Часть 5

Неделя в госпитале дала свои плоды, и теперь о былой ране напоминают лишь медицинские швы и фантомные боли в бедре. Ты не знаешь, на каких божественных силах ты держался до этого, но, на удивление, ты был даже не против этой боли. «Это будет тебе напоминанием». Ты сидишь на переднем сидении кинемы, опустив взгляд в пол и разглядывая свои ботинки. Мотокарета уже какое-то время припарковалась у 41-го участка, однако ты не спешил покидать её. Формально твой больничный всё ещё продолжался, поэтому ты мог спокойно провести свои последние дни дома, однако мысль о том, чтобы оставаться в столь отчужденном для тебя жилище, не особо радовала. Викмар сидел по правую руку от тебя, свесив руку в открытое окно дверцы, покуривая свою утреннюю сигарету. «Он ждёт, когда ты соберёшься». Твои руки непроизвольно дрожат. Хоть формально в этой жизни ты уже посещал бывшую шелковую фабрику, благополучно ставшую 41-м участком, тебя всё равно настигает паника от… «Ты не знаешь». Точно. Мужчина справа от тебя уже успел докурить сигарету и теперь просто молча сидит, ожидая дальнейших действий. «Похоже, ему не в первой так».

***

К этому моменту ты уже знал, как выглядит здание изнутри, поэтому особенно не крутил головой, изучая каждое помещение. У входа стояли регистрационные столики, за которыми парочка людей уже успела начать заполнять какие-то документы. Люди за стойкой молча тебе кивали и возвращались к работе, пока ты проходил вглубь здания. Помещения наполнены людьми — первый день недели обещал быть особенно оживленным. Аромат кофе, звук перелистывания страниц, гудки телефонов, какофония неразборчивых голосов отдавалась в твоём сердце сладкой болью. «Вот он. Дом». Иногда сотрудники кивали тебе, сухо приветствовали, но многие специально отводили взгляд, полный… Презрения? Остальные же отвечали с холодом, не показывая своего отношения к тебе. «Ты и без этого знаешь». Пробираясь вглубь в свой отдел, ты уже успел запомнить маршрут, из-за чего, без труда повернув пару-тройку раз, ты наконец очутился в своей части здания. Жан, который всё это время следовал за тобой, аккуратно впихнул тебя в бок, а затем оставил, видимо, давая понять, что ты теперь сам по себе. «Чудно». Проходишь вглубь офиса, направляясь к собственному столу. Ты уже успел однажды изучить его, поэтому по привычке просто взял грязную кружку. «По привычке…». Расписанная ядерными цветами посуда, без сомнения, была одной из самых ярких предметов на твоём столе. И, по совместительству, не самых чистых. Брезгливо смотришь на уже протухшие следы от кофе внутри, решая наконец прогнуться под здешние ароматы и, следуя чужому примеру, наполнить наконец свой многострадальный сосуд утренним напитком богов. Уже на входе были слышны голоса на кухне, поэтому, дойдя до неё, ты не удивился, встретив там двоих мужчин, оживленно обсуждающих что-то около кофемашинки. — …Он сказал: «Пора делать ноги», пока его не поймали, но сам знаешь, как ведёт себя дикий волк, когда видит убегающую добычу, — рыжий мужчина вдруг осекся, увидев тебя в проёме. Его лысый собеседник тоже не проронил ни слова, пока ты, молча кивнув, подошёл к раковине, дабы помыть свою многострадальную кружку. Повернувшись к кофемашине, лысый наконец заговорил: — Какими судьбами, Гарри? Слышал, ты ещё неделю проваляешься на больничном. — Планы изменились, — неохотно отвечаешь ты, наугад тыкая кнопки на машинке. Рыжий удивлённо вскидывает брови. — Ты только смотри, Мак! Дик Маллен уже неделю не пьёт! Даже намека на запах нет, — он улыбается, показывая на тебя и пихая его в бок. — Действительно чудо! Видимо, его проверяли каждый час на предмет контрабанды и не давали понюхать спиртовую салфетку. Бедняжка даже не успел дома побухать, Чес! — издевался мужчина, от души хохоча вместе со своим другом. — Я слышал, он память потерял, — наконец говорит его друг. Глаза его, на удивление, выражают сочувствие, — Бедный Жан, он места себе не находил, когда искал тебя. — Жан искал меня? — А как же! — тут же вмешивается Мак, не глядя, нажимая на нужную кнопку, чтобы твоя кружка наполнилась кофе, — Бедняжка бегал с зонтом под дождём, выискивая твоё пьяное тело. Честно говоря, занятие не из приятных. Тишина. Только шум кофемашинки наполняет комнату. Рыжий продолжает: — Вик сильно переживал по тебе. Не знаю, в какую авантюру ты влез, но, видимо, вы наконец помирились. Было бы грустно узнать, что вы расстались. — Мы что? — — О да, — подхватывает Мак, — Боюсь, что если бы вы расстались, весь участок потерял бы веру в любовь. «Ох». Мужчины кивают друг другу, выражая тебе искреннее сочувствие. — По этому ворчуну трудно понять, что у него на уме, но по ощущениям ему стало намного лучше после твоего возвращения в город. Мы искренне рады, что вы снова сошлись, — пара делает довольные глотки из своих кружек, ободряюще похлопывая тебя по спине. Ты молча смотришь в испускаемый пар кружки, пока тяжесть в твоей груди не наполняет твоё сердце. — Честно говоря, я даже не знал об этом. Я имею в виду — боже, — голова наполняется свинцом, и руки начинают подрагивать, тревожа кофейную гладь. Мужчины переглядываются, и Чес кладёт тебе руку на плечо, ободряюще похлопывая по нему. — Это повод поговорить и обсудить всё со своим партнёром, дружище. — Что это ему ещё нужно обсуждать со мной, говноеды? — в комнату входит Жан, недовольно скрещивая руки на груди. Мужчины давят улыбку, но, переведя взгляд на тебя, прекращают и молча утыкаются в свои кружки, отводя взгляд. Ты стоишь всё ещё в шоке от осмысления полученной информации. Напиток в руках уже не испускает пар. Видя, как ты стоишь как вкопанный, Жан подходит к тебе и хлопает по спине, заставляя повернуться к нему. Он тут же осекается, внимательно рассматривая выражение твоего лица. Затем вздыхает, массируя переносицу, и грозно смотрит на парней. — Что вы, блять, ему наплели, долбоёбы? — Ничего такого, о чём следовало бы переживать. — Ладно. Гарри? — он снова смотрит на тебя. Внутри всё сжимается. — Жан… прости… — он вздыхает. — Боже, блять. За что на этот раз? — За то что заставил волноваться… с зонтом… — Блять, вы нахуя ему рассказали? Ладно, проехали, прощаю. — За то что ты ходил сам не свой по офису… — Похуй. Прощаю. Ещё что-нибудь? — За то что бросил тебя и даже не смог вспомнить о наших отношениях… — Ладно, проща — он осекается. Парни издают какой-то хрюк, но затем замолкают. — Что, блять? Ты вздыхаешь. Боль никуда не уходит. — Я пойму, если ты меня бросишь, учитывая что я даже ничего не помню о нас… Мужчины не выдерживают и разрываются в хохоте, однако ни ты, ни Жан не обращаете на это внимания. — Так, блять. Во-первых, я тебя не брошу. Хоть сто раз посылай меня нахуй — хуй тебе. Во-вторых, хуй с ней, с памятью, вспомнишь. В-третьих… — он мнется, вздыхая. — Гарри, ты не гей. Честер, заткнись, на хуй. Тишина. — Так мы не… Снова хохот. — Нет. Просто партнёры, — он прикрывает лицо ладонью, терпя этот цирк. Ты недоумённо смотришь на этих двоих. Они напиздели тебе?! «Отчасти». Ты стоишь на краю раздумий, чувствуя, как в груди нарастает пламя гнева. Каждый вдох становится тяжёлым, словно воздух вокруг наполняется электричеством, готовым к буре. В голове крутятся образы, вызывая муку и недоумение. Ты пытаешься удержать холодный разум, но с каждой секундой смятение перерастает в ярость. — Да что с вами не так, блять?! — ты негодуешь, впихивая уже остывший напиток в руки Жану. Тот удивлённо убирает руку и принимает твою кружку. — Каким бы я ублюдком ни был, а вмешивать в это дело других — это совсем крайность! — Ну, технически, мы не врали, и это уж точно не только твоё дело, — поправляет Честер, вытирая слёзы в уголках глаз. — Ага! Мы и так подозревали, что ты голубой, чувак, но чтобы настолько… Ладно, ладно, это просто шутка, не принимай близко к сердцу. Но лучше тебе на публике так не реагировать, — он вытирает подступивший пот с лица. — Здесь в участке голубых… — Голубых что? Убивают? Ненавидят? Насилуют? Вы, ребята, всерьёз осуждаете взрослых людей за их предпочтения? Вам всерьёз не похуй, кто с кем ебётся? Это что, полиция секса? Куда я, на хуй, попал?! — Гарри, чё за хуйня?! — воет Жан. — Нет, блять, я не пойму! Сначала наговорили мне всякой хуйни, чтобы я почувствовал вину, потом соврали по поводу моих отношений! Что с вами, на хуй, не так?! — Эй, спокойно, приятель. Это всего лишь шутка- — Шутка?! — голова пухнет от ярости, а руки сжимаются в кулаки, пока трое мужчин удивлённо смотрят на тебя в замешательстве. По их виду ясно, что сказать им нечего. Резко разрачиваешься в сторону выхода кухни, на автомате идя в узкий коридор пожарного выхода; все еще сопровождаемый тишиной вокруг. В конце коридора кладёшь руку на ручку, секундно медля, чтобы снова заорать: — Я пидорас! Открыв дверь, выходишь на балкон, где тёплый весенний воздух ласкает твоё раскрасневшееся лицо.

***