14 глава. Тот, кто погас

Ближе к вечеру дня, после ночного нападения Лиги Злодеев на геройский лагерь, Фаруюки навестила прилетевшая в Японию Айяно и освободившаяся Ханако. Так в светлых стенах палаты собралась вся семья Акияма: все с синяками под глазами и бледные от переживаний. Старшая дочь вовсе была готова вот-вот поседеть вместе со своей матерью, ведь несколько дней назад она со спокойной душой проводила сестру в лагерь, а в итоге поздней ночью ей позвонили из Юэй с ужасными новостями. Теперь Ханако смотрела на младшую, на её раненную ногу, скрытую бинтами, и не могла понять в какой момент что-то пошло не так. — Всё нормально, не нужно такими взглядами сверлить мою ногу. Исцеляющая Девочка уже насколько могла - подлатала меня. — не выдержала тяжелых взоров крылатая, пряча ногу под тонким покрывалом. — Но мы видим, что тебе больно. — Айяно ласково провела по волосам дочери, убирая непослушные пряди за уши, чтобы полностью открыть вид на её лицо. — Ты столкнулась с кем-то из злодеев? — Да. С огненной причудой...— младшая Акияма проследила за изменениями в выражении лица сестры, но та из-за собственных размышлений и беспокойств даже не вспомнила о столкновении крылатой с подозрительным незнакомцем в переулке. "Главное, что остальные целы и большинство уже выписались. Остались только Мидория-кун, Яойорозу, Джиро и Хагакуре...ну и я." — Акияма вспомнила недавний разговор с Каминари, решившего навестить её вместе с Ашидо и Серо. Они принесли пару фруктов и историю о том, как нападение проходило с их стороны. И как раз после них в палату зашли старшая сестра и родители. — Всё это из-за твоей цели стать героем...Надо бросать это гиблое дело, Фаруюки. — названная посмотрела на мать устало, не без гнева, но промолчала. — Мы сможем тебя перевести в другую хорошую старшую школу. Иначе ты действительно доведешь нас...Вдруг это не последняя такая стычка, Фаруюки? А если в следующий раз на месте того Кацуки Бакуго окажешься ты?! И зачем ты так собой рисковала, вытаскивая других из того газа?! — Хватит уже! — не выдержала подросток. Глазами она искала поддержку в старшей сестре, но та непривычно молчала, хотя раньше в подобных спорах вставала на её сторону. — Это не просто "тот Кацуки Бакуго"...он мой одноклассник и друг. И напали не просто на "тех самых учеников 1А", как говорят в новостях, а так же на людей, которые далеко не последние по значимости для меня. Пострадали мои друзья...Фумикаге-кун, Мидория-кун, Шоджи и Яойорозу, а могло пострадать ещё больше из-за того газа, если бы я не вытащила оттуда людей, мам. Не просто учеников 1Б или "других", а подростков из плоти и крови, таких же, как сама я. — Фаруюки...— одновременно произнесли Айяно вместе со старшей дочерью. — Никуда я не переведусь. Я всё сказала. — Не стоит сейчас спорить. — решил сменить тему Исао, аккуратно проводя ладонью по плечу младшей дочери. — Врачи говорят, что завтра тебя можно будет выписывать. Мы приедем за тобой вечером и поговорим уже обо всём дома, хорошо? Просто мы переживаем, Фаруюки. — Я понимаю. — гораздо спокойнее ответила крылатая. — Езжайте домой, вам нужно отдохнуть. И мне тоже. Перед выходом из палаты родители обняли младшую дочь, взяв с неё обещание не сердится сильно на них из-за их переживаний за неё. Как и любые другие родители, они хотели, чтобы их дети жили, ни в чем себя не отказывая, а не неслись спасать жизни других, сломя голову. Последней выходила Ханако, которую Фаруюки решила остановить для минутного разговора. — Ты теперь поддерживаешь маму? — повисло тревожное молчание. — Я не знаю...Честно, Фаруюки, теперь я понимаю, что в действительности не была готова к твоему геройству. Прости. — дверь палаты закрылась с характерным звуком, оставляя пациентку одну. Акияма тяжело выдохнула будто пытаясь избавиться от напряжения после разговора с семьей, и собиралась уже полностью погрузиться в свои мысли, но в дверь палаты постучали. На пороге неожиданно оказался Нейто Монома. Бледный и без привычного ехидства на лице. — Я не настроена сейчас на перепалку, Монома. Уходи. — устало протянуло крылатая и повернулась головой в сторону окна, где уже вечерело небо. — Я тоже не настроен. — на пару секунд юноша замолчал, после продолжив таким же уставшим голосом. — Пусть я всё так же недолюбливаю ваш 1А класс, но готов признать, что поспешил оценивать тебя. Спасибо, что помогла мои одноклассникам, хотя это было во вред тебе же самой. Нейто долго собирался с силами так войти в палату к той, с которой вздорил и так смело разбрасывался нелестными словами на её счет. Он видел, как крылатая ученица ненавистного им класса терпела боль от ожога на голени, практически валилась с ног от воздействия ядовитого газа, но при этом продолжала летать за его одноклассниками вглубь леса и передавать их в руки Кровавого Короля. Воспоминания произошедшего теперь преследовали его яркими картинками, что грызло его, казалось бы, давно похороненную совесть. Поэтому теперь он стоял на пороге чужой палаты, не осмеливаясь пройти внутрь, и радовался, что Акияма смотрела в окно, а не на его лицо, перекошенное неясной эмоцией. Благодарить некоторое время назад Яойорозу за созданные противогазы ему показалось гораздо проще, ведь с ней он ни разу не общался ранее, а следовательно его ни чего с ней не связывало. — Всё в порядке, Монома. Я принимаю твою благодарность, так что передавай своему классу от меня привет. — Не надейся, что я перестану жаловаться на ваш класс. — Разумеется. Даже не пыталась мечтать об этом. — после сказанного Нейто молча ушел, а Фаруюки легла на койку, продолжая сверлить взглядом окно. За весь день она впервые оказалась наедине со своими мыслями, так как до этого её окружали врачи или посетители: от Токоями вовсе пришлось выслушивать целую гневную тираду, когда он заглянул перед своей выпиской. Акияма впервые видела лучшего друга в такой ярости и надеялась, что это было в последний раз. Тень вовсе была готова самостоятельно дать крылатой подзатыльники, но всё же воздержалась. Не забыли про героя-кохая и Таку-сан с Босаткой. Звонили они с телефона первого, но и про-герой не удержался от пожелания скорейшего выздоровления своей бывшей практикантке. От воспоминаний о диалоге с ними на душе становилось тепло, но ненадолго из-за мрачных размышлений. "Как же так вышло..? Кроме некоторых учителей, директора Незу и Диких-диких Кошек никто не знал о местоположении летнего лагеря...Как информация попала к злодеям? В какой момент? Как долго они всё планировали?" — Фаруюки не отрывала взгляда от окна, где ночь уже вступала во власть и покрывала улицы своим темным одеялом, усыпанным звездами. Было страшно хоть на пару минут прикрыть глаза и погрузится в воспоминания о горящем лесу, едком запахе лилового газа, о виде бессознательных тел учеников и ощущениях чужой хватки на ноге. Врачи советовали крылатой пациентке хорошо выспаться, но та наоборот упорно напрягала мозг раздумьями, чтобы не заснуть так...осознанно. — "Бакуго...все было спланировано ради его похищения? Цель запугать нас и выставить геройское сообщество вместе с Юэй ненадежными - скорее нечто попутное, не основное. Но зачем мог так понадобится Кацуки Бакуго?" Акияма прокручивала в голове всё, что знала о своем однокласснике, но ничего подходящего не вспоминалось. Зато одна мысль зацепилась за другую, а следом за третью. Многое стало сходится в странный пазл, где пока были собраны только общие фрагменты и целые куски оказались пустыми. "Тот инцидент с проникновением журналистов в академию...На следующий день произошло нападение на нас в U.S.J Лигой Злодеев. Толпа журналистов была отвлекающим маневром? Точно...чтобы узнать расписание, в особенности где и во сколько ведет уроки Всемогущий. Никто из злоумышленников в академию не поникал, это сделал кто-то другой изнутри. Потом та встреча Мидории-куна и Шигараки Томуры в торговом центре. Тогда ещё можно было бы списать это на простое совпадение, но что делать лидеру преступной группировки в популярном ТЦ? А теперь лагерь...Лагерь, местоположение которого было известно минимальному количеству людей." Воздух резко пропал из легких, когда Фаруюки подскочила и рваным движением приняла сидячее положение. Догадка острой стрелой пронзила сознание, будто пытаясь довести до приступа истерической паники. Определенные детали пазла сходились слишком хорошо, чтобы спихнуть это на случайность.., простое совпадение. "Предатель...Среди нас предатель." Заключение ударило подобно грому среди ясного неба. Настолько такие подозрения в сторону собственных одноклассников казались инородными, что Акияма крепко, практически до боли, вцепилась в волосы в попытке прогнать ураган данных мыслей из головы. Она пыталась восстановить дыхание, но походило это скорее на безуспешные попытки спасти рыбу, выброшенную в дали от суши так на метров двадцать. "Предатель. Он или она сливают информацию Лиге Злодеев." — осознание озвученного в мыслях факта въелось опасной плесенью в голове, вот-вот собираясь разрастись там в ужасающих масштабах. А Фаруюки продолжала повторять себе эту фразу, пытаясь найти хоть малейшую несостыковку, которая могла бы опровергнуть подозрения. Вот только данные попытки были настолько бессмысленными, что стали обжигать щеки горькими дорожками слез. Крылатая девушка обняла свои колени и вжалась в край больничной койки, пытаясь успокоить слезы и свыкнуться с мыслью, что теперь доверять собственным одноклассникам могло стать слишком...опасным. Могло стать причиной новых ожогов уже на ком-то другом или вовсе закончится нечто более плачевным. Там, в лагере, кто-то из 1А был причиной отравления газом своих же ровестников, был причиной их ранений и похищения одного из них. В следующий раз кто-то из 1А мог оказаться причиной чей-то смерти. Утром Фаруюки благополучно прослушала ворчание врача, осматривающего её, по поводу мешков глазами и очевидно не отдохнувшего вида. После осмотра крылатую пациентку пообещали выписать, если анализы подтвердят, что последствия от отравления газом окончательно сошли на нет. Также настоятельно попросили в ближайшие несколько дней не напрягать крылья, ведь ядовитый газ повлиял и на них, а в том числе сказалось сильное переутомление и перенапряжение. Всё же от тренировок в лагере окрепнуть они ещё не успели, а Акияма уже пыталась пользоваться ими на износ из-за нападения. Вот и результат. — При желании, через время вы можете сделать пересадку кожы для более благоприятного заживления ожога и образованию менее... — Уродливого шрама? — Да. Вам и вашим родителям более подробнее расскажут об этом перед выпиской, чтобы была возможность записаться к нужному хирургу заранее. — объяснял врач после проверки динамики заживления ожога на голени подростка и смены специальных повязок. — Значит, ожог так плох? — перед уходом мужчины в белом халате решила спросить Фаруюки, которая до сих пор так и не смогла посмотреть на свою ногу без бинтов. От одного запаха заживляющей мази вперемешку с поврежденной кожей её выворачивало, поэтому о наблюдении за процессом смены повязок медсестрами не могло идти и речи. — Заживает он не так плохо, как мог бы. Но неудобства будет доставлять продолжительное время, если вы об этом. — девушка кивнула, и врач покинул палату. Слова врача ещё долго вертелись в голове Фаруюки, пока она сверлила взглядом бинты на своей голени. Крылья уже неприятно затекали из-за отсутствия активного движения и полетов, но приходилось мириться. Как и приходилось мириться с поливанием грязью Академии Юэй в новостях, всего геройского общества и так далее. Кто-то даже умудрился снять как пострадавших учеников доставляли в больницу, от чего на душе становилось только более тошно. Поэтому крылатая закрыла для себя интернет и оставила лишь чаты с друзьями, даже некоторое время приписывалась с Шинсо и Кондо-сэмпаем, обеспокоенными её состоянием. Также, периодически находились смельчаки из средней школы, которые нашли в себе наглость расспрашивать свою бывшую крылатую одноклассницу о произошедшем. Очередного такого наглеца Акияма отправила в блок, когда в дверь палаты постучали. Без лишних раздумий пациентка разрешила посетителю войти, мысленно надеясь, что не пришел кто-нибудь наподобие Мономы на исповедь именно к ней. Но на пороге неловко топталась Урарака с небольшим контейнером заранее нарезанных яблок. — Проходи, чего так стесняешься? — крылатая приветливо улыбнулась, и только после этого одноклассница смелее прошла в палату и протянула принесенные яблоки. — Вы меня прямо все снабжаете фруктами. Спасибо, Урарака. — Мы просто все очень беспокоимся за тебя, Акияма-чан. — Очако наблюдала, как Фаруюки отложила контейнер к тарелке фруктов, которых в посуде уже толком не осталось. Другая еда просто не лезла в крылатую, на что медсестры так же жаловались курирующему её врачу. — Как нога? И самочувствие в целом? — Всё хорошо, не переживай. Ты как? Слышала, что ты и Тсую тоже столкнулись со злодеем, точнее злодейкой. — Тоже всё хорошо. Мы толком не пострадали... Обе друг другу натянуто улыбались и понимали, что нагло лгут. Но Урарака сдалась первой, ведь её истинные эмоции выдавала подрагивающая нижняя губа. Поэтому Акияма молча развела руки в стороны, приглашая этим жестом девушку к себе. Так Очако легла к Фаруюки и оказалась укутана её успокаивающими объятьями, к тому же укрыта крыльями, которые словно ограждали их двоих от светлых стен палаты и остального мира. — Он сильный. Он же выберется...? — имя даже не нужно было уточнять, всё стало понятно по дорожащему голосу и тихим всхлипам. — Ему ведь любые злодеи ни по чём, мы все это знаем. — Ты видела нашего бешеного шпица? Да он настолько их достанет, что они сами отдадут его героям целым и невредимым. — сквозь всхлипы раздался легкие смешки, пока Фаруюки гладила Очако по спине. Урарака держала лицо перед родителями, перед другими одноклассниками, даже перед Иидой, которого считала близким другом. Она уверенно улыбалась и отвечала, что в норме настолько, насколько позволяла вся сложившая ситуация. К Акияме она заходила так же уверенно, чтобы просто проведать, но в один момент поддалась атмосфере вокруг неё и сняла маску. Многие, как и сама Очако, заметили, что возле Фаруюки Акиямы было спокойно. Пусть она могла выглядеть хмуро, порой ругаться и давать подзатыльники, но всегда была готова поддержать и отличалась чуткостью, пониманием и умением слушать, не осуждая. Возможно поэтому Урарака так быстро и при этом доверительно расклеилась перед ней, не чувствуя стыда. — А мы ведь только начали с ним нормально общаться...Я просто скинула ему забавную картинку одной поздней ночью от скуки, а он ответил. Возмущался на сообщения, но всегда отвечал и иногда тоже что-то скидывал в ответ. Теперь же неизвестно, что с ним будет. — делилась переживаниями Урарака, постепенно успокаивая вырвавшиеся слезы. — Его вытащат из лап Лиги Злодеев, не переживай. Нам же пока остается только ждать новостей. — теперь крылатая гладила собеседницу по волосам. — Я тоже переживаю за него, Урарака. Но пока нам остается только верить в него. "И надеяться, что у про-героев уже есть план по его спасению." — Фаруюки и Очако ещё некоторое время провели в обнимку, общаясь на более отвлеченные темы, чтобы не зацикливаться на чем-то угнетающем. После Урарака ушла навестить Яойорозу и предупредила крылатую, что вскоре должны были прийти остальные их одноклассники. Вот раздался очередной стук в палату, и Фаруюки сразу поняла по нему, что в этот раз собирались зайти к ней далеко не кто-то из учеников 1А или семьи. — Извини за беспокойство, юная Акияма, но нам нужно задать пару вопросов. — на фоне не хватало только какой-нибудь захватывающей музыки, когда в палату прошел Всемогущий вместе с уже знакомым детективом Тсукаучи. — Всё нормально. Чем могу помочь? — Во-первых, спасибо. — подросток удивленно посмотрела на детектива. — Благодаря информации, которую ты оперативно передала сотрудникам полиции сразу после нападения, мы смогли быстрее установить личности части злодеев и подтверждение их принадлежности к Лиги Злодеев. Но твои показания были немного не полными, поэтому мы со Всемогущим пришли для более подробного расспроса. — Но это не официальный допрос, поэтому можешь вести себя более свободно, юная Акияма. — пусть и взгляд Всемогущего был скрыт тенями от бровей, Фаруюки смогла разглядеть в них сожаления по поводу всей сложившейся ситуации. Чувство вины у Символа Мира было очевидным, учитывая его тягу спасать абсолютно всех. И эта тяга трещала по швам, ведь дорогим ученикам Всемогущий помочь в трудную минуту не смог. — Что именно мне стоит рассказать подробнее? — Ты единственная, кто пересеклась со злодеем Твайсом. По крайней мере, так полиции назвала его ты. Можешь дать больше показаний на его счет? — Тсукаучи присел на стул возле койки, пока про-герой остался стоять рядом. — Предполагаю, что его причуда связана с созданием клонов, но не могу сказать при каких условиях. Именно с созданным им клоном Даби столкнулся Айзава-сэнсей, судя по рассказам Каминари, Ашидо и Серо. Они навещали меня и рассказали о происходящим с их стороны, поэтому я предполагаю лишь из услышанного. Но приблизительно по времени всё совпадает. Когда Айзава-сэнсей избавился от фальшивого Даби - я услышала во время стычки, что Твайс сообщил своему напарнику об устранении клона. — Приметы во внешности? — крылатая покачала головой. — Может другие важные моменты? — Он в разговоре постоянно противоречил сам себе. Буквально предложения друг за другом были абсолютно противоположны по смыслу. — Тсукаучи записал это в свой блокнот. — А Даби оказался тем самым незнакомцем из переулка? — Да. — Всемогущий смотрел с непониманием и немым вопросом, на что его друг-детектив пообещал позже всё объяснить. — Ещё, как мне показалось, следуют они за Шигараки Томурой, так как думают, что он - такой же последователь воли Убийцы Героев, как и сами они. — Это совпадает с показаниями задержанного злодея Имприта. — детектив снова что-то подчеркнул в своём допросе. — Ты нам здорово помогла. Спасибо. — Молодец, юная Акияма. Ты отлично постаралась, но в следующий раз во время помощи другим - не забывай про себя. — Всемогущий потрепал ученицу по волосам, словами явно намекая на её слепую помощь при вытаскивании пострадавших из лап ядовитого газа. Но по взгляду было очевидно, что он горд своими учениками. — По поводу Бакуго...что-нибудь известно? — рискнула спросить крылатая, пока про-герой с детективом не ушли. — Мы его спасем. — Всемогущий ещё пару раз провел по волосам подростка, продолжая ослепительно улыбаться. Этим он напоминал Мидорию-куна или же всё было наоборот: сам Изуку походил своей улыбкой на Символа Мира. Перед самым уходом Фаруюки пожелали скорейшей поправки и попросили не беспокоится лишний раз. Но последовать советам оказалось гораздо сложнее, чем могло показаться. И к счастью, второй час хандры крылатой прервал уже ни один, не два посетителя, а целых четырнадцать человек, которые еле протиснулись в палату. Все одноклассники облепили больничную койку вокруг, а Минета вовсе с гордостью положил дыню на тумбочку рядом с яблоками в контейнере, который был уже наполовину пуст. К собственному удивлению, спокойствия в кругу своих товарищей Фаруюки не ощутила. Наоборот, она сильнее напряглась и начала тонуть в беспокойстве с натянутой улыбкой. "Неужели...кто-то из вас действительно сливает информацию?" — Мы все скинулись на дыни тебе и Мидории. — объяснил Денки, заметив вопросительный взор жёлтых глаз. Он не понимал, что вопрос был адресован не в сторону принесенной дыни. — Спасибо, ребят. Мне даже как-то неудобно теперь...Вы все фруктами меня прям снабжаете. "Пожалуйста, уйдите поскорее. Я не могу смотреть вам в глаза. Мне страшно" — Чепуху не неси, а просто прими и ешь на здоровье. — с укором произнес Токоями. "Уходите. Прошу, уходите." — Спасибо еще раз. И, предвидя ваш вопрос, сразу отвечаю: со мной всё в порядке. Вечером уже должны выписать. — про синяки под глазами крылатой все присутствующие решили тактично промолчать. — Эй, не кисните, как лимоны протухшие. Лучше помогите мне кто-нибудь с дыней. Все вместе поедим, иначе в меня одну столько не влезет. "Может это поможет отвлечься?" Акияма с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Иида с Киришимой ловко порезали дыню и теперь все присутствующие ей наслаждались. Стараясь максимально отвлечь одноклассников и саму себя от мрачных мыслей, крылатая вместе со старостой заводила разговоры на отвлеченные темы. "Нет, это ужасно...Я теперь не могу избавится от подозрений. Что ты за человек, Фаруюки, раз своих же товарищей и друзей подозреваешь в предательстве?" — Акияма была напряженно натянута, подобно струне, пока во время бесед вглядывалась в лица собеседников. Она пыталась найти ответы на своих вопросы в чужих глазах, вот только лишь сильнее загоняла себя в угол паники. Токоями видел чужое напряжение: нервное движение перьев на крыльях, убегающий взор и бледность. Первое время он объяснял всё шалившими нервами после нападения злодеев на лагерь, что отражалось ещё во многих из класса. В их опасливой походке и стремлению не ходить по одиночке. Но в один момент Фумикаге заметил, что его подруга начала слишком прерывисто дышать. Он не успел спросить или попросить всех выйти, как Тодороки просто протянул крылатой оставшуюся дыню. Легкого прикосновения хватило, чтобы Акияма опасливо отскочила чуть ли не на другой конец койки, заодно пытаясь прикрыть себя крыльями. — Фаруюки? — сам испугался такой её реакции Шото. А названная уже не знала как себя контролировать. Теплая ладонь и бирюзовая радужка одного из глаз Шото слишком живо напомнили о столкновении с Даби. Обеспокоенные лица одноклассников вовсе стали походить на размазанные картины современных художников, не давая возможность прочесть их истинные эмоции, что только сильнее пугало. Акияма не знала в какой момент дышать стала практически невозможно, грудную клетку будто схлопнуло от болезненных ощущений, а пальцы вцепились в волосы. — Я позову кого-нибудь. — сказал Киришима и выбежал из палаты вместе с Каминари и Серо. Остальные же шокировано наблюдали за резкой переменой в поведении их крылатой одноклассницы, совершенно не зная как ей помочь и что в принципе делать. — Фару-чан! — пытался привезти в чувство подругу Фумикаге, но та просто не реагировала на него, а смотрела сквозь его силуэт. — Выйдите все сейчас же! — скомандовала вбежавшая медсестра, пока вторая уже подбегала к сжавшиеся в углу койки пациентке. — У неё паническая атака. — сразу поняла сотрудница больницы и стала пытаться отвлечь крылатую. — Акияма-чан, посмотри на меня. Не закрывайся от нас крыльями. Мы тебе поможем, ты только не бойся. — Я же попросила всех выйти. — медсестра обернулась на застывших учеников 1А, которые только со второго раза обратили внимание на её слова и послушно тут же направились в сторону выхода из палаты. — Подожди. Пусть останется хотя бы один из них. Кто из вас больше всего ей близок? Лучший друг, подруга или парень? — большая часть класса устремили взоры на Токоями и Тодороки. Второй из них молча кивнул и вышел из помещения первым. Фумикаге без лишних слов сел возле подруги, которая смотрела на него потерянными и испуганными глазами. Было очевидно, что крылатая сама не понимала что конкретно происходит вокруг и почему она так реагирует. Медсестры говорили дежурные фразы успокаивающим тоном, вот только слова до Акиямы доходили будто через толщу воды. — Фару-чан, ты в безопасности сейчас. Никто тебе не угрожает, скоро всё закончится. — Токоями провел ладонью по плечу Акиямы, пока та пыталась глубокими вдохами привести дыхание в норму, но лишь больше задыхалась в итоге. — Не делай так. Только хуже сделаешь, лучше просто дыши, как обычно. Без глубоких и резких вдохов. — предупредила одна из медсестер. — Мы все рядом, Фару-чан. Спустя десять минут, пропитанных спокойным и поддерживающим тоном Токоями, крылатая практически полностью успокоилась и к этому времени уже находилась в обволакивающих объятьях друга. Медсестры что-то говорили пациентке, но та просто делала вид внимательного слушателя. В действительности же она прислушивалась только к сердцебиению Фумикаге и пыталась подстроить своё беспокойное под него. Силы в одно мгновения ушли, как и ураган мыслей. Фаруюки вовсе даже не обратила внимание на временное отсутствие одной из медсестер, а после без лишних слов приняла с её рук таблетку со стаканом воды. Когда Токоями вышел из палаты и подошел к компании стоявших неподалеку одноклассников, Акияма уже приняла лежачие положение на больничной койке, но на просьбы поспать и отдохнуть лишь отрицательно мотала головой. Зато теперь на вышедшего из её палаты смотрели вопросительные и взволнованные глаза учеников 1А. — Паническая атака на фоне стресса и плохого сна. Ей дали лекарство, снижающее тревогу. Должно помочь. — с тяжелым вздохом пояснил Фумикаге. — Лучше до конца выписки её не навещать, иначе можем ненамеренно послужить триггером. — Если бы мы знали, что так получится...— неуверенно протянула Ашидо, на что Токоями только покачал головой. — Фару-чан ни в чем и ни кого не винит. Наоборот, она просила передать извинения за свой приступ... — Она ещё и извиняется? Это лишнее, мы же всё понимаем. — все активно закивали на слова Асуи. — Фаруюки всегда старается ради нас. — И хочет казаться всегда сильной, чтобы мы могли на неё положится. Думает, что иначе никак. — продолжил мысль Тенья. "Даже сегодня...Мы ведь говорили о моих переживаниях, а не её. Хотя я видела, что Акияму-чан тоже многое беспокоит. Теперь мне стыдно перед ней за это..." — Урарака вспомнила, что совсем недавно именно крылатая выслушала и поддержала её, при этом отодвинув саму себя на задний план. Все присутствующие вздохнули, но их размышления прервали подошедшие Денки и Эйджиро. Они ходили узнавать насчет состояния Изуку и сообщили, что навестить его возможно будет только через час после окончания обследования. Многие решили подождать подходящего времени для посещения одноклассника неподалеку от его палаты, но Шоджи, Асуи с Токоями и Тодороки остались на месте. Последний из них весь разговор между ребятами молча сидел, погруженный в свои мысли. Это не ускользнуло от внимания его друзей. — Переживаешь, что испугал её? — Тсую присела рядом с Шото. — Но так и есть. Именно я послужил триггером. — совсем поникшим голос ответил Тодороки, после меняя тон на раздражительный. — Эта всё сторона отца. Огненная причуда и цвет глаза напомнили ей о том злодее. "Мама так же боялась." — закончил в себе мысль юноша, в который раз в голове прокручивая испуганный вид Фаруюки и сравнивая его с воспоминаниями из детства. Так с каждой секундой отвращение к себе у Шото лишь росло. Поэтому от друзей он попытался максимально закрыть ненавистную левую сторону волосами. А после на пару секунд вспомнил, что не так давно Акияма прикасалась к его шраму без даже намека на неприязнь в глазах. Ненадолго это снизило его беспокойство, но после снова началось губительное самокопание. — Дело в злодее, а не в тебе. — неожиданно подал голос Мезо, и Фумикаге тут же поддержал его слова. — Шоджи-кун прав. Тодороки, вся проблема в неудачном стечении обстоятельств. Ты не виноват. — И Фаруюки тоже не винит тебя, я уверена в этом. — подключилась Асуи. — Не знаю...Я не знаю.— будто вымучено и потерянно произнес Тодороки, зарывшись пальцами в белые пряди волос. Многие в классе догадывались о не самой благоприятной обстановке в семье Шото, пусть и не затрагивали данную тему напрямую. О подробностях были осведомлены лишь Изуку, Кацуки и Фаруюки, а также чуть в меньшей степени Фумикаге, Тсую, Момо и Мезо из-за достаточно близкого общения с сыном Старателя в кругу одной компании. Поэтому они не нашли варианты лучше, как молчаливо поддержать друга осторожными жестами. Асуи доверительно прижалась головой к его левому плечу, пока Токоями и Шоджи аккуратно похлопали его по другому. Тодороки был безгранично благодарен им за эту поддержку, пусть и не знал как это выразить в словах, но в его глазах читалось всё отчетливо. А спустя пару минут раздался звук, характерный для открытия двери палаты. В коридор выглянула голова Акиямы, которая без лишних слов и объяснений махнула в сторону своей временной больничной обители. Её друзьям оставалось только неуверенно переглянутся между собой и направится к подруге, попутно потащив за собой Шото, продолжавшего винить себя. — Медсестры посоветовали не навещать тебя и дать отдохнуть. — Фумикаге скрестил руки, глядя сурово на крылатую. — Но не запретили, а для посещений пациентов осталось ещё два часа. Или ты хочешь оставить меня одну тут, жестокий Фумикаге-кун? — названный демонстративно закатил глаза, после занимая место на стуле возле койки. Шоджи встал возле него, а Асуи решила присесть на самый край постели. — Шото, ты чего там от двери не отходишь? Тодороки поднял виноватый взгляд на девушку. С её лица до сих пор не сошла бледность, как и синяки под глазами, которые перестали так ярко светить золотом. Он не мог остановить винить себя за такой нервный вид Фаруюки, за её дрожащие пальцы и подрагивание крыльев, будто они в любую секунду были готовы закрыть их обладательницу от опасности. — Я пойду. Поэтому Шото опустил голову и поспешил покинуть помещение под удивленные взоры остальных. — Тодороки..! — оклик Фумикаге проигнорировали и просто закрыли дверь с той стороны. Первые секунды проявившего молчания Фаруюки совершено не могла понять что именно произошло. Мрачный вид Шото сбил с толку, как и его внезапный уход, а после крылатая прокрутила в голове недавнюю паническую атаку. Всё встало на свои места. В тот момент она действительно увидела вместо близкого друга возле себя Даби. Так совершенно невиноватый в чужом страхе Шото стал триггером. Вот только теперь оставалось убедить его самого в своей же невиновности. — Не принимай на свой счет. — прервал молчание Мезо. — Да, Тодороки просто...— начал объяснять Фумикаге. — Я всё понимаю. Потом сама поговорю с ним.— Акияма тяжело вздохнула, словно это могло помочь ей избавится от скопившегося напряжения. — Давайте поговорим о чем-нибудь будничном? А то эти стены и вся ситуация уже невыносимо давят. Друзья кивнули с пониманием, ведь у самих происходящие сидело в печенках. Многие просто хотели поскорее конца этого инцидента и увидеть невредимого Кацуки Бакуго, даже были готовы бесконечно долго слушать его возмущенные крики. Главное, чтобы вернулся он в их класс живым и с таким же буйным характером. Тем временем Тодороки решил покинуть больницу и прогуляться до того момента, когда Мидорию можно будет навестить. К счастью, неподалеку находился небольшой сквер, где была возможность скрыться на какой-нибудь лавочке среди деревьев с кустами. Шото так и поступил, найдя для себя тихое место, где люди практически не ходили, поэтому и не нервировали. "В начале защитить не смог, а теперь это." — Шото сам не знал от кого прятал стыдливый взгляд за волосами. Размышления на тему "если бы..." давили на него и не позволяли вздохнуть спокойно лишний раз. Всё в любом случае сводилось к виду испуганной Фаруюки, который он продолжал сравнивать с воспоминаниями из детства. Тогда Рей Тодороки так же пугалась его, если он подходил неожиданно и по-детски громко делился какими-нибудь впечатлениями. А один раз его приближение к матери закончилось кипятком, вылитым на лицо. Со вздохом, полным разочарования к самому себе, Тодороки откинулся на спинку скамейки и поднял голову к небу. Сквозь листву дерева прорывались слабые солнечные лучи, которые слегка раздражающе могли дать своим светом по глазам, если ветки шевелил летний ветерок. Поэтому Шото решил прикрыть веки, попутно на пару секунд прикасаясь к шраму от ожога на лице, после с отвращением отдергивая пальцы. Раньше у него была вредная привычка до крови царапать свой шрам после тренировок или ссор с отцом, иногда из-за срывов на Фуюми или Нацуо, за которые ему до сих пор ужасно стыдно. В те моменты ненависть к своей левой стороне доходила до предела, он будто пытался наказать себя за её наличие у себя на теле: за красные волосы, бирюзовую радужку глаз и огненную причуду. Шото помнил, как сидел бессонными ночами в комнате и впивался ногтями в шрам до боли, не думая каким образом будет объяснять новые раны перед семьей. В один момент они просто перестали спрашивать, смирившись, а он в другой устал. Что-то щелкнуло в нем, когда в очередной вечер он прикоснулся к шраму и за окном пошел дождь. Тогда он вспомнил о крылатой девчонке с яркими, практически сияющими солнцем, глазами и доброжелательной улыбкой. Первая, кто после отъезда матери отнеслась к нему искренне, даже не обратив внимание на его хмурость и шрам на лице. "А я её только напугать умудрился..." — мрачно заключил про себя Тодороки, возвращая голову в прежнее положение из-за затекшей шеи. Хотелось лишь провалиться под землю, но от подобных не радужных мыслей юношу отвлек звонок. На экране засветилось имя старшей сестры. — Слушаю. — Шото-кун, ты всё ещё в больнице? — раздался чуть обеспокоенный голос. — Да, задержусь здесь ещё примерно на час. — младший Тодороки сам не заметил, как его голос слегка дрогнул. Это не скрылось от Фуюми. — С той девушкой что-то случилось? Из-за которой ты вчера допоздна оставался в больнице. — Что? — в начале не понял суть вопроса юноша, а после осознания спешно дал отрицательный ответ. — Её должны ближе к вечеру выписать. Я просто жду возможности навестить Мидорию-куна. — Хорошо, поняла. К слову, отец просил передать, что он сегодня вернется очень поздно из-за какой-то срочной геройской операции. "Как бы это не было связано с Бакуго. Вероятнее всего решили включить в его спасение всю верхушку топа героев." — Учту. — после завершения звонка Тодороки зашел в чаты, где Иида предупредил его о скором завершении обследования Мидории. Когда Шото вернулся в больницу и направился к палате друга на одном из верхний этажей, в коридоре он наткнулся на Тсую, Фумикаге и Фаруюки, причем последняя была одета в повседневные футболку и шорты, а на плече весел небольшой рюкзак. Привычная легкая походка сменилась на прихрамывающую из-за боли в ноге, от которой обезболивающие уже так хорошо не помогали. — Мы пытались её отговорить, но она решила выписаться раньше. — первым делом пояснила Асуи. — Со мной же всё нормально, зачем мне тогда оставаться здесь? Такое ощущение, что на моей стороне только Яойорозу. — Так и есть, хромая птаха. Я не буду помогать тебе вставать, если ты грохнешься на первой же лестнице. — Фумикаге-кун, бери пример с Шоджи и молчи почаще, а. — Вы успели навестить Яойорозу? — спросил Шото, стараясь смотреть куда угодно, но не на крылатую, и получил кивок со стороны Мезо. — Она тоже решила выписаться пораньше, но отпустят её только вечером. Именно поэтому она тебя и поддержала, Фару-чан. Нашла, блин, родственную душу. — названная на слова друга только закатила глаза и подтолкнула ребят идти дальше по коридору. — Идемте лучше к Мидории-куну побыстрее, иначе остальные наши навестят его без нас. — так Акияма оказалась в конце своей компании друзей вместе с Тодороки, к которому поспешила обратиться совсем тихим шепотом. — Поговорим позже. Но сразу скажу, что я не виню тебя, Шото. Звучало настолько искренне, что Тодороки наконец почувствовал облегчение. Словно даже дышать стало легче, пусть и вина продолжала преследовать его, но теперь не так рьяно. Чтобы отвязаться от неё нужно было лишь отвлечься, что Шото и сделал, когда зашел вместе с одноклассниками в палату Изуку, явно не ожидавшего такого количества посетителей. — Мы тут все тебе на дыню скинулись. Наслаждайся! — Минору с довольной улыбкой преподнес однокласснику фрукт, пока тот не мог оторвать опасливый взгляд от Фаруюки, вокруг которой нависла зловещая аура. Пришлось судорожно спрятать поврежденные руки, совсем недавно освобожденные от гипса, за спину, надеясь, что это хоть чуть утихомирить чужой гнев. — Эй, Мидория, ты чего? Призрака увидел? Присутствующие ученики 1А успели только моргнуть, как крылатая уже оказалась возле Изуку. Вокруг неё продолжая витать тяжелая аура, пока она тянула и так больного парня за щеки в разные стороны. — В следующий раз я тебе лично их окончательно доломаю, Мидория-кун. Чтоб не мучился. Хосю не хватило? — Акияме говорили, что её друг в тяжелом состоянии, но она не думала, что настолько: его руки теперь были покрыты бесчисленным количеством шрамов, а несколько отеков и синяков вовсе не ещё успели сойти. — Дурак ты! Вот ты кто! Доконать нас с Иидой решил? Мы же так поседеем непозволительно рано! — Прости...— протянул Изуку, вспоминая похожий эпизод, когда Фаруюки решила навестить одну очень идейную троицу в больнице после инцидента Хосю. — Акияма-чан, а что у тебя с ногой? — Пустяки. — девушка отпустила Мидорию и отошла в сторону под красноречивые взгляды Токоями и остальных близких друзей. — Хватит драму разводить. Лучше поговорим о более важных и насущных вещах. — Что успело произойти? — насторожено спросил Изуку. — Ещё не успел увидеть как Юэй с грязью мешают? Оказывается после U.S.J нашу академию ещё очень пожалели в плане критики. — с тяжелым вздохом поведал Киришима, решив поддержать Акияму в желании сменить тему. — Джиро вместе с Яойорозу и Хагакуре ещё здесь, в больнице. Они и ты с Акиямой пострадали сильнее всех, не считая ещё отравившихся газом из 1Б, но их уже всех выписали. — добавил Денки. — И не считая пропавшего Бакуго. — одновременно произнесли Фаруюки и Шото. — Ребят...— настороженно протянула Мина, заметив перемену в лице Изуку. — От умалчивания этого факта легче не станет. Мы все это понимаем. — мрачно высказался Фумикаге, а следом за ним Тсую озвучила вопрос, мучивший всех присутствующих. — Вот только зачем им Бакуго в принципе? — Когда наш шпиц проявил себя в медиа-пространстве ярче всего? — ученики 1А класса повернулись в сторону крылатой. — На спортивном фестивале. — присоединился к размышлениям Тенья. — Который транслировался буквально везде...— понял цепочку мыслей Мидория, упрямо пытавшийся сдерживать слезы от поступавшего разочарования к самому себе. — Именно. А что думал каждый из нас, глядя в первые дни на Бакуго? "Да он больной придурок! Такому бы в злодеи!", это потом многие из нас стали понимать, что он просто "того", но не настолько, чтобы быть злодеем. — Акияма скрестила руки, попутно нервно постукивая здоровой ногой в такт словам. — Но у Лиги Злодеев подобной возможности познакомится с ним не предвиделось. — подвел итог Тодороки. "И значит предатель среди нас с Кацуки Бакуго контактировал мало, чтобы не понять этого. Иначе бы информация к Лиге слилась другая." — Фаруюки моментально отдернула себя от таких мыслей, когда стала внимательным взором оглядывать присутствующих. Стало тошно. — "Перестань...Нельзя подозревать товарищей. Это ужасно и мерзко с моей стороны." — Они его долго не вытерпят. Он же подорвет всё их логово после предложения от Лиги Злодеев присоединится к ним! — попытался разрядить обстановку Серо, но это вызвало скорее нервные смешки со стороны некоторых. — Я должен был спасти его. — вслух стал заниматься самокопанием Изуку, по щекам которого уже текли слезы. — Был так рядом и...и ничего не смог сделать. — Отставить сейчас же! — Акияма присела рядом с Мидорией и положила ладонь ему на плечо, слегка сжав и тем самым заставив повернуться к ней. — Может меня там и не было, но я уверена, что ты сделал всё возможное, Мидория-кун. Каждый из вас сделал всё, чтобы не дать его схватить. — Она права. Мидория, либо виноваты мы все, либо никто из нас, кроме самих злодеев. — поддержал мысль крылатой Эйджиро. — Лучше вместо самобичевания спасем его. — Что?! — хором спросили ученики 1А, попутно наблюдая, что Шото сделал несколько шагов в сторону акульего чуда. Стало очевидно, что озвученная идея пришла к ним обоим. "Спаси и сохрани нас Всемогущий..." — крылатая приложил ладонь к лбу, готовясь слушать двух идейных одноклассников. — Если быть до конца честными, то мы с Тодороки не так давно подслушали разговор между Всемогущим, кем-то из полиции и Яойорозу. — С помощью Авасе из 1Б она смогла прикрепить жучок на одного из злодеев, точнее Ному, во время нападения. Созданное ей же устройство, способное отследить этот жучок, она отдала тому полицейскому. — подхватил объяснения Шото. — Значит, вы хотите...чтобы она сделала ещё одно такое устройство? — ответ Ииде не потребовался, ведь взгляды Киришимы и Тодороки оказались красноречивее любых "да" или "нет". Остальные так и видели смену эмоций на лице старосты. Они мысленно стали отсчитывать секунды до взрыва смеси возмущения и негодования с его стороны. Останавливать намечавшийся спор никто не спешил из-за соображений собственной безопасности. — Этим должны заниматься профи, а не мы! Разве вы не понимаете, что лезете в ситуацию, которая не соответствует вашему опыту и навыкам?! — Да знаю я! Но ничего не могу поделать! Не могу я сидеть здесь, пока мой друг в руках злодеев! Иида, я был прямо возле него...Мы же вместе с ним были...Если я сейчас ничего не сделаю, то какой из меня герой?! — ещё пару секунд и Тенья с Эйджиро могли столкнуться лбами, если бы не шиканье со стороны Денки. — Не место тут для таких разговоров. — Но Иида прав. — выбрала сторону Асуи. — Знаю я об этом, вы все правы. Но всё же...Я уверен, что Мидория понимает меня. — Мы уже предположили зачем могли похитить Бакуго, но это не значит, что в живых его оставят надолго после отказа. Поэтому нам нужно поторопиться. — после слов Тодороки староста посмотрел в сторону своей заместительницы, которая до сих пор отмалчивалась. — Акияма, скажи хоть ты что-нибудь. Может они тебя послушают. На несколько секунд помещение погрузилось в абсолютную тишину, словно последующие слова Фаруюки могли служить приговором. А её тяжелый вздох лишь сделал витающую атмосферу вокруг ещё мрачнее. — Как вы мне все дороги. — крылатая убрала свою ладонь с лба и пронзительным взором посмотрела на Киришиму и Тодороки. Обоим стало неуютно. — Как вы собрались действовать? — Акияма...— названная не дала Тенье продолжить, прервав его вытянутой ладонью, которая буквально кричала "стоп". — Мы хотим отследить местонахождение того Ному с помощью устройства Яойорозу и направиться туда. Скрытно. — глаза Эйджиро чуть просияли, ведь он решил, что крылатая одноклассница на его стороне. Вот только её холоднокровный взгляд и спокойное, скорее даже строгое, выражение лица говорили об обратном. — Если Бакуго окажется не там, то как вы поступите? Вы не можете знать одно ли убежище у Лиги, и что маячок приведет вас именно к нужному. — Попытаемся узнать полезную информацию. — теперь ответил Шото, но взгляд девушки не потеплел даже на мгновенье. — Какие ваши действия, если вы вступите в бой? — Мы хотим провернуть всё скрытно, сказали же. — Киришима начал чувствовать раздражение и стал отводить взор от пронизывающих желтых глаз, слишком напоминающих хищные. — Скрытно не вышло. Противников, превосходящий вас, слишком много. Ваши действия, Киришима? — Напоминает то ли допрос, то ли инструктаж. — шепотом подметил Каминари, слегка наклоняясь к уху Очако. — Я не понимаю, Акияма! Что ты хочешь услышать? Что мы вступим в бой, чтобы протянуть до прихода героев?! — Эйджиро повышает тон, а Фумикаге понимает, что тот совершил данным действием глобальную ошибку. — Я думал, что ты поддержишь нас в первую очередь. Ты ведь сама же стремишься всем помочь и одна из первых летишь в пекло! — В таких ситуациях я рискую только собой, Киришима. — практически стальным голосом произнесла Фаруюки. — Ты же собрался вести за собой нескольких людей на эту "операцию", а это уже совершенно другой риск. Поэтому мне важно знать...Готов ли ты к ответственности за это, Киришима? — Да. — уверенно ответил Эйджиро, на что Фаруюки только подняла руки вверх, в знак того, что с её стороны теперь одобрена свобода действий. — Только план получше продумайте. — Поняли. — Ни о какой операции не может быть и речи, как вы не понимаете? — пытался вразумить своих друзей Иида. — Нельзя принимать такие решения на поводу у эмоций. Как бы нам не хотелось спасти Бакуго, и я понимаю все эти чувства, но такое должно решаться на холодную голову и не нами, а про-героями. — неожиданно вступил в дискуссию Шоджи. — Поддерживаю сторону Ииды, хотя не мне говорить об этом, учитывая что меня самого спасали. Но этим должны заниматься профессиональные герои. — высказался Токоями, попутно подтягиваясь к выходу. — Решившись действовать, вы нарушите кучу правил и законов. Чем вы тогда будете лучше злодеев? — напоминая гром среди ясного неба, поддела Тсую, тоже подходя к выходу из палаты, как и многие другие ученики 1А. Последними в палате остался сам её временный обитатель, идейный дуэт, задумавшаяся Очако, староста и его крылатый заместитель. — Спасибо, что так стремитесь спасти его. — наконец благодарит Урарака, после покидая помещение в спешке. Акияма проводит её сочувствующим взглядом, как и остальные присутствующие. — Подумайте ещё несколько раз. — строгим тоном посоветовал Иида. — М-да...Мы все глобально влипли. Но дело ваше, будьте только аккуратнее, а я пожалуй пойду домой. — обманчиво спокойно высказала мысли вслух Фаруюки, наконец поднявшись с койки и попутно выжидающе смотря на Шото. Напоминала так, что они должны были поговорить. — Я провожу тебя. — Тодороки пошел вслед за крылатой. Перед самым уходом Фаруюки услышала, что Эйджиро предупреждал Изуку о времени и месте встречи. Поздно вечером у больницы. "Сегодня многое случиться. И дело далеко не только в спасении Бакуго, я чувствую это." Младшая Акияма предупредила свою семью о том, что сама доберется до дома на такси вечером после выписки из больницы. О том, что она уже выписалась крылатая особа решила благополучно промолчать, как и о внеплановой прогулке с Тодороки. Тот вызвался проводить её до дальней станции метро, от которой можно было уехать до нужного района. Изначально он пытался отговорить девушку напрягать пострадавшую ногу лишний раз, но та уверила, что наоборот её решила размять для лучшего заживления. Шото в такое оправдание поверил слабо, поэтому и отправился провожать. Всё для помощи в крайнем случае. — Чья была идея изначально? — резко задала вопрос Фаруюки, продолжая спокойным шагом идти по малолюдной улице. Прохожие, узнающие учеников Юэй, смотрели то косо, то равнодушно или сочувствующие, а некоторые особо наглые стремились подойди для расспросов. Останавливал их запал тяжелый взор глаз, по-хищному сужающихся и отливающих на закатном солнце обжигающим золотом. — Киришимы. — кратко ответил Шото, получив после задумчивый "хм..." со стороны собеседницы. — Мы оба понимали, что не сможем сидеть на месте. Слишком тяготит то, что его похитили у нас под носом. Даби забрал его прямо из наших рук. — К слову о нем...Я не виню тебя за тот случай в больнице, ты совершенно не связан с моими переживаниями, Шото. И ещё один важный момент: не вздумайте вступать с ним в бой. Ни при каких обстоятельствах, лучше уж позорно сбежать от него. Фаруюки убрала руки в карманы шорт, продолжая путь скорее машинально. Перед её глазами снова всплывали виды зловещего танца вихрей синего пламени, а в нос ударил фантомный запах гари и саженной плоти. Ещё пару лишних секунд погружения в воспоминания, и Акияма уже видела как её выворачивает за ближайшим углом какой-нибудь подворотни. — Фаруюки... — Шото, я сейчас абсолютно серьезно. Его пламя гораздо мощнее твоего, уж прости за сомнение в твоих способностях. Я даже не уверена, что Старатель смог бы без напряга противостоять тому синему огню. — крылатая заметила красноречивую хмурость в чужом взгляде при упоминании про-героя номер два. — Как бы мы не осуждали Старателя, как твоего отца, но в качестве героя...Он весомый показатель. — Не поспоришь. — Шото, пообещай, что не станешь лезть в бой с Даби. Ни в коем случае не станешь. — Я тоже просил тебя не ввязываться в бой. Тогда в лагере. — неожиданно резко напомнил Тодороки, который сам же на секунду испугался от своего холодного тона. "Нет-нет...я же сейчас всё испорчу." — противореча собственным мыслям, Шото лишь сильнее нахмурился. Он просто смотрел на застывшую Фаруюки и пытался проследить за сменой её эмоций. К счастью, они шли через достаточно тихий район, поэтому людей, которых могла заинтересовать стычка между двумя подростками, вокруг толком не наблюдалось. — Ты сам прекрасно понимаешь, что вышло это ненамеренно. Я не рвалась в то пекло добровольно, в отличие от вас. — Если бы не твои травмы, то ты бы сама первой полетела на рожон. Поэтому к чему все эти разговоры и допрос Киришимы в больнице? — Это меня и бесит! — Фаруюки эмоционально взмахнула руками вверх, а крылья за спиной повторили данное движение. — Не будь я обузой из-за травм и заметности своих крыльев, то давно бы уже сорвалась. Меня саму до жути раздражает эта двоякость, но я не могу ничего поделать с собой, понимаешь? Я готова лезть хоть в вулкан, игнорируя все свои страхи, но мне чертовски не хочется отпускать в этот вулкан вас. Поэтому я не останавливаю вас! Лишь прошу быть максимально острожными! — Фару... Тодороки хотел уже несколько раз извиниться и закончить этот эмоциональный разговор, который вот-вот мог перерасти в конфликт. От поспешных извинений его остановили ловкие пальцы, обхватившие ворот его футболки, и потянувшие за него слегка вниз. Всё же пару сантиметров в росте он выигрывал. — Каждые 5-10 минут ты мне скидываешь вашу геопозицию, Шото. — девушка певуче протянула имя с ноткой угрозы, на что сердце названного кажется сделало кульбит, может сразу несколько. В такой ситуации это было совершенно неуместным, но он ничего не мог поделать с собой. — Если на одиннадцатую минуту я не получаю информацию о местоположении вашей команды по спасению Бакуго, то я плюю на все правила, отсутствие лицензии и лечу к вам. И пока вы все не окажетесь в безопасности - глаз я не сомкну, имей ввиду. Глаза напротив отливали ядовитым медом и отражали в себе прощальные лучи закатного солнца. В который раз Шото не мог оторвать от них взгляда, особенно когда суженный зрачок уступил пространство яркой радужке, которая отражала в себе беспокойство, смешанное с гневом, возмущениями и печалью. Отвезти взгляд от такой гаммы эмоций в чужом взоре было невозможно, но Тодороки попытался. Пытался спастись от плена, став разглядывать черты лица Акиямы: в начале задержал внимание на родинке под правым глазом, после рассмотрел чуть вздернутый и островатый кончик носа и завершил путь на слегка нервно поджатый губах. Для крылатой девушки прошло всего несколько секунд, когда для самого Шото будто целая вечность. Он потерялся в разглядывании Фаруюки, такой полной эмоций и от этого по-особенному яркой. "Такая красивая." Всю жизнь Шото твердили о том, что действовать нужно только на трезвую голову, а эмоциональные порывы губительны. И он успел смирится, что привычный холодный ум с Фаруюки просто не работал, был невозможен, поэтому и загнан в дальний угол. Загнан в тот самый момент, когда Тодороки поддался вниз и прикрыл глаза. Он знал, что пожалеет об этом уже в следующую секунду, но противостоять чувствам не смог. Эмоциональные порывы действительно губительны, но возможно от того и прекрасны. Так решает Тодороки, практически теряя слух от стука взволнованного сердца и ощущая тепло потрескавшихся, покусанных от стресса губ. Пока Фаруюки шокировано раскрывала глаза, пытаясь осознать что именно происходит. Вот только мыслительный процесс благополучно сдал позиции, когда внутри что-то щелкает от ощущения прикосновения слегка грубоватых от тренировок ладоней к щекам. Последняя здравая мысль о том, что стоит кое-кому подарить увлажняющий крем для рук, улетела куда-то в неизвестном направлении. Фаруюки просто поддалась и успела перехватить чужие губы, когда почувствовала их отдаление. Быстро понимает, что поцелуй у Шото первый, от того и неумелый, но до дрожжи в коленях осторожный и нежный. В такой момент вспоминать о собственном опыте в поцелуях совершенно не хочется, поэтому мысли об этом откидываются к остальным здравым. Руки Акиямы сами нашли юношескую шею, по которой аккуратно провели ногтями, после уходя к плечам и обхватывая их. Со стороны Тодороки на губах ощущалась легкая улыбка, а воздух тем временем предательски заканчивался. Но подростки тянули до последнего, не спеша отрываться друг от друга. Шото быстро учиться и повторяет за движениями Фаруюки, пытаясь высказать движениями губ в поцелуе все свои чувства, которые расцветали в нем, подобно сакуре всё их общение и встречи. Он отчетливо слышал ароматы цитруса и специй, что только сильнее толкали в собственноручно вырытую яму. Сама же крылатая тоже не спешила отстраняться, даже когда поцелуй из-за нехватки воздуха стал становиться прерывистым и рваным, хотя в любой другой подобной ситуации давно бы отпихнула от себя наглеца. А аромат замороженной мяты только раззадоривал. Но всё рано или поздно заканчивается, а за любым эмоциональным порывом обязательно следует осознание, когда каждая мысль пропитана вопросами о произошедшем и грядущих последствиях. Прежде чем осмелиться открыть глаза, Шото уверял себя, что готов к растерянности во взгляде напротив. Он не решался убрать ладони с чужого лица, думая, что всё под контролем. Хотя о каком контроле могла идти речь в такой ситуации. Точно не тогда, когда в глазах Акиямы видит нечто, скорее похожее на страх, а не легкую растерянность, понятную бы в таком положении. — Фаруюки, я...— названная не смогла найти в себе силы посмотреть в глаза Шото, когда окончательно отстраняется и делает шаг назад. "Что я натворила...? Я не должна была отвечать...я...Ничего не понимаю." Сотню мыслей пронеслось за несколько секунд, но воспроизвести в слова у крылатой получилось только одно надломленное и тихое: — Прости. Акияма почувствовала себя последней сволочью, когда сорвалась с места и понеслась скрыться в ближайшем переулке, чтобы после сбежать как можно дальше. Нога отзывалось жгучей болью, которая осталась благополучно проигнорированной. Девушка просто бежала вперед, не обращая внимание на недоумение в глазах прохожих, случайно задетых крыльями по пути. Ей хотелось просто бежать от вихря мыслей в голове, от бури эмоций, от переживаний и невыносимом бремени на плечах. А перед глазами стоял образ совершенно растерянного Шото, похожего на брошенного кота, которого ты обманул своей заботой и лаской. Но Фаруюки ничего не могла поделать со своим порывом сбежать, как и не могла остановить дорожки обжигающих слез на щеках. Они не прекращались даже когда она очутилась на крыше одного из зданий: взлетела машинально в тихом переулке между двумя домами и так же приземлилась, наплевав на все запреты. Так подросток оказалась на обманчиво спокойном островке посреди современного города из стеклянных офисных зданий и неоновых вывесок. Но в неоне виднелись цвета чужих глаз, а в порывах ветра мерещился аромат чужой кожи вперемешку с духами. Морщась от боли в ноге, Акияма опустилась и приняла сидячее положение. Яркий экран с различной рекламой и другими новостными видеороликами рядом стоящего здания практически слепил в темноте, словно крича о том, что от проблем не скрыться, когда те в насмешку стали напоминать о себе в трансляции очередные новости про нападение злодеями на учеников Юэй во время их прибывания в лагере. "И зачем это всё..?" — Фаруюки сама не знала к чему конкретно задавала вопрос, попутно сверля уставшим взглядом экран на здании, надеясь, что он сломается от этого. Как никогда прежде ей хотелось очутиться высоко в небе, где беспокоить тебя может только прохлада ветра, а не переживания за друзей, размышления о предателе среди своих же или попытки понять тайфун из смеси эмоций в собственной душе после поцелуя с другом. Хотя на друга Шото теперь походил меньше всего. Фаруюки не знала сколько уже просидела, слушая музыку в наушниках, принесенных ещё прошлым днем старшей сестрой, когда предательски моменты из лагеря сместили надуманные ощущения чужого тепла на губах. И будто стараясь прогнать это, девушка вся сжалась, прижав к себе колени и крылья, после встряхивая головой. Но воспоминания совсем недавнего поцелуя продолжали одновременными горечью и сладостью вцепляться в мысли. Хотелось завыть на всю улицу от оглушительного стука сердца, которое внутри словно сделало несколько сальто и теперь просто вращалось вокруг себя. Но Акияма держалась. До болезненного впечатывания ногтей в кожу и до крови прокусанных губ, но держалась. Она оказалась бы последней лгуньей, если бы стала твердить себе, что ей не понравилось. Наоборот, поцелуй с Шото буквально перевернул всё внутри и заставил коленки подкашиваться. Но теперь в голове вертелись вопросы о причинах такого внезапного порыва, что могло к этому привезти их обоих. "И в какой чертов момент что-то пошло не так? Я не замечала знаков или их вовсе не было и дело во влиянии стресса на нас двоих? Ну конечно! Нам просто нужно была разрядка из-за навалившиеся нервов от всей этой ситуации. Просто гормональный порыв. Просто...просто..." — Акияма первые мгновения радовалась, что во всём разобралась и теперь разговор, где-нибудь через несколько дней, с Тодороки вышел бы гораздо проще. Но уже спустя пару секунд она поняла, что ни в чём она не разобралась, когда в голове стали всплывать определенные моменты. Моменты, которые она упорно игнорировала, сама того не осознавая. Шото изначально относился к ней иначе. И если первое время все странности можно было скинуть на специфику начала их дружбы, а также проблемы одного с социализацией и заведением друзей в принципе, то всё выглядело складно. Ровно до того момента, пока Тодороки не стал причислять к подругам Асуи и Яойорозу, к которым отношение было совершенно иное. В этот самый момент всё пошло не так. После формирования их дружеской компании он стал смотреть на Фаруюки иначе: более цепко и практически искрясь от собственных эмоций внутри. " Если допустить, что я ему нравлюсь...То что насчет самой меня?" — после вопроса, озвученного в мыслях, сердце и разум резко затихли. Ничего не давало ответов спустя десятки минут размышлений, которые прервались звонком Ханако. В иной ситуации младшая бы посмеялась с ругательств сестры и возмущений по поводу местонахождения крылатой, но сейчас даже улыбаться не хотелось. Фаруюки лишь молча выслушала гневную ругань из трубки и после попросила дать ей время побыть одной, перед этим предупредив о своем примерном местоположении. — Точно всё нормально? Давай я приеду за тобой и мы всё обсудим. — гораздо спокойнее спросила Ханако. — Я просто гуляю, Онэчан. Мне...мне нужно время. — Хорошо, только звони сразу, если что-то случится. — после сказанного звонок завершился, а младшая Акияма не сдержалась от тяжелого вздоха. Всё последние два дня шло ни к черту и уже было готово вот-вот довести до истерики. Крылатая была готова покрыть неизвестного извернутым матом, когда услышала звук уведомления, сообщающего о получении сообщения. Но злость мгновенно улетучилась, когда в глаза бросилось имя отправителя. Шото Без лишних слов он отправил свою геопозицию, не забыв о просьбе Акиямы. Теперь ей стало гораздо спокойнее, пусть и недосказанность давила даже в простом чате. Слишком много было необходимо сказать, но при этом слишком много озвучить было страшно. Даже обычное "спасибо" в чате казалось оглушительным, будто являлось надеждой на что-то. А Фаруюки боялась даже дать каплю надежды на разговор, так как сама была к нему не готова. Поэтому молча просмотрела местоположение Шото, снова чувствуя себя последней сволочью. — Сейчас мы ведем трансляцию официального извинения на пресс-конференции Юэй. — Фаруюки непроизвольно дернулась и подняла взгляд с телефона на экран здания, где виднелись три склонившиеся в поклоне фигуры: директор Незу, Сотриголова и Кровавый Король. "Айзава-сэнсей?" — крылатая ученица в начале не узнала своего классного руководителя из-за непривычного официального образа. Слишком аккуратного для этого про-героя. — Из-за нашей некомпетентности пострадали ученики геройского факультета. Лагерь предназначался для подготовки противостоять атакам злодеев, но мы не уделили достаточно внимания для предотвращения настоящего нападения. Мы глубоко сожалеем о случившееся. Нам очень жаль. — подобно исповеди приносил извинения Сотриголова. Журналисты стали сыпать представителей Юэй каверзными вопросами, в особенности стараясь вывести на эмоции Сотриголову, ведь знали как тот не любил СМИ. Каждый второй присутствующий на конференции пытался подставить под сомнение каждое действие классных руководителей двух пострадавших геройских классов. Осуждали их за разрешение вести подросткам бой с использование причуд, постоянно напоминали количество пострадавших и не забывали про похищение Кацуки Бакуго. Особенно надменный журналист вовсе сомневался в названом: завуалированно говорил о том, что тот вполне может перейти на сторону злодеев. Айзава-сэнсей разумеется моментально встал на сторону своего ученика, но многим это показалось неубедительным. Фаруюки наблюдала за тем как свободное пространство на улице заполнялось людьми. Они о чем-то возмущенно переговаривались или вовсе тыкали пальцами в экран. Толпа злилась на всех и вся, будто внизу собрался кружок по сомнительным интересам. И крылатая тоже злилась...только вот на гражданских внизу и представителей СМИ на конференции. Слишком больно было наблюдать за тем, как Академию Юэй вместе с про-героями поливали грязью. "В геройском сообществе стали слишком сомневаться. Распространение философии Убийцы Героев и все эти нападения Лиги Злодеев, вдохновляющие ещё и остальную шпану среди низа преступного мира...Они выстрелили прямо сейчас и похищение Бакуго оказалось последней каплей для тех, кто стоит внизу и высказывается громче всех. Намеренно ли Шигараки Томура подготавливал общество для этого или удачное стечение обстоятельств? А может и вовсе главная фигура вовсе не он." — Акияма встала на ноги, когда трансляция конференции завершилась. Хотелось поскорее добраться до кровати в своей комнате и проспать несколько дней, совершенно ни о чем не думая. Слишком много навалилось. Крылатая устало потирала шею, проверяя отправленное местоположение Шото. На экране высвечивался знакомый район Камино. И с относительно спокойной душой отслеживая цены такси до дома в специальном приложении Акияма только спустя минуту поняла, что последняя геолокация Тодороки была получена уже больше пятнадцати минут назад. Теперь сердце стало стучать совсем неспокойно. Спустя пару мгновений на злополучном экране здания высветился экстренный репортаж новостей. Камеры снимали с вертолета ужасный вид разрушенного района, от которого теперь остался только окруженный руинами зданий пустырь. Люди только начали расходится, но после увиденного многие просто застыли и приковали взгляды к новостям. — Только не говорите, что это Камино...— с надеждой вслух просила Фаруюки, но последующие слова репортера растоптали эту бессмысленную веру. — Это поистине кошмарный сон наяву! За секунду половина Камино была уничтожена! На данный момент, Всемогущий сражается с предполагаемым главарем среди злодеев, который и уничтожает целые улицы в одиночку. Еще и сражается с Символом Мира на равных! Посреди разрухи виднелись два силуэта: торжествующий от хаоса вокруг и сгорбленный Всемогущий. Кадры, которые приведут в ужас любого. Внизу наступила суета встревоженного шепота, уже спустя мгновение ставший настоящим гулом. Никто не хотел верить в то, что на экране показывали того самого Символа Мира, который еле дышал, а костюм его был окрашен бутонами крови. И не было никакого: "Все хорошо! Почему? Потому что я здесь!" Только разгромленный Камино и две вечно сражающийся между собой стороны.

Fallcon:

Шото, как вы? Где вы?

Фаруюки судорожно печатала сообщения, которые даже не просматривались. Страх того, что друзья остались среди руин Камино, рос с каждой секундой, сопровождающийся отсутствием ответа. Девушка не знала кому в панике писать или звонить, не знала как действовать, пока на фоне продолжался репортаж с места событий.

Fallcon:

Шото, ответь

Прошу

Хоть одно сообщение, чтобы я знала где вы

Тягучие ожидание прервалось со звуком уведомления. Спустя, по ощущениям, бесконечное количество минут Тодороки ответил. С плеч словно упали несколько тонн переживаний. Шото: Мы в безопасности, но разделились. Бакуго с Мидорией.

"Какое облегчение..." Из динамиков раздался грохот. Акияма оторвала взгляд с экрана и увидела, что место битвы заволокло облаком пыли и дыма. Было неясно выдержал ли герой удар, поэтому все наблюдающие с взволнованным придыханием ждали того момента, когда происходящие станет видно. Но никто точно не ожидал увидеть на месте Всемогущего тощего мужчину. Слабого и хрупкого на вид в узнаваемом костюме, сидящим на нем теперь бесформенно. Определенно чья-то неудачная шутка или совсем не смешной анекдот. Толпа внизу недоумевала, а Фаруюки вспомнила где видела...этого Всемогущего. У полицейского участка после посещения Шигараки торгового центра она пересеклась с мужчиной, который ещё тогда показался ей знакомым. Было нечто притягательное в тощем незнакомце с неидеальной осанкой и пышной копной светлых волос, из которой выбивались две пряди. Они обрамляли худое лицо с острыми скулами и подчеркивали тяжелый взор голубых глаз. Уставших, но парадоксально сверкающих. Теперь пышная копна волос была перепутана, испачкана в пыли и крови. Две непослушные пряди болтались на ветру, подобно белому флагу, а худое лицо окончательно приняло нездоровый вид из-за множества ран. Но глаза продолжали сверкать. Вот что определяло Всемогущего. Ни костюм или внешний вид, а пылающий героизмом взгляд. По активной жестикуляции и смене эмоций на лице Символа Мира было очевидно, что между ним и злодеем шел разговор, под конец которого огонь в сияющих голубых глазах стал потухать. Акияма понимала, как и многие люди, смотревшие на противостояние через экраны, что Всемогущий не услышит её. Но вместе с остальным она кричала о победе героя. — Не останавливайся, Всемогущий! — отчаянно прокричал кто-то внизу. — Ты победишь! — поддержал другой. — Он всегда мог провернуть невозможное. Этот раз не исключение! "Победи, Всемогущий!" — Символ Мира будто слышал все эти крики поддержки. Его глаза заново засияли с новой силой, а рука поднялась и была готова продолжать бой. И вместе с этой поднятой рукой прибыли несколько профи для оказания всей возможной помощи: такие как Старатель и Меткий Стрелок, а также Древесный Камуи, Тигр. Все были готовы помочь снять хотя бы малый груз с плеча своего товарища. Все в один момент стали едины. Голоса мирного населения кричали хором о вере в Всемогущего, особенно громко об этом кричали, надрывая голоса, его ученики. Они знали его лично, каждый из них впитывал учения Всемогущего и равнялся на него. Символ Мира - не просто красивый титул для первого места геройского рейтинга. Символ Мира - опора, вдохновение для поколений и нечто большее самого звания героя. И каждую секунду наблюдения за битвой Фаруюки убеждалась в этом. Также она понимала, что более никогда не усомниться в выбранном пути, а станет идти до конца. Ведь места сомнениям нет, когда она видит поднятую руку Всемогущего - победителя противостояния. Хотя это являлось нечто гораздо большим, чем просто победа. Это было тем самым вдохновением. — Злодей не двигается! Всемогущий победил! — со слезами на глазах объявил репортер. Разбитые коленки отошли на второй план, когда Фаруюки упала ими на крышу. Эмоции хлестали через край, но в то же время на душе появилось некоторое умиротворение. Только вид Всемогущего, принимающего свою геройскую форму в победной позе, отзывается в сердце печалью. Словно это было точкой в истории. Его истории. Новости были забиты произошедшим и репортажами с Камино, где многие про-герои прибыли для спасения пострадавших. Акияма продолжала наблюдать за этим с телефона, пока направлялась к Токоями. Его дом был гораздо ближе, а до своего крылатая уже бы не успела добраться из-за закрытия поездов и проблем с вызовом такси. Ханако с родителями были не против, как и семья лучшего друга. Все находились в слегка затуманенном и потерянном состоянии после случившегося. Так, находясь уже в комнате Фумикаге, она увидела момент из всё ещё идущей новостной трансляции: — Ты следующий. — произнес Всемогущий, указывая пальцем прямо в камеру, но при этом не смотря в неё. — Он угрожает остальным преступникам даже в таком состоянии. Это сильно и круто. — прокомментировал Токоями, а его подруга лишь вяло кивнула в ответ. Для неё данный жест походил скорее на завещание, которое отдают наследникам или приемникам. Так им завещают своё дело или миссию, подобно передаче факела. "Ты следующий." — вертится в голове Фаруюки. Пазл складывается и происходит своеобразный "щелк", практически оглушительный среди остальных мыслей. Всё становиться лишь одним именем: Изуку Мидория