7. Сон

POV Шрам       Я так устал находиться здесь. Я устал от этого приглушенного, холодного света, устал от запаха старых вещей, дерева и медикаментов. Устал от холода.       Я не чувствую своих пальцев. Я вцепился в вентиляционную решетку, и, дернув ее, положил рядом с болтами. Все, что я должен сделать сейчас – пробраться через трубу. Я делал это так много раз. Казалось, что я могу пройти все эти повороты и ответвления закрытыми глазами.       Я отбил себе все локти и колени, замечаю, как по металлической стене размазывается красная дорожка. Но я не должен сдаваться, нужно лишь свернуть направо. Осталось совсем немного.       Я готов лечь на эту холодную трубу, но меня не покидает мысль, что там, за последним поворотом, наконец будет свобода.       Еще… Немного…       Сухая трава неприятно впивается в кожу стоп. Вокруг знакомые кусты и одинокие деревья, а вдалеке виднеется двухэтажное здание – база. Воздух здесь тяжелый, пыль с земли поднялась и начала летать вокруг меня. Я ничего не вижу, а мои глаза накрывает пелена. Боль разносится где-то в боку, а затем распространяется по всему телу. Я делаю вдох, и вместе с пылью глотаю песок.       Упал.       Меня встречают встревоженные лица моих братьев. Они переживают за меня, спрашивают, что со мной произошло, почему меня так долго не было. Я не знаю, сколько прошло времени. По ощущению я провел там месяцы, если не годы. Но они совсем не изменились.       Передо мной стоит Джеймс, тормошит меня за плечи, кричит.       – Шрам! Ответь мне!       Я кое-как мог расслышать его голос сквозь звон, который становится все громче.       Как я здесь оказался?       Я перевожу взгляд на остальных. Перец стоит позади Джеймса, Боец, Классик и Флэш как всегда стоят вместе, рассматривают, будто видят вместо меня восставшего мертвеца.       Эль уже стоит справа от меня. Он выглядит обеспокоенным.       – У него кровь.       Делаю шаг вперед, прежде чем отрубится.       Но я не падаю, совсем наоборот, я поднимаюсь. Я чувствую холод исходящий от протеза, как он держит меня под лопатками. Меня куда-то несут. Бьюсь головой о что-то твердое и слышу как сбоку кричат "аккуратнее", а затем гладят по волосам. Приятно.       Меня кладут на кровать и она отвечает протяжным скрипом, словно ее пружины молили о помощи.       Чувствую острую боль и влагу. Кто-то промакивает правую часть моих ребер влажным полотенцем. Я хочу сказать, чтобы он прекратил, хочу сказать, что мне больно. Но я не могу даже открыть глаза.       Меня укрыли холодным одеялом, оно было настолько легким, что, казалось, никогда не нагреется.       – Я скоро вернусь.       Дверь закрылась. За ней слышались хромающие шаги, перебивающиеся звоном металла по каменному полу. Я надеюсь, что ты вернешься. Я хочу чтобы ты услышал, как я тебе благодарен.       Спасибо тебе.       Спасибо что показал, что в этот раз все точно по-настоящему.

***

      Я с трудом открываю веки. Свет, хоть и приглушенный, режет глаза.       Я снова слышу этот запах.       Запах старых вещей, дерева и медикаментов.       Сил нет даже чтобы повернуть голову и осмотреться – да и в этом нет необходимости. Я точно знаю, где нахожусь. В другом конце угла стоит стол. На нем кроме лампы и потрепанной книги нет ничего. Сбоку от кровати тумба, по виду схожая на табуретку и капельница. Напротив – металлическая дверь.       Она открывается, впуская в комнату яркий свет, а вместе с ним пропуская фигуру мужчины.       Снова он.       Подходит ближе ко мне, держа в руке бутылку с водой.       – Здравствуй, Первый, – его голос. Такой мягкий, теплый. От него хочется погрузиться в сон, – и когда ты успокоишься? Я говорил тебе, там нет никого, кого ты ищешь.       Я не мог ответить. Нет, я не был связан, просто не мог. Скорее даже, не хотел.       Он вздохнул. Устало, тяжело. Затем поставил на тумбу бутылку, рядом с той, которую оставил еще в прошлый раз. Как бы не хотелось это осознавать, но каким гадом он не был – он заботливый. Проведывает меня, зная, что я никуда от него не сбегу. Иногда приходит, разговаривает со мной. Сначала это разговором назвать было сложно, скорее, словесной дракой, в которой я никогда не побеждал. Вспоминая это внутри меня разливалось что-то напоминающее злость, хотя я совсем не помню что именно пытался ему донести.       Он придвинул стул к кровати и сел. Повернув голову к нему, я увидел серые глаза, что были скрыты за очками.       В этот раз он молчал дольше обычного. Рассматривал меня, поправляя выпавшую прядь светлых волос. Выглядит он, мягко говоря, паршиво.       – Ты нашел мой дневник, – он поставил локти на свои колени и нагнулся ближе ко мне. Кидает короткий взгляд на капельницу и продолжает, – и теперь ты все знаешь. Так почему?       Тот дневник.       И та самая книга с бордовой, что-то на подобии кожи, обложки, лежит на столе. Том, Роберт, BOBSOC, Икс, из-за которого и начались все проблемы. Скорее даже не из-за этой машины, а из-за него самого. Все это происходит из-за этого завистливого кретина. Из-за его желания быть лучшим, быть первым. Все это из-за него.       – Я не буду помогать тебе.       Я закашлял. В горле было настолько сухо, что даже тихий голос резал глотку.       Он опустил голову, вздыхая.       – Я знаю, что они живы.       – Ты бредишь, Первый, – перебил он, смотря в мои глаза, – они умерли. Умерли там, в симуляции.       Я не хочу это слышать. Я прекрасно помню, почему у меня болят руки, я помню откуда получил эти шрамы, покрывающие мое тело и пересекающий левый глаз. Но почему тогда каждый раз, когда я сбегаю отсюда, возвращаюсь сюда? Почему говорит, что я все это выдумал, говорит, что я брежу?       – Ты – единственный, кто выжил. Ты пытался их спасти, но не смог.       Что если я действительно все это выдумал?       – Но ты можешь помочь остальным. Я отпущу клонов, если ты поможешь мне остановить Роберта.       Я нахмурился. Он не похож на того, кто врет, в любом случае, не сейчас. Он так долго втирал мне это, что я начал сомневаться в своих воспоминаниях.       – Почему я должен тебе верить?       Он внимательно смотрел на меня, и на его лице мелькнула тень раздражения. Затем он усмехнулся – устало, без злобы.       – Ты можешь и не верить, но подумай сам – разве у тебя есть другой выбор? – он остановился, смотря на меня, словно ожидая ответа. – Кому ты поверишь? Себе? Тем голосам, что остались в твоих воспоминаниях?       Он чуть приподнялся, убирая очки чтобы потереть глаза.       – Я не жду, что ты мне поверишь на слово, – продолжил он, приглушая голос, – но ты ведь не дурак. Посмотри на себя. Посмотри вокруг. Сколько раз ты пытался сбежать от реальности? Сколько раз ты терял сознание, возвращаясь с новыми ранами?       Вернув очки на место, он наконец расправил плечи, опираясь на спинку стула.       – Ты ведь знаешь, что я прав.       Он посмотрел на меня. В его серых глазах не было ничего, кроме усталости.       – Но тебе проще держаться за призрак, чем признать правду.       Он замолчал, наблюдая за мной. Ждал ответа.       Я знаю, что он от меня ждет. И я не могу ему возразить – он манипулятор, который точно знает, куда надавить чтобы получить желаемое, человек, который знает на что он должен пойти, чтобы второй согласился.       Он достаточно искренен чтобы ему верить.       Я смотрю на капли в капельнице. Они падают вниз, спускаясь по трубке прямо к моей вене. Снова и снова. Я ощущаю себя этой каплей. Снова и снова пытаюсь найти выход, надеясь найти то, чего может даже не быть. Найти тех, кто когда-то, по моему мнению, были мне близки.       И снова возвращаясь ни с чем.       Я знаю, что они живы, я знаю, что они где-то там, ждут меня. Но единственной надеждой на нормальную жизнь остается довериться этому маньяку.       Все же, стоит прекратить бегать за призраками. END POV Шрам

***

      Он с трудом разлепил глаза. Он не видел ничего, кроме смазанной картинки перед собой. Понял только, что сидит на твердом, неудобном стуле, а вместе с этим чувствовал давление на запястьях и лодыжках – он был связан.       – Но мы не можем... – пробормотал чей-то голос.       – Очнись, Эль. Это единственный выход, – раздраженно отозвался другой, – ты ведь видел, что он сделал с Бойцом. Мы не можем допустить, чтобы это повторилось.       Шрам смутно различал голоса, но мог разобрать слова. Подняв голову, он увидел три силуэта. Джеймс стоял около стены, а его руки были сложены на груди.       Ближе стояли Перец и Эль. Алекс выглядел напряженным, но уверенным. А Эль-Бобо… Он был скорее потрясенным и преданным. Это он согласился на это, не выслушав план до конца. И на что он рассчитывал, думая, что они просто поговорят? Вместо этого лидера связали, и в случае чего могут… Нет, они не сделают этого. Он был уверен, что до этого не дойдет.       Джеймс, до этого не произнесший ни слова, слегка наклонил голову, а затем резко шагнул вперед.       – Он очнулся, – спокойно сказал он.       – Ну наконец-то, – протянул Перец. Его лицо исказилось ехидной усмешкой, – доброе утро, лидер. Надеюсь, тебе удобно.       Шрам моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Он находился в маленькой комнате, которую освещала одна единственная лампа, что свисала с потолка. Вокруг него не было ничего, кроме трех стоящих впереди клонов.       Агент пристально вглядывался в его лицо на протяжении нескольких секунд.       – Кто ты? – его голос был безэмоциональным.       – Что за вопрос?.. – пробормотал Шрам, нахмурившись.       – Кто ты? – повторил Джеймс чуть громче.       – Вы издеваетесь? – Красный дернул руками, но ремни на его запястьях не дали ему пошевелиться. – Это я, черт возьми!       – Докажи, – вмешался Перец игривым полушепотом, склонившись к нему, – расскажи нам что-то, что мог знать только настоящий Шрам.       Шрам почувствовал, как в груди вспыхивает злость. Он подался вперед, пытаясь выбраться из оков.       – Я не собираюсь играть в ваши дурацкие игры! – его голос сорвался на резкий крик, – развяжите меня!       Перец ухмыльнулся, но в его глазах вспыхнул неподдельный интерес.       – Ответ не принят. Нервы сдают, а, "Шрам"?       – Прекрати, – тихо, но твердо произнес Джеймс, – я задам еще один вопрос. Что ты помнишь?       Первый стиснул зубы. Воспоминания смешивались, но он знал, кто он. Он знал, что он – Шрам, знал, что он лидер, знал, что… А что, собственно, он знал?       Шрам напрягся. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь его тяжелым дыханием.       То, что он помнил, был лишь этот месяц, проведенный с этими клонами. Знал, что он создан для чего-то великого. Создан, чтобы быть кем-то великим.       Перец шагнул ближе, наклонившись почти вплотную к нему, находясь в нескольких сантиметров от его лица.       – Думаешь, мы настолько тупые? – его голос был низким, почти шипящим. – Если ты настоящий, то скажи, почему ты молчишь? Где твоя память? Где доказательства, что ты настоящий?       Клон молчал, стиснув зубы.       – Ответь, мать твою! – Перец схватился за красный воротник безрукавки и дернул на себя. – Признай, что ты пустышка, которой заполнили голову блядским мусором!       Эль потянулся вперед, будто хотел что-то сказать, но в последнюю секунду сжал зубы сильнее. Глаза шустро бегали от молочной рубашки к лицу лидера, в надежде, что Шрам скажет хоть что-то, то угодно, лишь бы предположения Перца не становились с каждой секундой все правдивее.       – Если ты не хочешь говорить, значит мы заставим!       – Отойди, – спокойно, но твердо приказал Джеймс, хватая его за плечо.       – Черта с два! Он играет с нами, я это вижу! – Перец вырвался из хватки протеза. – Дай мне минуту, и я вытряхну из него все!       – Ты только усложнишь ситуацию, – агент покачал головой, – если он что-то скрывает, то мы узнаем это иначе.       Первый тяжело задышал, чувствуя, как воротник жилетки наконец отпустили, но сейчас не время расслабляться. С ним не закончили, лишь дали передохнуть.       Он немного приподнял голову, смотря на парней с легкой насмешкой. Нужно сделать так, чтобы они отстали. Нужно обратить ситуацию в свою пользу.       – Вы правда думаете, что я не настоящий? – его голос был хриплым, но спокойным, насмешливым. – Тогда кто я по-вашему? Клон “настоящего” Шрама? Может, его подделка? И что это меняет?       Шрам чуть склонил голову набок, всматриваясь в чужие эмоции.       – Эти вопросы не имеют смысла, – спокойно ответил он, выравниваясь на стуле, – если я веду себя как я, говорю, как я, принимаю те же решения, что принял бы я – чем тогда я отличаюсь от себя?       – Это не ответ, – жестко бросил Перец.       – Это единственный ответ который у вас есть, – Шрам усмехнулся, – потому что если я не настоящий… Вам придется признать, что вы понятия не имеете, что с этим делать.       Эль-Бобо отвел взгляд. В голове всплыл запасной план, который рассказал ему Джеймс несколькими минутами ранее, и это заставило его непроизвольно сморщиться.       – Ладно, ладно. Я же тут в роли подопытного, – он усмехнулся еще шире, – давайте так. Я скажу что "Да, я не тот, за кого себя выдаю". А дальше? Выдохнете с облегчением? Или начнете думать, что проблем стало только больше?       Шрам выдержал паузу, прежде чем продолжить.       – Дело в том, что вы понятия не имеете, что будет дальше.       Джеймс пристально смотрел на лидера, анализируя каждое слово. В этот раз он был уверен в своих опасениях, но не мог найти аргумент, чтобы подтвердить это. Ему нужно, чтобы он сказал об этом сам, он хотел, чтобы тот признался, и то, как он это сделает, ответит за его судьбу.       – Это и не дает доказательств обратного, – сдержанно процедил агент, приподнимая уголок губы.       – Может, он прав? – тихо спросил Эль, сдвигая брови в некий домик, – мы ведь не знаем наверняка…       Джеймс повернулся к тореадору, сжимая губы.       – На сегодня хватит. Нам нужно подумать.       – Не собираюсь я думать! – Перец бросил короткий взгляд на Шрама, после чего обернулся к агенту, – Надо что-то решать!       – Мы не собираемся действовать на эмоциях, – Джеймс глянул на лидера, – оставим его здесь.       Алекс громко вздохнул. Он хотел было притопнуть ногой, но сдержался, вместо этого направляясь в сторону двери и громко захлопывая ее за собой.       – Подумай, что ты скажешь в следующий раз, – кидает агент напоследок, после чего кивает Элю и они направляются к выходу.       Дверь с лязгом закрывается, оставляя Шрама в полумраке.       Он хрипло усмехается. Они не поверили, но и не смогли назвать его лжецом, а значит, у него еще есть шанс…