6. Даю добро

      – Доброе утро, – с натянутой улыбкой произнес Эль.       Семь тридцать четыре – именно это время показывали старые настенные часы круглой формы, что висели на кухне. Все клоны замерли, рассматривая вошедшего лидера. Он выглядел не таким уставшим, можно даже сказать, довольно бодрым, словно он наконец испробовал кровать в своей комнате.       Шрам, кинув тихое "Доброе" в ответ, сел за стол, глядя в свою тарелку.       Каша. Обычная, сероватая каша, поверхность которой покрылась пленочкой а по краям скопилось немного воды. По ее виду можно было сказать, что она более чем безвкусная.       Он наклонился ближе, словно изучая ее состав, а после медленно перемешал ложкой, будто пытаясь обнаружить в ней что-то помимо водянистой консистенции.       Тореадор нервно посмотрел на него, переминаясь на стуле.       – Что-то не так? – спросил он настороженно.       Первый не ответил сразу. Он еще раз перемешал кашу, смотря как она выливается комочками из ложки обратно в тарелку, после чего коротко бросил:       – Нет.       Эль, посмотрев на остальных, пытаясь убедиться все ли нормально с его кашей, опустил взгляд обратно на свою тарелку. Аппетит, которого и так с самого начала было не так много, совсем пропал.       Флэш, сидевший напротив лидера, украдкой смотрел на него. Скорее даже, открыто пялился. Наблюдал за тем, как он ест, за тем, как смотрит в одну точку из под полуприкрытых век, не поднимая взгляда, сосредоточившись на столе.       Джеймс в это время медленно пил кофе, оценивая его поведение. Молчаливый, спокойный, правда возможно немного мрачнее обычного. Тогда что, собственно, не так? Что заставляет его насторожиться в этот раз?       Вдруг раздался резкий звон разбившейся керамики, заставляя клонов передернуться.       Флэш опустил взгляд на пол – локтем он задел чашку с горячей водой, и та упала на пол, разлетевшись на осколки, а заодно и обжигая его руку. Он медленно поднял испуганные, широко открытые глаза на Шрама, и затем мгновенно опуская их обратно на пол.       Лишь одного его взгляда хватило, чтобы парень в серой маске сжался и поспешно стал собирать осколки.       – Прости, – пробормотал он, перекладывая осколки с пола на стол.       Красные глаза так и продолжали наблюдать за судорожно собирающим остатки от чашки клоном.       – Осторожнее, – глухо отозвался Шрам.       В его голосе не было ни беспокойства, ни даже раздражения. Лишь отстраненная холодность. И это было даже хуже, чем если бы он выкинул какую-то забавную резкость, как он иногда мог себе позволить, или хотя бы полный заботы вопрос. Флэш кивнул, кладя на стол ручку – единственное целое, что оставила после себя кружка.       – Ничего страшного, бывает, – Эль подался вперед, пытаясь разрядить обстановку.       – Бывает, – тихо повторил Первый, глядя на свою кашу и немного кривясь.

***

      – И чем вы тут занимаетесь?       Голос Шрама резанул воздух, как хлыст.       Шизо, Классик и Боец вздрогнули, резко подняв головы от своих рисунков. Карандаши и пересохшие фломастеры замерли в руках. Никто не слышал, как он подошел. А теперь вот – стоит сзади, скрестив руки на груди и смотря на них сверху вниз, холодно, оценивающе.       Шизо первым почувствовал, как вокруг него стало душно и невыносимо громко. Он опустил взгляд, стараясь не шевелиться, будто боялся, что любое движение привлечет на него внимание.       Классик сглотнул, пытаясь взять ситуацию под контроль.       – Мы… Просто… – попытался объясниться Классик, но осекся.       – Просто? – он сложил руки за спиной, его тон был все таким же ровным, крайне спокойным, от чего у Пустынного неприятно зачесалась кожа, – пока остальные работают, тренируются, занимаются делом – вы тут рисуете?       Шизо инстинктивно прижал к себе рисунок, словно он вот-вот мог его лишиться.       Классик скосил взгляд на Бойца – тот не отреагировал, лишь смотрел на Шрама исподлобья, чуть нахмурившись. Тогда он глубоко вздохнул и решился:       – А что, нельзя?       Первый медленно подошел еще ближе и наклонился к нему, почти вплотную.       – Смотри на меня, Пустынный, – произнес он, скрывая раздраженность.       Клон напрягся от прозвища, но подчинился, поднимая глаза.       – В случае атаки, что ты сделаешь? Покажешь врагу свои каракули? Может, попросишь его попозировать?       Классик стиснул челюсти, сжимая пальцами карандаш.       Шрам еще мгновение смотрел на него, потом выпрямился. Его взгляд метнулся по остальным.       – У вас есть свободное время, но не забывайте, зачем вы здесь.       Он затих, опуская взгляд на разрисованные листы прежде чем развернутся и медленно направиться в сторону своей лаборатории.       За его спиной осталась гнетущая, натянутая тишина, прерываемого громким и судорожным выдохом Шизо. Классик разжал онемевшие пальцы, и карандаш со стуком упал на лист бумаги.       – Ну ты смелый, конечно, – негромко пробормотал Боец, долгим взглядом провожая лидера и затем переводя его на друга.       Пустынный ничего не ответил, только медленно взял новый карандаш и посмотрел на свой рисунок.       Кажется, или линии на бумаге дрожат?

***

      Первый был беспощаден. Его удары стали сильнее, грубее, быстрее, словно раньше он выкладывался не на полную силу – это то, что подмечал Джеймс уже третью тренировку подряд, когда со Шрамом стало происходить “что-то не то”. Другие слова попросту не находились.       Боец рухнул на пол от удара, который обрушился на него с беспощадной силой. Воздух вырвался из его легких коротким, резким выдохом, а пустая, обширная комната, в которой проводились тренировки, наполнилась не гулким эхом падения.       – Вставай, – голос Шрама прозвучал безразлично, словно он говорил о чем-то незначительном.       Боец, морщась, приподнялся на руках, напрягая дрожащие мышцы. Он сделал попытку встать, но вместо этого тяжело опустился на одно колено, переводя дыхание.       – Ты… Не оставил мне шанса, – выдавил он, с трудом поднимая взгляд на расплывчатую фигуру.       Шрам стоял перед ним, невозмутимый, спокойный. Ему не требуется время чтобы отдышаться – он не устал.       – В бою у тебя не будет шанса, – его голос остался ледяным, – вставай.       Стиснув зубы, Боец поднялся на ноги, но едва он успел сфокусировать свой взгляд на чужом лице, как Первый двинулся вперед. Его кулак пронесся в воздухе, и боксер в последний момент отклонился в сторону. Удар скользнул по его плечу, отправляя его в шаткое равновесие.       Другие члены команды, наблюдавшие за схваткой, напряженно молчали. Флэш нервно сжал руки в кулаки, Эль-Бобо выглядел обеспокоенным, пряча за своей спиной Шизо, а Перец нахмурился, бросая взгляд на Джеймса, и мысленно спрашивая его: "Ты уверен, что это все еще тренировка?".       Шрам не дал клону передышки, он стремительно двинулся вперед, а затем нанес точный удар в живот. Воздух вышел из легких второго с хрипом, он согнулся, задыхаясь. Его ноги были ватными, кое-как держа тело своего хозяина.       – Все? – прозвучало сверху, без капли сочувствия. – Вот так легко сдашься?       Джеймс резко шагнул вперед и положил ладонь на плечо Бойца, оценивая его состояние. Тот держался за живот, тяжело дыша, но выглядел скорее потрясенным, чем сломленным.       Агент медленно поднял глаза на Шрама. Ни капли раскаяния на его лице. Ни намека на переживание.       – Вы – слабые, – бросил он остальным, скользя по ним бесстрастным взглядом, – если так будет продолжаться, то вы все помрете, не успев дойти до Диктора.       Эль взволнованно сжал рукоять шпаги, другой рукой пряча шизофреника. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, а мысли смешались в один плотный комок. В чувства его приводили только мысли о том, что за его спиной стоит Шизо, который пальцами держался за его пиджак.       Флэш обеспокоено смотрел на Бойца, обнимая себя руками и чувствуя мягкие поглаживания Классика на своем плече.       Лишь Алекс смотрел на происходящее более чем сосредоточено, сжимая в ладонях трость и словно ожидая команды, после которой он сможет отомстить за брата.       Джеймс медленно выпрямился.       – Ты перегнул, – тихо произнес он.       Но Шрам не отреагировал.       Боец разогнулся, аккуратно, все еще держась за ушибленное место. Его грудь тяжело вздымалась, но в глазах горела страсть к продолжению, доказать, что лидер не прав.       – Значит, слабые, да? – усмехнулся он, вытирая губу, – ну, ладно.       Но он не пошел в атаку, не бросился на него, хотя поза говорила что тот был готов. Вместо этого он отвернулся, сжал кулаки и, хромая, направился к выходу.       За ним последовал Флэш, а затем и Классик, бросив короткий взгляд на Шрама – взгляд, в котором смешались недоверие, разочарование и что-то еще, не до конца сформировавшееся в эмоцию.       Шизо потянул Эля за край его пиджака, надеясь, что он пойдет за ним, но вместо этого встретил в ужасе застывшее бледное лицо, что не могло без затруднения даже моргнуть.       – Что? – холодно спросил Красный, оглядев оставшихся.       Джеймс нахмурился, сжав челюсть и опуская голову. В голове витало много мыслей, слов, которые он мог сказать лидеру, прежде чем допустить это… Происшествие.       – Вот и отлично. Тогда займитесь делом, – бросил Первый и вышел.       Перец прокрутил в руке трость, с ощутимым ударом ставя ее на пол и облокачиваясь.       Эль вздрогнул, смотря на источник звука.       – Жду не дождусь когда нам выдадут медаль за выживание.

***

      Клоны сторонились Шрама, причем, делали это довольно открыто. Он приходит – они уходят. Завтраки стали проходить намного быстрее, за припасами согласились выходить только Джеймс с Алексом, других желающих просто не было. Свободное время они предпочитали проводить по комнатам, ведь Красный, раньше не желающий выходить из своей коморки, заваливаясь чертежами и различного рода барахлом, теперь то и дело выходил "проведать обстановку", словно ему было нечем заняться.       Они боялись его.       Боялись его реакции, что с каждым днем становилась все непредсказуемее. Теперь он давал волю эмоциям, мог спокойно накричать, по делу и без. Все переменилось. Теперь прийти в сам BOBSOC казалось более безопасным вариантом чем оставаться здесь, на родной базе – и все это произошло всего за месяц после прихода "нового" лидера.       Парни сидели на кухне, ужиная. По традиции без Шрама, но они были лишь благодарны этому – еще одного холодного и выжидающего взгляда они просто не выдержат.       Агент окинул взглядом Бойца. Он сидел в серой облезшей кофте на замке и голубых шортах с синей толстой полоской по бокам, а на его животе виднелся синяк, что за эти полторы недели так и не хотел проходить, наоборот расцветая все сильнее.       Увидев ответный взгляд, Джеймс опустил глаза обратно на суп, что был похож скорее на воду с добавлением моркови, картошки, смеси из разных круп и консервированного мяса. Впрочем, так оно и было.       На кухне стояла тишина. Никто не подавал голос, отвечать на вопрос не хотелось, все осозновали риски, на которые они подпишуться после ответа.       Перец насупленно отрывал от ломтика черного хлеба по кусочку, кладя его на стол.       Кисти его рук были перебинтованы после неудачной попытки вырвать из крепкой хватки Красного собственную трость.       Прервавшись от своего занятия, он тяжело вздохнул, нарушая молчание.       – Так что? – Алекс склонил голову, проходясь взглядом по присутствующим. – Кто будет его угощать?       Революционеры замерли, боясь даже поднять голову. Никто не хотел идти на верную смерть после того, как Шрам узнает кто его напоил. А они были уверены – он обязательно узнает.       – Да ладно вам! – протянул Перец, откидывая голову назад и рассматривая трещины на потолке. – Не узнает он ничего.       – Тебе то откуда знать? – спросил Боец, откусывая кусок хлеба.       – Та он даже не поймет что мы его накачали, – махнул Перец, а затем тут же кривясь от боли в кисти.       – Ага, поговори-поговори, – с недоверием влился в разговор Флэш, – будто сам не в курсе откуда у нас это снотворное.       – А ты вообще молчи, идея то твоя, – хором произнесли Перец с Бойцом.       – Хватит, – остановил Эль, устало оперевшись щекой о другую руку, – я пойду.       Клоны тревожно взглянули на тореадора, а рядом сидящий Шизо начал быстро отговаривать его.       – Ты уверен? – спросил Джеймс, внимательно глядя на Эля.       В ответ последовал кивок.       Шизофреник смолк, сжимая ткань своих штанов и опустив голову вниз.       – Хорошо.       Агент взглянул на Флэша, доставая из внутреннего кармана синего пиджака пластмассовую баночку с таблетками. С легким толчком он отправил её в движение — баночка покатилась по столу, переворачиваясь на ходу, и останавливаясь прямиком возле тарелки скоростного.       – Готовь свое кофе.