Часть 1

Вечер четверга не предвещал беды – монотонные дела как всегда представляли собой сообщения о факте грабежа, сбыта наркотиков, нападениях на почве ненависти и так далее. Следом за ними были вызовы о пьяных дебошах, бытовых драках и тому подобное; все то, без чего ни один уважающий себя город не мог жить. — Какое это уже по счету дело? Сорок пятое? — только и могут вдыхать сержанты и лейтенанты, независимо от величины звания, бегло перебирая документы, ознакамливаясь с ними скорее для вида, чем для пользы. Все приелось, каждое "новое" дело ощущалось липкой горечью на зубах. Сгоревшей карамелью, что застревала между полостями, не давая сплюнуть. Одним словом – стабильность. Очередное дело ушло в ящик, когда операторам 41 и 57 участка поступил вызов прямиком из службы экстренной помощи. Местный житель сообщил о трупе мужчины, повешенном на заднем дворе гостиницы «Танцы в тряпье» в Мартинизе. Судя по информации он более 3х дней висел на дереве в ожидании, когда кто-нибудь обратит на него внимание — Ну наконец-то что-то интересное,— складирует детектив, выпрямляясь в кресле, предвкушая выход из этой бумажной бюрократии. В пятницу с утра пораньше оперативная группа 41 участка прибыла точно по указанному адресу, однако вопреки ожиданию, никто снимать труп так и не собирался. Еще не начатое расследование прервали ссоры и крики. Вскоре они заменили собой одинокими стенаниями, слезами и угрозами суицида, а затем... * * * —...Всё как в тумане, — отвечает Гарри, сидя в своём кресле напротив Жана. Дело о повешанном закрыто, а соответствующий отчёт на столе у Прайса. Ребята разъехались по домам и только Викмар и Дюбуа остались в участке, одиноко сидя друг напротив друга в тускло освещенном кабинете некогда бывшей фабрики. Нога все ещё болит, но не так сильно, как днем на острове. Ты успел поспать и на матрасе логова того старика, и в машине по дороге в Джемрок, облокачиваясь всю поездку о переднее сидение Жана, грея своим дыханием ему шею. Ким было хотел тебя попросить облокотиться хотя бы на дверцу мотокареты, однако он сам махнул рукой, позволя тебе и дальше смердеть невыверенным перегаром. —Я то привык, а ему нужен отдых, — ответил твой ПОСТОЯННЫЙ напарник. Конечно же перед тобой он бы так не сказал. Послал бы на хуй, рявкнул бы что-то, попросил бы отъебаться с этим зловонием. Но дальше слов дело бы не дошло. Затем остановка у Лены и отчёт ей о вашей с Кимом истории встречи с фазмидом. Фотографию она не взяла, доверя её для твоего дела, чему твои компаньоны были несказанно рады, предвкушая будущую славу 41 отдела. Затем приезд в участок, беглый осмотр здания по пути к начальству, подробный доклад Прайсу, отчёт, просьба о переводе Кима, тёплое рукопожатие и прощание с коллегами. Усталость от потери крови и насыщенного дня шла за тобой по пятам, вытеснив собой остатки адреналина ещё во время посадки в салон автокареты. А теперь ты здесь. Свой стол ты нашёл без труда. В кабинете он единственный был завален всякого рода мусором: клочками бумаг, грязными кружками, упаковками от таблеток, скомканными салфетками, маленькими статуэтками и тому подобное. Напротив него же стоял ровно противоположный стол. Чистый, без единого пятнышка. Только переполненная пепельница была показателем того, что за этим столом действительно кто-то работает. Жан все это время молчал, переваривая полученную информацию. Ещё в самом начале он по инерции начал сваливать на тебя все грехи человечества. Если бы не Ким, ты бы не знал в каких чертогах его восприятия он бы откопал более изощренные оскорбления твоей скромной персоны. Всё это время тебя не покидало двоякое чувство. Ты не ощущал себя тем, кому эти оскорбления были посланы. Конечно ты знал о своих прошлых выкрутасах со слов других людей, однако с момента пробуждения после неудачной попытки суицида ты ничего не помнишь. — Блять, Гарри, — Жан потирает переносицу, устало вздыхая, — Я уже даже не знаю что сказать, — Складывает руки на груди, расслабляясь в кресле, по привычке шутя, но специально ударив по тебе ногой. —...Блять, — морщишься. Хоть твоя рана находится в бедре, а не в голени, все равно удар отдаётся тупой болью. Смотришь вниз - все в порядке. Только вот твоя окровавленная штанина в районе бедра уже какое-то время наполнилась свежей кровью. Смотрит на тебя все таким же выражением, но по блеску его глаз ты чувствуешь укол его совести. Откуда ты... Не успеваешь ты подумать о том откуда же ты можешь различить столь незначительные перемены на его лице, как тот тут же наклоняется к ящику у своего стола, доставая и ставя по ближе к тебе аптечку. Сам садится на свой стул на колёсиках, одним движением пододвигаясь к тебе. — Показывай давай — Что? —Жопу. Что-что? Ногу Выпрямляешься, чтобы не портить обзор своим сгорбленным телом. Он вздыхает. — Ну и как я осмотрю твою рану, скажи на милость? —Эээ... Он достаёт сигарету из кармана —Снимай штаны, — поджигает её и сжимает зубами, снова складывая руки на груди, выжидающе смотря в глаза. —Прям так... В кабинете? Он вытаскивает сигарету и протяжно вздыхает, выдыхая дым с усталым стоном. — Блять, Гарри, — снова суёт сигарету в зубы, кивая на твои штаны, — Что я там не видел? В КАКОМ СМЫСЛЕ? Щуришься на офицера, пытаясь прочитать его лицо. В каком смысле "что не видел"? Оцениваешь его лицо и сразу же как с ложечки читаешь на его безразличном лице искреннюю заботу. Откуда-то ты знаешь, что ему ты можешь доверить свою жизнь. Сводный брат — просачивается у тебя в голове. Терпеливо ждёт, будто бы привык к твоим внутренним монологам. Курит сигарету, выжидающе отстукивая знакомый мотив ногой. Твоя тоже по привычке дёргается, чтобы тоже начать настукивать мотив. Ловишь себя на мысли: "ты ему доверяешь". Вздох. Расстегиваешь перед ним ремень своих диско-штанов, пуговицу, ширинку. С недовольством поглядываешь на его расслабленное лицо, выискивая в нем реакцию. Ничего кроме спокойствия и... Удовлетворения? Он кивает про себя, открывая аптечку. Штаны с трудом отлепляются от запекшейся повязки, которую ещё утром тебе поменял Ким. Сейчас ты наблюдаешь как её куски разматываются и падают вниз вместе со штанами. Викмар уже достал все необходимое, ждёт пока ты закончишь. —До лодыжек снимать было не обязательно, — хмыкает, осматривая твою рану. Сама ситуация со сниманием штанов перед человеком довольно стеснительная, так ты ещё умудрился сделать её ещё хуже. Краснеешь, чувствуя взгляд на своём бедре. —Раздвинь ноги —ЧТО —Повторять не буду. Рану плохо видно. Бурча себе что-то под нос раздвигаешь ногу. Чтоб он подавился. Взглядом стараешься смотреть куда-то в сторону. Внутренне молишься, чтобы он не смотрел на твой пах. Хватает тебя за бедро и оттягивает на себя, ещё больше раздвигая ногу. Пыхтишь. Он смотрит на тебя, хмурясь. —Че ты весь сжался? Я ж не бью тебя. Пока Зло смотришь ему в глаза. Снова ни капли враждебности. Только вздыхает. Видишь блеск сожаления в его глазах. "Не защитил". Пододвигает нужные баночки, рулон ваты и бинтов к себе. —Терпи, сейчас может быть больно Мужественно сидишь с открытыми глазами, гордо подняв подбородок, пока тот смачивает ватный шарик антисептиком. А затем жмуришься от неприятной боли. —Да я даже не успел приложить А вот теперь действительно жмуришься от неприятной боли.

***