three

      «Я занята».       Спустя пару секунд с характерным звуком на телефон приходит сообщение от абонента с именем «master S».       «Освободи полчаса. Ладно, хватит пятнадцать минут».       Уинслет, остервенело кусая кончик кисточки для рисования, набирает ответное сообщение:       «Потерпеть никак? Тебе добираться сюда несколько часов…»       Палец застывает над сенсорной клавиатурой. От Зоны N109 до Линкон-Сити путь неблизкий. Она поражена тому, что сам глава Оникайнуса готов рвануть к ней ради встречи на незначительные пятнадцать минут. Верится с трудом, что настолько нестерпимо свербит в штанах.       День близится к ночи. Отец Уинслет вновь задерживается на работе. Обещание завершить дела пораньше не было исполнено. Привычную в квартире тишину нарушают только постукивания дерева о палитру и уведомления на телефоне.       Ужин давно остыл. Она приготовила его любимое блюдо, но сейчас оно горчило бы на языке от чувства обиды. Работа отнимает у ее отца основную часть жизни. В прошлом он мог уйти на час пораньше, ссылаясь на домашние хлопоты и желание побыть рядом с маленькой дочерью. Настали другие времена. Всё изменилось — число Странников увеличивается в геометрической прогрессии. Их активность настораживает.       Уинслет признает, что уже выросла и отец больше не станет баловать ее ни вниманием, ни подарками. Затяжные разговоры постепенно сократились, общие интересы разошлись. Она была готова повзрослеть, но иногда возникает ностальгия по светлым денькам. Жизнь рано взвалила на ее плечи самостоятельность и ответственность. С десяти лет Уинслет взяла на себя хлопоты по дому, совмещая их с учебой и различными кружками. На что-то другое времени не хватало.       С целью капитально обезопасить дочь от влияния всяких отбросов он периодически проверяет ее контакты с автоудалением переписок. Трактовать подпись абонента «master S» можно по-разному, но он поверил в успокоительную ложь об учителе по рисованию, ведь занимался воспитанием Уинслет с первых шагов: научил поступать правильно — по совести, вбил в голову, что нельзя связываться с плохими людьми. От них сплошные беды.       Он сделал всё возможное, чтобы она осталась чиста и невинна, не понимая, что насильно рядом с собой не сможет задержать; что однажды не удастся углядеть и труды пойдут прахом…       «Стены дома холодны, а ты согреваешь меня своим теплом».       Сайлас не ищет повод, причину покинуть пределы королевского размаха особняка. Этой причиной всегда становится она. Его мотивы до неприличия обнажены.       В преступнике Уинслет нашла то, что наполняло ее сердце тоской. Зияющей пустотой. Сайлас числится в списке особо опасных и неуловимых. Его куда сложнее одолеть, чем обычного Странника — из-за безграничной силы. Отец признавался дочери, что никогда лично не встречался с боссом Оникайнуса, но лишь от одного упоминания имени у него кровь стынет в жилах.       Репутация бежит впереди Сайласа. И этот человек желает потратить свободное время на километры дорог. Обычных смс или видеосвязи недостаточно. Уинслет еще в первый месяц отношений заметила, что он стремится к частому тактильному общению.       Эта миленькая девушка — услада для его глаз. Ему нравится подолгу смотреть, как она чем-то занимается, даже когда спит; нравится касаться ее руками, ласкать губами, ощущая гладкость нежной кожи.       «Мое тепло сегодня вне зоны доступа», — отправляя это сообщение, она знает, что Сайлас отказ не принимает. Выживание было его основным мотиватором. Теперь ему подконтрольны вся зона и теневые организации. Могущество не далось даром, что по меньшей мере достойно признания.       При такой силе и власти он, очевидно, не боится рисковать, когда никто не смеет перейти ему дорогу, что в конечном результате привело к скуке. Рутина — не для Сайласа. Когда враг будет готов сдаться, он спровоцирует противника на новый раунд.       Адреналин — это показатель за двести на спидометре, свист пуль и тайные встречи с дочерью председателя организации Охотников Глубокого Космоса. Лимит не существует в его лексиконе.       «Папа скоро вернется. Ты не успеешь добраться до Линкон-Сити», — приписывает она, игнорируя отправленное фото. Без нажатия оно размытое, но по бежевым очертаниям можно догадаться, что конкретно там изображено. Удрученно вздыхая, девушка продолжает строчить сообщения: «Встретимся завтра? Ждать-то немного осталось».       Когда не получается убедить даже саму себя.       На сообщениях стоят отметки «прочитанное». Собеседник ничего не отвечает. Уинслет откладывает телефон и возвращается к рисованию, ощущая сдавленность в районе груди. Это молчание от Сайласа слишком уж многозначительное, отчего биение сердца ускоряется, а пальцы не держат кисточку.       — Я не буду смотреть.       Приходит голосовое сообщение.       — И не буду слушать! — восклицает она сквозь закрытое руками лицо.       На этом активность мужчины прекращается. Ее возлюбленный не славится предсказуемостью, поэтому можно ожидать любых сюрпризов. Говоря о сюрпризах: он часто делает ей подарки, которые нельзя скрыть от окружающих — в основном украшения. На ее нерешительность носить их в открытую Сайлас не обижается и не устраивает ссоры. Он вообще не склонен ни к ревности, ни к проявлению агрессии.       Только если речь не идет о постели. Тогда они друг другу дают согласие выйти за рамки нормальности. Это понятие индивидуально означает что-то свое. Кто-то всё остальное, помимо миссионерской позы, лицемерно будет принимать уже за странности.       Проходит около часа.       Перед подготовкой ко сну Уинслет убирает еду в холодильник, принимает водные процедуры, ухаживает за лицом и зубами. Телефон хранит гробовое молчание: не поступают сообщения ни от отца, ни от Сайласа. Неизвестность страшнее, чем повышенная активность от самых дорогих для нее людей во всём мире.       С улицы доносится мяуканье. Уинслет при выходе из дома и по возвращении с учебы подкармливает животное. Беспокойство кошка не доставляет: она спокойно относится к жителям закрытого комплекса. Микрорайон для состоятельных людей охраняется круглосуточно. Комар без разрешения не пролетит.       Опасаясь худшего, девушка подходит к распахнутому настежь окну и видит следующую картину: под светом фонаря сидит кошка, а ее наглаживает незнакомец. Одет во всё черное, словно специально для того, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Это трудно сделать с пепельным цветом волос. В толпе при всём желании не затеряться.       — Так быстро? — спрашивает Уинслет упавшим голосом и наблюдает за тем, как его ладонь скользит по спине животного от головы до хвоста. Она слышала о его сверхспособностях, но напоказ Сайлас их не демонстрирует. За исключением одного нюанса — он использует на ней эвол в качестве наручников и ремней. — Не заметил бы кто, — бегло осматривает безлюдную дорогу.       Когда ее взгляд обращается к фонарю, под ним остается только кошка.       — Сайлас?.. — осторожно зовет Уинслет. Придерживая верх полотенца, она настороженно оборачивается. Ничего не происходит. В квартире-студии он не появляется. — Ты здесь?       Она осведомлена о том, что он может в мгновение ока перемещаться на значительное расстояние, минуя любые преграды. Просто не представляла, что настолько быстро. Мотоцикл должен быть оставлен где-то поблизости. «Наверное», — утешает себя Уинслет. По комнате разносятся тихие шаги босых ступней. Поиски даже в ограниченном пространстве квартиры затянутся. Если не захочет, его отыскать будет невозможно.       — Мой отец скоро вернется. Представляешь, что он устроит, когда увидит тебя? — открывает она дверцы шкафа и разочарованно вздыхает. — Давай не будем играть в прятки? Ты пришел повидаться со мной.       Рисковать раз за разом — как жизненно важный глоток воздуха для него.       — Мне тоже достанется, — заявляет Уинслет, поправляя дурацкое полотенце. — Ну всё. Выходи. Или тебя здесь нет… и я говорю с пустым местом. Отлично, — опускает девушка дверную ручку, чтобы заглянуть в ванную комнату. Только она собирается зайти и проверить, как сбоку мелькает рука. С хлопком дверь закрывается.       Уинслет попыталась бы скрыть радость, но зачем? Если это вызовет у него самодовольную усмешку, от которой она так и тает.       — Сайлас, чтоб… — не договаривает она, закрывая глаза от пламенного поцелуя. Он сбивает ее с ног, побуждая отступать назад. Едва не спотыкаясь, Уинслет сдается под натиском губ и со стоном обнимает мужчину за шею. — Зачем ты пришел?       — Что за вопрос? Я пришел навестить своего любимого котенка, конечно.       Скучать каждую минуту жизни по его голосу — изводящая разум и тело пытка.       — Нет. Именно сегодня, — уворачивается она и отходит от Сайласа. Тот скрещивает руки на груди, не прекращая ухмыляться. Рубиновые глаза смотрят на нее с издевкой. Быть с ним на расстоянии не настолько тошно, чем быть рядом, ведь снова придется расстаться. — У нас мало времени.       — Значит, проведем его с пользой.       — Лучше бы ты остался на всю ночь, но…       — С легкостью могу устроить.       — Сайлас… Мы не сможем вечно скрываться. Рано или поздно мой отец прознает, что я встречаюсь с парнем, — цепляясь за полотенце, Уинслет делает несколько шагов назад, соблюдая дистанцию, ибо он упрямо надвигается на нее. — Не просто с парнем из соседнего дома, а с тобой.       — Он мне не угроза.       — Я говорю о… Сайлас, — тихо просит девушка, вскидывая на него тревожный взгляд. — Я боюсь за отца.       — Думаешь, что ради наших отношений я пойду на его убийство, Уинни?       — Что ты! Нет, но всякое может произойти.       — Если не согласится с твоим выбором, я тут же примчусь и заберу тебя в свой особняк. Старик ничего с этим не сможет поделать. Ему придется признать, что рядом со мной ты будешь в полной безопасности, — расплывается мужчина в кошачьей улыбке. С облегчением Уинслет расправляет плечи. — А теперь…       Из его рук вырываются всполохи черно-красной энергии, перехватывают ее запястья и поднимают над головой.       — Ты так уверен, что я выберу тебя?       — Вряд ли ты станешь трахаться с родным отцом, — заливается он раскатистым смехом, доводящим до жгучего чувства стыда. Наслаждаясь этим, мужчина склоняет голову набок и проходится взглядом по всему ее телу. Даже бездействие приводит к тому, что она становится влажной. — Я могу уйти.       — Можешь.       Безобразно-наигранно улыбаясь, Сайлас приближается к девушке и рывком снимает полотенце.       — Тогда почему я до сих пор здесь?       Уинслет прокручивает в голове их разговор, не вспоминая момент, где она просила его уйти.       — На что еще ты готов пойти ради короткой встречи со мной? — спрашивает девушка, с напряжением сводя ноги вместе, потому что Сайлас встает перед ней на колени. Такой могущественный, влиятельный и опасный, с разрушительной силой, находится сейчас в положении, от которого у нее внутри всё сводит от безумно сильного возбуждения. — Ты обязан ответить.       — Как пожелаешь, — обхватывает он обеими руками ее лодыжки. — Я пойду на преступления, но ты и так это знаешь. Верно?       — Меня это пугает.       Мужчина смотрит на нее игриво исподлобья, не вселяя никакой уверенности в собственной неправоте.       — Ты…       — Что, милая?       Этим взглядом он поглотит ее живьем. Мысленно чертыхаясь, Уинслет прислоняется затылком к стене и закрывает глаза, признавая свое поражение; неспособность к противостоянию. Только перед ним одним. Но ей нравится чувствовать себя слабой и катастрофически важной под защитой столь влиятельной фигуры в зоне N109.       — Отпусти.       — Увы.       — Сайлас.       — Да?       — Это совсем не весело, — обижается она, испытывая ограниченность в движениях. — Не делай этого, — шипит с нарастающей паникой от его щекочущих прикосновений рук по икрам и далее под коленками. — Пожалуйста. Мой папа вот-вот вернется.       На ее надломленное «папа» Сайлас хмыкает, обжигая кожу с внутренней стороны бедер теплым дыханием.       — Прошу, не надо.       — Всё бы давно закончилось, котенок, не тяни ты с удовольствием время, — воркует мужчина, беря ее за пятку и ставя себе на плечо. Пятка соскальзывает с атласной рубашки, и приходится полностью закинуть ногу за широкую спину. Лицо Сайласа оказывается напротив ее промежности. — Не волнуйся. Что-то мне подсказывает… — замолкает он, вынуждая этим из любопытства опустить на него взгляд. — Надолго тебя не хватит.       Со стоном Уинслет обратно ударяется затылком о стену. Сжимая кулаки, она пытается преодолеть желание ухватиться за светлые волосы и притянуть ближе, чтобы он меньше болтал, а занял язык другим делом.       — В такие моменты…       — М-м?       — Я… — рефлекторно сдавливает она его голову между бедер. — Я всей душой ненавижу тебя.       Звучит самым искренним признанием: «Я люблю тебя». Его улыбка касается ее кожи, и по комнате разносится всхлип жертвы, переживающей мучительные пытки. Трудности не останавливают главу Оникайнуса, а только закаляют, иначе бы он не стал тем, кем является сейчас.       Уинслет — часть его жизни. Последний пазл, формирующий образ в единую картину.       Он давит кончиком языка на половые губы, раскрывая блестящие складки для себя, как лепестки бутона со сладким нектаром. Ногти яростнее впиваются в ладони, когда мужчина слегка дует, заставляя ее дернуться всем телом.       Стоило ли напоминать о времени?       Вероятность попасться отцу на глаза в таком положении безумно пугает Уинслет, но сопротивляться языку искусного любовника нет сил. Он слишком в этом хорош. Страх, сопряженный с возбуждением, сводит ее с ума. Не осознавая сказанного, она всё повторяет:       — Пожалуйста. Сайлас, пожалуйста, — ведя бедрами вперед, надавливая пяткой ему на спину.       В дверном замке начинают возиться.       — Нет… нет. Это отец.       Оковы с запястий исчезают. Находясь будто под сильным алкогольным опьянением, Уинслет еле стоит на ногах. Дверь уже открывается, и в эту секунду Сайлас заводит ее в шкаф. Полотенце падает в угол, а телефон отправляется в задний карман его брюк. Одной рукой он на всякий случай держит дверцу закрытой, пока второй обхватывает девушку за талию.       — Ты…       — Тише, котенок. Я обо всём позаботился.       — Я хотела сказать, что ты лучший, — прижимается Уинслет спиной к его груди. — Спасибо, но тебе придется уйти.       — Какая жалость.       — Сайлас… — настаивает она, слыша в голосе мужчины нотки веселья. — Ты невыносим.       — За это ты тоже меня ненавидишь? — шепчет он ей в затылок и плавно опускается губами к шее, оставляя дорожку поцелуев. — Мы еще не закончили.       — Уинслет?!       — Он будет искать меня по всему дому.       — Сомневаюсь, — произносит Сайлас, доставая ее телефон. — Посмотрим, — продолжает задумчивым тоном, листая диалоги в мессенджере. — Ответим папочке, что ты в порядке и вышла ненадолго прогуляться. Спишем ночные хождения на бессонницу. Поверит?       — Надеюсь.       — Тогда отправляем, — нажимает мужчина на кнопку со стрелкой, предусмотрительно отключает сигналы на телефоне и убирает его в карман. — На чем мы остановились?       — Ты не можешь… — вспыхивает Уинслет от его наглости. — Отец же рядом. Иногда ты ведешь себя как капризный мальчишка.       Недовольно причмокивая, Сайлас подхватывает ее прямо под грудью, вмещая мягкое полушарие в крупную ладонь, и ставит подбородок на макушку. В таком положении они остаются, пока дверь в спальню отца Уинслет не закроется.       — Я хочу увезти тебя.       — Сай…       — Не обманывай его. Скажи правду.       — Не могу. Ему и так хватает забот на работе. Я расскажу при подходящем случае. Отдай телефон, — отводит она руку назад, затем поворачивается в его объятиях. — Напишу, что отправилась ночевать к подруге. Тебе сложно отказать, — встает девушка на носочки, чтобы увлечь Сайласа в поцелуй. Не отрываясь, она запускает пальцы в карман его брюк, чувствуя губами усмешку. — Вы победили, мой Господин.       — Поэтому я подписан в твоем телефоне как «master S»? Плутовка, — выражает он крайнюю степень приятного удивления. — Смею предположить, твой отец сразу после прочтения сообщения отрубится. Пора собираться, Уинни. […]       По приезде он незамедлительно берет девушку за руку, и вместе они перемещаются прямиком в спальню размером, как вся ее квартира-студия.       — Дай прийти в себя. Ты гоняешь на запредельной скорости.       Сайлас скептически вскидывает бровь. Ей дышится намного легче, пока между ними сохраняется дистанция. Достаточно подойти на расстояние метра, ощутить его жар, и стойкость Уинслет разбивается на миллионы осколков, которые уже не собрать. Переводя дух, она поглядывает то на потолок, то на стены, принуждая себя не пялиться на высокого светловолосого мужчину.       Боковым зрением заметно, что он расстегивает рубашку. Она знает. Нет, уверена, что Сайлас не сводит с нее темно-кровавого взгляда. В глазах отражается адское пекло. Осознание того, что всё его внимание сосредоточено только на ней одной (скорее всего, даже весь день мог думать лишь о ней), просто убивает.       — На всю ночь.       Когда еще несколькими часами ранее мечтала, чтобы он остался у нее, но этому не суждено было сбыться.       — Кстати, картина очень красивая. Твое художественное мастерство совершенствуется.       — Спасибо.       Обаятельный льстец.       Сайлас вытаскивает ремень из петель и кладет на кровать, освобождая руки. Вид того, как он опускает вниз молнию на брюках, намертво приковывает девушку на месте.       — Разденься и подойди.       Бессилие перед ним — слезы блаженства.       Он садится на кровать и раздвигает ноги, приглашая ее сесть верхом. Теперь можно быть той настоящей, которой доводится видеть только ему. Без прикрас, без лжи. В этой комнате не существует никаких ограничений.       — Я рада, что приехала.       — Само собой, — смеется он, запуская пальцы в распущенные волосы и притягивая ее для поцелуя. Перед этим Уинслет читает просьбу в алых глазах. Тысячу раз она готова согласиться, в миллиметре замирая возле губ мужчины.       Взгляд падает на его шею. Словно догадываясь о скрытых желаниях, Сайлас вкладывает ремень в ее руку.       — Уверен?       — Даже по случайности это не убьет меня.       — Шуточки у тебя, — качает головой Уинслет. — Никогда не привыкну.       Пальцы нерешительно поглаживают кожаный материал ремня.       — Я делал с тобой вещи и похуже, — в своей манере провоцирует мужчина, задевая ее губы своими, срывая порывистый вздох. Он ложится на спину, впервые в жизни отдаваясь во власть чужой воли; настолько доверяя не потому, что ни одним оружием его не убить. — Не бойся.       — Хорошо, — чуть дрожа, она наклоняется, чтобы продеть ремень за его шеей и соединить два конца. — Если тебя что-то не устроит или я сделаю больно…       — Это не будет проблемой.       — Сай…       В нем есть садистские наклонности, и Уинслет приняла это в нем, но сама ничего подобного никогда не делала.       — Я доверяю тебе.       Как она всякий раз доверяется ему, просыпаясь по утрам со следами укусов, синяков и кровоподтеков, которые приходится старательно скрывать под одеждой либо замазывать косметикой. Вкусив запретный плод, потом трудно остановиться, поэтому между ним это продолжается. О таких сексуальных практиках с подругами не поделиться без клейма умалишенной.       О их связи вообще никому нельзя рассказать.       — Представь, что я сильно провинился.       — Как сегодня? — тихо спрашивает Уинслет. — Вынудил меня понервничать. Мерзавец.       — Самый неотразимый.       Это самолюбование всегда вызывает у нее улыбку. Есть в таком поведении что-то детское, направленное на вызов чувства гордости у того, перед кем мальчишка хвастается. Но, вспоминая о его прошлом, хочется не причинять боль, пускай и сладостную, а обнять, защищая от жестокого мира.       У сломанной души Сайласа твердый стержень. Он умен, расчетлив и вместе с тем бывает безрассудным, лишенным инстинкта самосохранения. Всё это она любит в нем, только не перестает волноваться, хотя он и твердит, что ничего страшного не случится.       Она переживает стресс за стрессом, потому что его жизнь ей небезразлична.       — Я люблю тебя.       — Необязательно…       — Я говорю не поэтому, Сайлас, — затягивает она конец ремня, прижимаясь промежностью к его паху. — Мне нравится слышать твои стоны. Это эйфория. Я хочу, чтобы ты тоже ее испытал.       Кадык дергается, когда девушка крепче натягивает петлю на шее. Грудь начинает вздыматься часто и тяжело. Из-за расширенных зрачков глаза мужчины становятся практически черными. В них ни намека на уступчивую покорность.       — Породистый жеребец мне достался. Не мог бы ты… — ерзает она, совершая фрикцию на его члене. — На тебе очень много лишней одежды.       — Не стесняйся, — как на редкий, выставочный экземпляр показывает он на свое тело, давая разрешение использовать всё это, как ей вздумается. Уинслет кивает, отпуская на время ремень и в заботливом жесте поглаживая его вскинутый подбородок.       Глубоко и размеренно дыша, он остается лежать на кровати с опущенными на пол ногами и чувствует ее пальцы возле расстегнутой ширинки. Она вытаскивает края рубашки из-под брюк, оголяя подтянутый торс; давая волю порывам, разрывает все пуговицы. На его теле ни единого волоска. С удовольствием девушка проводит коготками по напряженным мышцам живота, выбивая из груди Сайласа обрывистый вздох.       Чем сильнее, тем ярче его чувства.       — Я бы тебя всего покусала, — стонет Уинслет. — Ты идеален… во всех смыслах.       Каждое слово сопровождается поцелуем. Она спешит оставить на его теле как можно больше отметок. Рядом с ним она остро ощущает незримое присутствие теней, кружащих темным облаком над головой. В их голосах слышится животная ненасытность. Это явление невозможно беспечно игнорировать.       Ей страшно от того, какой она становится, теряя чувство собственного «я». Либо эта червоточина всегда была в сердце, а после встречи с ним тьма стала всё больше разрастаться.       — Я не спрашивала…       — О чем?       — Сколько у тебя было девушек до меня? — не требуя честного ответа. Она ведет губами цепочку поцелуев от соблазнительно выступающих ключиц мужчины к подбородку и прикусывает зубами. Сайлас никогда не внушал ей уверенности в своих словах, не пытался манипулировать, а доказывал всё делами. Поступками.       — Нисколько. Ты первая.       — К двадцати восьми годам? — охает Уинслет.       — Из тех, с кем у меня были серьезные отношения, — сгребает мужчина волосы на ее затылке и направляет губами к своим губам. Она сверху, но он контролирует. В выразительных миндалевидных глазах таится огонек властного нетерпения. — Продолжай.       — Да, мой хозяин, — проводит она влажным кончиком языка по его нижней губе, на что Сайлас удовлетворительно усмехается.       — Хорошая девочка.       В чертах ее лица что-то надламывается от этого обращения, а воля слабеет.       Ладонь скользит по его плечу и спускается к груди. Он любит носить атласные рубашки, приятно прилегающие к телу. Изысканность в каждой детали. Вновь кусая за подбородок, Уинслет запускает руку под резинку его нижнего белья и обхватывает по длине. Не впечатленный ее стараниями Сайлас кривит губы. Ему нужно больше.       Она трется, как нуждающаяся в ласке кошка, но вскоре понимает, что жалостью не произведет на мужчину должный эффект. Тогда-то и накатывает ослепляющая волна злости. Стремление добиться своей цели любым способом, заполучить потом ответную благодарность. Похвалу.       Откровенность — то главное качество, которое он ценит в людях.       Щуря глаза, показывая этим брошенный вызов, Уинслет спускает его брюки вместе с боксерами, высвобождая член.       — Не прошло и года, милая, — с облегчением подмечает Сайлас, яростнее разжигая в ней неистовую злость, от чего она перестает думать об осторожности. — Папочка гордился бы тобой.       Она дергает за край ремня, заставляя его встрепенуться и шумно вздохнуть.       — Я горжусь тобой.       Игра близится к финалу, который ей не суждено осилить, но вера Сайласа поможет выстоять. Провал сродни разочарованию, который она не может допустить.       — Скажи это еще раз.       — Тогда тебе придется постараться, — убирает он одну руку из-под головы и крепко обхватывает за ее бедро, вдавливая пальцы до синяков. — Моя девочка с чем угодно справится. Или я не прав?       Под ней лежит пример для подражания, от кого стоит поучиться быть сильной. Непоколебимой, идущей до самого конца. Обманывать родного отца ей не в радость, но иначе с Сайласом не встретиться. Всегда приходится чем-то жертвовать. Он предлагал ей сделать правильный выбор, как сам поступил бы, не утаивая правду, потому что давно утратил чувство страха.       — Увидим, — шепчет девушка, проводя рукой по его члену и вдруг ощутимо сдавливая, одновременно делая оборот ремня, наматывая его на кулак. Голова Сайласа приподнимается от подушки, но Уинслет фиксирует его положение на поводке, не давая упасть обратно. Понимая, что физически ей так долго не продержаться, он меняет позу, опираясь на локти.       — Смелее.       — Будь по-твоему, — так же тихо отвечает она, двигая бедрами и насаживаясь только на головку его члена. Сайлас вдыхает через ноздри, плотно сводя челюсть от ее медлительности. — Что такое?       — Мне нравится твое выражение лица прямо сейчас, милая.       Уинслет приподнимается, утягивая его за собой, и, прикрывая глаза, опускается глубже, ощущая восхитительную наполненность внутри. Она не видит, но слышит мужской стон, больше смахивающий на рычание. Шокирующее открытие века: великий и ужасный Сайлас — предводитель Оникайнуса оказывается в шатком положении, едва не теряя самоконтроль.       Властным жестом девушка роняет его на постель, занимая позу наездницы. Так ему будет видно всё. Прижимая обе ладони к массивной груди, Уинслет практически полностью соскальзывает с члена и в угоду Господину толкается на всю длину. Громкий стон слетает с ее губ. Привыкая к ощущениям, она вслушивается в бешеный стук своего сердца и чувствует под пальцами, как сверх человеческой нормы оно бьется у мужчины. Это вызывает опасения относительно его здоровья, хотя нужно учитывать магические способности.       Он хочет что-то сказать, но сцепляет зубы и решает не проявлять слабость. А кто-то несколькими минутами ранее строил из себя каменную глыбу, отвечая ухмылками. Кажется, теперь совсем не до смеха с издевками.       — Я хочу, чтобы ты кончил, — приказывает Уинслет, раскачиваясь на его члене и отводя ремень в сторону. Сайлас поворачивает голову, подставляя щеку для поцелуя. В правом глазу активируется эвол. В редких случаях он достигает такой степени наслаждения, что сила вырывается наружу, отбрасывая на метры окружающие предметы. — Будь добр, внутрь меня, — добавляет она, складывая пальцы по форме ножниц и приставляя туда, где его член растягивает ее.       — Довольно.       Уинслет вскрикивает, когда Сайлас неожиданно хватает ее за шкирку точно котенка. Никто из обитателей особняка не прибежит проверять, что творится в спальне босса. Не в первый раз слышат свидетельства его постельных талантов.       Он укладывает девушку на живот, подминает под себя. Такой исход следовало было ожидать. Грубо обращаясь, Сайлас обхватывает ее за бедра, ставит на колени и опускает лицом в матрас.       — Я не хо…       — Хотела, — надавливает мужчина ей на поясницу, заставляет прогнуться. Он целует ямку, посылая по телу электрический разряд, от которого она вздрагивает и выпячивает задницу вверх. — Всему-то тебя приходится учить, милая.       — Учи.       — Громче. Я не слышу.       — Научи меня… папочка, — отчаянно краснеет Уинслет, зарываясь лицом в простынь. Произносить это было слишком стыдно, но приятно до дрожи в коленях. — Пожалуйста.       — Без единого стона, понятно? — выдвигает Сайлас неоспоримое условие. — Иначе я уйду.       — Но…       — Как ты это сделаешь? Ничего, научишься, — шепчет Сайлас, водя указательным пальцем вдоль ее позвоночника к пояснице, проходя между ягодиц и достигая промежности. Лоб покрывается испариной, а всё тело от перенапряжения сводит от боли, но Уинслет поджимает губы, чтобы не издавать никаких звуков. — Милая, дышать не запрещено.       Пока что.       Он касается ее двумя пальцами и со смешком отмечает:       — Всю простынь уже залила.       В грязно-униженном положении девушка хнычет, сдвигая колени вместе, чтобы сильнее ощутить прикосновения. Сайлас не возражает против ее самостоятельных попыток достигнуть оргазма, оставляя пальцы неподвижными. Главная задача — не стонать, что по определению невыполнимо. Он это знает.       Хаотично виляя бедрами, Уинслет получает желаемое трение по клитору, не помня, что такое гордость. В постели об этом понятии она всегда забывает, желая только разделять чувства с любимым человеком.       — Что надо сказать?       — Прости-и, — всхлипывает девушка, закатывая глаза от предстоящей разрядки: дыхание становится тяжелее, бедра двигаются энергичнее. Пальцы стискивают простынь, выдавая ее приближение. — Я не буду… больше не буду. Пожалуйста. Да, так… о да-а. Пожалуйста, — слезно умоляет, чувствуя, как Сайлас шире раздвигает ее ноги.       Но тут он убирает руку. Уинслет не успевает опомниться, как ладонь с размаху обрушивается на ее клитор. Тело выгибается дугой, и она с криком кончает, запрокидывая голову. Качаясь на волнах, Уинслет находит в себе силы высказать оскорбительное:       — Мерзавец…       — Это твоя благодарность?       — Катись к черту, — всё еще мелко содрогается она всем телом, переживая отголоски оргазма. — С меня хватит.       — Второй урок еще не пройден, — возвращает он ее в прежнее положение. — Для плохих учениц придется повторять материал всю ночь.       — Сайлас…       — Об условии не забывай, милая.