые губы; нежно обнять или грубо бросить на кровать; свести с ума медленными движениями или заставить сорвать голос от криков.       Можно сколько угодно рассуждать о зависимости Омег от Альф, но суть остаётся неизменной — все, что нужно Омеге, нужно и Альфе. Проявление силы и внутреннего стержня, защита своей избранницы и их потомства, необходимости регулярно воспитывать строптивиц, выполнение маленьких глупостей и больших сюрпризов, лишь бы порадовать свою Омегу — все это было вложено в Альфу. Жесткость, почти каменная непоколебимость всегда должны переплетаться со всем, что вызывает улыбку на лице избранницы.       С шумом втянув воздух, Сулейман немного расслабился. Его течная Омега стояла всего в нескольких миллиметрах от него, была едва прикрыта, а потому доступна. Стройное женское тело укрывал лишь тёмный кружевной халатик, выделяя не тронутую солнцем кожу. Во время такого деликатного времени любая одежда вызывала лишь раздражение.       Почувствовав, как тепло внизу живота разгорается все сильнее, Хюррем потерлась о тело мужа. Сулейман это позволил, словно только этого и ждал, и почти сразу же припал к женским губам. Сильные руки накрыли хрупкое тело, вжимая в себя. Он провел вверх и вниз, разом желая захватить её всю, пока рот буквально упивался чужими губами.       Язык беспрепятственно проскользнул в рот Хюррем, переплетаясь с её языком. Тут же перед глазами блеснули красные точки. Феромоны Омеги буквально заставляли его тело реагировать нужным образом. В мыслях проносились сотни вариантов того, что он хотел сделать.       Желая быть ближе к мужу, Хюррем закинула ногу ему на бедро, которую Сулейман тут же подхватил. Правая рука скользнула вниз к её ягодицам. Тоненькая ткань халата оказалась задранной, и прохладный воздух коснулся обнажённых половинок, но лишь на секунду, ибо в следующий миг их накрыла мужская рука.       Упругие ягодицы в его руке все ещё горели от недавнего сильного удара и Сулейман отсыпал им ещё несколько шлепков на каждую половинку. Сразу за ними послышался заглушенный поцелуем всхлип. Хюррем всегда остро реагировала на порку, но это был один из немногих способов её наказания. Сулейман нуждался в проявлении силы так же, как его жена в железных рукавицах. Казалось, стоит ему ненадолго потерять Хюррем из виду, как она тут же поспешит вершить подвиги.       Напоследок прикусив нижнюю губу жены и зализав вмиг покрасневшее место, Сулейман отстранился. Сразу же комнату наполнил протестующий стон.       Султан не стал обращать на это внимание. Прижимая жену к себе, он крутанулся на месте. Теперь позади Хюррем оказался стол — один из подарков послов, который Сулейман предпочёл отправить подальше от гневного взора матери. Недолго думая, он развернул Хюррем к себе спиной и уложил грудью на твёрдую поверхность.       Омега прогнулась, выпячивая попку. Инстинкты все сильнее брали верх над ней, вынуждая отвечать на каждое действие Альфы. Его мускусный запах вперемешку с нотками горького шоколада и сладкого ликёра туманил сознание лучше любого вина. Хотелось подчиняться этой силе, что скрывалась под крепким человеческим телом.       Большие руки вновь задрали халат, а взор потемневших от похоти глаз осмотрел добычу. Ему нравилось сочетание молочно-белой кожи и тёмного шелкового халатика. Густые огненные волосы были убраны на одну сторону, и Сулейман, не удержавшись, подарил поцелуй тонкой шее жены. Взгляд вновь скользнул по её телу, отмечая соблазнительные изгибы. Рукой он мягко провел вдоль линии позвоночника, отметил, как Хюррем сильнее изогнулась, и дошёл до покрасневшей кожи ягодиц. На правой половинке отчётливо виднелся отпечаток его ладони, и Сулейман не удержался, прикладывая руку к этому месту.       Мужские губы вновь приблизились к шее жены, чтобы подарить нежный поцелуй, а затем ещё один и ещё. Прикосновения бороды немного кололи кожу, но Хюррем не обращала на это внимание. Её тело расслабилось от столь незамысловатой ласки, потому ощутимо дернулось вперёд, когда мягкое поглаживание ягодиц и приятное сжатие сменилось на болезненный шлепок. Хасеки словно пыталась уйти от болезненных ощущений, чем только заработала новый жгучий удар. В этот раз он прошёлся по обеих половинках, оставляя наискосок выделяющийся след ладони.       — Чем ты думала, Хюррем?! — За словами последовал ещё один шлепок. — Ты хоть представляешь, как опасно впадающей в течку Омеге быть вдали от дома? — Ещё один был не столь сильным, но его хватило, чтобы вызвать новые неприятные покалывания.       Хюррем сжала попу и попыталась уворачиваться от новых шлепков, однако в её положении особой возможности не было. Будучи зажатой между мужским телом и столом, ей оставалось лишь принимать удары. Сулейман и не думал быстро прощать свою Омегу за такую дерзость, продолжая опускать руку на столь нежный участок тела. Лёгкие, почти нежные похлопывания сменялись размашистыми шлепками, за которыми сразу следовала жгучая боль.       Нежная кожа быстро приобрела красный оттенок, сильнее выделяясь на общем фоне. Изо рта Хюррем срывались всхлипы при каждом ударе. Зачастую Сулейман предпочитал наказывать её игнорированием, а не применять физическую силу. Однако в этот раз он был зол. — Пожалуйста, хватит, — выдавила женщина. По лицу уже во всю скатывались слезы. — Остановись. — Это ты должна была говорить себе, когда решила уйти, — суровый тон украсил громкий шлепок по бедру, но вдали от сокровенного места. — Или ты специально сбежала, чтобы найти развлечения? Хотела поискать нового Альфу?       В этот раз удара не последовало, однако грубый вопрос в сочетании с жёстким тоном вызвал в женщине бурю эмоций. Она дернулась назад в попытке получить свободу, и вновь была уложена на стол. Рука Альфы ловко перехватила её руки, удерживая над её головой. Однако совершенно беспомощная поза никак не мешала ей попытаться оправдаться. Из глаз полились новые слезы. Для каждой Омеги было настоящим позор слышать подобное от своего Альфы.       — Нет, прошу, не говори так, — послышался жалобный голос. — Я бы никогда… лучше я умру, чем позволю такую мерзость.       Альфа удовлетворенно кивнул, немного успокаиваясь. Он уловил, что в тоне жены не было ни капли лжи — лишь обида и боль из-за его слов.       Недавняя мысль сказать женушке о том, что в её отряде сопровождения каким-то образом оказался пусть и слабый, но Альфа, отошла в небытие. Хюррем вряд ли чувствовала его. Такая уж была природа: если Омега занята, проводит достаточно времени со своим Альфой, его запах заглушает запахи других Альф. Эта удивительная способность помогала Омегам хранить верность, не позволяя соблазняться даже на Альфу в гоне, а чужих Альф вынуждала держаться подальше от занятых Омег.       Словно в знак одобрения, рука Сулеймана скользнула вниз, к нежному местечку Хюррем. Подушечки пальцев мягко скользнули между красных ягодиц, обвели колечко ануса, слегка надавливая, и опустились ещё ниже. Вытекающая смазка омыла его палец ещё до того, как он оказался внутри.       — Пожалуйста, — прошептала Хюррем, сильнее расставляя ноги.