Часть 8.1 Камень и тени

      Рин двигалась по тёмным улочкам, скользя мимо случайных прохожих, словно тень: даже бдительный стражник, патрулирующий под высокой аркой, ведущей к берегу Портового района, не почувствовал её присутствия. Бесшумно перескочив кучку мусора, неясно обозначенную в слабом свете луны, затянутой тучами, воровка нырнула в узкий проход между хижин и уверенно поплыла по лабиринту трущоб, зная этот путь, как свои пять пальцев.       Со дня рождения Роди и нападения на него наёмных убийц прошёл месяц. С Милли с тех пор они кратко пересеклись лишь однажды: она объяснила, что плотно взялась за учёбу — взяла дополнительные занятия и принялась за освоение следующего этапа телепортации в опережение учебной программы. Так что, пока Рин ждала их новой встречи, погрузилась в собственные дела и заботы. За это время она совершила несколько удачных вылазок и вполне неплохо провела время с Метредель: когда наступили первые погожие денёчки, босмерка предложила ей отправиться на охоту с ночёвкой. Это был первый поход Рин с палатками в сиродиильский лес. Несмотря на небольшой инцидент с грабителями, которые по итогу оказались членами их же организации, воровки славно поохотились на мелкую дичь, обменялись полезными советами в стрельбе и их общем деле и даже мило пообщались, почти по душам.       Прохладный весенний воздух пах влагой, но, по мере продвижения по району, наполнялся то ароматом свежей травы, то рыбы, то откровенной вонью нечистот. Пробравшись сквозь кем-то забытые сохнущие на веревках тряпки, Рин уловила сладкий аромат сирени — она была близко.       Заброшенный сад на заднем дворе особнячка с заколоченными окнами уже некоторое время был тайным местом встреч столичной гильдии воров. Коллеги именовали его «садом Дарелота», но кто такой сам этот Дарелот и куда он подевался — никто, на удивление, не имел об этом никакого понятия. Казалось, что весь мир забыл о существовании хозяина и его дома — по крайней мере, ни тем, ни другим никто не интересовался уже много лет, и потому Арманд Кристоф был убеждён, что лучшего места, чем это, в Портовом районе не найти. Рин казалось это необычным, но её мысли странным образом недолго витали вокруг этой темы. Вскоре после вступления, как и все прочие «официальные» воры и воровки, она регулярно приходила сюда по ночам для получения личных поручений от Арманда Кристофа. Как правило, больших собраний дуайен никогда не организовывал — это могло привлечь нежелательное внимание, да и не было в этом никакой нужды: при необходимости послания передавались лично, и система оповещения работала весьма ладно. Рин знала об этом не понаслышке: посвящённые нищие застигали её в любом городе и в любых обстоятельствах. Такая система была обязана долгому и настойчивому давлению Лекса. Окажись такой добросовестный капитан в своё время в Балморе — и её семье из Южной стены несдобровать. Так девушка оправдывала некую отчуждённость в коллективе, где, казалось, каждый хоть и поддерживал связи с вышестоящими, но стоял сам за себя.       Перемахнув через забор, Рин пробиралась через быстро разросшиеся за последнюю неделю кусты. Под ногами что-то встрепенулось и, недовольно промурлыкав, дало дёру. Сквозь влажную листву и ветви, норовящие выколоть глаза, данмерка заметила огонёк одинокого факела и направилась к нему. Выбравшись, наконец, из плена живой изгороди, окружавшей сад, она набросила обратно упавший капюшон и шагнула на проторенную в траве тропку. Миновав разрушенный временем фонтанчик из белого камня и запущенные клумбы, где, должно быть, когда-то вместо сорняков цвели розы, девушка оказалась под небольшой яблоней, на ствол которой опёрся мужчина, беседовавший с Армандом. Дуайен заметил Рин сразу, а вот парень в капюшоне, стоявший спиной, обернулся лишь тогда, когда понял, что взгляд собеседника слишком долго изучал пустоту позади него.       — Арманд, — кивнула воровка и перевела взгляд на второго гостя. — Фальк.       — Яна, — он отстранился от дерева, и протянул руку, когда девушка отпустила ладонь дуайена. — Слышал, перевод Лекса — твоя заслуга, — с уважением в голосе проговорил он.       «Можно подумать, ты успел от него натерпеться», — подумала воровка, но в ответ лишь сдержанно улыбнулась.       — Фальк тоже не отстаёт, — отчего-то весело вставил Арманд, и мужчины засмеялись. Девушка вопросительно уставилась на него: темноволосый смуглый редгард сверкал белыми зубами и небольшими, но живыми глазами под широкими подвижными бровями.       — Неужто слушок ещё не дошёл? — растягивая пухлые губы, удивился дуайен.       — Как-то не пришлось приобщиться, — подтвердила Рин, стараясь сделать свой голос в меру равнодушным. Она чувствовала на себе взгляд Фалька и прекрасно знала, о чём он думал.       — Кувшин, — перехватил разговор он, снова откидываясь на дерево и скрещивая руки на груди. — Тот самый, о котором ходили байки среди наших.       — Зачарованный? В который наливаешь воду, а она обращается вином? — воровка невольно округлила глаза больше, чем намеревалась. — Нашёл, хочешь сказать?       Парень переглянулся с Армандом и тот, всё ещё улыбаясь, покачал головой.       — Нашёл, — подтвердил Фальк, коротким движением головы отбрасывая с глаз отросшую чёлку. — Хочешь знать, в чём секрет? С собой у меня его нет, но могу продемонстрировать его в деле, если согласишься заглянуть ко мне…       — Арманд, — Рин резко повернулась к дуайену. — Для меня нет никаких поручений?       Девушка знала, что ей следовало ждать сообщения от самого Серого Лиса, но терпение подводило её — хотелось уже занять себя чем-то. С шуточной укоризной взглянув на рыжеволосого, редгард положил свободную от факела руку на плечо воровки:       — Я ведь уже тебе не начальник, теневик. Так что, скорее, я тебя должен об этом спрашивать, — заметил он. — Весьма быстро вы с Метредель обошли старину Арманда, — вздохнул он, с отцовским одобрением похлопав её. — Знали бы вы, как я рад, что мы воспитали столь достойную молодёжь.       — А вначале ты казался суровым, — потеплела Рин, немного смущаясь своему новому положению и откровенно не зная, как себя вести. Всё прежнее время она выполняла приказы и стремилась заслужить одобрение вышестоящих, но пришло время, когда её, наконец, признали. Теперь она была старшей. Гордилась ли бы ей сейчас Сладкоголосая? А Тень?       — Работа такая. С новичками нельзя быть мягким. Кстати, Яна, ты бы не могла поднатаскать Фалька во взломе, если у тебя найдётся свободное время, конечно же. Я не допущу его к следующему заданию, если он собирается снова выламывать дверь. Варварство…       — Почему я? — опешила Рин, с подозрением упёршись взглядом в якобы ничего не понимающего Фалька. — Есть Мандил, Дж'Бана, и… как его? Самюэль, в конце концов.       — Просто ты — теневик, а значит — у тебя масса положительного опыта, которым следует делиться, — вскинув бровь, аргументировал дуайен. — И, к тому же, я не мог не заметить, что ты перестала покупать у меня отмычки. Уверен, ты бы не нашла продавца, чьи цены выгоднее, так ведь?       «Скамп, мой прокол», — укорила себя Рин, осознав, что Скелетный Ключ совсем избавил её от мороки с замками. И открыл двери, затрудняющие другим восхождение к высотам на пути карьерной лестницы.       — Да, ты прав, я их редко ломаю, — она повернулась к Фальку. — Твоя взяла. Но не думай, что я стану обучать бесплатно. Арманд, десять отмычек для моего нового ученика, — воровка усмехнулась, хитро щуря на имперца глаза. Тот склонил голову к плечу, отзеркаливая её выражение лица.       Рядом послышались чьи-то неуклюжие шаги и, прежде чем в освещаемом факелом кругу появился аргонианин, дуайен протянул:       — Амузай, выходи. Мы тебя не то, что услышали, даже определили, кто ты, по шагам.       Ящер вырос рядом с троицей, неловко потупив глаза, когда узнал Рин.       — Рада тебя видеть… на свободе, — не удержалась воровка, приветственно ударив кулаком его кулак.       — Хватит, Яна… Сколько времени прошло. Арманд, я привёз то, о чём ты просил…       Заглянув в грубо сшитый мешочек, полученный от ящера, дуайен достал золотой септим, внимательно изучил, поднеся к самым глазам, и попробовал на зуб. Ругнувшись, явно от боли, бросил монету обратно. Окинул столпившуюся компанию взглядом:       — Ладно, пора расходиться. Я Фалька и Яну имею в виду. Нечего толпиться. А с тобой мы сейчас побеседуем…       Переглянувшись, воры коротко кивнули на прощание и, вернувшись в темноту зарослей, оба, не сговариваясь, специально замедлили шаг, чтобы услышать, каким образом Амузай в очередной раз накосячил.       «Разве ты не заметил, что они поддельные, болван! Он подсунул тебе в лучшем случае позолоченное железо! Нет, ты его там уже не найдёшь…»       — Бедный Амузай. Отчего ему так не везёт? — вздохнула Рин, пытаясь проморгать цветные пятна, оставшиеся после факела на сетчатке. — Вор без удачи…       — А ты достигла успехов благодаря только удаче? — Фальк сиганул через забор и подал руку данмерке. Недолго думая, она приняла помощь. — Арманд ставит твою увлечённость нашим ремеслом таким как я, новичкам, в пример. Я знаю, ты много трудишься, и твой врождённый талант неоспорим…       — Фальк, ты льстец, — Рин отвернулась, чтобы тот не заметил её расплывшейся улыбки.       — Мне не жалко сказать тебе доброе слово, тем более, если это правда. Я вовсе не делал это ради собственной выгоды…       — Тогда почему ты до сих пор держишь меня за руку? — спросила она, чувствуя, как в ответ имперец принялся поглаживать её большим пальцем.       — Переживаю, чтобы ты не споткнулась.       — Если так, то, скорее, ты держишься за меня. Только вот если ты оступишься, мы упадём вместе.       — Я не против, — усмехнулся он. Яна поняла это по голосу, и в этом прозвучал явный намёк.       Она ничего не ответила, но освобождать руку не стала. Что-то было в этой весенней лунной ночи, отчего Рин совсем не хотелось оставаться одной.       Когда они вышли на более просторную улочку, ведущую в порт, им повстречались двое начинающих из гильдии. Парень и девушка, имён которых Рин даже не знала, поравнявшись, узнали её и с почтением поздоровались, принявшись хихикать и шептаться, как только оказались за спиной. Воровка не успела среагировать и поняла, что слухи про неё и Фалька теперь не остановить. Не выдержав молчания, она попыталась завести предметную беседу:       — Так… Раз ты вызвался меня проводить…       — К себе. Ты же хотела узнать секрет кувшина.       — Не настолько. Так вот, пока ты провожаешь меня ко мне домой, расскажи, почему ты всё-таки решил вступить в… к нам?       Фальк ловко перекинул руку девушке на плечи и довольно улыбнулся провожавшему их взглядом стражнику. Впереди на фоне неба тёмным силуэтом возвышался неработающий маяк. Рядом с водой потянуло прохладой, в тишине был слышен скрип такелажа покачивающихся на волнах лодок и плеск. Немного помолчав, Фальк начал свой рассказ.       Они с Феликсом с самого детства были не разлей вода: многие принимали их за братьев, хотя их схожесть заканчивалась на том, что общего создаёт у людей многолетняя дружба. Пепельноволосый мальчишка, что был чуть старше своего друга, был вспыльчив, решителен и горд. Его огненно-рыжий помощник был добродушен, весел и прост. Объединяла их лишь одна и та же улица и нищета. Предприимчивый Феликс слишком рано осознал, что не стоило надеяться ни на чью помощь. Изредка какой-то сердобольной прохожий мог дать ребёнку в обносках монетку или угостить чем-то съестным, однако этого было недостаточно чтобы выжить, когда твой отец — пьянчуга, которому плевать на своих детей, а тебе всего восемь. Тогда он твёрдо решил, что научится сам добывать деньги. Он пробовал работать, но в их маленьком поселении близ Имперского города все друг друга знали. Заработать и скрыть от отца сделалось невозможным, и тогда Феликс решился на своё первое воровство. Сначала это была просто еда — в придорожной корчме рядом с их селением всегда было, чем поживиться. Нужно было только вовремя влезть в подвал через маленькое окошко, находящееся под самым потолком. Там находилось и для него, и для Фалька, и для троих младших, оставленных угасшей от болезни матерью. Так они и промышляли, пока его и последовавшего его примеру друга не поймали и не выпороли так, что они ещё неделю не могли садиться. Однако голодавших детей это не остановило.       Когда Феликс и Фальк начали подрастать, их амбиции начали выходить за рамки пропитания. Им хотелось владеть всем тем, что могли себе позволить обеспеченные люди: приличную одежду, возможность путешествовать, чему-то учиться, владеть качественными и полезными предметами, обзавестись тёплым уютным жильём. И тогда они решились для начала попытать удачу в Имперском городе. Затем в Анвиле. Чейдинхоле и Скинграде. Идеи придумывал Феликс, а Фальк во всём поддерживал старшего друга: как правило, один отвлекал, другой лазил по карманам; один влезал в открытое в жару окно верхнего этажа, второй стоял на стрёме; один приставлял кинжал к горлу, другой обчищал сумки. Сначала незамысловатые преступления с опытом переросли в настоящие схемы. Став юношами, они не чурались ни шантажа, ни мошенничества, совершенно ничего. Но если Феликс был готов ради дела идти до конца и не считал, что должен ставить себе границы, Фальк не хотел ни убивать, ни лишать последнего, ни обижать тех, кто совершенно этого не заслуживал. На этой почве в последнее время у них вырастало множество споров. В конце концов, их пути разошлись: после очередной ссоры Фальк принял решение вступить в гильдию, а Феликс, не желающий принимать помощи или чьего-либо покровительства, около месяца назад не справился, был пойман стражниками Королла и отдан на эшафот.       — Его погубила собственная гордость. Так сказала Метредель, — горько промолвил Фальк.       Они с Рин сидели на одноместной кровати в тесной каюте Плавучей таверны, убаюкиваемые покачиванием и подрагиванием огонька в тусклом одиноком фонарике на потолке. Парень подлил себе и девушке ещё вина из пузатого глиняного кувшина, придерживая крышечку. Данмерка потянулась к нему и, положив руку на плечо, сочувствующе приобняла.       — Так мне становится легче, — усмехнулся он, но в его улыбке сквозила боль.       — Я не знала, что Феликс умер. Ещё и так…       — Мы столько лет были напарниками. Возможно, если бы я был рядом…       — Не вини себя. Не вздумай. Это был его выбор. Все мы рано или поздно сталкиваемся с тем, что не в силах преодолеть самостоятельно. А он сам тебя оттолкнул.       — В детстве Феликс злился на Серого Лиса, что тот забыл про нас.       — Если бы он вступил в гильдию, его бы не казнили. Свободным ворам таких поблажек не делают.       Они немного помолчали, наслаждаясь близостью. Рин прильнула головой к его груди, чувствуя, как засыпает. Но его сердце застучало неожиданно громко — Фальк поглаживал её колено, медленно поднимаясь выше.       — Значит, кувшинчик вовсе не зачарованный, — она сделала вид, что не замечает его приставаний, хотя это оказалось довольно сложно: щёки предательски вспыхнули, внизу живота разлилось приятное тепло.       — Угу.       — Двойной сосуд. Всё гениальное просто. Заранее наливаешь в одну ячейку вино, а на глазах зрителей в другую — воду. Выходит, ты выкрал не артефакт, а реквизит для фокусов.       — Угу.       — Фальк, — выдохнула Рин, когда его пальцы оказались в весьма неприличном положении. — Мы только друзья, — она поднялась над ним, опершись коленом о жёсткий матрас.       — Друзья, которые иногда целуются, а иногда делают вид, что не интересны друг другу.       Воровка и сама осознавала всю абсурдность их взаимоотношений. С момента вступления Фалька в гильдию, они успели пару раз погулять, а последняя их встреча увенчалась поцелуем. Это произошло как-то непроизвольно: их беседа лилась легко и непринуждённо, он не пытался выяснить о Рин больше, чем она могла сказать. С ним было весело, их объединяло общее дело, и ей нравилась возможность быть самой собой. В конце концов, ей льстило внимание, оказанное симпатичным парнем.       — Ладно, я поняла. Мне нужно дать тебе определённость.       — Я этого не говорил. Просто перевожу нас в статус близких друзей, и вовсе не требую, чтобы ты определялась, — он скользнул руками по задней части бёдер, поднялся выше и мягко подтолкнул к себе, заставив девушку сесть ему на колени. Сдул прядку с её лица и коснулся кончиком носа её.       Рин обдало тёплое дыхание, слегка обветрившиеся губы нежно прижались к ней, призывая к ответу. И она ответила. Также неопределённо, как и в прошлый раз. Но ощутив на спине под рубашкой его горячую ладонь, снова отстранилась.       — Я не могу, — прошептала она, слегка дрожащими пальцами проводя по мужской челюсти, поросшей короткой светлой щетиной.       — Почему? — просто спросил Фальк, поцеловав ее в ключицу, где были расстёгнуты верхние пуговицы рубахи. Его взгляд говорил что-то вроде «не выдумывай, не усложняй». Но чем дольше он изучал её лицо, тем больше вытягивалось его. — Ты что это, ещё ни разу? Ты… боишься?       — Не в этом дело.       — Если скажешь, что решила дождаться мужа, я не поверю…       — Ха-ха, Фальк.       — Значит, наоборот, боишься, я тебя после этого замуж позову?       — Мне это совершенно не нужно.       — Значит, мы вернулись к близкой дружбе без обязательств…       — Ну…       — Может, я просто тебе не нравлюсь?       Воровка закрыла лицо ладонями, смежила веки. Она даже не знала, что сказать. Наверное, её терзало всё и сразу. В работе она старалась быть профессионалом, но в отношениях с мужчинами чувствовала себя неловким ребёнком. Она не горела желанием вступать в прочные отношения, дабы это не помешало реализации её амбиций, но и не могла просто бездумно удовлетворять с малознакомыми мужчинами будоражащее её зрелое тело желание. Рин осознавала, что она — плод насилия, и прекрасно помнила, как с ней обошёлся Орвас.       Конечно, прикосновения Фалька были другими — осторожными, добрыми, простыми. Она понимала, что он всего лишь хотел получить удовольствие и доставить его ей, как ещё один способ приятно провести время. И огненноволосый вор был ей симпатичен. Но вся загвоздка заключалась в том, что он не был Азураем.       — Эй, ты чего? — Фальк осторожно отнял руки от её лица, но она не плакала, только выглядела виноватой и уставшей.       — Извини. Мне нужно разобраться в себе. Не обижайся, Фальк… ты мне правда нравишься.       Мужчина вздохнул, как ей показалось, понимающе, кивнул и слегка улыбнулся.       — Понял. Побудем ещё друзьями. Тебя проводить?       — О, нет-нет, отдыхай. Ты выпил больше меня. Дойду, не переживай. Меня никто не увидит, ты же знаешь.       — Само собой, теневик.       — В ближайшие дни начнём занятия.       — С удовольствием.       На улице было темно, хоть глаз выколи. Луна опустилась и спряталась за городскими стенами, в окнах почти нигде не горел свет. Только несколько ярких точек факелов парили вдоль портовых длинных многоквартирников, указывая девушке путь домой.       Немного постояв, дабы дать глазам привыкнуть к мраку, Рин вдыхала влажный воздух, чувствуя, как стремительно остывает. Её слегка помутневшее от вина и ласк сознание понемногу приходило в норму, но уже было не в силах прокручивать в голове сложные темы. При попытке обдумать случившийся с Фальком разговор, свои страхи и чувства, воровка некоторое время отчаянно цеплялась за ускользавшие, словно угри из рук, мысли. Но, подходя к своему съёмному жилищу, думая о тёплой мягкой постели, сдалась. Сонно зевнув, она оглянулась по сторонам, достала из кармана ключ и отворила входную дверь. В классической гостевой комнате, разве что несколько старомодной и пыльной, на столе догорала свеча, видимо, зажжённая пожилой хозяйкой, которую временами мучила бессонница. Её света было достаточно, чтобы Рин смогла осторожно миновать оставленное у входа ведро с мусором и добраться до лестницы, ведущей к спальням.       На втором этаже располагалась комната самой мадам Небии — арендодателя, напротив жила неразговорчивая попивающая женщина средних лет, работающая в порту, а дальняя комната принадлежала ей, Рин.       Тихонько щёлкнув замком, девушка вошла внутрь, заперлась и первым делом сбросила сапоги. Сладко потянулась, на подходе к кровати стянула куртку и уже собралась кинуть на стол, заваленный скопившимися за зиму книгами и рисунками, как вдруг поняла, что кто-то лежит на её кровати. Вздрогнув и отскочив, она машинально потянулась за кинжалом на пояске, но, услышав знакомый голос, выдохнула.       — Где тебя носило, гулёна? — Метредель села, чем-то щёлкнула, и стеклянная лампадка у изголовья кровати неярко засветилась. — Арманд сказал, что ты ушла с Фальком. Пока вы развлекались, я решила не беспокоить вас и вздремнуть.       Босмерка была одета тепло и по-дорожному, рядом на полу стояли обитые мехом сапоги. Под её утомлёнными глазами залегли тени от недосыпа. Она приехала издалека и весьма торопилась.       — Спасибо за заботу, — усмехнулась Рин, садясь рядом и откидываясь на холодную стену, предварительно подложив под спину подушку. — Надеюсь, ты отдохнула. Не пойму только, зачем на моей кровати? Так соскучилась?       — Не льсти себе. Просто у меня для тебя приказ.       — Приму в лучшем случае просьбу. Мы с тобой одного ранга, ты в курсе?       — Меня несколько дней назад повысили до мастера-вора, в курсе?       Рин приподнялась — теперь её сонливость как рукой сняло. Новость поразила её, плавно поднимая внутри негодование, граничащее с дружеской завистью. Но показать её — значило принять поражение.       — Но ведь главнее только Серый Лис…       — Сочту твою реакцию за искреннюю радость и поздравления, — самодовольно заявила Метредель, вскинув аккуратный носик. — Но перейдём к делу: у меня от него послание.       — Ты его видела?       — Даже разговаривала...       — Расскажи, каков он? — не выдержала Рин, игнорируя насмешливый тон подруги.       — Сама скоро узнаешь. Он хочет видеть тебя в ближайшее время. В Бруме.       Данмерка уже свыклась с ожиданием этого момента, но это не умалило её радости и гордости за себя. Хотя Метредель и была теперь выше её в звании, но Серый Лис прислал её к ней, к теневеку, словно посыльную, чтобы увидеть, и, вероятно, возложить на неё новое ответственное задание. Только осознание, где именно была назначена встреча, пришло мигом позже.       — Брума? Ты ведь прямиком оттуда, верно? Мне ещё не приходилось там бывать.       — В горах Джерол сейчас холоднее, чем у нас зимой, имей в виду.       — Ладно. Подробности?       — Как можно скорее — значит, телепортируйся из Гильдии Магов. Место — дом Хелвиуса Сисии. Нищие подскажут.       Рин была только за, чтобы не трястись несколько суток в телеге, но и тратиться ей вовсе не хотелось. Она подумала о Милли, весьма с корыстной стороны: как было бы здорово, если бы та поскорее развила свои навыки. Скривилась.       — О, я знаю, о чём ты подумала, — заметила её изменения в лице Метредель. — Но ты ведь сейчас при деньгах. По возвращению из Бравила успешно обчистила лавку с зачарованными вещичками, так ведь? Я была у скупщика. В Лейавине удачно заглянула в ювелирный магазин… да, ты там лучше не показывайся, пока страсти не улягутся.       — Смотрю, наши коллеги — сплетники похуже деревенских баб, — недовольно буркнула Рин.       — Обмениваться информацией весьма полезно, она бывает на вес золота, — усмехнулась босмерка. — Кстати, насчёт золота… Если у тебя его уже вдоволь, подумай о покупке бриллиантов. Они меньше, легче, их проще прятать по тайникам. Или таскать с собой, если понадобится. К сожалению, для нас хранение в банке — дело рискованное… Это так, дружеский совет.       — Спасибо, возьму на вооружение.       — А теперь нам обеим нужно выспаться, — Метредель поднялась, зашнуровала сапоги, схватила свой плащ и сумку. — Да укроют тебя тени.       — Да укроют тебя тени.       * * *       На следующее утро Рин проснулась ближе к обеду. Поднялась только благодаря ожиданию волнительной встречи — именно это чувство быстро взбодрило её и заставило, не обращая внимания на лёгкое помутнение в голове, собирать вещи. Она достала из шкафа уже накрытую тканью от пыли зимнюю куртку, высокие сапоги, перчатки и шарф. Затянула на бёдрах поясок со стальным кинжальчиком и сунула в раздел для зелий маленькие склянки для первой помощи. Пересчитала стрелы в колчане и проверила состояние своего костяного лука и тетивы. Затем подошла к столу, окинула взглядом прочитанные и непрочитанные книги, купленные и украденные, и взяла одну из них. Путеводитель по Империи, если перевернуть первые страницы, оказывался вовсе не им: в вырезанном углублении лежал мешочек с монетами и бумажечкой внутри. «На доспехи», — прочитала Рин и, хмыкнув, отсчитала необходимую для путешествия сумму. Спрятав деньги в кошелёк, девушка взялась за стул, встала перед ним на колени, перевернула на бок и принялась откручивать одну из ножек, пока оттуда что-то не вывалилось и не звякнуло о пол. Словно каждый раз боясь не услышать этого звука, Рин вздохнула и спрятала Вечную отмычку во внутренний карман.       На первом этаже она поздоровалась с хозяйкой — божьим одуванчиком с криминальным прошлым. Когда-то она тоже состояла в Гильдии Воров, но, когда сумела приобрести квартиру, пусть и в Портовом районе, и обеспечить старость — оставила это дело молодым. Иногда зимними вечерами она предавалась воспоминаниям и рассказывала Рин увлекательные приключения своей бурной молодости, порой загоняя данмерку в краску. Но из этих историй девушка тоже набиралась опыта, хотя односторонние разговоры её и утомляли. В этом был свой плюс — старушка считала свою съёмщицу обыкновенной воровкой и знать не знала ни о её прошлом, ни об успехах, ни о текущих обстоятельствах. Подняв пыль метлой, женщина закашлялась: вокруг всё было перевёрнуто, дверь на улицу была открыта, впуская свежий сквозняк — кипела весенняя уборка.       — Мадам Небия, есть чем заморить червячка? — поинтересовалась Рин, глядя на углы потолка. — Давайте сюда метлу. Пока я не убежала, сниму паутину.       — Сейчас принесу, милочка, — улыбнулась хозяйка и заковыляла на кухню.       Приставив табуретку, воровка вытянула полностью руки, взявшись за край метёлки, и ещё встала на носки: потолки в имперских домах, как правило, были высокими. Обмахнув все четыре угла, Рин приняла от мадам Небии завёрнутые в пергамент бутерброды.       — Кушай, Яночка, а то ты совсем щупленькая стала, — женщина потрепала воровку за щёку и забрала метлу. — Снова долг зовёт?       — Да, мадам. Когда вернусь — пока не знаю. И спасибо.       — Ну, что ж. Пусть удача сопутствует тебе, — в глазах божьего одуванчика вспыхнул заговорщический огонёк.       Благодарно кивнув, Рин вышла на ожившую солнечную улицу и отправилась в Университет, попутно поедая свой завтрак.       * * *       К сожалению не повстречав в Университете подругу, Рин успешно телепортировалась и, покинув Гильдию Магов Брумы, поспешила застегнуть куртку и намотать на голову шарф. В столице в такой одежде было уже слишком жарко, здесь же — в самом северном городе провинции, несмотря на солнечную погоду, стылый воздух заставлял ёжиться и не стоять на месте — потому девушка так и поступила.       В первые минуты голова немного закружилась от резкого перепада в климате, к тому же, старинный город, в котором она оказалась, находился высоко в горах Джерол, граничащих с суровым Скайримом. Влияние соседей-нордов сразу бросилось данмерке в глаза: бревенчатые дома с острыми высокими крышами, с резными дверями и опорными колоннами, совсем не походили на элегантные особняки Имперского города и каменные фахверки юга, иссечённые балками. Приземистые и брутальные, они отражали характер своего народа и тех непростых условий, в которых те жили. И только храм, устремлённый своими шпилями, полуколоннами и арочными проёмами, словно стрелы, возвышался над Брумой, связывая её непритязательность и отчуждённость с Империей. Выше обители Девяти вздымались только белоснежные зубчатые горы, окружавшие городские стены.       Воровка посмотрела вперёд — туда, куда спускались ступени прочь от улицы гильдейских зданий и магазинов. Полуденное солнце слепило глаза, отражаясь от снега, укрывавшего дома и края улиц. Ландшафтные перепады заставляли застройку подстраиваться под многоуровневую, с террасами, крутыми подъёмами и лестницами, и, похоже, как и в Балморе, искать жилища простых обывателей следовало внизу.       Преодолев местами скользкие каменные ступени, Рин миновала храмовую площадь, не столь оживлённую, как столице, но и не безлюдную. Вопреки её ожиданиям встретить здесь только нордов, она вскоре поняла, цепляясь взглядом за лица прохожих, что в Бруме обитал такой же салат, как и по всему Сиродиилу. Даже в столь отдалённом месте у людей была здесь работа, дела, и другие поводы очутиться здесь. Мимо прошёл стражник в жёлтом сюрко с гербом в виде раскрывшего крылья ястреба. Рин сделала вид, что поправляет шарф, пряча от него глаза.       Искать нищих долго не пришлось. За углом храма горел костёр, вокруг которого собралось множество таковых — они сидели и стояли рядом с огнём, греясь и ожидая, когда милосердные служители храма накормят их горячей похлёбкой. Почувствовав в морозном воздухе характерную вонь, воровка безошибочно определила источник и, в отличие от отшатывающихся в разные стороны прохожих, пошла прямиком за бледным нордом, хромающим на левую ногу. Заметив данмерку в качественной недешёвой одежде, нищий притормозил, вытянув руки:       — Сжалься, прекрасная леди, над старым ветераном войн.       Рин достала руку из кармана, где лежала подготовленная монетка.       — Да прибудет с тобой благословение тени. Где находится дом Хелвиуса Сисии?       Норд окинул её внимательным взглядом и тут же растянулся в улыбке. Рин пришлось ещё некоторое время пребывать в его компании, дабы запомнить путь, лежащий среди улочек, усеянных похожими друг на друга деревянными домишками с каменным цоколем.       Жилище Хелвиуса Сисии Рин узнала только по валуну, покоящемуся у самого крыльца. По остальным описаниям норда с говорящим прозвищем «Вонючий» пункт назначения было определить не так-то просто. Оглядевшись по сторонам, девушка поднялась по ступеням и условленным способом постучалась. На мгновение она подумала, что, должно быть, ошиблась дверью, пока та перед ней не распахнулась, а в дверях не показался имперец с холщовой повязкой на лбу.       — Сестрёнка Яна, как я рад тебя видеть! — он втянул девушку внутрь, не дав ей возможности сказать ни слова. — Закрывай дверь, нечего тепло выпускать.       За спиной щёлкнул замок. Рин мельком огляделась: маленькие окошки не впускали внутрь много света, но жаркий огонь из камина справлялся и сам. Незамысловатое жилище хоть и трудно было назвать богатым, но и невозможно — бедным. Хелвиус имел возможность застелить полы коврами и обвесить стены плотными гобеленами. Среди прочего от взгляда воровки не ускользнул небольшой пейзаж в раме, не то, чтобы написанный мастерски, но всё же.       — Да укроют тебя тени, брат Хелвиус, — усмехнулась Рин, разматывая шарф, видя, как хозяин теперь внимательно и серьёзно изучает её лицо. — Я получила весточку вчера ночью. Явилась, как только смогла.       Лицо мужчины немного расслабилось при виде голубых глаз, он сделал шаг в сторону, освобождая дорогу, и кивнул в сторону лестницы, ведущей подвал:       — И всё же не будем заставлять его ждать.       Спускаясь по крутой лестнице, воровка невольно прислушалась, но не услышала ничего, кроме собственного дыхания — оно немного участилось, и Рин, прикрыв глаза, сделала глубокий вдох, дабы успокоить разыгравшиеся нервишки.       «Веди себя достойно, Яна. Ты — мастер своего дела. Не дай Серому Лису показать себя со слабой стороны. Не разочаруй его».       У входа в подвал было темно, и девушке пришлось ступать осторожно, дабы не налететь на мешки и бочки с запасами, но дальше, где помещение делилось напополам сервантом с посудой, догорающие угли в очаге бросали красные отсветы на кровать у противоположной стены и невысокий закрытый шкафчик. Рин осторожно ступила в радиус света и оглянулась, но в комнате было пусто. Растерявшись, она хотела было позвать Сисию, как за её спиной кто-то прокашлялся. Вздрогнув, девушка резко обернулась, отскочив на шаг назад, спиной пошатнула кубок на комоде и, испугавшись, на лету поймала его у самого пола.       — Хорошая реакция, — послышался неопределённый голос откуда-то слева от камина.       Рин прищурилась, пытаясь разглядеть фигуру, наблюдавшую за ней всё это время со стула. Кажется, это был человек, скорее всего — мужчина. Но чем больше она пыталась понять то, что видит перед собой, тем больше кружилась её голова и тем эфемернее становились её мысли. Только серая маска со слегка отливающими синим даэдрическими знаками в темноте отчётливо воспринималась её сознанием. Такая же, какую она видела на множестве листовок по всему Сиродиилу с кричащем заголовком «РОЗЫСК».       — Серый Лис? — тихо спросила Рин, выпрямляясь.       — Да. И это всё, что тебе нужно знать обо мне, Теневик.       — Для меня большая честь, видеть тебя, — она опустила голову, стараясь не глядеть на него.       От его странного, будто бесцветного голоса у девушки по телу пробежали мурашки. Она поняла, что её дальнейшие вопросы неуместны. От неё требуется только слушать.       — Мне нужны твои таланты, Яна, — сразу перешёл к делу Лис. — Слушай внимательно. Есть некий предмет, который спрятан в уединённом монастыре. Тебе придётся добыть его для меня. Этот монастырь велик и хорошо охраняется, так что не пожалей времени и ресурсов на подготовку. Если у тебя всё получится — я щедро вознагражу тебя за услуги.       — Я с радостью помогу, — ответила Рин, почувствовав, что легендарный вор сделал паузу, чтобы получить её согласие.       — Превосходно. Место, о котором я говорю — монастырь, именуемый Храмом Мотылька Предка. Именно туда отправляются ослепшие жрецы Мотылька, чтобы провести там остаток своих дней. Тебе предстоит отправиться на северо-восток Сиродиила, ближайший к нему город — Чейдинхол. Дай мне свою карту, я отмечу точное расположение.       Данмерка принялась поспешно копошиться в сумке, достала дневник, оттуда — сложенную в несколько раз карту. Спохватившись, тут же нащупала в маленьком кармашке огрызок карандаша и протянула всё Лису.       — Мне нужен камень Савиллы. Это большой кристалл с особыми свойствами, которыми я собираюсь… воспользоваться, — вор протянул Рин её вещи. — Но помни: нельзя убивать невинных. Впрочем, на стражей этого камня цена крови не распространяется. Когда я получу весть о том, что камень пропал — я буду ждать тебя здесь. Однако думаю, ты и сама понимаешь — с ним нельзя телепортироваться из Гильдии Магов. Будь осторожна, ведь тебя будут искать. Есть вопросы?       Девушка, успевшая заглянуть в карту, едва сдержалась, чтобы не выдать на лице недовольство насчёт весьма дальнего расстояния Храма Мотылька от города, причём дорога шла по иссечённой местности, что исключало перемещение на лошади. Кроме того, Рин хотя и бродила по лесам близ городов и даже ночевала в палатке вместе с Метредель — всё это не шло в сравнение с одиночным походом в холодные горы на несколько дней.       — Как я его узнаю? — спросила Рин, уже прикидывая, что ценную вещь вполне могли и подменить.       — К сожалению, деталей я не знаю, — в голосе Лиса и в самом деле просквозило что-то вроде сожаления. — Существование этого камня держится в строжайшем секрете. Так что его тебе придётся опознать самостоятельно. Не ошибись.       — Будет сделано, — ответила данмерка, как ей показалось, слишком уверенно.       — Можешь идти, — удовлетворённо разрешил Лис. — Да укроют тебя тени.       На следующий день погода в Чейдинхоле всё ещё благоприятствовала Рин, однако, на северо-востоке в горах кружили плотные облака, нервируя её. Воображение охотно рисовало ей самые неприятные картины. Воровку сейчас не смущали таинственные стражи кристалла и неизвестность, ожидающая её в Храме. Больше всего она боялась замёрзнуть насмерть, не суметь преодолеть непроходимые препятствия или не справиться с дикими голодными зверями, агрессивными в нынешнее время года из-за гона.       Решив из Брумы телепортироваться сразу в Чейдинхол, Рин одолжила всё самое необходимое для похода у согильдийца, на которого навели её нищие — рюкзак, спальный мешок, одиночную палатку, огниво и маленький котелок. Как теневик, она имела право потребовать у нижестоящих любую помощь, и она её получила, но вот как информатор согильдиец подкачал: вор по имени Дранарон, тоже данмер, нетерпеливо поглядывая в окно, торопливо предоставил ей всё, что она попросила и выставил её за дверь, поспешно скрывшись за ближайшим углом. Она хотела расспросить его о дорогах и тропах, ведущих в горы, об ориентирах, монстрах, обитающих в этих местах и способах противодействия им, но только недовольно вздохнула вслед убежавшему помощнику. Расспрашивать кого-то ещё о своём пути она не рискнула, хотя откровенно побаивалась соваться в незнакомую для неё дикую природу, имея лишь малейший опыт взаимодействия с ней. В итоге решила положиться на свои пусть и скудные и обрывочные, но навыки и познания. Не стала экономить на согревающих и восстанавливающих зельях. Наученная непростым опытом, захватила и пузырек для лечения простуды — за всю зиму ей раза три пришлось обратиться через Милли к Роди, срочно нуждаясь в исцелении насморка и кашля. Ещё полезным и необходимым инструментом в её деле являлись чары ночного зрения, и потому девушка раскошелилась на серебряное колечко с рубином со слабым эффектом, дабы не перегружать себя бутылочками. Однако, когда она попробовала надеть свой рюкзак на спину, поняла, что без зелья перышка ей, как бы она ни старалась, не обойтись.       Загруженная всем этим добром, Рин направилась прочь от восточных ворот Чейдинхола по плавно поднимающейся вверх тропе, пока ещё хорошо вытоптанной и комфортной. Новенький колчан, подарок Милли, непривычно бился о её бедро, прикреплённый теперь к поясу, а лук в подсумке, перекинутом через плечо, она держала за рукоять.       Только-только начала спадать утренняя свежесть, солнце приятно согревало, слух ласкало пение птиц и стрёкот кобылок. Мало-помалу девушка успокоилась, вдыхая аромат благоухающего разнотравья. Во время приятно начатой прогулки ей то и дело встречались городские: охотники, гуляющие парочки, пастухи с отарами овец, собирательницы. Где-то здесь обитала и семья Милли, и она то и дело размышляла, что, может, вон те девчушки, пасущие коз, или вон тот фермер, везущий в повозке навоз, являются родичами её подруги. Однако через часа два похода, уже поднявшись в предгорья, решив передохнуть на поваленном дереве возле старой, заросшей тропы, Рин поняла, что ушла достаточно далеко от цивилизации. Винные крыши замка Чейдинхола виднелись сквозь кроны где-то далеко внизу и, когда она затихла, то услышала лишь шум верхушек деревьев, скрип старых стволов, щебетание, а ещё отдаленное журчание ручья.       Сняв рюкзак и размяв спину, воровка, не расставаясь с луком, направилась на звук, желая освежиться. Двигаться в лесу беззвучно было сложнее, чем в жилищах, однако ещё мягкая весенняя трава была куда лучше осенних сухих листьев.       Найдя родник, Рин опустилась на колени и, охладив руки, с наслаждением приложила их к щекам. Постояв так немного, она набрала свежую воду в бурдюк и уже собралась возвращаться, как услышала со стороны оставленных вещей громкий хруст, будто что-то большое проломилось сквозь подлесок. Сжав покрепче лук, воровка, осторожно выбирая шаги, поторопилась туда. Вскоре из-за зарослей показалась крупная фигура, склонившаяся над её рюкзаком. Рин беззвучно ахнула, присматревшись к серой коже, непропорционально большим рукам и маленькой клыкастой головке с опущенными остроконечными ушами. Огр, хрипя и мыча, рылся в её рюкзаке. Когда он нашёл кремень и кресало, связанные шнурком, то несколько секунд внимательно осматривал странное приспособление, после чего издал звук, напоминающий недоумение и испуг, и бросил со всей силы в кусты. Нахмурившись, Рин поспешно обмакнула наконечник стрелы в яд, который всегда носила с собой, и наложила снаряд на тетиву: судя по прочтённой ею зимой книге «Бестиарий Сиродиила», огры были весьма восприимчивы к ядам.       — Ну, с меня хватит! — заявила Рин и выступила из-за укрытия, наставив на него оружие. — Прочь от моих вещей, пока я не всадила тебе стрелу в зад!       Огр медленно повернулся и выпрямился, являя девушке свой внушительный рост. С хрустом размял пальцы, каждый толщиной с колбасу.       — Ты меня слышал?? — уже менее уверенно повторила Рин, косясь на ближайшее дерево, на которое могла залезть.       Грудь великана поднялась, наполняясь воздухом, и, прежде чем пойти на данмерку, он издал громкий недовольный рёв, предупреждающий о том, что не согласен на условия обидчицы. Посомневавшись, переводя нацеленный наконечник то в клыкастую морду, то ниже, воровка, боясь промахнуться, в итоге выпустила снаряд в грудь великана, напротив сердца, но стрела пробила толстую шкуру совсем неглубоко, войдя всего на фалангу-другую. А когда он почесал кольнувшее место, стрела бессильно упала на землю. Пока огр глупо рассматривал не впечатлившее его ранение — неглубокую царапину, девушка поспешно вскарабкивалась на крепкий молодой дуб, стараясь добраться до самой верхушки. Огр на мгновение потерял её из виду, но тут же обратил внимание на шуршащую над головой листву. Грузно подбежав к дереву, он ухватился за нижнюю ветку, и та с хрустом обломилась под его весом. Шлёпнувшись на зад, огр взбесился ещё больше и, обняв ствол дубка, принялся трясти его, мешая Рин прицелиться.       Покрывая великана руганью, воровка пыталась удержаться и одновременно понять, что ей делать. Очевидно, что её сбалансированный и точный лук был слишком слаб, чтобы серьёзно навредить столь крупному противнику, исключением мог стать лишь меткий выстрел, невозможный в данном положении.       Не сумев добраться до девушки, огр потопал обратно к рюкзаку, вырвал дно и полностью разворошил его, раскидав всю её провизию и снаряжение, принявшись жевать мясной пирог. Пирог оказался ему на один зубок, потому он следом взялся за булки, раскатившиеся по поляне.       Время шло, а огр с аппетитом поедал провизию Рин, вообще не подавая виду, что ему становилось как-то нехорошо. Данмерка прикусила губу от обиды и стыда.       «Похоже, доза на наконечнике для такого здоровяка маловата. Как бы мне запихнуть в тебя побольше? Вот бы скормить как-нибудь… Точно! Скормить! А ну-ка...»       Рин достала из кармашка моток тонкой и крепкой эльфийской веревки и принялась один конец привязывать к стреле, рядом с оперением. Взять с собой её порекомендовал Дранарон, которому она, кстати, пообещала вернуть все вещи в целости и сохранности. Как он сказал, в случае необходимости куда-то вскарабкаться, изготовить оттяжки для палатки или отремонтировать порвавшееся снаряжение, тоненькая, как шнурок, но очень прочная верёвочка была незаменима. Проверив надёжность узла, девушка установила стрелу и с волнением прицелилась в лежащую за спиной огра последнюю булку. «С учётом веса верёвки нужно взять чуть выше», — подумала Рин, с трудом смещаясь на ветке. Отпустила тетиву, пристрелила собственный перекус, подождала, когда обернувшийся на звук огр успокоится, и с силой потянула, вырывая прошившую насквозь булку стрелу из земли. Осторожно, потихоньку приблизила к дереву добычу, стараясь аккуратно провести улов и не застрять в кустиках и камнях.       — Отлично, отлично… только не сорвись, рыбёшка… — шептала воровка, сматывая верёвку, тянущуюся уже вдоль ствола. — Есть!       Когда вишневая выпечка с вытекшей начинкой, словно раненое животное, была в её руках, данмерка откупорила яд для стрел и щедро напитала им мякоть.       «Ну, родная, не подведи!»       Замахнувшись, Рин бросила смертельный десерт рядом с огром, и тот, обратив внимание на появившееся рядом съестное, не задумываясь потянулся за ним и сжевал за секунду.       Воровка ликовала. Ей хотелось закричать от радости, но она могла только тихонько потирать ручки и ждать, когда отрава подействует. И, едва прошла пара минут, как огр заволновался, схватился за живот и начал коротко взрыкивать, а затем и вовсе заметался, замолотил огромными кулачищами по всему вокруг.       Внезапно неподалёку залаяла собака: похожий на волка пёс тёмного окраса выскочил из кустов и, не приближаясь к бушующему великану, принялся яростно облаивать его. Озлобленный огр вырвал из земли тонкую осинку и попытался достать до собаки, которая то подбегала, то отпрыгивала назад комлем земли на корнях, но выронил своё орудие: в его руке чуть повыше локтя возникла стрела. Качественная, бронебойная, со стальным тонким длинным и тяжёлым наконечником, похожим на штырь. Следом — ещё одна вонзилась под колено, и огр тяжело повалился на землю. Злой, напуганный и тяжело дышащий, он подобрал под себя более-менее функционирующие конечности и попытался уползти.       Только тогда Рин с высоты заметила слабое движение в густом кустарнике в десятке метров: плавно и бесшумно, словно из воды, оттуда поднялась мужская фигура в охотничьей куртке. Крепкий лук — намного мощнее её собственного, согнулся в сильных руках, и третья стрела прошила шею огра, после чего тот пару раз дёрнулся и затих.       — Фауст! Ко мне! — скомандовал охотник, выходя из своего укрытия. — А-а, хороший мальчик! — потрепал он собаку по голове и направился к дереву, на котором сидела Рин. — Давай взглянем, что за птица нам тут попалась?       В лучах весеннего солнца Рин открылось лицо молодого мужчины — лет двадцати пяти, весело и открыто улыбающееся ей.       — Эта птица почти сама справилась, ей нужно было дать всего лишь ещё немного времени, — проворчала Рин, спускаясь. Она немного хмурилась от досады, что была ограничена в силе и не могла также играючи справиться с огром. Да и стрелять с такой точностью пока не умела.       Спрыгнув рядом с высоким мужчиной, она отряхнула голову от листьев и принялась отвязывать смазанную липким вишнёвым джемом стрелу от верёвки. — Но всё же спасибо, — добавила она, не отрываясь от своего занятия. — Ты отличный стрелок.       Боковым зрением окинув внушительную фигуру мужчины и явно хорошо обученного охотничьего пса-полуволка, Рин немного занервничала, не единожды слышав фразу о том, что страшнее всего встретить в лесу не зверя или монстра, а человека.       — Приём с булкой был хорош, ты молодец, — вернул комплимент незнакомец. — Я не собирался отнимать твою добычу. Просто мне показалось, что будет гуманнее прервать его мучения... — его пёс обнюхал Рин и, оббежав вокруг, вдруг помахал хвостом.       Мужчина, замолчав на пару мгновений, очевидно, разглядывая её снаряжение, внезапно хмыкнул и, будто чему-то удивившись, тихо посмеялся. А потом спросил:       — Как поживает Милли?       — Чего?? — Рин от неожиданности вскинула на него удивлённые глаза, совсем забыв про осторожность их прятать, и тут же отвернулась, наблюдая за мужчиной краем глаза. — Какая ещё Милли?       Он явно опешил, заметив нехарактерный цвет её радужек, и Рин, внутренне костеря свою оплошность, притворно спокойно вытерла о платок стрелу и сунула в колчан. Её новый чёрный колчан, подаренный подругой. Замерев на секунду, она нахмурилась, ухватив мысль за хвост, и опять поглядела на охотника. Вздёрнутый небольшой нос и светло-серые глаза показались ей до боли знакомыми. Да это же была почти что Милли в мужском обличье! Только ростом за сто девяносто сантиметров.       — Погоди-ка... — воровка прищурилась, пытаясь вспомнить хотя бы одно имя из многочисленных родственников подруги, которых та при ней упоминала.       — Прости, если напугал, — с интересом заглянув в её лицо, парень указал на её новый колчан, свисавший с пояса. — Трудно было не узнать свою собственную поделку. — Затем упёр кулаки в бока и расплылся в широкой солнечной улыбке: — Вот это да. Как тесен мир.       — Так ты — родной брат Милли? Ух, ты! — поразилась Рин и немного расслабилась, поглаживая колчан. Её доверие к незнакомцу стремительно возрастало. — Я Яна, — протянула она руку, мило улыбнувшись. — Прости, я не запомнила твоё имя...       — Кастав, — коротко представился он, аккуратно пожимая девичьи пальцы, потерявшиеся в большой мужской ладони.       Рин разглядывала его взглядом художника, подмечая детали: семейное сходство между братом и сестрой и в самом деле было очевидно. Верхняя часть лица у Кастава и Милли была практически идентичной, со скидкой на мужские-женские различия. Нижняя часть — другая: если у Милли лицо было маленьким и напоминало скорее мордочку зверька, то у Кастава из-за точёной челюсти и волевого подбородка оно казалось немного вытянутым. Отличались и волосы: у Милли они были тонкими и пушистыми, почти чёрными, но с пепельным оттенком, а у Кастава с затылка ниспадал длинный хвост густых, блестящих, очень тёмных русых волос. Ростом и статным телосложением Кастав больше походил на норда, нежели имперца: насколько Милли была миниатюрной, настолько её брат мог похвастаться фигурой атлета.       — Рад познакомиться. Так как поживает наша беглянка? У неё... всё хорошо? — в последней фразе в его голосе отчётливо просквозило беспокойство.       — Жива-здорова, но очень переживает за своего друга, и оно понятно, — серьезно ответила Рин, предполагая, что отец Милли уже поделился с семьёй деталями. — А как ты тут оказался? — полюбопытствовала Рин, всё ещё немного поддаваясь своей подозрительности.       Кастав усмехнулся и ткнул пальцем за плечо:       — Это вообще-то моя территория. Я охочусь здесь всю свою сознательную жизнь. Как раз обходил ловушки, шёл к роднику, как вдруг услышал рёв огра.       Удовлетворённая его ответом, девушка двинулась в сторону раскиданных по всей округе вещей, с обречённым видом подняла рюкзак и показала Каставу зияющую в нем дыру.       — Если я умру в этих лесах, передай Милли, что она была моей любимой подружкой.       Кастав едва заметно поморщился и покачал головой:       — В этих лесах немало опасностей. Остановиться здесь было не лучшей идеей — тут неподалёку старая заброшенная шахта. Огры там частенько появляются — спускаются с гор в поисках пропитания. Дай-ка мне твой рюкзак, посмотрим, что я смогу с ним сделать, — забрав его и моток тонкой верёвки, он сбросил с плеча сумку, с которой свисал изловленный крупный заяц, и вытащил из бокового кармашка тонкое шило. Осмотрев фронт работ, он оттолкнул любопытного пса, лезущего в руки, и спросил: — Что ты здесь делаешь? Эти тропы ведут к озеру Арриус.       — Ну, я поставила себе цель посетить храм Азуры, — убедительно соврала она, проверяя цельность спального мешка. — Нужно пересчитать оставшиеся в живых запасы, чтобы понять, смогу ли я двигаться дальше.       Рин подняла сохранившийся мешочек с прошлогодними орехами и сухофруктами, и задумалась:       — Хотя в этом лесу немало живности и ягод. Чтобы умереть с голода, нужно постараться. А вот съесть по незнанию что-то ядовитое и последовать за этим бедолагой, — данмерка кинула взгляд на огра, — запросто.       — Раз уж я сегодня просто обхожу силки и капканы, то отдам тебе свои припасы — добрые путники должны помогать друг другу, — улыбнулся он ей и вернулся к работе. Кастав ловко управлялся с шилом, прогоняя шнур между пальцев и аккуратно пришивая на место оторванное днище.       — Я верну должок, обещаю, — благодарно ответила Рин. — О, мой дневник! — она бросилась к сосне, на нижней лапе которой красовалась открытая книжечка в кожаном переплете. Подпрыгнула, дернула ветку и поймала подлетевшую личную вещь.       Ещё минут десять она искала в округе свои вещи, скидывая их в кучу возле Кастава, а черный пёс ей помогал.       — Умничка, — похвалила девушка его, робко потрепав по густой шерсти, и он, довольный похвалой, лизнул ей ладонь. — Даже огниво нашел, хоть я и не надеялась. Я видела, как огр швырнул его со всей силы, будто испугался. Видимо, знает, что эта штучка нужна для разведения огня, — она потрясла перед собой связкой из кремня и кресала и бросила в кучу. — Всё остальное уцелело. Сказочное везение. Как и встреча с тобой, — Рин опустила глаза на руки имперца, завершающего ювелирное шитьё прочным скрытым узелком.       — Будь осторожна там. Огров сейчас много в горах — на снегу и среди скал их не так-то просто различить. Если вдруг столкнёшься — беги вверх по косогору — догнать не сможет. Но остерегайся камней — они метко кидаются. Ну вот, держи, — Кастав передал Рин её рюкзак. — Какое-то время продержится. На дорогу туда и обратно должно хватить, но, увы — я не волшебник. Боюсь, долго он уже не прослужит, — слегка виновато развёл руками Кастав и поднялся на ноги, убирая инструменты в сумку. — Могу показать, по какому склону легче и безопаснее будет подняться к озеру.       — Буду рада, — согласилась Рин, принимая рюкзак и складывая в него вещи. — Я же не хочу угодить в твои же капканы, — посмеялась она, и охотник многозначительно ухмыльнулся ей.       Когда чуть более лёгкий рюкзак оказался у нее на плечах, они двинулись к холму, с которого лучше виднелась местность. Проходя мимо огра, Рин пнула его носком сапога, впрочем, получив от этого жеста меньше удовольствия, чем предполагала.       Они прошли ещё около мили вместе, пока Кастав осматривал свои владения. Кое-где забрал добычу, кое-где поправил ловушки, обновил приманки. Заполнив сумку зайцами, куроратками и парочкой сусликов, он отдал Рин свёрток с вяленым мясом, несколько варёных яиц и мешочек сухарей. Наконец, выбравшись на холм, с которого открывался вид на далёкий Чейдинхол, Кастав указал на тонкую тропку, уводящую к склону вздымающегося хребта.       — Если поднимешься по гребню, выйдешь чуть-чуть восточнее озера, а оттуда до святилища Азуры можно подняться двумя тропами. Советую выбрать западную — выйдет немного дольше, зато там безопаснее — местность лучше просматривается. — Внимательно взглянув на Рин, сосредоточенно следящую за его жестами, Кастав, будто почувствовав её скрытое напряжение, помедлил, но всё же спросил: — Всё в порядке? Справишься? Может, тебя проводить? Ты оповестила близких, куда ушла?       — Этот путь я должна пройти сама, — оптимистично улыбнулась она.       Шумно выдохнув через нос, он протянул ей ладонь:       — Тогда береги себя. Уверен, моя сестра будет в ужасе, если с тобой что-то случится. Да и я тоже.       Воровка с готовностью вложила свою руку в его.       — Ещё увидимся, Кастав. Как я уже сказала — твоей помощи не забуду. И... хоть ты и превосходно стреляешь — будь тоже осторожен.       Он согласно прикрыл глаза с лёгким кивком:       — Я всегда осторожен. Иначе нельзя. — Подумав, он немного неуверенно коснулся ладонью её головы в лёгком, почти братском жесте. — Да хранят тебя Девять.       До последнего не отводя от неё задумчивого и, как показалось Рин, заинтригованного взгляда, он попятился, затем, слегка улыбнувшись, развернулся и двинулся в обратном направлении. Пёс Фауст посмотрел на уходящего хозяина, на данмерку, и, легко помахав хвостом, будто на прощание, бросился за ним.       Воровка некоторое время глядела охотнику вслед, всё ещё чувствуя прикосновение. Она с удивлением ощутила лёгкую грусть из-за того, что Кастав, недолго пробыв её спутником, так скоро покинул её. "Повезло Милли с братом", — заключила она, решив, что при встрече обязательно ей это скажет. А сама со вздохом повернулась к заснеженным верхушкам гор Джерол, оставляя чувство безопасности за спиной — впереди ждали часы тяжёлого подъёма, неизвестные ей угрозы и холод, которые ей предстояло преодолеть в одиночестве.