Часть 7.3 Барон из Кеглина

      Воздух длинного, дугообразного коридора тюремной башни показался Милли холодным и слишком свежим. Она глубоко вдохнула его полной грудью, спеша избавиться от остатков спёртого и затхлого душка допросной комнаты, в которой просидела полночи. Окованная дверь захлопнулась за её спиной с глухим лязгом, провернулся ключ в замке, и мимо скользнула крупная женская фигура в форменной тунике и кожаном полудоспехе.       - Успехов тебе, Миллона! – энергично махнула ей лейтенант-редгардка, сунув стражнику рядом с дверью бумагу. – Пусть подпишет на выходе – и свободна. Проводи.       Тот кивнул и указал ей вперёд, на длинный, широкий коридор с дверьми на правой стороне и бронзовыми табличками рядом с ними.       Звуки легковесных шагов девушки практически полностью перекрывались цокотом подкованных сапог сопровождающего и металлическим шорохом его доспехов, разносившихся гулким эхом по пустынному белому коридору. Милли поморщилась и прикрыла уставшие глаза: впервые айлейдский камень так раздражал её - даже свет от магических фонарей, вделанных в стены, не спасал от этой мертвенной серости.       «Как в склепе», - подумалось ей, и она ощутила, что ей становится дурно. Хотелось поскорее выйти наружу.       Допрашивавшая её лейтенант с похожим на её собственное имя - Маэлона - была с ней неожиданно любезна. Позволила смыть с лица и рук чужую кровь, что уже въелась в поры и мерзко пахла железом, напоила восстанавливающим силы чаем, а потом искренне похвалила за убийство ассасина Тёмного Братства.       «Молодец, только так с ними и надо поступать! – убеждённо рявкнула Маэлона, наливая чай. Её полные губы искривила злорадная усмешка, но затем быстро обратилась в оскал, полный ненависти. – Из-за одного такого урода моего брата не стало. Каждого, кто надел эту вонючую чёрную робу – надо на кол сажать, без разговоров!»       Милли тоже любила своих братьев и сестёр. После того, как она поддержала её гневный порыв, лейтенант и вовсе сняла с неё наручники, подавляющие магию, и вернула изъятый у неё амулет Тени, предварительно полюбовавшись голубым камешком. Она заявила, что, по её мнению, таких как Милли – способствующих избавлению цивилизации от этих паразитов – надо награждать. Однако ничего не ответила на её вопросы о Роди и его товарищах.       С дрожью втянув воздух сквозь зубы, Милли зябко поёжилась: на голодный желудок было особенно холодно – чай чаем, но от стен тянуло стылой сыростью, как в погребе. Шерстяное пальто Анжелы от такого не спасало. Испачканное чужой кровью, оно было прорвано в нескольких местах каменной крошкой – во время ночного допроса Милли то и дело вытаскивала мелкие кусочки кварцита из подкладки.       Из размышлений вывели звуки грохнувшей впереди двери, мужского незнакомого голоса и приближающихся шагов со стороны изгиба коридора, сопровождавшихся деревянным стуком и металлическим щелчком, будто кто-то по очереди переставлял два посоха – обычный и окованный.       Милли замерла на месте, и стражник за её спиной тихо выругался, чуть не налетев следом, но она совершенно не обратила на это внимания. Она взволнованно смотрела вперёд, уже зная, кого там увидит, ведь эти звуки с раннего детства сопровождали её жизнь.       Из-за поворота вышли трое: за стражником шагал советник Архимага Раминус Полус, а рядом с ним ковылял высокий пожилой мужчина - крепкий и подтянутый.       Левой рукой он опирался на дубовую лакированную трость, а вместо левой ступни по камню цокал металлический протез. Темные, коротко подстриженные волосы, наполовину седые, взмокли, будто из-за дождя, или, скорее, от осевшего тумана, короткая седая бородка белой линией очерчивала лицо, которое в сером свете казалось вырезанным из старого дерева – морщины выглядели резче, тонкие губы были плотно сжаты. Острый, цепкий взгляд тёмно-карих глаз, словно стальные спицы, вонзился в бледное лицо Милли, но тут же смягчился. Шагнув ещё пару раз, он остановился, разглядывая её потрёпанный и измученный бессонной ночью вид, и нахмурился.       - Папа? – с неопределённой интонацией сипло пискнул её голос, и ноги сами понесли к нему. Она почти с разбега вжалась в грудь отца, но даже не покачнула его, стоящего твёрдо, как огромная скала. Обвила его руками и вцепилась пальцами в грубую ткань его дорожного плаща. Вдохнула запах табака, старой кожи, льняного масла и чего-то неуловимо-родного, что перебило на мгновение вонь присохшей крови и промозглой сырости. В его объятиях она почувствовала, как отдыхает, как в неё вливаются силы и спокойствие. На глаза набежали невольные слёзы, от усталости, от облегчения и от радости – прошёл почти год с их последней встречи.       - Папа…       Онтус Хоратиус не спешил отпускать дочь. Его тёмные глаза, обычно такие строгие и оценивающие, сейчас внимательно осматривали её осунувшееся лицо с кругами под глазами, жёсткая ладонь поглаживала всклокоченные волосы. Низкий, зычный голос, способный командовать целым гарнизоном Чейдинхола, пророкотал тихо, почти шепотом:       - И в какую выгребную яму ты забралась на сей раз?       Не дожидаясь ответа, с которым Милли медлила, он принялся снимать с себя плащ, передав трость Раминусу Полусу, и вскоре накинул его поверх ее пальто – видимо, почувствовал, как она дрожит. Плащ был огромен для её миниатюрной фигуры, и спускался почти до пола, а длинные рукава полностью скрыли кисти рук. Милли тут же машинально обняла себя сквозь толстую ткань, утопая в тепле и запахе отца.       Сопровождающие их стражники застыли у стен, будто выставочные доспехи, а Раминус Полус понимающе молчал, наблюдая за воссоединением семьи.       - Кровь чужая? – осведомился Онтус, поправляя воротник плаща, чтобы дочери было удобнее.       - Да, я не ранена. - Милли кивнула и вскинула глаза на советника: - Чародей Полус, от Роди есть какие-то вести?       - Я только пришёл, - улыбнулся он. – Нас оповестила стража, и Архимаг послал меня разузнать детали происшествия. Родигер… предупреждал, что нечто подобное может произойти. Ещё при поступлении.       - При поступлении… - задумчивым эхом повторила Милли.       - Начальник тюрьмы ожидает меня, так что если позволите… - Раминус вернул Онтусу его трость, слегка поклонился и в сопровождении стражника двинулся дальше.       - Тогда встретимся в Торговом районе, - сказал Онтус уже ему в спину и взял дочь под руку. – Пойдём. Еда и отдых тебе не помешают.       ***       На улице в лицо Милли ударил густой, ледяной туман. Он висел молочной пеленой, заволакивая контуры мрачной тюремной башни позади и превращая фонари у ворот в размытые желтые пятна.       От Имперской тюремной башни до города тянулся древний каменный мост, длиной около пятисот ярдов. Под мерный стук отцовской трости и прищёлкивание протеза Милли двинулась по широкой, мощёной дороге, рассеянно исследуя геометрический рисунок выложенной плитки там, где она появлялась из тумана. Гладкие, отполированные веками камни были покрыты тонким скользким инеем и лужами – похоже, ночью прошёл снег или дождь. Туман белым мутным коконом окутывал их, сокращая видимость до нескольких десятков шагов, и приглушал звуки.       Шли они медленно: Милли едва тащилась, почти не поднимая ног, прижатая весом верхней одежды, а отец подстраивал свой обычно энергичный шаг под усталую поступь дочери. Несмотря на протез, ходил он довольно уверенно и легко. Целители Аркея в Чейдинхоле и массажисты в своё время сработали отлично, залечив культю и подогнав протез так, что он почти не сковывал движений и не причинял боли.       - Рассказывай, – наконец заговорил Онтус. – Во что ты опять впуталась?       Вздохнув и помолчав, Милли нехотя призналась:       - Хотела друга спасти…       - Спасла? – нейтрально поинтересовался отец.       - Угу. Только вот…       После паузы бывший капитан стражи нетерпеливо взглянул на неё.       - Что?       Помявшись, Милли неуверенно спросила:       - Пап, ты же многое знаешь про Тёмное Братство?       Он не удивился вопросу, но его рука крепче сжала локоть дочери.       - Больше, чем хотел бы.       - Если бы я, скажем, убила ассасина из их числа… в чёрной робе… что бы они мне сделали?       Ощутив, как в неё вонзился острый и тяжёлый взгляд, она нервно пожевала губы.       - Ты убила члена Чёрной Руки?! – прошипел он и остановился, разворачивая Милли к себе. Он явно хотел вызнать детали, но, увидев её обеспокоенные глаза, сдержался, шумно выдохнув воздух. – Свидетели остались?       Милли помотала головой:       - Не думаю.       - Тогда не переживай. Если они охотятся за этим твоим другом, то тебе ничего грозить не должно. Главное – держись от него подальше.       - Он вообще-то мой друг, – глухо промолвила она, отводя глаза.       Онтус выдержал паузу, пристально изучая её выражение лица.       - Ему не позавидуешь, – не стал врать он. Увидев, что дочь совсем поникла от этих слов, он веско добавил: - Но способы есть всегда. Только тебе я о них ничего не скажу, и не проси. Лучше поясни, как ты вообще смогла-то?       Кратко пересказав отцу события минувшего вечера, она покачнулась, когда он не без удивления легонько похлопал её рукой по плечу.       - Твоя бабка однажды сказала, что из тебя выйдет серьёзный маг. Права была. Хирсиновы рога Дагону в зад… того и гляди, всех своих кузенов за пояс заткнёшь.       Милли усмехнулась, но её улыбка быстро погасла.       Когда они приблизились к городу, туман начал редеть. Из белесой пелены проступили высокие стены Имперского города, а из ворот – донёсся шум: скрип колес гружёных тележек, гул голосов, лязг подкованных сапог стражников. Где-то зазвенел колокольчик лавки.       Стоило лишь им выйти на главную улицу, как Милли внезапно замерла на месте и потянула носом. Благоухание теплого, хрустящего, с подрумяненной корочкой хлеба, доносящееся из распахнутой двери пекарни, чуть не сбило её с ног. Живот, опустевший со вчерашнего вечера, жалобно заурчал, а рот наполнился слюной. Онтус, услышав голодные вопли желудка Милли, не сказав ни слова, повёл её в эту самую пекарню.       ***       Утолив голод свежайшими булками с маслом и медом, запитыми горячим чаем со сливками, Милли почувствовала, как к ней возвращаются силы. Приняв следом зелье восстановления энергии, она и вовсе взбодрилась так, будто всю ночь сладко спала в своей постели, а не торчала часами сначала в холодном изоляторе, а потом в душной допросной.       Сидя за маленьким столиком у окна, затянутого конденсатом от тепла печи, она наблюдала, как отец, расплачиваясь, беседует с хозяином пекарни. Когда было нужно, он умел прибрать свой командирский тон, и сейчас довольно непринуждённо общался, вызнавая последние слухи о нападении Тёмного Братства. Её отец умел произвести впечатление – как положительное, так и не очень – он мог напугать и заставить подчиниться одним взглядом и присутствием, но бывал и ласков – в основном с мамой и самой младшенькой её сестрёнкой – Энарианой. Хотя командовать ему было намного проще, несмотря на то, что он ушёл с поста капитана стражи вот уже как восемнадцать лет.       - Доела? – вернувшись к столику, Онтус снял со спинки стула свою трость.       Милли кивнула, вытирая пальцы о платок, и вновь влезла в его плащ.       - Теперь – к Раминусу. – Он придержал её за локоть, чтобы помочь подняться. Его взгляд скользнул по её лицу, ставшему менее бледным. – Выглядишь живее. Но всё равно, как вернёшься к себе – ложись спать. Зельями злоупотреблять не стоит.       Звякнув колокольчиком, они вышли на улицу, где туман, наконец, поднялся вверх и теперь колыхался посередине Башни Белого Золота, словно простыня, сорванная ветром.       - Пап, а как ты узнал, что что-то случилось? Кастав сказал? - её "близнец" не мог не почувствовать, что с ней что-то произошло.       - Раминус сообщил, - коротко обронил он.       - Советник? – изумилась Милли, поднимая на него глаза. – Вы что, так хорошо знакомы?       - Лет сорок назад познакомились. Он тогда стажировку в Гильдии Чейдинхола проходил, а я в гарнизоне служил младшим офицером. Так что когда ты засобиралась в Университет, я вспомнил о старых связях. – Онтус строго взглянул на дочь сверху вниз: - Ты же не думала, что сбежишь в столицу, и я про тебя тут же забуду?       Милли замолчала, вытаращив глаза и невидяще уставившись перед собой. В голове поднялись во весь рост и заскакали панические мысли. То есть всё это время Раминус Полус докладывал отцу обо всём, чем его доченька тут занималась??       Губы Онтуса украдкой расплылись в улыбке, но он ничего больше не сказал. Его молчание было с одной стороны как бальзам на рану, с другой – страшно нервировало Милли.       Она попыталась собрать мозги в кучу:       «Так, Полус не стал бы следить за мной по городу – ему некогда заниматься такими глупостями, даже по старой дружбе. Мог ли он нанять кого-нибудь для слежки? Звучит параноидально», - решила она, - «но не исключено. Скорее всего, отец имел в виду именно такие вот случаи, когда происходит что-то серьёзное, а сейчас он просто провоцирует меня и дразнит».       Резко вскинув голову и посмотрев на отца, она не заметила на его серьёзном лице и намёка на улыбку или иронию. Разочарованно прищурившись, она решила поболтать и выяснить, в каком отец сейчас настроении на самом деле, и известно ли ему что-нибудь о её тёмных делишках и тесном знакомстве с одной небезызвестной гильдией.       - Как мама поживает?       - М-м, - кивнул Онтус, - а я всё ждал, когда же ты о ней вспомнишь?       - Да я и не забывала… - смутилась Милли. – Так как она?       - Разве она не отправляла тебе письмо недели две тому назад? Что, не прочитала его? – грозно нахмурился он.       - Да прочитала, прочитала, - торопливо поправилась она. - А… а Кастав? Почему с тобой не пришёл?       Отец с готовностью ответил, будто ждал этого вопроса:       - А твои братья сейчас в Лейавине. У семьи невестки. Её младшая сестрёнка замуж собирается. Сам Голдвайн к ней посватался – слыхала про такого?       Стиснув зубы, Милли вжала голову в плечи, спрятавшись в плащ по самые глаза, и решила больше ничего не спрашивать. На всякий случай. Однако вместо неё это сделал Онтус:       - Кстати, о твоих друзьях... Ты всё ещё общаешься с той данмеркой?       Милли напряглась, но отец добавил:       - Раминус упоминал, что вы близки. Будь осторожна – такие знакомства порой обходятся дорого.       - О чём ты? – негромко уточнила она, поднимая взгляд, и невольно сглотнула.       - Только о том, что сказал, - задумчиво протянул он, и между отцом и дочерью надолго повисла тишина.       Милли взволнованно размышляла над отцовскими словами. Был ли это намёк на некую уже известную информацию или просто предостережение, исходящее из богатого жизненного опыта? С отцом нельзя было сказать наверняка – он всегда раскрывал только те карты, которые считал нужным.       Только сейчас Милли представила, как ей было бы страшно, если бы он узнал её тайну и разочаровался в ней. Какую боль это бы доставило ей. И ему. Особенно ему.       - Пап, – она замялась, сомневаясь, но всё-таки спросила, пока они сворачивали на главную улицу, где им в лица ударило яркое ранне-весеннее солнце. – Ты… не разозлился на меня? За то, что опять влипла в неприятности?       Онтус шумно выдохнул, стукнув тростью о камень.       - Разозлился, не переживай. Но гораздо больше обеспокоился. Ты моя дочь. Но я знал, на что шёл, отпуская тебя в этот змеиный клубок, – он кивнул в сторону Башни Белого Золота. – Знаю твой нрав. Ты – не просто Хоратиус. Ты ещё и внучка ведьмы. Упорная и с кучей вопросов в голове. Как и я в молодости. – Уголки его губ слегка дрогнули в подобии улыбки. – Просто старайся голову держать трезвой. У твоего брата проблемы с гневом, а у тебя – с любопытством. Ты не можешь остановиться, когда увлекаешься. И помни: твоя магия – инструмент, а не щит от всех бед. И уж точно не повод лезть в пекло за каждым встречным.       - Роди не "каждый встречный", – возразила Милли, но без вызова. – Я не могла бросить его вчера. Чувствовала, что должна быть там. Что могу помочь. Он… он действительно мой друг.       - Друг, за которым охотятся убийцы из Тёмного Братства, – сухо констатировал Онтус. – И это делает его опасным для всех вокруг. Включая тебя. Подумай об этом, - ровно произнёс он и махнул кончиком трости вперёд, указывая на Раминуса Полуса.       Советник выглядел вполне довольным результатами своей миссии. Он предложил обсудить новости в приватной атмосфере и телепортировал всех троих в Зал Совета в Башне Архимага. Узкие стрельчатые окна с витражами пропускали мягкий утренний свет, бросая цветные пятна на полированный белый мрамор пола. На стенах висели длинные гобелены с золотым шитьём, украшенные Оком Магнуса – символом Гильдии Магов, а в центре зала стоял массивный круглый стол из тёмного дерева, окружённый высокими резными креслами. На стеллажах, вделанных в стены, покоились старые редкие книги. Пахло бумагой, чернилами и озоном магии. Милли была здесь прежде лишь однажды – когда Архимаг Травен объявил ей выговор за неподобающее магу поведение и нарушение техники безопасности телепортации.       - Располагайтесь. - Советник предложил гостям присесть на небольшой диванчик у стены, застланный бархатным синим покрывалом с золотой бахромой, и затем продолжил: - Родигер Гринхарт находится под стражей в камере повышенной безопасности под охраной антимагических рун. Он получил необходимую помощь – его раны не серьёзны. Его товарищ, Рэндон… в тяжёлом состоянии. Благодаря срочному лечению, оказанному Родигером сразу после взрыва, он остался жив. Маги-целители дают хорошие прогнозы. Третий, Грегори… – Полус поморщился, – он тоже под стражей. Проходит как обвиняемый.       - А ассасины? – спросил Онтус.       - Четверо. Все мертвы. Один – самый высокопоставленный – от рук твоей дочери. Остальные – от комбинации магии, ядов и физического воздействия Родигера. Стража собрала улики. – Полус посмотрел на Милли. – Твои показания лейтенанту Маэлоне совпадают с тем, что удалось восстановить заклинаниями считывания следов. Архимаг Травен… был впечатлён твоими действиями. И обеспокоен. Нападение членов Тёмного Братства прямо в городе… это вызов.       - Что будет с Роди? – не унималась Милли.       - Расследование продолжается. Однако он проходит по делу как потерпевший. Это не первое покушение на него: из других провинций запрошены дела, идёт проверка. Он предупреждал Университет о потенциальной угрозе при поступлении, но детали были скудны. Теперь ему придется раскрыть карты. Хотя сам Родигер требует, чтобы происшествие не предавали огласке. И это правильно. – Полус помолчал. – Ты ведь тоже фигурируешь в деле, Миллона. Как свидетель и… активный участник. Тебе лучше пока не покидать город. Родигер дал следствию всё, что от него требовалось. Как мне сообщили, на днях его освободят.       Милли облегчённо выдохнула, а её отец удивлённо вскинул брови. Заметив это, Раминус Полус продолжил, с долей интриги поглядывая на Онтуса:       - Как я понял, в этом деле замешана локальная политика Хай-Рока и некоторые высокие лица. Вполне возможно, всё попытаются замять, спустив на тормозах. И предоставят разбираться с последствиями самому Родигеру.       - Кто же он такой? – прищурившись, поинтересовался Онтус.       - Свою личность он не скрывал, просил только не распространяться. Он – сын покойного барона Гринхарта из Кеглина, герцогство Алькаир, королевство Вэйрест. Блестящий алхимик, талантливый целитель, выдающийся маг. Светлая голова. М-м, образно говоря. Правда, горячий редгардский темперамент привносит свои… коррективы.       - Вредина, короче говоря, - проворчала Милли в сторону.       - Ах да, чуть не забыл, капитан Хейн просил передать тебе, Миллона, его благодарность. Твои действия помогли обезвредить опасного преступника и предотвратить его возможный побег с места происшествия. Похоже, за тем убийцей числилось немало злодеяний.       Онтус с гордостью взглянул на дочь, да и сама Милли не удержалась от улыбки, ощутив, как теплеет в груди от похвалы. Затем отец обсудил ещё несколько деталей с советником и разъяснил Милли, как теперь себя вести, учитывая произошедшее. Что можно и что нельзя. А потом Раминус Полус предложил спуститься вниз, в зону телепортации перед Башней, где уже несколько часов ждали новостей друзья Милли.       ***       В Университете этим утром было тише обычного. Как и всегда доносился шум из кухни и общежития, Мартина Флория сегодня вела лекцию на свежем воздухе, Жульен Фанис с учениками копалась в палисаднике, магистры обменивались дерзкими магическими теориями и предположениями. Но было ясно: слухи о покушении на Родигера донеслись уже до всех.       В саду на длинной лавке Милли увидела сидящих друзей: Рвущего-Листья, Нолеона, Рин и Анжелу, а перед ними, слегка в стороне, стоял Антониус в полном облачении стражника. Онтус внимательно осмотрел компанию, к которой направилась его дочь, и заковылял следом за ней.       - Милли! - первой вскочила Анжела и бросилась к соседке по комнате. Налетев с объятьями, она едва не повалила её. - Как ты? Где Роди? Что с ним? Антониус сказал, что он ранен! - затараторила она, оглядывая её дикими глазами. - Ах, у тебя кровь! - с ужасом воскликнула она, указав на измазанный коричневым ворот её собственного пальто под плащом.       - Да это не моя... - едва успела вымолвить Милли.       - Дай ты ей подышать, - осадил Нолеон, поднявшись со скамьи, и за плечи оттащил Анжелу от одногруппницы.       - Ты цела. Хорош-шо, - приблизился следом Рвущий-Листья, осторожно поглядывая на возвышавшегося за спиной Милли незнакомого матёрого мужчину.       Онтус не спешил представляться. Его взгляд почти без интереса скользнул по магам, немного задержался на Антониусе, который невольно выпрямился и приветственно кивнул, и остановился на Рин.       - Ты заставила меня... нас здорово понервничать, - воровка тоже обняла подругу, когда очередь дошла до неё, и в самое ухо негромко добавила: - Кто это с тобой?       От неё не скрылась реакция бывшего Анжелы, и это навело её на нехорошие мысли.       - А, знакомьтесь, - Милли обернулась и вяло приподняла рукав отцовского плаща, указывая на него. Голос её был усталым, но в нём прозвучали привычные нотки. - Онтус Хоратиус, глава нашей семьи. Кстати, бывший капитан стражи Чейдинхола и, совершенно неслучайно, мой папа.       - О! Я не знала, что твой папа - капитан стражи, - выдохнула Анжела и присела перед ним в книксене. - Здравствуйте, сэр.       - З-здравс-ствуйте, с-сэр, - тоже отозвался Рвущий-Листья.       Онтус коротко им кивнул, но ничего не сказал, продолжая разглядывать всех по очереди, видимо, ожидая, пока дочь представит ему друзей.       Будто только поняла нечто важное, Милли осторожно покосилась на Рин, и на её лице отразился внезапный приступ вины. - Ой, я не говорила, да? - прошептала она ей.       Воровка кинула быстрый взгляд на подругу, но лишь улыбнулась в ответ, и как будто переадресовала своё выражение Онтусу, повторив приветствие за всеми. Она постаралась сделать это как можно более непринуждённо, и именно поэтому ощутила, как предательски свело её мимические мышцы. Проницательные глаза бывшего капитана стражи напомнили ей чем-то Томаса: как и с агентом, Рин справедливо или навязанно ощущала, что отец Милли всё про неё знает. И она решила, что обязательно поговорит с подругой об этом, ведь такие знакомства могли обойтись и ей, и гильдии весьма дорого. Но позже.       Назвав всех отцу, Милли повернулась к нему.       - Ты, наверное, ждёшь, что я отправлюсь домой? Я пока не могу. Хочу узнать причины. Роди... он вернётся сегодня-завтра, так что...       Онтус вздохнул:       - Вот упрямая... С матерью не хочешь увидеться? С сёстрами? Год почти прошёл. Хоть бы письма писала.       - Так я же писала, - Милли сконфуженно отвела взгляд, слегка заливаясь краской.       - Два раза?       - Три! - возразила она. - Или даже четыре...       Онтус скептически вскинул бровь, а Милли продолжила оправдываться:       - Я хоть и редко пишу, но зато про всё сразу. А смысл отправлять три строчки?       Её отец снова шумно вздохнул и безнадёжно махнул на неё рукой, снимая с её плеч свой плащ.       - Уговаривать не собираюсь. Ты теперь девушка взрослая и самостоятельная. Но имей в виду, Миллона - окажешься за решёткой по собственной вине - про меня забудь. Я за тобой слежу, поняла? - потрепав дочь по волосам, он направился к Раминусу Полусу.       -Я..! Я приеду на праздники! - крикнула она ему в спину, а отец поднял руку на прощание, не оборачиваясь.       Дождавшись, когда советник телепортирует его, Милли словно сдулась и присела на скамейку.       - Уж-жасно выглядиш-шь, - прокомментировал Рвущий-Листья. - Тебя не ранили?       Спохватившись, Милли посмотрела на пальто, и подняла виноватый взгляд на Анжелу.       - Прости. Я испортила твоё пальто. Заработаю и куплю тебе новое...       Анжела замахала на неё руками:       - Прекрати немедленно! Это такая ерунда! Моя тётя что угодно починит и почистит магией! Главное - ты жива. И Роди тоже. Так что там случилось?       - Трудно сказать, - Милли уронила усталый взгляд на траву под ногами. - На Роди напали убийцы. Кажется, его подставил товарищ – причин я и сама не знаю. Но его скоро выпустят. - Вынув из кармана амулет Тени, она протянула его Рин и призналась: - Ты не представляешь, насколько он был кстати. Он мне жизнь спас. И Роди, получается, тоже. Спасибо.       - Как чувствовала, - прикрыла глаза воровка, выдыхая напряжение, которое ещё по инерции сохранялось внутри. Забрав подвеску и спрятав её под рубашкой, она добавила: - Надо бы тебе вооружиться если не заклинанием невидимости, то хотя бы подобным амулетом. Чувствую, у этой истории ещё будет продолжение.       Оглядев друзей-студентов, данмерка понимающе погладила Милли по спине:       - Ты, должно быть, очень хочешь поспать...       - Да, всему своё время. Увидимся позже, - тяжело поднявшись на ноги, Милли поплелась к воротам Университета. Анжела помахала Рин и Антониусу, и, догнав соседку, взяла её под руку.       ***       Проспав до вечера, Милли сходила в столовую на ужин и снова завалилась в постель. Роди не вернулся ни следующим утром, ни днём. Рассеянно прослушав лекцию Тар-Мины про камни душ, прочтённую шипящим, убаюкивающим и очень медленным тоном, Милли выдала откровенно посредственный результат на практических занятиях чародея Виерниса – учителя школы разрушения, хотя обычно была одной из лучших, когда дело доходило до пиромантии.       Анжела ушла навестить тётушку и дядюшку, и заодно отнести им несчастное пальто для чистки. А Милли измучилась, не зная, чем себя занять в ожидании. Хотелось увидеть Яну, но отец строго-настрого наказал ей хотя бы пару месяцев не таскаться по злачным местам. Попыталась почитать книгу, но полчаса начинала один и тот же абзац, не в состоянии вообще понять, о чём там говорится. Зашла к Жульен Фанис и задумчиво толкла в ступках всё, что та ей подсовывала. В конце концов, не дождавшись заката, она завалилась на кровать и заснула.       Снилось ей что-то тяжёлое, несвязное, наполненное вспышками огня и криками, а разбудило лёгкое, почти невесомое прикосновение к щеке – тёплое и осторожное. Резко всхлипнув, она дёрнулась всем телом и широко распахнула глаза, уставившись на тёмную фигуру над собой. Чужая рука тут же опустилась со щеки на плечо и крепко, но не больно сжала, удерживая и успокаивая.       - Тише, тише. Это я.       В сумеречном свете, пробивавшемся из окна, над ней склонился Роди. Его черные волосы влажными волнистыми прядями обрамляли его лицо, на котором еще блестели капли воды. Он снова был в своей ученической мантии, но под ее рукавами угадывался силуэт металлических наручей, на шее – ожерелье, а в мочке уха всё ещё смутно поблёскивала серьга с изумрудом. Пахло от него свежестью мыла, травами и едва уловимо – лечебными мазями.       - Вставай. Оденься потеплее и выходи – я подожду тебя в коридоре, - ничего не объяснив, он поднялся и исчез за дверью.       Быстро накинув свой поношенный войлочный плащ и сунув ноги в ботинки, даже не зашнуровав их, Милли выскользнула из комнаты и увидела Роди в компании Рвущего-Листья. Не тратя время на слова, он вскинул чешуйчатые ладони и начал читать заклинание телепортации. По символам и словам, которые прошипел аргонианин, она поняла, что перенестись им придётся в Гильдию магов Кватча, и, спустя мгновение, они в самом деле оказались в просторном вестибюле, приглушённо освещённом подвесными жаровнями.       Как и всегда, когда Милли здесь оказывалась, из соседнего зала донёсся сердитый хриплый крик главы отделения, похожий на скрип несмазанного тележного колеса. Севера Попиллиус снова отчитывала кого-то.       - И как вы смеете называть вот это вычислением Аурбальных потоков?! Где расчеты движения планет?! Почему константа Акатоша изменяет показатели в начале потока и в конце?! Вот и как мне работать с такими растяпами и тупицами?! В моё время за такое бы…!       Роди переглянулся с друзьями и кратко дёрнул подбородком, указывая на выход, предлагая тихо исчезнуть. Покинув двери гильдии, Милли не удержалась и недовольно скривила лицо в точной пародии, поймав тон и манеру престарелой волшебницы, прохрипев себе под нос:       - В моё время за такое бы пинками гнали из Гильдии! Эти сопливые малолетки Травен и Платориус отправляют ко мне одних бездарей!       Рвущий-Листья фыркнул, а Роди закатил глаза на её ребячество, но его губы дрогнули в ухмылке.       Обойдя здание банка, они вышли на главную площадь. Небольшой город-крепость, раскинувшийся на вершине столовой горы, готовился к наступлению ночи. Милли нечасто бывала здесь, но ей нравился Кватч: чисто выметенные мощеные улицы, освещённые волшебными фонарями; простая и аккуратная коловианская архитектура; приятные спокойные жители и величественный Храм Акатоша, зачастую в буквальном смысле достающий шпилями до облаков. Стражники с зажженными фонарями размеренно обходили улицы, возле памятника местному герою - Антусу Пиндеру - держалась за руки молодая пара. Из дверей храма выходили последние прихожане: их тихие голоса и шаги по камню мирно журчали под хлопанье знамён на весеннем ветру.       Шагая за друзьями и вдыхая запах степных трав, витающий в воздухе, Милли засмотрелась на отряд рыцарей, шагающих за черноволосым витязем в начищенном адамантиновом доспехе. Мужчина выглядел один в один как её знакомый – Ориллиус Голдвайн, но Милли знала, что это был не он, а его брат-близнец – Одониус. Среди нибенейцев ходили смешки и шепотки про то, что он имел со своими рыцарями слишком близкие отношения, но коловианцы яростно отрицали любые намёки на это.       «Видимо, Ориллиус решил обойти брата на повороте и привести к отцу богатую невесту», - ухмыльнулась Милли, провожая взглядом закованных в латы вояк, и внезапно наткнулась на кого-то.       - Осторожнее, юная леди, – раздался спокойный баритон. Крепкие руки поддержали ее за локти, не дав упасть. Подняв глаза, Милли увидела мужчину лет сорока в монашеской рясе. Добрая улыбка озарила его приятные черты.       Милли посетило странное ощущение, будто время на мгновение замедлило свой бег, и её пригрело солнечным теплом.       - Простите, - растерянно пролепетала Милли, по какой-то причине не в силах отвести от него взгляда.       - Брат Мартин, - окликнул мужчину кто-то, и он, пожелав ей хорошего вечера, ушёл.       Роди проводил служителя церкви пристальным, подозрительным взглядом и схватил Милли за руку:       - Смотри куда идёшь, - процедил он и потянул её к городской стене.       - Куда ты меня тащишь?       - Тащат обычно в кусты, а я - веду, - огрызнулся Роди и, не отпуская её ладони, помог взобраться по крутой каменной лестнице.       - Нам разве сюда можно? У нас на крепостные стены можно только стражникам, - пропыхтела Милли, преодолевая высокие ступеньки, вспоминая, как в детстве пару раз поднималась с отцом на стену Чейдинхола. В первый раз, полюбовавшись видами предместий и гор, она начала плевать сверху на прохожих, за что ей, разумеется, прилетел отцовский подзатыльник.       - Сюда можно. Здесь у них обзорная площадка. Сейчас поймёшь, почему.       С крепостной стены перед ними раскинулась вся Коловия как на ладони. Чистое бездонное небо было усыпано мириадами звёзд, а из-за восточных гор поднимались неполные луны, заливая просторы Сиродиила яркими полосами призрачного света. Абессинское море на западе ещё играло с последними закатными красками, бросая отсветы на бухту Анвила, тогда как в другой стороне, в обрамлении могучих колец стен, посреди блистающего озера сияла высокая игла Башни белого Золота. Тёмная широкая долина вдоль ленты реки Нибен тянулась к южному морю и растворялась в чёрной дали. На тонких нитях дорог, как нанизанные бусины, теплились огнями очертания Скинграда, Королла, Бравила и Лейавина. На севере вздымались горы Джерол, и их острые снежные пики чуть розовели в последних лучах солнца, а на юге протянулась степь, уходящая к песчаным просторам Эльсвейра.       Ветер гулял по стене, трепал белые знамёна с мордой геральдического чёрного волка, развевал волосы Милли и играл с кудрями Роди. Рвущий-Листья тихонько прислонился к башенке, сложив руки на груди, не спеша присоединяться к друзьям. Он бдительно поглядывал по сторонам, отмечая дозорных, то тут, то там прохаживающихся по стенам. В случае чего, если поднять шум, за пару минут здесь соберётся целый гарнизон.       - Как же красиво! – восхищённо выдохнула девушка, поворачиваясь к Роди.       - Я знал, что тебе понравится. Давно хотел тебя сюда привести.       Милли удивлённо взглянула на него, но он ничего не ответил, и ещё долго молчал, рассматривая ночной пейзаж и, кажется, собираясь с мыслями.       - Ты просила ответов. Так слушай, я расскажу всё. Меня зовут Родигер Эмеральд Стэннэт Лоче Гринхарт, я старший сын и наследник барона Норберта Гаспара Мауранда Гринхарта из Кеглина, подданного герцога Алькаира и короля Вэйреста. Мой род владеет портом и старой шахтой, в которой добываются металлы и драгоценные камни. Отец… в своё время прославился как прекрасный ювелир, но не очень хороший правитель. Он был человеком замкнутым и застенчивым. - Брови Роди сошлись на переносице, голос понизился: - И довольно никчёмным, если спросишь меня. Он рано осиротел и долго не женился. Когда ему было уже за сорок, он встретил в своём порту молодую красавицу-морячку, редгардку Сенинди. – Роди вздохнул и взглянул на звёзды: - Весёлая и жизнерадостная, она мечтала накопить на собственный корабль и бороздить моря под флагом её отца – Стэннэта Лоче – известного пирата и контрабандиста. Конечно, она не смогла пройти мимо богатого холостого барона с изумрудами вместо глаз, хоть он и был молчуном. Она соблазнила его и вскоре забеременела, а затем и вышла замуж. Мне она рассказывала, что со временем на самом деле полюбила отца, который показывал ей, как невзрачный камешек можно превратить в прекрасную драгоценность. Помню, как он смотрел на неё, будто она была невероятным чудом, морской нимфой, прибившейся к его берегу… Естественно, герцог, родственники, слуги и особенно его наречённая невеста не обрадовались выбору отца.       Опустив голову, Роди зачем-то посмотрел на свои пальцы и принялся теребить кольцо.       - Когда мне исполнилось шесть, мама умерла. При невыясненных обстоятельствах. А отец неожиданно быстро женился снова. На Иваре Натанс, - он с ненавистью выплюнул это имя. – Это на ней он должен был жениться по договорённости, но оттягивал момент. Мачеха родила отцу ещё двух детей с разницей в год - Теобальда и Эдвинну, и устроила мне… «непростую» жизнь. – По интонации Милли поняла, что выражался Роди крайне мягко. - Отец никак не реагировал на это, хотя я и умолял, и требовал, но… казалось, он совсем ушёл в себя. Ивара быстро поняла, что ей ничего не будет, и стала отрываться на мне. Запирала без еды и воды, бывало, что и на пару суток. Еда, которую мне потом давали… свиньям лучше дают. Тогда меня спасла моя врождённая устойчивость к ядам, и то, что я родился под знаком змея. Ивара, конечно, била и унижала меня, но самое худшее – не позволяла учиться. Надо было как-то выживать, раз уж я оказался чужим в своём собственном доме. Моими единственными помощниками стали слуги – я подлизывался, подкупал, чем мог, иногда и шантажировал, если удавалось вызнать что-нибудь интересное. Они подкармливали меня, помогали сбегать из-под замка в деревню. Там мне было хорошо. Все меня знали, я играл с деревенскими, помогал в работе за еду или септим-другой, учился рыбачить, петь, плавать, полоть грядки и читать по имевшимся книгам. С местной знахаркой я особенно подружился. По сути жил у неё. Тогда я и увлёкся травами, зельями, ядами. А в поместье слуги из-за меня практически не задерживались, - Роди виновато улыбнулся. – Ивара их всех прогоняла, если ловила кого-то на помощи мне.       Милли сглотнула. В её голове никак не укладывалось, что Роди, которого, как она думала, она хорошо знала, действительно пережил всё это.       - Когда мне исполнилось десять, - продолжил он после небольшой паузы, - во сне умер отец, и на похоронах я заметил на его шее маленькую дырочку, будто от иголки. К счастью, догадался сделать вид, что ничего не видел и никому ничего не сказал. А ещё через пару лет для моих сводных брата и сестры наняли гувернантку – леди Хартфилд. Я подсмотрел за ней однажды, и застал с телохранителем Ивары. Мужик он красивый, и стал правой рукой Ивары не просто за навыки фехтования. Он был её любовником ещё при жизни отца, хотя я это понял уже позже. Так, через шантаж, я стал посещать занятия леди Хартфилд – прятался в шкафу или под её столом. Жадно слушал уроки истории и географии. Со временем она и сама прониклась жалостью к моему положению и уважением к моей настырности, приносила мне книги, самые разные. Учила писать и считать. Потом мой недалёкий братец решил, что раз его мать издевается надо мной, то и ему это можно. Я не сдержался. Ударил так, что выбил ему парочку молочных зубов. Меня выпороли, а Тео наябедничал, что я сижу на уроках. Леди Хартфилд уволили, но перед уходом она прокралась ко мне и убедила, что здесь меня ничего хорошего не ждёт, и что мне нужно бежать в Алькаир.       - Как только я смог ходить, то последовал её совету. Обратился к герцогу Эдварду с просьбой обучаться алхимии и магии. Он узнал меня по отцовским глазам и позволил поступить в подмастерья придворного целителя. Ивара была вынуждена оставить меня в покое. Так я стал учеником Урбана Мастерсли – выдающегося целителя и алхимика. Он многое мне дал. Те два года, что я провёл рядом с ним, перевернули мою жизнь. Он крепко вдолбил мне в голову, чем должен заниматься целитель, и почему алхимику нельзя делать скууму или продавать всем подряд смертельные яды. Взял с меня клятву, что я не стану убивать того, кто не пытается причинить мне вред напрямую. С оговорками, но я до сих пор стараюсь следовать этому правилу.       - Там же при дворе герцога я познакомился с Рэном и Грегом. Оказалось, что их семьи тоже пострадали от правления Ивары. Отец Рэндона был рыцарем и служил моему отцу, а семья Грегори раньше занималась судовыми перевозками, пока Ивара не подключила к этому свою родню.       Вздохнув, Роди присел на бруствер.       - Потом у учителя начались тяжбы с родственниками из-за наследства и, чтобы я не терял времени, он отправил меня на обучение к своему другу в Вэйрест, но по дороге на телегу напал разбойник, убил возницу и собирался прикончить и меня. Я попытался убежать, но бандит ранил меня отравленным кинжалом. Я тогда уже кое-что умел, и не без труда, но убил его. Обыскал и нашёл кошель с деньгами и флакон с ядом. Красивый такой флакончик, каких в алхимических лавках не продают. Яд оказался непростым и на обыкновенное противоядие почти не отреагировал. Я думал, что мне конец. Обессиленный лёг у дороги и очнулся уже в повозке бродячих артистов. Они меня выходили и уговорили остаться с их караваном, раз уж тот бандит не остался грабить телегу, а бросился за убегающим подростком.       - Ещё пару лет я катался с ними по всему Тамриэлю, учился у их целителя и алхимика, да и у других артистов, которые в жизни чем только не занимались. Тогда же освоил лютню и даже сложил несколько баллад. В шестнадцать впервые влюбился – в новенькую певицу, а она предала меня, продав Иваре. Снова начались покушения, и я ушёл из «Кровавой Арфы», чтобы не подставлять друзей под удар. В дальнейшем я много у кого обучался. Поступил в Гильдию магов, прыгал из города в город, чтобы мачеха меня не нашла. Учился как одержимый, а в двадцать четыре, снискав признания от многих из своих учителей, отправился поступать в Университет Волшебства. И в Лейавине встретил маленькую заплаканную девчонку с кучей ожогов. И не смог пройти мимо… - он впервые за монолог посмотрел на Милли.       Она оторопело глядела на него, не в силах ни сдвинуться с места, ни вымолвить хоть слово.       - Теперь ты всё знаешь обо мне. - Роди отвёл взгляд. Пауза затягивалась, и он спросил, любуясь чёрными шпилями храма в тёмном небе: - Совсем ничего не скажешь?       Судорожно вдохнув, она отмерла и шагнула к нему так, будто кто-то толкнул её в спину.       - Почему?.. – тихо выдавила она. – Почему не рассказал раньше? Думаешь, я бы не поддержала тебя? Не поняла бы?       Роди устало усмехнулся:       - Поняла бы? Поняла бы, что любой, кто ко мне приближается, рискует получить нож в спину? Или стать размазанным пятном на мостовой, как тот старик? А теперь ты это поняла? – Он поднялся на ноги и холодно взглянул на неё сверху вниз. – Я не просто так пытался оттолкнуть тебя, Мышка. Да, та истеричная попытка вряд ли бы с тобой сработала – сейчас я это понимаю, но у меня не было времени, чтобы придумать план получше. Я не хотел, чтобы ты пострадала. Но ты упертая, как... – он осёкся и отвернулся, стиснув челюсти.       Вспомнив предостережения отца, Милли опустила взгляд и закусила губу. Роди был прав: как бы она ни храбрилась, тот взрыв и очередное убийство – пусть и преступника – оставило свой след. Она не жалела, что защитила друга – тем более, что без её действий Роди вполне мог погибнуть, но всё же убивать ей было страшно. Да и подвергаться такой серьёзной опасности ей не нравилось.       Помолчав, она спросила:       - Что ты теперь будешь делать?       Роди тяжело, болезненно вздохнул:       - Я надеялся, что баронесса оставит меня в покое. Подумывал сменить имя и, может, даже внешность, чтобы просто спокойно жить своей жизнью. Но… не смог. Я вытерпел от неё слишком много, чтобы суметь всё забыть. Потому поступил в Университет под своим собственным именем, чтобы она нашла меня. Выбор оставался за ней. И она его сделала. Ивара никогда прежде не посылала за мной Тёмное Братство. Я надеялся, что до этого не дойдёт. В следующем году моему сводному братцу Теобальду исполнится восемнадцать, и он сможет вступить в наследство, если не будет меня. Так что я должен подготовиться. Она ответит за всё, но на это потребуется время. Первым делом надо разобраться с убийцами. Я верю, что Ивара настолько дурная, что могла и сама провести тёмное таинство, но скорее всего это сделал кое-кто другой по её приказу. Уберу заказчика – и с контрактом будет разобраться проще.       - А Рэн и Грэг?       - С них достаточно, - отрезал Роди. – Сам справлюсь.       Милли быстро, но осторожно вставила:       - Как я поняла, Грег предал тебя? Почему?       - По дурости, - разозлился Роди. – Связался с женщиной не по статусу, завёл с ней ребёнка. Потом она нашла себе более подходящего спутника, и Грег остался не при делах, но не смирился. Вот они и начали делить бедного мальчишку. Парнишка и рад бы остаться с отцом, но мамаша на мировую не пошла. Банальная история, - поморщившись, разочарованно дёрнул подбородком Родигер. – Я долго уговаривал его оставить всё как есть, но этот упёртый идиот никого не слушал. Собирался ему помочь, но теперь… пусть решает свои проблемы сам.       - Ты мог убить его, - подметила Милли. – Но не убил.       - Возможно, я ещё об этом пожалею, - спрятал руки в карманы Роди. – Ивара сказала Грегу, что знает, где находится его сын и предложила работать на неё в обмен на помощь в решении проблем через суд. И в обмен на мою жизнь. Она просто воспользовалась конфликтом между нами. Ивара умеет убеждать, но Грег в своём помешательстве наплевал и на меня, и на многолетнюю дружбу с Рэном. Такого простить я не смогу.       - Рэн… будет в порядке?       - Надеюсь, - вздохнул Роди и потёр лицо ладонью. – Рвущий-Листья потом отнесёт ему моё письмо, когда он поправится. Но ты к нему лучше не ходи. За ним могут следить. – Взглянув на аргонианина, притаившегося в тени башни, Роди заговорил быстрее, словно решил поскорее закончить разговор: - Прости, Мышка, я не могу рассказать тебе о своих планах. Дело не в том, что я тебе не доверяю. Я и сам пока многого не знаю. Вот и отправлюсь за информацией.       - Один? Я могу хоть чем-нибудь тебе помочь? – безнадёжно спросила она.       Роди улыбнулся и медленно приблизился вплотную. Он легонько поправил её тонкие мягкие волосы, разлетающиеся от ветра.       - Можешь. Учись, занимайся своими делами и не говори обо мне никому. Даже своей лучшей подруге. Я могу на тебя рассчитывать, Мышиный нос? – он слегка нажал на кончик её носа.       - Можешь, - едва слышно вышептали губы Милли, хотя всё внутри неё бунтовало против роли пассивного наблюдателя, но разумом она понимала, что сейчас будет лишь обузой для него. И, раз уж ей посчастливилось не попасться на глаза Тёмному Братству, передышкой стоило воспользоваться, чтобы подтянуть свои навыки. Наверняка вся эта ситуация решится нескоро, и у неё ещё будет шанс помочь и поддержать его.       - Вернёмся? – мягко предложил Роди, касаясь её плеча. – Мне нужно собраться. На рассвете я отправляюсь.       «Куда?» - хотела спросить Милли, но лишь плотнее сжала губы и кивнула, чувствуя себя потерянно и одиноко, будто он уже покинул её.