two

      Под окнами заброшенного завода валяются осколки битого стекла; повсюду разбросана сломанная мебель, ящики, и возвышается во тьму высоких потолков ржавое, не пригодное к использованию оборудование. В этой отдаленной части зоны N109 никто давно не обитает. Изредка в этих окрестностях можно услышать выстрелы — результаты разборок различных группировок.       Глава самой опасной организации — Оникайнус наконец-то был схвачен.       Справиться с ним в одиночку оказалось на удивление легко, когда все обитатели зоны и за ее пределами трусливо трепещут перед его могуществом. В молитвах пресмыкаются, только бы не накликать гнев и впоследствии не лишиться жизни ужасающим образом. Он не использовал свой эвол при попытке бегства, только оружие. Это настораживает охотницу.       Она дотрагивается до своего плеча. Ткань белоснежной рубашки окрашена каплями крови — пуля едва задела кожу, оставив царапину. Поражение было близко, однако…       С момента его нахождения здесь порядком двух часов он не проронил ни слова: не выдал местонахождения своих секретных баз, паролей, явок и тех, кому продавал опасное оружие. Только хищным зверем наблюдает за нервными расхаживаниями девушки из угла в угол тускло освещенного помещения.       Пристальный взгляд рубиновых глаз изводит ее, побуждая чувствовать себя добычей, загнанной в ловушку. Не победителем, а лузером, потому что на губах мужчины застыла ухмылка. Даже при нынешнем положении — прикованным наручниками к стулу, от него исходит невидимая угроза. Силы, которыми он управляет, способны стереть человека в пыль.       — Что дальше, мисс охотница?       От столь неожиданного звука его голоса среди тишины девушка вздрагивает и перестает ходить.       — Кажется, котенок зашел в тупик.       — Хватит давать мне клички. Я не… я тебе не питомец! — вспыхивает девушка, хватая со стола пистолет. Вспышка гнева разгоняет по венам кровь, лишая самоконтроля и ясности мыслить здраво. — Ты должен отвечать на мои вопросы, ясно? Только на вопросы! Иначе…       — Иначе, — тихо повторяет Сайлас, чуть подаваясь вперед, готовый выслушать приговор. — Что?       Охотница не отвечает, с досадой понимая, что, вероятнее всего, пуля его не убьет. Разговорить можно любого, только нужно найти к каждому особый подход. Этот светловолосый мужчина славится своей холодностью и жестокостью. Плен у какой-то там любительницы его нисколько не пугает.       Сейчас и вовсе он выглядит… заскучавшим.       — Ты кем-нибудь дорожишь? — спрашивает она, приближаясь с пистолетом. Дуло оружия упирается Сайласу прямо в висок. Он склоняет голову набок и медленно поднимает взгляд на свою похитительницу. — У всех есть слабые места. Без исключения.       Мужчина вопросительно выгибает бровь.       — Твои верные прихвостни. Близнецы, я права? — зачарованно ведет она дулом по щеке пленника. Черты лица заметно заостряются, делая его еще более устрашающим. Взгляд темнеет, но губы по-прежнему изогнуты в надменной усмешке. — Та птица с металлическими крыльями. Они что, все тоже бессмертные?       Вопрос повисает над ними и обхватывает плотным куполом, отчего охотница начинает дышать чаще. Она вжимает дуло, призывая дать ответ. Все ее действия не имеют никакого эффекта. На пытки не отважится пойти. Не сможет переступить через себя. Это ломает человека, травмируя психику и лишая частички души. Она убивает первозданных монстров, а этот хоть внешне грешно привлекателен, внутри он сущее зло.       Заслуживает ли право жить?       Она опускает руку ниже. Пистолетом поддевает его подбородок, заставляя запрокинуть голову. В глазах Сайласа мелькает огонек предостережения. И вызова. Он ждет ее действий, чувств с бурей эмоций, подпитываясь, словно вампир.       — Ты просто ничтожество. Тварь.       Пустые слова не задевают самооценку мужчины, который управляет всей зоной. Именно его считают главным, именно с ним стремятся заключать сделки, создавать альянсы и сотрудничества. Крайне надежно быть под его покровительством. Лучше быть в союзниках, чем записываться во враги.       Начинающая охотница с этим не согласна. Она считает, что в зоне хаоса необходимо навести порядок. Мрак распространяется не только из глубин космоса.       Зло совсем рядом.       — Почему ты так дрожишь?       — Заткнись, — произносит она по слогам. — Напоминаю, ты отвеча…       — Ни один из любовников не удовлетворял твои грязные потребности? — проходится он взглядом по ее напряженному телу. — Они не были в курсе, чего ты действительно хочешь?       Охотница судорожно вздыхает. Открывая и закрывая рот, она пытается подобрать такие слова, чтобы не прозвучать жалко.       — Сказать, чего ты желаешь, но боишься в этом признаться даже себе самой? Признаться в чувствах, которые в стыдливом предвкушении скручивают желудок. Знакомо? Хах, — раскатисто смеется Сайлас от грубого тычка пистолетом в грудь. — Милая, тебя смущает правда?       — Ты… закрой свой поганый рот!       Мужчина с удовольствием отмечает то, как стремительно краснеет ее лицо.       — Тебе это нравится?       Догадываясь, но отказываясь принять истину, девушка предпочитает отмолчаться. Чрезмерно ставшего болтливым пленника следует проучить. Наказать за все преступления по высшей строгости закона, но… будь ее целью поимка преступника, она бы уже сдала его своему отряду, получила призвание и уважение коллег.       Он точно знает, что ей нужно.       — Они не воспринимали тебя всерьез?       Щелкают наручники. Охотница в изумлении делает шаг назад. Из ослабевших рук едва не выпадает вдруг ставшим очень тяжелым пистолет.       — Считали хрупкой, беззащитной девочкой, — издевательски сюсюкается Сайлас, вынуждая отступать всё дальше. — Девочкой, которая нуждается в опеке, в заботе. Ласковые до дошноты, — смеется он, отмечая загнанно-беглый взгляд охотницы. — Знаешь, я не люблю издеваться над слабыми, а у тебя, котенок, есть когти.       Впервые признание ее смелости она слышит только от врага. От кого, кто видит в ней силу и характер. Видит ее настоящую.       — У тебя голодные глаза.       — Я… — ищет она пути к отступлению, но наталкивается спиной на бетонную стену. Одну руку мужчина выставляет рядом с ее плечом, второй дотрагивается до талии. От его прикосновения охотница выдыхает через рот и опускает взгляд на губы Сайласа.       — Как ты можешь желать меня после всех тех зверств, что я совершил, м? — приторно воркует он, чувствуя полную власть над ситуацией и ощущая дрожь в девичьем теле, вызванную отнюдь не страхом. — Кем тебя это делает?       — Моя личная жизнь не связана с работой.       — Ну да, — плотоядно облизывается Сайлас, прослеживая взглядом за перемещением своей руки на бедро девушки. — Это другое.       — Урод.       Улыбка мужчины становится до дурноты самоуверенной. Новая вспышка гнева ранит ее взволнованное сердце. Только он может в ней вызвать эти ощущения за гранью обыденности. Ни с Зейном, ни с Рафаэлем, ни с Ксавьером она ничего подобного не испытывала. Они слишком чистые… невинные. Благородные. Современные рыцари. Ее оскверненная тьмой сущность ищет иного — более запретного с тем, кто не ответит отторжением и не станет осуждать.       — Проси.       — Ч… чего?       — Проси меня.       — Смешно, — пробует она вырваться, но оказывается сильнее зажатой между стеной и крепким мускулистым телом противника. — Я не стану ни о чем…       — Станешь, — нахально возражает Сайлас, глядя на нее в упор с привычной усмешкой. — Еще как станешь, моя маленькая охотница. Я чувствую это. Ты вся горишь.       — Потому что меня воротит от одного твоего…       — Да?       — Твоего… — пытается девушка справиться с наплывом сокрушающих ее чувств. Мысли не складываются в последовательное по смыслу предложение, язык заплетается, не позволяя высказать оскорбления.       — От одного моего, — напоминает Сайлас, откровенно веселясь.       — Тварь, — впивается охотница в его губы жадным поцелуем. Она сталкивается с ним языком и зубами, испивая, пока полностью не насытится. Пальцы хватаются за пепельные пряди; тянут, вызывая сладостную боль.       Он призывно стонет ей в губы, из-за чего мышцы ниже живота девушки непроизвольно сжимаются. Для нее это самый прекрасный на свете звук, способный возвысить выше облаков и унести в бесконечную вселенную.       Насколько неправильно доставлять удовольствие преступнику, который причинил вред многим людям.       — Сайлас…       — Уже зовешь по имени? — перестает он любезничать с охотницей. Тон и выражение лица черствеют. — Встань на колени.       — Пожалуйста…       За неповинование он разворачивает ее и опускает лицом вниз на поверхность какой-то тумбочки.       — Я…       — Давай, соберись, — жарко шепчет Сайлас ей в затылок, наваливаясь сверху всем телом. — Ты сильная девочка. Справишься.       — Я хочу… хочу, — задыхается она, цепляясь за край тумбочки, когда мужчина расстегивает пуговицу на ее брюках и до колен спускает вместе с нижним бельем. — Сайлас… — просит охотница надомленным голосом, окончательно переставая контролировать себя. Он только молча выпускает пряжку из петли ремня. — Пожалуйста, я… — сбивчивая речь прерывается громким вскриком от удара по ягодице.       Так же не произнося ни слова, он совершает новый хлесткий удар. Затем еще и еще. Молочно-бледная кожа покрывается алыми пятнами, но охотница не просит его остановиться. Прижимаясь щекой к деревянной тумбочке, она может только вздрагивать и постанывать от каждого шлепка. Остатки стыда покидают с извинениями в измене. Она никогда не считала себя надежным партнером, способным к стабильным отношениям.       Сложенный пополам ремень Сайлас просовывает ей между ног и скользит по влажным складкам, по-хозяйски выписывая: «котенок».       — Да, пожалуйста, да.       — Еще хоть раз кто-то из них коснется тебя… — отрицая будущую связь, она шире раздвигает ноги, ощущая смену ремня на давление желанных пальцев Сайласа. Раскрыта и течет так, что без лишней подготовки, с божественной благодарностью примет его одним толчком. — Оставь их.       Мир за пределами заброшенного завода перестает существовать. Есть только заветная и достижимая мучениями мечта — ее мужчина. Единственный, ради которого она всегда будет возвращаться; из-за которого ни о ком другом не сможет думать.       — Оставлю. Я не хочу быть с ними. Ни с кем из них, — в лихорадочном бреду лепечет она. — Мне нужен только ты.       Позади доносятся звон ремня и шелест ткани.              — Я верю тебе, котенок.       Сжимая ее пылающую от боли ягодицу, он второй свободной рукой проводит по своей длине, вслушиваясь в рваное дыхание охотницы. От нетерпения вся извивается, чувствуя внутри опустошенность. Когда он медлит слишком долго, она приподнимается спросить, в чем дело, но в этот момент Сайлас обхватывает ее шею сзади, принуждая лечь обратно. От удара грудью тумбочка начинает шататься.       Сердце замирает.       Он дразнит ее, водя головкой члена по клитору и складкам, но не вторгаясь, чтобы подарить надежду на освобождение.       — Сайлас… я хочу тебя, — сдается она, переставая заботиться о чем-либо, кроме своей разрядки и желания доставить любовнику наслаждение. Он будет доволен, если вдоволь наиграется.       — Запоздала ты с хотелками, — холодно замечает мужчина, зная, какого добьется результата. Он отстраняется, полностью обрывая физический контакт. Затуманенный взгляд охотницы проясняется. Что? Она оборачивается и вспыхивает пуще прежнего под его победоносным взглядом.       — Хорошо.       — Отлично.       — Замечательно, — вдруг улыбается она. В играх же участвуют двое. Вместо того, чтобы уйти разочарованной, девушка запрыгивает на тумбочку и демонстративно снимает ботинки, затем избавляется от всей одежды ниже пояса. — Твое участие не обязательно, — ухмыляется девушка, раздвигая перед ним ноги.       Наступает очередь мужчины потерять связную нить мыслей. Не моргая, следить за ласковыми касаниями ее шустрых пальчиков по клитору; сжимать от ярости кулаки, сохранять дистанцию и превозмогать желание обхватить свой член. Для удобства проникновения она ставит пятки на край тумбочки, открываясь целиком.       — Больше тебе ничего не остается, — парирует Сайлас, но взгляд отводит, чувствуя, что достигает критической точки самообладания, пока она без остановки стонет, приближаясь к долгожданному освобождению. Подобной дерзости он никак не ожидал, поэтому охотнице удалось выбить из равновесия столь влиятельную фигуру в зоне N109.       Женские стоны оглушают и звучат неудержимо громко; пальцы энергичнее кружат по клитору, глаза зажмурены. Благо это длится недолго. Волна оргазма сотрясает всё тело, а из горла, взывая, не перестает слетать его имя.       — Увы.       — Ты только там не взорвись, милый, — тяжело дышит она, облизывая палец за пальцем, испачканные в собственных соках.       Сложно не согласиться, что вид беспомощного человека не приносит садистское удовольствие. Теперь она понимает его чувства, которые он испытывает всякий раз, имея над ней власть.       — В принципе, тебе тоже ничего не светит.       — Уверена? — уточняет Сайлас, видя, как два ее пальца погружаются внутрь. Используя свой эвол, он останавливает девушку, перехватывая ее запястья и отводя в стороны. Со стуком охотница ставит ладони на тумбочку. — Что дальше?       — Дальше я бы вмазала по твоей наглой физиономии.       — Охотно верю.       — Нечестно.       — Милая моя, я никогда не играю честно, — сообщает мужчина известную всем истину и направляет руку вперед, после чего красно-черное облако энергетических частец роняет ее обратно на тумбочку. Расстояние сокращается настолько, чтобы она могла отпихнуть противника ударом ноги в живот. Проявление жесткости только сильнее заводит его. — Ты прекраснее, когда стонешь на моем члене, поэтому… — удерживая охотницу под коленками (помимо эвола), Сайлас притягивает ее ближе к себе и толкается одним рывком до основания.       Стены огромного помещения эхом разносят ее выкрик. Когда шум затихает, Сайлас совершает очередное поступательное движение бедрами.       — Изверг.       — В прошлый раз ты называла меня безумно красивым, — лукаво смеется он, целуя раненое плечо, прежде чем вонзить зубы. От вспышки наслаждения, смешанной с острой болью, охотница невольно сжимает его член внутри себя и слышит низкое, сдавленное рычание. — Славно.       — Тогда повтори.       Сайлас любовно ведет кончиком носа по вспыхнувшей румянцем щеке. Возобновляя толчки, он наклоняется к плечу девушки, но боль ожидаемо не наступает. Только шероховатый язык, слизывающий кровь, пробуждает мурашки по всему ее телу. Это не похоже на порыв обычной человеческой нежности, скорее животный инстинкт.       — Позволь коснуться тебя.       Выражение лица мужчины становится нечитаемым. Может, тон послышался с чувством, которое охотница раньше не проявляла по отношению к нему. Он перестает двигаться.       — В чем дело? Ты передумал? — обрушивает она лавину вопросов с тревогой в глазах. Не прерывая зрительного контакта, Сайлас выскальзывает из нее и неторопливо толкается внутрь, смакуя ощущение ее узости; того, как плотно и идеально она обхватывает его.       Что-то неумолимо изменилось за этот короткий промежуток времени — всего от трех слов. Трудно объяснимое. В груди разливается незнакомое ранее тепло. Чужой, не родной голос твердит ему: «Она заслуживает лучшего». Он пристальнее всматривается в черты лица охотницы, искаженные невообразимой страстью только к нему одному.       Почему?       — Сайлас?       Она больше, чем живой кусок мяса для удовлетворения плотских желаний.       — Что я сделала не так?       Эвол перестает оказывать воздействие, контролируя ее тело, и охотница тут же обнимает Сайласа за шею обеими руками.       — Поговори со мной.       — Когда мы последний раз это делали? Разговаривали. Каждая встреча начиналась и завершалась сексом, часами напролет, — отпускает он ее колени, но девушка протестующе стонет, прижимая его к себе. — Тебе этого достаточно?       — Мы можем делать всё, что угодно. Никаких ограничений. У меня найдется много тем для разговоров, на всю ночь хватит за бутылкой вина, — неловко смеется она, стесняясь сейчас сильнее, чем когда мастурбировала прямо перед ним. — Тебя не устраивает моя работа? Мы по разные стороны баррикад, но…       — Не уверен, что могу обеспечить тебя всем необходимым.       — Эй. Куда подевалась твоя самоуверенность? Я в тебе не сомневаюсь. Никто не будет сомневаться, — понижает она голос, запуская пальцы в его светлые пряди. — Ты опасен и привлекателен. У тебя власть и влияние. У тебя есть я. Просто эта работа… она важна для меня. Понимаешь? А твой плен… мы же так развлекаемся.       — Да.       — Значит, отбрось лишние мысли, — портит она ему идеальный беспорядок на голове. — Я рада, что судьба свела нас вместе, и ничего не хотела бы менять.       Он удобнее встает между ее широко расставленных ног.       — В следующую встречу ты будешь меня ждать?       — Конечно! Очень-очень сильно, — целует она мужчину в уголок губ. — Страшно подумать, что завтра или послезавтра мы не увидимся. Этот страх вгоняет меня в панику. Предлагаю жить настоящим. Или тебе этого недостаточно? Знай, если тебе захочется поделиться… да чем угодно, я выслушаю. Если нужно будет, дам совет. Окажу любую поддержку, и не думай о моей работе. Другие могут считать тебя монстром, но в моих глазах ты безумно красивый мужчина, — вспоминает она свои слова. — С деньгами, властью, обаянием и безграничной силой. Я выбрала тебя, потому что после первой встречи не смогла уже выкинуть из головы. Мое сердце ждало тебя.       Что с ним?       — Оно мое?       — Только твое, — хватается девушка за плечи Сайласа, боясь, что он сейчас исчезнет безвозвратно. — Всё это, — обводит она взглядом свое полуобнаженное тело, — принадлежит тебе. Звони, пиши, назначай встречи. Я приду.       Обещаю.       В Линкон-Сити лидер Оникайнуса — персона нон грата, посему она готова сама явиться к нему в роскошный особняк по первому зову, надеясь, что он ответит взаимностью.              — Дай-ка мне пару минут.       Охотница прикусывает губу, сдерживаясь от язвительного комментария, совсем не подразумевая под этим издевку. Наоборот — напрашиваясь на наказание. Порываясь развеселить мужчину, она выразительно сообщает:       — Сдаете позиции, мистер Сайлас?       Пауза.              — А твоя задница снова просит ремня?