Часть 3

      Сулейман отпустил руки жены и Хюррем тут же обхватила его шею. Губы прильнули к мужским губам в нежном поцелуе. Оргазм помог немного остудить желание, но феромоны Альфы вновь заставляли её тело воспламеняться. Его присутствие действовало на Омегу лучше любого снадобья. Хотелось прикоснуться к Альфе везде и сразу, избавиться от ненужной одежды, чтобы, наконец, полностью посвятить себя друг другу.       Её муж был того же мнения. Сулейман позволил Хасеки вцепиться пальцами в пуговицы своей рубашки и едва не вырывать крошечные пуговицы. Однако дрожь в руках от пережитого оргазма и его близости мешала справляться с поставленной задачей. Хюррем едва расстегнула три пуговицы, когда Сулейман отстранился.       — Терпение, дорогая, — сказал он в ответ на протестующий стон. — Если бы ты не сбежала из дворца, мы бы уже лежали в постели.       Брошенный на него жалобный взгляд заставил Альфу рассмеяться. Порой Хюррем напоминала нетерпеливого ребёнка, которому нужно было все и сразу. Она сбежала от него, чтобы проявить свою независимость, а сейчас едва не рвала на нем одежду, тем самым усиливая его желание сделать то же самое.       Одна рука легла на макушку Омеги, не позволяя сдвинуться с места, а губы прижались к её лбу, чтобы оставить продолжительный поцелуй. Это был вовсе не знак страсти или, не дай Аллах, дружеских мотивов. Только признательность за то, что она именно такая, какая есть: способна вывести его из себя, а спустя несколько минут залиться смехом.       — Если мой Господин доволен, то и я тоже, — улыбнулась женщина.       — Ты знаешь, как сделаешь меня счастливым.       Сулейман провел кончиками пальцев по лицу жены, коснулся её шеи и потер в том месте, где ярким пятном алела его метка. Это вызвало небольшой разряд удовольствия, разлившийся по телу волнами желания, отчего с губ Омеги сорвался новый стон.       Вторая рука мужчины потянула пояс халата, расстегивая его. Светлое тело слегка поблескивало на тёмном фоне, но Сулейман не стал заострять на этом внимание. Ему хотелось увидеть полностью все, в который раз насладиться тем, что всегда принадлежало только ему и никому больше. Увидеть свое бесценное сокровище.       Альфа крайне медленно потянул края ткани с плеч жены, и так же медленно стягивал их, пока тёмная ткань не украсила собой мех волка на полу. Глаза жадно впились в другое, но такое родное тело, где он знал абсолютно все: каждую родинку и шрам, изгибы и чувствительные точки.       Затянувшееся молчание, и, главное, бездействие со стороны Альфы, вызвало в Хюррем неприятные чувства. В голове появились дурные мысли о своей непривлекательности, которые играли на и без того расшатанных нервах. Запах Альфы сильнее вгонял её в течку, но отсутствие действий с его стороны заставляло напрячься. Появилось желание прикрыться, скрыть свои недостатки. Но стоило рукам потянуться к телу, как Сулейман мягко перехватил их.       — Моя дорогая женщина, — он провел языком по пухлым губам и обвел их. — Моя блестящая жена, — невесомое прикосновение сменилось на легкий укус и поцелуй. — Моя желанная Омега.       Хюррем не удержалась и со всей силы вцепилась в плечи мужа, пока губы захватывали его рот. Ей было наплевать на возможные синяки — после окончания течки их будет не сосчитать. Желание прикоснуться к нему повсюду, отметить до багровых полос и оставить свой запах, чтобы ни одна другая Омега и близко не подошла, руководило её действиями.       Несколько минут Сулейман позволял жене делать все, что она хотела. Он приоткрыл рот, впуская чужой язык, и с шумом втягивал воздух, когда нагая Омега терлась об него. Большие руки собственнически прикасались ко всему, до чего могли дотянуться.       Терпения надолго не хватило. Альфа слегка шлепнул жену, чтобы показать, кто из них главный, и немного оттолкнул её. Этого хватило, чтобы губы могли пройтись по мягкой щеке вниз, к шее, где светлую кожу украшала метка.       Альф с детства обучали, как контролировать свою сущность, не позволять дикой природе управлять собой, когда они не находятся в гоне. И лишь одна девушка с необычными волосами заставила Альфу проявить себя, и в первый вечер отметить знаком принадлежности.       Как много лет назад, губы опустились на алеющее место и немного засосали. Сулейману пришлось сжать талию жены, когда она дернулась. Он тоже это почувствовал — как сотни искр расползаются под кожей и дарят непередаваемые ощущения полёта и падения одновременно.       Хюррем попыталась вцепиться в плечи мужа, но руки плохо слушались. Ноги предательски дрогнули, грозясь сбросить её на пол, но Сулейман не стал противиться такой идее. Он мягко надавил на плечи жены, вынуждая опуститься коленями на тёмную ткань халата. Омега поняла, чего от неё желают. Пальцы потянулись к ремню, ловко расстегивая его и отбрасывая в сторону, следом приспустила брюки.       Сулейман не сумел сдержать стона, когда горячее дыхание омыло его напряженное достоинство, а в следующий миг к нему прижались губы в лёгком поцелуе. Словно играя, они легонько прошлись по чувствительной головке и стволу. К яичкам прижалась рука, ощутимо сжимая и создавая резкий контраст с невесомыми поцелуями.       Горячий язык высунулся и обвел крошечную щель, из которой уже сочилась светлая жидкость. Хюррем намеренно крайне медленно слизала её, ощущая солоноватый привкус. Однако этого ей показалось мало. Приоткрыв рот сильнее, она вобрала головку и принялась быстро двигать по ней языком, посасывая и облизывая. Руки двигались по стволу в такт губам. От этого Сулейман громко застонал, запрокинув голову вверх. Ему казалось, что его член сейчас взорвётся от наслажденья.       — Подожди, — кое-как выдавил из себя Альфа спустя несколько минут сладкой пытки.       Пальцы запутались в волосах жены и он слегка потянул их, вынуждая отстраниться. Выскользнувший с пошлым звуком член слегка дернулся, лишившись теплого места. Тело требовало вернуться и позволить ублажать себя.       — Открой рот.       Альфа удовлетворенно кивнул на выполненную просьбу. Стоящая на коленях обнажённая Омега гладила его эго так же, как его член обводил пухлые губы. Рука прижалась к макушке жены, не позволяя сдвинуться. Падишах вошёл внутрь на половину, наслаждаясь тем, как влажная глубина приняла его. Бедра двинулись обратно и снова вперёд, совершая уверенные толчки. Губительная теплота и крошечные вспышки, когда член проезжал по зубам, создавали волнующий контраст.       Приветствуя толчки, Омега чувствовала, как между ног все плавится. По бедрам уже стекала смазка, пачкая ткань халата. Хотелось ощутить своего Альфу именно там, быть заполненной до края и увидеть звезды, словно она не получила небольшую порцию удовольствия несколько минут назад. Рука двинулась вниз, чтобы облегчить желание, и была остановлена твёрдым тоном.       — Даже не думай.       Хюррем хотела возразить, напомнить, что это именно ей нужна забота и внимание, и почти сразу же задохнулась от резкого толчка. Член проехался по языку и ударился головкой о горло. Появилось стойкое желание сцепить зубы, но она сдержалась.       — Расслабь горло, — напомнил Альфа.       Он уверенно продолжил двигаться вперёд, ощущая, как с каждым миллиметром женщина напрягается и пытается отодвинуться, но ей мешает рука на макушке. Глаза Омеги заволокли слезы от ощущения толстой головки внутри. Она со всей силы вцепилась в бедра мужа, когда напряжение стало невыносимым. Почти сразу же её горло освободили, а рука на макушке исчезла.       — Ты в порядке?       Хоть тело требовало продолжить, мужчина отстранился. Почти безумное желание получить разрядку никак не могло осуществится таким образом.       — Да.       Сулейман почти рывком поднял Омегу с колен и придержал ослабевшее тело. Губы слились в мягком поцелуе, передавая его вкус. Сделав глубокий вдох, Альфа удовлетворенно зарычал — феромоны Омеги уже заполнили всю комнату. Поэтому он поднял женщину, вынуждая вцепиться в свои плечи, и направился к кровати.       Бросок на мягкий матрас вырвал крик из Хюррем, который тут же был пойман поцелуем. Альфа словно сошёл с ума, целуя её, засасывая губы и прикасаясь везде, куда мог дотянуться. Поруганные ягодицы отозвались болью, когда их в собственническом жесте сжали. После руки опустились вниз, чтобы вынудить раздвинуть ноги.       Альфе пришлось приложить силу, чтобы удержать Хасеки на месте, когда он прикоснулся к её сокровенному месту. Сиреневый платок осторожно прошёлся по нему, собирая лишнюю влагу, и был отброшен куда-то в сторону.