I: Начало
8 сентября 2024, 08:45 Однажды кто-то захотел обмануть смерть. Он не хотел умирать, не хотел встречаться с ней, он желал никогда бы не видеться со смертью лицом к лицу. Он считал, что тот, кто смирился со своей участью — слабак, не имеющий на самом деле ничего. Ни цели, ни желаний, ни счастья в жизни.
Он захотел обмануть смерть, но надолго ли?..
Смерть страшна, смерть бесщадна, смерть найдёт мёртвого где угодно. Её невозможно обмануть, как бы человек не старался. Судьба каждого живого существа была предрешена ещё давно и её изменить никак нельзя. Как бы кто ни старался всё пойдёт коту под хвост.
Смерть — это божество. Оно тоже имеет собственные силы, тоже присутствовало при создании мира. Оно имеет важную роль в судьбе каждого из нас.
Смерть — звание бога, чьё место может занять любой. Демон, ангел, другое существо, но человек всегда будет оставаться в самом низу иерархии. От смертных к бессмертным и никто со своего звания ниже Божеств не может изменить своё место.
Место Бога смерти может занять лишь самое безразличное и холодное существо, которое не имеет сострадания в том количестве, в котором имеют люди. Он должен быть ответственным, выполнять свою работу в срок, уводя мёртвые души из живого мира.
На словах работа из простых, но сама Смерть прекрасно знает, что чаще всего придётся немного пообщаться с душой, прежде чем та даст ей руку.
Со смертью невозможно договориться. Её невозможно обмануть. Пытались многие и все портепели неудачу.
Но немногие знают один единственный способ, который может дать человеку вечную жизнь, а если он захочет умереть, то ему лишь останется найти саму Смерть и отдаться ей.
Способ был сложным, почти невыполнимым и человек скорее даже умрёт, чем сможет это сделать.
Но нашёлся один смельчак, который смог вернуться живым. Вот только на вопросы он отвечать не захотел. Будто бы что-то ему посоветовало держать язык за зубами, молчать о том, что произошло и тогда за ним никто не придёт раньше времени.
***
Как давно это было? Никто уже и не вспомнит. Все знают ту историю лишь на словах, от своих дедушек и бабушек, а те уже от своих. Дни сменяются днями, зима сменяется на лето. Идут годы, десятилетия, столетия. Этой истории стукнуло почти двести с лишним лет, а её герой до сих пор такой же молодой и до сих пор шагает по этому живому миру. Спросишь у него этот секрет, а тот смеётся, обещает рассказать в следующий раз, ведь сейчас очень торопится. Но следующего раза не настаёт. От него исходят лишь одни обещания за другими, которые он не выполняет. Неизвестно как он так долго живёт. Как он сохранил свою молодость, буквально застряв в возрасте около двадцати с чем-то лет. Спросите сколько ему лет? Он отвечает почти всегда одно и то же. Ему — двадцать один. Каждый год. И никогда ему не настанет двадцать два. Как же он смог так долго прожить и при этом не умерев? Никто точного ответа не знает, зато знает сама Смерть. Однажды на Божественном совете, куда прибыли буквально все Боги, был озвучен вопрос об одном учёном, который должен был погибнуть под обвалом в горах. Он и умер. Его тело было холодным, кости с трещинами, а череп проломлен. Но даже сам Бог Смерти не знает, как этот человек смог вернуться к жизни. Конечно, не без изменений. Так как тело было уже непригодным для жизни, душа нашла себе новое и дала себе новое имя, чтобы обхитрить саму Смерть. — Тебя обхитрил какой-то смертный! — говорили Боги, глядя на Смерть, который всё собрание стоял в стороне, около главной двери в зал. Ему оставалось лишь молчать, ведь говорить было бесполезно. Уже долгие тысячелетия никто из людей не мог вытворить подобное. Кто-то пытался выиграть Смерть в нарды, в карты, пытался отгадать хотя бы одну загадку. Кто-то даже пытался переставить нити жизни, чтобы Смерть перерезала не ту, но для неё будто бы все они были подписаны. Лишь в этом году какой-то ещё даже молодой парень смог перехитрить Бога Смерти. Он не просто попытался его выиграть в чём либо, отгадать загадку или же переставить нити местами, он совершил кое-что получше...***
Парень проводит тыльной стороной ладони по лбу, смахивая пот, но оставляя на нём небольшую тёмную полосу. Перчатки тоже были изгвазданы в чём-то чёрном вместе с рабочим фартуком. Он отрывается от работы, отходит к верстаку, на котором помимо неаккуратно разбросанных гаечных ключей, отвёрток и каких-то гвоздиков, лежало с три чертёжных листа. На каждом было изображено будто бы всё разное, но мастер лучше знал, что делал. Это были не его чертежи. Они были опрятными и подписанными в некоторых местах, где, походу, мастер не смог бы разобраться. То, что было изображено, больше походило на небольшой механизм, который должен что-то приводить в действие, но не было ясно от чего тот работает. Мастер снимает перчатки, которые скрывали под собой мазолистые ладони. Какие-то пальцы были перевязаны небольшим кусочком бинта с ватой. На одной из рук был ожог прямо до самого локтя. А так мастер был жив и здоров. Парень поправляет чёлку на лоб, но та спадает обратно, закрывая обзор на чертежи. Больше, даже второй, попыток он не производит. Руками отталкивается от края верстака, проходит вдоль стены, обходя бардак в мастерской. Попутно снимает с себя грязный рабочий фартук, сделанный из кожи, вешает его на крючок и выходит из большого, прохладного помещения в куда более тёплое. Его мастерская находится впритык к самому дому и имеет несколько входов. Самый главный находился на улице, затем был проход через гостиную, которая уже давно была оформлена под творческую студию. Третий проход был через подвал и мастер сам не знал зачем так оформил. Просто чувствовал, что так было нужно. Поправляет рукава почти по самые плечи и умывается холодной водой в тазу, что стоял у окна буквально под местом, где протекает крыша. Вода там прохладная, ободряющая, да и использовать её надо бы, а не просто выплёскивать, дабы освободить ёмкость и вернуть на место. У мастера много проектов, которые нужно закончить, поэтому он пока что не может взяться за починку собственной крыши. Тем более из дома он не выходит уже третьи сутки, хотя было бы неплохо освежиться уже на свежем воздухе. Мастер живёт в лесу, но не так далеко от ближайшего поселения. Всё таки в общении он нуждается, как и простые люди нуждаются в человеке, который может им помочь что нибудь починить, либо даже смастерить. Но не только жители той деревни приходят со своими просьбами к молодому рукодельнику. Совсем недавно к нему нагрянул собственной персоной сам граф. У того сломалась любимая музыкальная шкатулка, которая была дорога ему. От него то мастер и узнал, что уже вся страна голдит об удивительном таланте молодого парня, который будто бы живёт уже не первый век, либо же уже и родился со всеми знаниями работы с механизмами, инструментами и чертежами. — Заплачу сколько скажете, только, прошу, умоляю, стоя на коленях, — естественно, на колени граф не встал — почините эту шкатулку. И он протягивает самое драгоценное в руки незнакомого ему человека, но, на деле, единственному, кто мог бы спасти эту вещь. Мастер глядит на вещицу, крутит в своих руках. Слегка потрясывает, что заставляет графа перед ним вздрогнуть, протянув руки, чтоб отобрать, но видит, что парень осторожно кладёт шкатулку на стол, стараясь не причинять ей как такового вреда. — Три золотых. — говорит свою цену мастер, когда молчание достигло своего апогея. На самом деле парень был готов провести в молчании всё время работы со шкатулкой, но то напряжение, которое создавал граф, никак не хотело улетучиваться. Это слегка раздражало. — Всего три? — удивляется граф, услышав цену. Прошлые мастера, которые брались за починку шкатулки, пользовались обещанием графа и говорили баснословные суммы, которые старик мог бы им предоставить. Но в итоге никто из них не смог починить графскую вещицу. Мастер кивает. Граф соглашается. Мастер просит дать ему четыре часа. Граф соглашается и уходит из дома мастера, оставляя того одного. Работа была из самых лёгких, которая могла появиться у парня. Легче починки музыкальной шкатулки было лишь заменить колесо у тележки, которое занимает не больше пяти минут. Если, конечно, запасное было у хозяина транспорта. Мастер выносит шкатулку, протягивает её графу и получает свою оплату в три золотых монеты. Как и договаривались. — Альцест. — говорит граф, протягивая руку парню, который тут же спрятал монеты в карман штанов. Он поглядел на руку, словно не решаясь. — Моё имя вам уже знакомо. — отвечает мастер, пожимая мужскую руку и дружелюбно улыбаясь в ответ. — Да-да, конечно! — усмехается граф.***
— Мистер Пугод! — слышится где-то совсем рядом. Мастер оборачивается, смотрит по сторонам, а потом и вниз, встречая перед собой двух детишек. Девочка стояла впереди и именно её голос слышал парень, а сзади неё стоял мальчик, держащий в руках что-то сломанное. — Да, Кэтрин? — мило улыбается Пугод, смотря на детей. Девочка отходит в сторону, дав уже мальчику подойти к парню и протянуть то, что они принесли. — Вот. — говорит Кэтрин и мальчишка в один голос, когда Пугод берёт в собственные руки сломанную механическую пташку. — Мы нашли её там, на цветочном лугу! — объясняет мальчик, указывая в сторону того самого места. Парень знает тот луг, знает, насколько тот далеко и что детям туда нельзя, но он не ругается, ведь сам в детстве был таким же беспризорником, за которым никто не мог уследить. Он был слишком активным и находил себе приключений на голову. Только...когда это ещё было. Пугод рассматривает птицу. Маленькие детальки полностью её заполняют и она даже умещается в обычную человеческую ладонь. Это чудо робототехники было достаточно маленьким и сложным, чтобы говорить о профессиональности его создателя. — Эта птица очень дорогая. Вы же можете себе представить сколько обойдётся её ремонт? — спрашивает мастер с серьёзным голосом. Дети даже успели подумать, что он на самом деле потребует с них денег. Они знают мастера уже всю свою жизнь и он всегда чинил им всё бесплатно, либо за то, чтобы дети убрались в одной из комнат. Но факт остаётся фактом в этой истории их знакомства, что парень никогда не просил с них ни гроша. — Чего глаза вылупили? — убирая птичку в карман, посмеялся Пугод. Он направился по тропинке обратно, обойдя вставших в ступоре детишек. — Идёмте, поможете мне с кое чем, пока я буду её чинить! Про оплату была простая шутка, входящая в странный и не всем понятный юмор мастера. Он был со своими странностями и пока что не смог найти человека, который бы понимал его. Детишки отмерли и побежали вслед за Пугодом, отчасти будучи рады, что он не в серьёз сказал про дорогую плату. Хотя, скорее всего, им придётся убираться в мастерской, где её хозяин разводит огромный срач и как-то умудряется работать. Кэтрин было не в первой видеть тот бардак, хоть и убирать его не надо было. Дверь открывается, впуская внутрь солнечный свет и трёх людей, которые пришли не просто так. В помещении включается свет и гости проходят вслед за хозяином дома. Здесь лишь на первый взгляд чисто, что замечают дети, когда посмотрели назад и увидели собственные следы, а после мальчишка чихнул от поднявшейся пыли. — Как давно здесь убирали? — удивилась Кэтрин, остановившись на пол пути. — Где-то года два назад. — пожал плечами мастер, будто бы это было нормой. — А что? Это вы ко мне слишком давно не заглядывали. Детишки заволновались, что их заставят в оплату драить весь дом. Они уже собирались отказаться. — Не волнуйтесь так сильно, работать сегодня вам не придётся. — Но, как же... — начал мальчик. — Заткнись, балбес! — не дала закончить своему другу Кэтрин, ударив того по затылку. А ведь и правда. Что же в итоге хочет взять за оплату мастер, если с детей денег он не берёт, а сегодня ещё и уверял их, что даже пыль не надо смахнуть с рабочих полочек или перебрать чертежи, которые кучкой валяются в той творческой студии. Пугод проводит ребят в мастерскую, где было не лучше. У хозяина дома просто нет времени на эту уборку, хотя раз в десять лет местные жители видят такое редкое явление, когда мастер не только моет весь свой дом, но и стирает собственные вещи. Обычно такое происходит весной, но иногда может задержаться и до лета. В мастерской бывают не многие. То ли это связано с самим мастером, который не любит показывать промежуточный этап собственных работ, то ли он просто не хочет что-то показывать посторонним. Дети оглядываются, всё внимательно рассматривают и пытаются всё детально запомнить. Детский мозг может запоминать всё детально, но ненадолго. Буквально через пару лет они это забудут и будут плохо помнить, лишь одни очертания, да и то, будут чувствовать будто ошибаются. Мастер ложит на верстак птичку, предварительно перед этим убрав всё ненужное. Небольшое количество опилок слетело на пол, а инструменты убраны в сторону вместе с чертежами. Те были свёрнуты и спрятаны в какой-то ящик. Пугод уходит за табуреткой и только тогда начинает работу. Дети стоят без дела и ждут, когда старший хоть что-то скажет. Но тот сидит, молчит. Пугод был правда мастером своего дела, но собственный секрет не рассказывает никому, ни за какие цены. Скорее всего, как думали местные, ему пришлось уехать из родной страны чисто из-за нежелания встречаться с людьми, которые всячески стараются узнать секрет юного рукодельника. Однажды Пугод не постеснялся рассказать на публику одну историю, как к нему в мастерскую проник незнакомец и начал ворошить там всё, что было не приколочено. Тогда он только только прибыл на новое место и пока что дома у него не было. В тот же вечер несколько мужчин провели мастера до лесного заброшеного дома, который тому сразу же понравился. Это было, наверное, лет семьдесят назад. Об приходе такого талантливого человека дети узнают лишь из уст собственных бабушек и дедушек, которые ещё молодыми застали тот самый день. Но так и никто до сих пор не узнал секрета мастера. Простым людям оставалось лишь сочинять сказки, почему этот парень живёт на этом свете так долго и не стареет. — Вот, смотрите! — наконец говорит Пугод и встаёт с табуретки, позволяя детям встать на неё. Поправляет настольную лупу, чтоб можно было получше разглядеть маленькие детальки механизма. Шестерёнки, пружинки, проволока. Всё это объединяет друг друга и приводит в действие эту птичку, но что-то сломалось. Кэтрин это увидела первая. — Тут недостаёт шестерни! — подмечает она, глядя прямо на мастера, чьи глаза скрыты под отросшей чёлкой. — Правильно, Кэт. Но эта шестерня слишком маленькая, чтобы я смог починить птичку. Детишки на такое уже не так сильно расстроились. Они боялись, что в итоге за плату Пугод заставит их убираться где-то у себя в доме. Когда-то, очень давно, этот дом принадлежал милому дедушке, который держал порядок не только внутри, но и сам участок. Тогда и само население деревни было не таким большим, как сейчас. Все друг друга знали в лицо, да и секреты могли доверить. За эти сто лет достаточно многое изменилось, хотя это странно слышать от мастера, который даже не хочет доверять свой секрет Кэтрин и балбесу. Почти что единственным, кого Пугод впускает домой без опаски. Хотя, скорее всего в его понимании если они дети — то ничего не сделают. — Но...если вам так нужна она... — призадумался Пугод, как вдруг от мыслей его отвлёкли быстрый топот по полу и захлопывание входной двери. Птичку, к слову, детишки оставили у него на верстаке. Мастер посмеялся. Видимо убираться придётся всё же ему, но уже тогда не сегодня. И не завтра! Через месяц. Нет, два! Пугод был странным человеком в глазах остальных. Он давно живёт на этом свете, знает много всего, но почему-то всегда переводит тему, когда кто-то спрашивает о его бессмертии. Иногда парень обещает, что расскажет, но это всего лишь пустые слова. Он не расскажет и даже не покажет то, что прячет в самом тёмном углу своего дома...Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!