15 глава. Откровения

Если бы взглядом возможно было прожигать дыру, то потолок в комнате Фумикаге Токоями давно бы разошелся глубокими трещинами. Но он оставался целым, а Фаруюки продолжала смотреть на него, в наглую устроившись на кровати друга, пока тот усиленно пытался, сидя на полу, разобраться со своей сломанной приставкой. Токоями попутно о чём-то рассуждал и периодически обращался к крылатой, на что она механически отвечала универсальными фразами. Мыслей было настолько много, что голова Акиямы просто гудела. Всё перескакивало с происшествия в лагере, похищения Бакуго на потенциального приемника Всемогущего и последствия после отставки Символа Мира, а после снова всё возвращалось к летнему лагерю и так по кругу. Не обошлось без воспоминаний о поцелуе с Шото, о чём крылатой хотелось думать меньше всего. — Фару-чан, ты слишком громко думаешь. — названная совсем не отреагировала. — Земля вызывает одну наглую и крылатую особу...Фару-чан! — М? — реакции Токоями наконец добился. — Ты явно о чём-то думаешь. Что случилось? На долгие десять секунд в комнате повисло молчание. Акияма долго выбирала меньшее из зол, чтобы честно ответить на вопрос друга и при этом не вываливать на него слишком много сумбурных мыслей или подозрений. Фумикаге же начал закручивать корпус приставки, давая подруге время сформулировать мысли. Было выбрано короткое и информативное: — Я поцеловалась с Шото. Секундная абсолютная тишина стала звенящей, когда Фаруюки перевела взор с потолка на собеседника. Он же в этот момент так и застыл над своей несчастной приставкой, а после перевел, мягко сказано, прихуевший шокированный взгляд на крылатую. — Мне не послышалось? Ты...поцеловалась с Шото Тодороки? С нашим Шото Тодороки? — Точнее он меня поцеловал первым, а я ответила. — Акияма приняла сидячее положение, и Токоями присел к ней поближе. — Тодороки...поцеловал первым? Вот так просто взял и поцеловал? — Мы гуляли после больницы, потом немного поспорили и как-то.... Вот я и здесь. — Выглядишь ты не особо счастливой, рассказывая об этом. — на Фумикаге перевели одновременно растерянный и уставший взор. — Фару-чан, ты сбежала, да? — Я такая сволочь, Фумикаге-кун... — девушка прикрыла лицо руками, стараясь сдержать очередные поступающие слезы. За последние дни на неё навалилось слишком много. — Я так ужасно с ним поступила..! — Так. Соберись и скажи по порядку что именно произошло. — Токоями убрал руки подруги от её лица. — Фару-чан, я не буду тебя осуждать. Просто хочу помочь. Акияма сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки. А после поподробнее рассказала о прогулке с Тодороки после больницы и споре с ним, который закончился спонтанным поцелуем. Токоями же всё внимательно слушал, не перебивая вопросами, и терпеливо ожидал окончания пересказа. — Вот я и...убежала. Потому что испугалась. — А что ты почувствовала? — крылатая вопросительно сщурилась. — Какие эмоции у тебя это вызвало? Негативные? Желание больше никогда не видеть Тодороки или...? — Мне понравилось. — честно призналась Фаруюки. — Но я не знаю дело ли в романтической симпатии или просто физическом влечении на фоне стресса. А может вовсе мне обидеть его не хотелось. Я не знаю…! В этом вся и проблема. У меня не получается понять собственные чувства. — Тш...Не нервничай так сильно. Давай попробуем вместе разобрать всё структурировано, как ты любишь? Я буду задавать наводящие вопросы, а ты честно будешь озвучивать свои первые мысли. — Фумикаге-кун, ты лучший. — с улыбкой, полной благодарности, крылатая с готовностью кивнула. Токоями стал расспрашивать подругу о всех этапах её общения с Тодороки, о том как она относилась к нему по мере их сближения. Моментами приходилось останавливаться и буквально вытягивать подробные ответы со стороны крылатой, которая только теперь понимала двойное дно некоторых ситуаций. К концу бурных обсуждений стало очевидно, что Фаруюки сама всё это время относилась к Шото по-особенному, трепетнее. Отмечала в нём то, что не стала бы в любом другом друге. — Я думала, что отношусь к нему трепетно из-за его прошлого. А оказывается...я просто так хотела к нему относиться. — крылатая тяжело вздохнула и посмотрела на лучшего друга, с которым теперь вместе сидела на полу. — Какой ужас... — Ага, а теперь заключительный вопрос: Ты хотела его оттолкнуть? Была хоть секундная мысль об этом? — Ни единой. — задумчивая Акияма встретилась с красноречивым взором Токоями. — Вот и весь ответ...Не думал податься в психологи? — О нет, никогда в жизни. Мне и тебя одной в качестве "пациента" на всю жизнь хватит. — Акияма пихнула Токоями в плечо, чтобы тот не расслаблялся. — Буйный у меня пациент какой-то. — Смирись. Тебе с этим пациентом ещё всю жизнь дружить. — Постараюсь это пережить. — Фумикаге несколько секунд тихо посмеивался вместе с подругой, но после резко стал серьезным. — Фару-чан, я понимаю, что ты пытаешься улететь от дальнейшего обсуждения ситуации, но не получиться. Тебе необходимо решить как дальше поступить. — Я знаю. — девушка встала с пола и стала нервно расхаживать по комнате. — Мне нужно поговорить с Шото. Вот только о чём? Начать встречаться? Но я совсем не для отношений, Фумикаге-кун. — Это ты так решила. — Ну какие со мной могут быть романтические отношения? От меня даже хулиган сбежал.— при упоминаний прошлых отношений Фумикаге громко фыркнул, на грани с птичьим стрекотанием, показывая всё своё мнение о той ситуации. — Потому что он был конченным придурком, которого не устроило то, что ты стала подниматься с того дна, преуспевать в учебе и дружить со мной. Вот и весь тебе ответ. Отношения были именно не для него, а не не для тебя. — И в любом случае. Шото не захочет со мной возиться, я слишком проблемная для него...Первое время потерпит, а потом очень разочаруется. Потому что в отличие от дружбы...в отношениях я никакая. — под этот монолог Токоями молча встал, подошел к Акияме и резко встряхнул её за плечи. — Невозможно тебя слушать уже! Не решай ты за него, а попробуй сначала. — крылатая закатила глаза, но промолчала. — Ты просто снова боишься брать ответственность. Но тебе придется взять её за его чувства в любом случае, как бы ты этого не опасалась. Вам ещё больше двух лет учиться вместе и мучиться от неразделенных, но при этом взаимных чувств. — Звучит тупо. — Вот именно. Поэтому соберись, Фару-чан! Сама тут пол класса между собой сводишь, а как дело до тебя дошло...— неожиданно желтые глаза загорелись. — Фару-чан? Ох, я прям вижу, как ты снова от темы улетаешь...Что на этот раз? — Урарака-чан! Она же и тот шпиц...Надо срочно ей позвонить! Нет, лучше написать в начале. Спасибо, что напомнил, Фумикаге-кун. "Снова сбегает от разговора." — Токоями с хмурым выражением наблюдал за тем, как подруга кинулась к телефону и попутно в общих чертах описала, без совсем личных подробностей, разговор с Ураракой в больнице. А вчера перед сном они некоторое время переписывались и крылатая посоветовала однокласснице встретиться с Бакуго или навестить его. — "Ладно, ей нужно время собрать себя в кучу и осмелиться на разговор. Ей всегда нужно время..." Младший Тодороки провел в своей комнате большую часть дня, обдумывая множество вещей. В интернет заходить не хотелось, ведь всё пестрило обсуждением инцидента в Камино, поэтому разгружал голову юноша за тренировками и уборкой, пусть он и проверял каждые десять минут чаты в телефоне. Всё ждал что ему напишет один конкретный человек, но ожидания не оправдывались. "Я всё испортил..." — мысленно занимался самокопанием Шото, попутно размещая в нужном порядке книги на полки, протертые от пыли. — "А если она вовсе не захочет больше общаться? Даже в качестве одноклассников." Из-за раздумий Шото не сразу услышал тихий стук, а после упустил появления старшей сестры на пороге комнаты. Фуюми смотрела на брата чуть встревожено, так как заметила слишком тихое, даже для него, поведение. Вот только лезть в душу пока не спешила. — Там соба остыла, как ты любишь. — Шото дернулся от неожиданности, когда наконец обратил внимание на Фуюми. — Извини, что напугала...Как тебе идея насчет совместного позднего обеда? — Я не против. И спасибо за собу. Фуюми практически просияла и воодушевленно поспешила накрыть на стол. Дома остались только они с младшим братом, так как Нацуо ночевал у своей девушки и ещё не вернулся, а Старатель был занят работой, как и многие про-герои из-за происшествия в Камино. А чрезмерная тишина в их доме буквально давила и угнетала, поэтому девушка старалась либо занимать себя делами, либо общаться с кем-то из семьи. Так теперь двое Тодороки сидели напротив друг друга, но пока в молчании. Шото, не смотря на чувство голода, ел любимую собу нехотя, что окончательно сбило Фуюми с толку. До этого она предполагала, что виной подавленного настроения брата служила битва Всемогущего со злодеем и переживания за него. Всё же для учеников 1А Символ Мира был ещё и учителем, а не просто про-героем. — Что случилось, Отото? — после ласкового обращения сестры Шото посмотрел неуверенно, откладывая палочки в сторону. — Я понимаю, что возможно между нами и не такие доверительные отношения, как между другими братьями и сёстрами, но ты можешь поделиться со мной своими переживаниями. Не уверена, что смогу помочь, но поддержать - обязательно. Шото колебался некоторое время, прежде чем честно признаться старшей о причине своих переживаний. — Это связано с...одной девушкой. — Фуюми выглядела крайне удивленной, но с мысли брата не сбивала. — Так вышло, что я поспешил с некоторыми своими действиями и кажется этим напугал её. Теперь я не знаю как мне поступить: написать первым и начать разговор или подождать шага от неё. "Неужели...это его первая влюбленность? И как я пропустила этот момент?" — Фуюми с некоторым умилением следила за изменением в эмоциях Шото, которые чаще всего было сложно отследить. Но сейчас он был открыт с ней и позволил себе смутиться. — "Он уже так вырос." — Могу ли я спросить о том, что именно между вами двумя произошло? — теперь парень покраснел ещё сильнее и в неловкости отвел взгляд. — Оу...ты поцеловал её? — Да. — Она оттолкнула? — Шото отрицательно покачал головой. — Так она наоборот ответила, а потом? — Убежала. — прямо ответил младший, попутно пряча взгляд только усерднее за прядями челки в ожидании комментария от сестры. — Шото, она могла испугаться не инициативы с твоей стороны, а собственной реакции на произошедшее. — названный поднял голову с искрами надежды в глазах. — Думаешь? — Такое случается, и это нормальная реакция. Просто дай ей время всё осмыслить, тем более когда столько всего с вами случилось за последние дни. — Фуюми вытянулась и нежно потрепала младшего брата по голове. — И не переживай, я никому не скажу о нашем разговоре. Только могу ли я узнать личность этой девушки? — Фаруюки Акияма. Шото произнес данное имя с улыбкой, что уже демонстрировало всю серьезность его чувств по отношению к названной. Старшая сестра заметила перемены в чужом тоне и взгляде, на что только снова с умилением прислонила ладонь к щеке. Она была искренне рада за брата, о чём прямо ему сказала в следующую секунду. После же они ещё некоторое время продолжали обсуждение ситуации и следом переключились на другие темы, когда в дом вернулся Нацуо. Тем временем, Фаруюки приближалась прогулочным шагом к дому, не подозревая о том, что какое-то время являлась главной темой обсуждения у двух Тодороки, но пару раз она и чихнуть успела, и икотой пострадать. Она подозревала, что кто-то её вспоминал, вот только больше волнения у неё вызывал предстоящий разговор с родителями и старшей сестрой, который каждый в их семье старался оттянуть до последнего. Первые несколько часов обходить острую тему получалось: Фаруюки поприветствовали объятьями, спрашивали про самочувствие и боли в ноге, а после отпустили умыться и переодеться в домашнее. За совместной готовкой ужина тоже ещё получалось обходить острые углы в разговорах, не упоминая даже происшествие в Камино. Но за самим приёмом пищи атмосфера недосказанности начала давить и мешать есть со спокойной душой. — Мы уже достаточно откладывали. Говорите. — младшая Акияма отложила палочки от кацудона и с вызовом посмотрела в первую очередь на мать. — Тогда сразу к делу...Ты должна забрать документы из Юэй. — на несколько секунд повисла звенящая тишина, во время которой крылатая посмотрела на свою старшую сестру. — Возможно, это не такой уж и плохой вариант. Мы сможем перевести тебя в другую академию без особых проблем. Как насчет возвращения к танцам..? — Ладно мама, но ты, Онэчан! Ты всё это время поддерживала меня, а сейчас просто заднюю даешь! Так не поступают! — Ханако виновато отвела взор. — Это было ровно до того момента, пока Лига Злодеев не нацелилась на вас. Вы ещё подростки, а вас уже втягивают в противостояние с ними и при этом защитить не могут. Иначе зачем были интенсивные тренировки в лагере? Теперь вовсе директор Незу думает дать вам возможность сдать экзамен на временную геройскую лицензию! Я не хочу, чтобы ты была в это втянута. Ради твоей же безопасности. — Я уже втянута и не собираюсь трусливо отступать! — на эмоциях подросток вскочила, и от резкого движения крыльями стул со звонким стуком упал. — Отступишь, если я лично пойду забирать твои документы. — тоже вскочила Айяно. — Вы...— Фаруюки посмотрела на свою последнюю надежду в лице отца. — Пап, ты хоть на моей стороне? — Как родитель, я поддерживаю мнение Айяно и Ханако, но с другой стороны...Я понимаю, что ты не откажешься от поставленной цели. — спокойно высказался Исао. — И так забрать документы без её согласия - неправильно, Айяно. — А отправлять дочь на будущие бойни - очень правильно! Напомню, что именно ты не уследил за ней в Корее. — Ты же отказалась брать её с собой в Америку, ссылаясь на недостаток времени! Я хотя бы попытался взять на себя ответственность за собственную дочь. — уже холодным тоном ответил мужчина. — То есть теперь ты хочешь выставить меня безответственной матерью? Да я сейчас больше всего и всех пекусь об её безопасности! — Ну давайте теперь искать крайнего в участии жизни Фаруюки. Вы оба оплошали в этом пункте, просто признаем. — стала заводиться Ханако, а спор продолжился уже между тремя членами семьи. Все на эмоциях решили высказать свои претензии к друг другу именно на данном ужине. — Пошли вы все. — прямо послала младшая Акияма и направилась в свою комнату, напоследок твердо сказав: — От пути героя я не отступлю. Мной всё сказано...Приятного дальнейшего времяпровождения за ужином. — Фаруюки! — одновременно попытались остановить названную Ханако и Айяно, но ответом им стал громкий хлопок двери со второго этажа. — На разговор теперь она явно не настроена. — покачал головой Исао, за что получил гневный взор бывшей супруги. — Мы все виноваты, поэтому не стоит искать сейчас крайнего. — Согласна с папой. — после слов Ханако её мать присела обратно за своё место. — Мы её не переубедим. — Я в любом случае поговорю с ней, просто позже. — А потом она снова обозлиться на вас, хотя вы только недавно помирились. Не стоит, мам. Не смотря на предостережения, Айяно была настроена решительно отговорить свою младшую дочь от опасного пути героя. Та же в это время собиралась с силами, чтобы сменить повязку на раненной голени. Перед приходом домой крылатая купила нужную мазь для заживления ожогов и новые бинты, думая, что готова увидеть свою поврежденную голень. Но когда дошло до дела, младшая Акияма зависла с концом бинта между пальцев. Она уже ощущала смесь терпкого аромата от мази и запах жженой, пока слабо восстановившейся кожи. Перед глазами затанцевало синее пламя, а в ушах зазвенел хриплый голос злодея. "Просто ожог...просто последствие. Мне нужно привыкать. Иначе в геройском мире не бывает." — в памяти всплыл образ Мидории, который всегда боролся до последнего с жуткими переломами. Всемогущего со своей яркой улыбкой. Старателя, вокруг которого всегда витала аура неприступной крепости, щита для мирного населения. Несломленного похищением Бакуго и всех одноклассников, ставших близкими товарищами. — "Нужно быть сильной. Ради них...мне нужно стараться, чтобы быть достойной опорой." Ожог выглядел безобразно, но Фаруюки смогла сменить повязку, пропитанную мазью, на нём, не отводя взгляд. Толком несъеденный ужин просился наружу, но она стерпела и после с толикой гордости смотрела на забинтованную голень. Вот только на душе легче не становилось, поэтому было принято спонтанное решение: как прежде сбежать из дома через окно в комнате, перед этим переодевшись в уличную одежду, которая первой попалась под руку. С наушниками в ушах Акияма пошла куда глаза глядят и куда ведет душа, которой в действительности просто хотелось крушить всё вокруг. Сердце бешено стучало от раздражения и множества проблем, за последние дни обрушившихся лавиной на плечи. Создавалось ощущение, что с каждым часом нового дня их становилось только больше, что позволяло прокрадываться тонким нитям сомнения в полотно уверенности в свои силах. "Вместо сомнений нужно начать решать эти проблемы." — внезапно осознала Фаруюки попутно сворачивая в сторону ближайшей станции метро и ускоряя шаг. За весь путь она знала, что ещё двадцать раз успеет усомниться в своем решении, но останавливаться не спешила. Ей было необходимо поговорить с одним человеком, хотя бы попытаться, пусть у того и были все основания тут же послать её на все четыре стороны, а может и куда-то дальше. И как бы Фаруюки не отрицала это в мыслях, но ей хотелось просто оказаться рядом с этим самым человеком, которого неожиданно и резко стало не хватать, как воздуха утопающему. Будто день показался пустым из-за тишины в личном чате. Так, спустя некоторое время, крылатая оказалась перед внушительным домом в традиционном японском стиле, пусть и адаптированным под современные удобства. Акияма узнала адрес семьи Тодороки ещё во время подготовки к письменному экзамену перед летним лагерем. Тогда Шото позвал компанию близких друзей к себе, но в последний момент планы сменились. Позже он признался Фаруюки, что он передумал звать их из-за раннего возвращения Старателя в дом. Ситуация вышла неприятная, но благодаря ей девушка запомнила чужой адрес на всякий случай. Вот этот "на всякий" и наступил, когда указательный палец коснулся кнопки звонка на калитке. Звон казался мучительным долгим, как и последующая тишина до характерного звука открытия двери и последующих суетливый шагов. — Чем могу помочь? — крылатую вышла встречать приятная девушка, в которой быстро узнавалась старшая сестра Шото. Белые волосы с алыми прядями были убраны в пучок строгими шпильками, а за стеклами очков серые глаза светились доброжелательностью, не смотря на неожиданный приход, по сути, незнакомки. — Извините, что так поздно без предупреждения и приглашения. Но могу ли я поговорить с Шото Тодороки? Я его...одноклассница. — Фаруюки решила выбрать самое нейтральное обозначение, на что Фуюми только улыбнулась. — Я сейчас позову его, подожди. — но девушке не пришлось даже звать своего младшего брата, ведь входная дверь сама распахнулась и явила взволнованного юношу, который увидел пришедшую Акияму через окно своей комнаты и моментально помчался вниз. — А вот и он. — Фаруюки? Ты...— так подростки и застыли напротив друг друга, засмущавшись от неловкости ситуации. Фуюми еле сдерживала легкий смех от увиденного, поэтому поспешила спасти положение. — Акияма, ты любишь фруктовый чай? — названная кивнула, пусть и чуть с опозданием. — Тогда я пойду заварю его, а вы пока можете подождать в комнате Шото. Заодно и обсудите всё. Младший Тодороки смотрел на Фуюми с безграничной благодарностью, попутно пропуская крылатую гостью вперёд. Та в ответ только мягко улыбнулась и показала палец вверх в качестве поддержки, попутно пообещав самой предупредить Нацуо о неожиданном визите одноклассницы их младшего брата. В мыслях же она во всю радовалась, что разговор между двумя подростками состоялся так скоро, а не, например, через неделю. За такой срок её братец из-за переживаний просто довел бы себя до седых волос. "Надеюсь, отец на работе чуть задержится. Иначе ситуация выйдет интересная." — подумала Фуюми, прежде чем уйти на кухню, заодно написав брату, чтобы тот спустился через пару минут. По пути, сопровождавшимся неловким молчанием, до комнаты Шото крылатая разглядывая убранство большого здания, не скрывая интереса и восхищения. Сама она жила в доме на европейский лад, поэтому совсем отвыкла от классической японской обстановки: строгость, минимализм и аккуратный сад во внутреннем дворике, на который выходило несколько окон. — Можешь располагаться, как тебе удобно. — с такими словами Шото пропустил Фаруюки в просторную комнату, всё так же без излишеств, как и во всём остальном доме. — Давай свою кофту, я пока повешу её. — Спасибо. — так Акияма осталась в свободных спортивных штанах с разрезами до колен и майке горчичного цвета. Подростки одновременно присели на застеленную татами и минуту провели в напряженной тишине. В попытках сформулировать начало разговора Фаруюки оглядывала интерьер помещения, мысленно подмечая, что по сравнению с комнатой Шото - её была взрывом чего-то хаотичного. Даже её кофта, аккуратно повешенная на спинке зайсу перед низким столом для учебы, смотрелась как нечто инородное. — Шото, я хочу извиниться перед тобой. Я...поступила ужасно по отношению к тебе, когда сбежала. — крылатая неуверенно подняла взгляд на собеседника, попутно нервно перебирая пальцы между собой. — Тогда...я просто запуталась. Не знала как реагировать. — Всё нормально, тебе не стоит извиняться. Моя вина в том, что я слишком поспешил. Пусть я сам растерялся в тот момент, но на тебя не злился. — Тодороки протянул руку вперед и в смущении накрыл пальцы Акиямы своими, чтобы та меньше нервничала. — На нас действительно слишком много навалилось в один момент. После последней фразы девушка напряглась, что не ускользнуло от внимания Шото. — Ты...считаешь это ошибкой? — с паузами, но прямо спросила Фаруюки. Её пальцы в одно мгновение окаменели в чужой ладони. — Что? Нет..! То есть...Ошибка лишь в том, что я поторопился и... Глядя на взволнованного и одновременно смущенного Шото, Фаруюки поймала себя на мысли, что выглядел он мило. Несколько месяцев назад она считала сына Старателя его лишь более лояльной и спокойной копией. Думала, что её немногословный одноклассник слишком пустой, а в действительности оказалось всё наоборот - эмоций в нём было вовсе порой чересчур много, но он не умел их проявлять. Младший Тодороки либо говорил всё прямо, либо не говорил ничего, пусть порой его холодный разум давал спонтанные сбои. Например, как тот самый поцелуй или приглашение на ложное свидание, теперь кажущиеся такими далекими на фоне недавних событий. — Фаруюки, ты мне нравишься, как девушка, а не подруга. — Шото установил с Фаруюки зрительный контакт, и та внимательно слушала его. — Я понял это на I-острове и не знал что делать с этим. Но всё решилось вот так, и...в какой-то степени я не жалею об этом. Только не успел нормально поухаживать за тобой, как обычно это делают. — Успеешь ещё за мной поухаживать в отношениях. — пока оцепеневший парень осознавал сказанное, Акияма придвинулась чуть ближе и поцеловала его в левую щеку, ближе к шраму. — Постой, ты хочешь встречаться со мной? Это значит... — Это значит, что ты мне тоже нравишься, Шото. — крылатая опустила свои ладони на покрасневшие щеки названного. — И на будущее, я не против подобной спонтанности. Мне наоборот понравилось. — Спасибо. Прикрыв глаза, Шото прильнул правой стороной к теплым пальцам и накрыл их своей ладонью, словно пытаясь стать ещё ближе. Он сам не заметил, как поблагодарил Фаруюки повторно несколько раз дрожащим голосом, пока та замерла в нерешительности. Шото всегда казалось, что любви он был недостоин. Ему хотелось на неё надеяться, с трепетом ждать, когда кто-то примет его всего. И Фаруюки стала этим самым человеком задолго до осознания им чувств. Она никогда не смотрела на его левую сторону, как на нечто отдельное и вызывающее отторжение. Была готова понимать его эмоции по глазам, зная, что он не любил слишком много говорить. Именно она первая посмотрела на пламя в его руках с восхищением. — Красивое пламя. От чего не пользуешься? Не понимаю, но дело твоё конечно. Возможно что-то в нём переклинило в тот момент или дело было в том разговоре на площадке, где они впервые встретились в детстве. Главное, что в настоящем всё это привело его к ощущению чужого тепла на своём лице, аккуратных прикосновениям. Он был в безопасности, где от него не требуют держать эмоции в узде и следить за каждым действием, не ждут невероятных достижений и свершений, не ожидают его соответствия чему-то далекому, как луна. Он был в безопасности, где его принимали. Всего принимали. — Шото, это тебе за всё спасибо. — только сейчас названный почувствовал влагу на щеках, которую бережно, особенно в районе шрама, смахивали. А после его затянули в объятья, пока крылья оградили его от давящей тишины комнаты. — Но учти, я та ещё заноза, особенно в отношениях. — Неправда. — Это на тебе пока очки розовые. Вдруг я без предупреждения в наглую потащу тебя ночью на какую-нибудь крышу для перекуса очень вредным фасфудом? — Пойду с тобой, чтобы ты не угодила в опасные неприятности. — промычал в плечо Тодороки. — Или хотя бы не угодила одна. — А если признаюсь, что мало разбираюсь в старых японских традициях? Я вот наши низкие столы из прошлого совсем не понимаю. И вообще, может я та ещё свинота за столом. — Пока не замечал. — Фаруюки не видела, но чувствовала слабую улыбку Шото. — Ну это пока. — Смирюсь. — Если плюну в лицо твоему отцу? За всё самое хорошее. — Поставлю перед тобой ледяную стену от его огня. Может сам добавлю...за всё самое хорошее. — Акияма звонко рассмеялась, и Тодороки в этот момент чуть отстранился, чтобы вернуть зрительный контакт. — А если...— очередной абсурдный аргумент Фаруюки в пользу её вредности прервал звонок телефона, спрятанного в кармане штанов. — Ох...это папа. Сразу тяжелая артиллерия. — Твоя семья не знает, что ты здесь? — девушка отрицательно махнула головой и прервала объятья. — Говорю же...заноза я. — крылатая пыталась превратить всё в шутку, но Тодороки понимал, что без серьезной причины она не ушла бы так молча из дома. — Ало? — Птенчик, где ты? Почему ничего не сказала? — пусть мужской голос казался спокойным, но требовательные ноты в тоне заставляли напрячься. — Мы уже успели испугаться. — Со мной всё хорошо. Просто нужно было остудить пыл и проветрить голову. — нервно ответила Фаруюки, явно пока неготовая говорить с кем-то из семьи. — Она у меня, Акияма-сан. — решил вмешаться Шото, на что получил удивленный взгляд. — Юный Тодороки..? — на фоне раздались вопросительные возгласы то ли Ханако, то ли её матери. — Тогда, думаю, я могу быть относительно спокоен. Проследи, чтобы моя дочь оказалась дома без приключений до начала комендантского часа. — Разумеется. — Да вы издеваетесь вдвоем? — тихо протянула младшая Акияма, глядя то на своего, теперь, парня, то на экран телефон. — Пока, пап! — Ты поссорилась с родителями? — тут же спросил Тодороки, после завершения звонка. — Да. Они хотят, чтобы я ушла из Юэй и забыла про геройство. Онэчан в этом вопросе на стороне матери, а папа старается держать нейтралитет. И в принципе разговор за ужином вышел неудачным... — А ты? — непроизвольно взгляд Шото зацепился за голень в бинтах, которую почти полностью прикрывали спортивные штаны. — Не собираюсь отступать, даже если они против. Я хочу стать героем, и буду работать, биться для этого столько, сколько потребуется. — крылатая девушка тяжело вздохнула. — Остается только донести это до мамы и Онэчан. — Ты справишься. — Знаю. Оба подростка резко замолчали, полное осознание сложившиеся ситуации между ними наконец произошло, что привело к резкому покраснению щек каждого. Шото и Фаруюки связали себя отношениями, поэтому теперь любой лишний или слишком громкий вздох вызывал смущение и неловкость. Положение пришла спасать Фуюми, которая робко постучалась, прежде чем входить в комнату. — Как я вижу, разговор прошёл успешно. — старшая среди присутствующих Тодороки тепло улыбнулась, глядя на двух красных подростков. — Онэсан...— смущенно пробормотал Шото, пока Фаруюки прятала своё лицо, уткнувших в его плечо. — Извините, не смогла удержаться. Мы с Нацуо ждем вас в гостиной. — при упоминании имени ещё одного Тодороки крылатая нервно дернула крыльями. — Акияма, ты не переживай. Наш брат веселый и очень даже радушный человек. Вы поладите. — Спасибо...— с опозданием поблагодарила за гостеприимство Фаруюки, на что Фуюми только шире улыбнулась и вышла из комнаты, чтобы дать ей и младшему немного времени.— Вышло какое-то раннее знакомство с семьей, прямо в первый же день. Девушка по привычке превращала нервные ситуации в шутку, на что младший Тодороки только со слабой улыбкой покачал головой. Он знал, что его старшие брат и сестра примут Акияму без каких-либо проблем. Поэтому старался успокоить крылатую, взяв её за руку, пока они вдвоём шли до гостиной. За прямоугольным чабудаем из дорогого дерева сидела уже знакомая Фуюми, а рядом с ней юноша, который на вид казался не сильно старше своего младшего брата. У него были белые торчавшие в разные стороны волосы и черты лица, напоминающие Старателя в молодости, когда его вид ещё не ужесточила работа про-героя. Серые же глаза в начале посмотрели на гостью остро и пронзительно, а после резко потеплели и приобрели озорные нотки. — Так это та самая крылатая девушка с фестиваля! Которая дралась против нашего младшего, да, Фуюми? Вот так занятная ирония судьбы. — юноша посмотрел на свою сестру, а после обратно на крылатую гостью. — Можешь сразу обращаться ко мне по имени, без лишних формальностей, Акияма-чан. — И ко мне тоже. — добавила Фуюми, на что Фаруюки окончательно растерялась, пусть и сочетание собственной фамилии с суффиксом из чужих уст приятно отозвалось где-то в душе. Такое обращение означало, что её приняли. Так легко и быстро. — Рада познакомиться, Нацуо и Фуюми. — теперь беззаботно улыбнулась Фаруюки, опускаясь вместе с Шото на подушки. — Это чай с персиками? — Да, у нас его очень любят в семье. — старшая Тодороки начала разливать напиток, попутно рассказывая рецепт заварки. — И угощайся сладостями к чаю, не стесняйся. — И рассказывайте как у вас всё так закрутилось. — на слова Нацуо крылатая смутилась, а его младший наоборот бросил по-родственному суровый взгляд. — Не подначивай их. Смущаешь. — Да ладно тебе, Фуюми-чан. Неужели самой неинтересно как наш неприступный брат познакомился с такой яркой и бойкой девушкой? — Эта яркая и бойкая девушка сейчас может и крыльями тебя ударить. — на всякий случай предупредила Тодороки. — И Шото не неприступный. Только если совсем чуть-чуть. — вмешалась Акияма после нескольких глотков напитка и получила в ответ легкую улыбку своего парня. — Чай очень вкусный. — Спасибо, Акияма-чан. — Значит, люди в интернете были абсолютно правы. Вы действительно выглядите, как самая настоящая парочка. Ну, теперь вы ей и являетесь. — среди Тодороки удивленной выглядела только их гостья. — Постой...Ты ничего не видела? — Не видела...что? — Фаруюки посмотрела в сторону Шото, который тут же отвел взгляд в сторону, так как окно, выходящие на сад, было крайне интересным. — Почему-то мне кажется, что ты знаешь то, чего не знаю я. — Тебе кажется. — Смотри, нужно просто вбить в поисковик "ШоЮки". Есть конечно ещё пару вариантов, но в основном все используют этот. Как ты умудрилась пропустить подобное? — Нацуо протянул подростку телефон с открытой соцсетью, где по запросу вылезло кучу постов с одной тематикой. В интернете вокруг шипперства двух будущих героев сформировался свой небольшой круг фанатов. Кто-то обсуждал фотографии и публиковал их с самыми разными фильтрами или обработкой, кто-то монтировал целые видео из фрагментов, взятых отовсюду по чуть-чуть. Фаруюки видела отрывки записи спортивного фестиваля, натыкалась на фото с совместной практики в Хосю и просто с улицы во время прогулок с друзьями, не обошлось и без I-острова. Некоторыми авторами постов являлись определенно ученики Академии Юэй, ведь некоторые кадры были сделаны в стенах данного учебного заведения. Становилось очевидно, что всё началось ещё с фестиваля. — Как вокруг этого вообще столько людей собралось? Заняться им что-ли нечем... — Эй, я лайки на некоторые эдиты ставил и следил за зарождением этого, так что не опускаемся до оскорблений. — шуточно возмутился Нацуо, забрав свой телефон. — Нет, подождите...— Фаруюки снова повернулась к Шото, но тот упрямо прятал своё красное лицо. В итоге двум старшим Тодороки пришлось наблюдать за тем, как крылатая гостья вертелась вокруг их младшего брата, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Ты знал об этом! — Мне намекнула твоя сестра, когда мы летели на I-остров. Потом между делом Яойорозу с Ураракой и Ашидо показали. — попытался оправдаться Тодороки. — Значит весь класс знал об этом. — Да...И все думали, что ты тоже, просто никак не комментируешь это, чтобы не попадать в неловкое положение. — Ты догадывался, что я не знаю. — звучало, как утверждение, поэтому Шото оставалось лишь кивнуть в подтверждении. — Ладно, красивых эдитов много. Я готова с этим смириться, пока они не откопают мои неудачные фотки. — У тебя есть неудачные фотки? — искренне удивился Шото, на что Фаруюки вместе с Нацуо и Фуюми только умилились такой наивной вере в фотогеничность партнера. — Да, поэтому залезать в галерею на телефоне Фумикаге-куна тебе строго запрещено. Весь компромат на меня у него, так что даже не вздумай. — для убедительности предупреждения Акияма угрожающе ткнула парня в щеку. — Запомнил. "И в галерею на моём тоже. Там слишком много его фоток, которые я делала в тайне. Кто виноват, что он красивый такой..?" — несколько секунд Фаруюки понадобилось для осознания, пока разговоры за столом приобрели более будничные темы. — "А, так я давно попалась в сети к нему. Его фотографий же у меня действительно огромная куча." Фаруюки просидела с тремя Тодороки примерно два часа, позже понимая, что ей пора домой. Покидать приятную компанию не хотелось, но и лишний раз получать от старшей сестры или родителей тоже. Но перед уходом крылатая вызвалась помочь Фуюми с уборкой стола, пока Нацуо о чём-то переговаривался со своим младшим братом в гостиной. — Спасибо тебе, Акияма-чан. — внезапно поблагодарила Тодороки, попутно передавая названной вымытую посуду, чтобы протереть её от воды. — Сомневаюсь, что моя помощь настолько полезна для благодарностей. — Я не про это. — Фуюми мотнула головой и тепло улыбнулась. — Ещё месяц назад я заметила, что Шото стал более открытым...Он будто наконец жить начал. Уходил гулять с друзьями, стал чаще спускаться на совместные приёмы пищи, больше делиться событиями дня. Мне казалось, заслуга тут Изуку Мидории и вашей компании друзей, но оказывается...Дело ещё и в его чувствах к тебе. — Думаю, вы преувеличиваете мою значимость в этих изменениях. — смущенная Акияма протерла от влаги чашку, которая оставалась последней среди грязной посуды. — А если учитывать мой поступок по отношению к нему...Шото рассказал вам? — Да, но без лишних подробностей. Один раз в средней школе я сама попала в похожую ситуацию, поэтому понимаю почему ты убежала в тот момент. Шото тоже отнесся к этому с пониманием. — Фуюми скромно опустила ладонь на чужое плечо. — Может, мой братец не силен в проявлении своих эмоций, иногда кажется грубым и холодным, но сейчас я видела как по-другому он вел себя в твоей компании. Поэтому, пожалуйста, позаботься о нём. — Обещаю. — окончательно покраснев, ответила крылатая. — Не отвлекаю? — на кухню прошёл младший Тодороки, и девушки помотали головой. — Фаруюки, я заказал тебе такси. Водитель скоро приедет. — Я ведь сама могла заказать его...Тратишься ещё. — Мне так будет спокойнее. Смогу следить за маршрутом и убедиться в том, что ты доберешься до дома. — за разговором подростков Фуюми наблюдала с довольной улыбкой. Ей было приятно видеть, что возможно её редкие разговоры с братьями об ухаживаниями и заботе об их будущих девушках не были впустую. — Будто я собиралась не доезжать до дома. — Шото посмотрел на Фаруюки очень красноречиво, молчаливо напоминая при каких обстоятельствах она пришла к нему. — Ладно, возможно, но только возможно, у меня мелькала мысль напроситься на ночевку к Фумикаге-куну. — Ты поругалась с родителями? — тут же обеспокоенно спросила Фуюми. — Отец конечно вернется скоро, но если с ним поговорить... — Не надо! — чуть ли не испуганно замотала руками Акияма, крылья за её спиной слегка встрепенулись. — Ссора не настолько серьёзная, чтобы стеснять вас. Я и так заявилась без приглашения. Всё хорошо, но спасибо за отзывчивость и гостеприимство. — Всегда обращайся. — на кухню явился Нацуо, мельком подслушавший разговор. — Там, кажется, такси уже подъезжает. — Да, Нацуо прав. — Шото заглянул в телефон. — Я провожу. — Спасибо ещё раз. Была рада с вами познакомиться. — с искренней улыбкой крылатая поклонилась, а после последовала за парнем, ведущим её к выходу. — Мне она нравится. — с легкой ухмылкой вынес вердикт Нацуо. — Только не совсем понимаю каким образом они, такие разные, спелись. — А я не вижу в этом чего-то удивительного. Тем временем, двое подростков ненадолго застыли у высокой калитки. Тодороки неуверенно протянул пальцы к чужой ладони, но после тут же смущенно отдернул назад. Заметившая данное действие Акияма решила взять инициативу на себя и сама переплела их пальцы, заодно сделав шаг к нему. — До встречи, Шото. — крылатая чуть певуче протянула имя, от чего у его владельца по спине прошлись мурашки. Перед уходом в такси Фаруюки поддалась вперёд и оставила на левой щеке застывшего Шото беглый поцелуй, а после поспешила убежать со смущенной улыбкой на губах. Она помнила, что оставила свою кофту в его комнате, поэтому понимала: их встреча состоится скоро, ведь совесть парня не позволит ему долго держать чужую вещь у себя. "Немного схитрила. Ну а что? Зато теперь есть весомый предлог встретиться, а не смущенно сидеть по комнатам, боясь позвать друг друга гулять." — глупо улыбаясь, Акияма смотрела в окно машины. На фоне эмоций от последних двух часов предстоящий разговор с семьёй совершенно не портил ей настроение. Как и предупреждение от Ииды о том, что послезавтра по домам учеников начнут ездить Сотриголова и Всемогущий для серьезного разговора с родителями о формате дальнейшего обучения. Скоро в жизни всего 1А класса определенно начнутся перемены. После возвращения домой родители не стали сильно напрягать младшую дочь разговорами, только отругали за уход без предупреждения. Про нахождение у Тодороки они тоже не расспрашивали, за что Фаруюки была благодарна, но не надолго. Серьезные беседы начались на следующее утро за завтраком, когда Ханако поспешила уйти на работу в офис к Старателю. Так её сестра осталась наедине с родителями. Разговаривать пришлось долго, периодически на повышенных тонах и с резкой жестикуляцией между Фаруюки и её матерью. Исао же в такие моменты старался сбавить напряжение и возвращать разговор в более мирное русло. По итогу дебатов было принято решение оставить крылатую учиться в Юэй, чему та была бесконечно рада. Она могла продолжить стремиться к своей цели и остаться среди своих одноклассников, к которым успела привязаться. Только Айяно настояла, что документы они заберут сразу же, если случится подобное нападение злодеев, и её дочери пришлось согласиться и наконец выдохнуть с облегчением. Ближе к вечеру же Фаруюки ждал приятный сюрприз. Она переписывалась с Фумикаге, делясь началом своих отношений, когда к ней постучался отец с новостью о том, что к ней прибыл курьер. Сам он хитро щурился, пока подросток глядела на него с недоверием, ведь ничего она не заказывала и ни какой посылки не ждала. Но вопросы отпали, когда курьер вручил ей букет декоративных подсолнухов в упаковке синих оттенков. Отправителя можно было и не озвучивать, ведь всё казалось слишком очевидным. Даже для Исао и Айяно, которые переглянулись между собой с легкими улыбками. Фаруюки же прямо засветилась, после тут же написав Шото сообщения с благодарностью и кучей милых стикеров с птицами в окружении сердечек. И, разумеется, она не упустила возможность похвастаться лучшему другу, в глазах которого Тодороки приобрел пару баллов одобрения. Теперь подсолнухи красовались на журнальном столе гостиной, где разместилась семья Акияма и двое учителей из Академии Юэй. Пусть про-героев встретили гостеприимно, предложили чай и перекус к нему, но они продолжали ощущать напряжение со стороны Айяно. Они слышали о ней, как об известной модели, вот только о её резких высказываниях в сторону геройского сообщества, к счастью, нет. Поэтому объясняли ауру вокруг женщины нормальным беспокойством родителя за своего ребенка, хотя от истины это далеко не было. Пока же взрослые обсуждали тонкости жизни и учебы в общежитии Юэй между собой, младшая Акияма рассматривала Всемогущего. Она понимала, что так открыто изучать кого-то очень дурной тон, но любопытство к новому амплуа Символа Мира, ушедшего совсем недавно в отставку, оказалось гораздо сильнее границ воспитания. Он был тощим, с впалыми щеками и глубокими тенями, которые нависали над глазами, подобно грозовым тучам. Но сам взгляд оставался таким же ярким, а улыбка продолжала давать обещание: "Всё хорошо! Почему? Потому что я здесь!". Даже Айяно расслабилась в один момент, когда беседу с ней стал в основном вести Всемогущий. Сотриголова же, тем временем, отвлекся на разговор с Исао об его лентах в геройском костюме. Ханако же с Фаруюки переглядывались между собой и пытались понять когда атмосфера вокруг перестала быть напряженной. — Значит, академия берет на себя полную ответственность за безопасность учеников? — Ханако скрестила руки, прожигая при этом собеседников взглядом. В такие моменты она очень напоминала Айяно, сидевшую в идентичной позе, что сразу буквально кричало об их родстве. — Да. Территорию постоянно будут патрулировать, а систему безопасности во всех зданиях регулярно проверять. Также, жизнь в общежитиях при академии должна благоприятно повлиять на учебу учеников. — уверенным тоном ответил Сотриголова, после поворачивая голову к крылатой. — К слову об учебе. Акияма, твоя нога успеет полностью восстановиться до её начала? — В августе я уже буду вовсю скакать и бегать. Ну и летать, разумеется. — Это радует. — улыбнулся Всемогущий. — Если вопросы все решены, то прошу вас подписать эти бумаги. — классный руководитель 1А протянул одну стопку документов родителям и ещё пару листов самой ученице. — Акияма, тебе тоже нужно здесь расписаться. Через некоторое время про-герои стояли в коридоре и готовились к выходу. Айзава ещё отвечал на заключительные формальные вопросы Исао, Айяно и Ханако, когда к Символу Мира подошла крылатая ученица. Мужчина не успел даже что-то произнести, как она склонилась. — Спасибо вам огромное за всё, что вы сделали. Всемогущий на несколько секунд растерялся, застыв в неловкости от такой внезапной благодарности. Юная Акияма склонилась перед ним не только, как перед про-героем, но и как учителем и просто достойным человеком. И выпрямилась только тогда, когда ей на макушку опустилась чужая ладонь. — У меня одна просьба к вам, Всемогущий. — уже совсем тихо произнесла Фаруюки, снова вызывая у героя растерянность. — Позаботьтесь о Мидории-куне, ведь его теперь ждёт очень тяжелый путь. "Позаботьтесь о нём, как о своём преемнике." — читалось в глазах, искрящихся золотом. — Приложу все силы для этого. — мужчина тоже склонился в легком поклоне, выражающим благодарность. Всемогущий не знал каким образом Акияма догадалась о его связи с Мидорией, но был ей признателен за отсутствие лишних расспросов и выпытывании информации. Ему было важно знать, что у его преемника рядом находятся такие товарищи, готовые поддержать и оказать ему помощь, не задавая вопросы. Пусть на крылатую ученицу перед собой он раньше не обращал особого внимания, не выделял среди других. Теперь же он начинал видеть, кто стоит перед ним. — Ты очень сообразительная, юная Акияма. Названная не знала как отреагировать на данную похвалу, и её спасло приближение Сотриголовы, сообщившего, что им давно пора было отправиться к следующей семье учеников. Фаруюки осталось лишь посочувствовать свои учителям и пожелать им удачи. — Ты не расслабляйся, Акияма. Вас с Иидой тоже скоро ждет много работы. — крылатая, уже готовая закрыть перед героями входную дверь, посмотрела на классного руководителя с недоумением. — За коммуникацию между пожеланиями учеников по поводу комнат и Юэй будут ответственны старосты и их заместители. Айзава позволил себе слабый злорадный смешок перед уходом, уже представляя как его крылатая ученица материт: его, академию, свою роль заместителя старосты и весь мир в целом. Да, скоро в жизни всего 1А класса определенно начнутся перемены.