Пора болезней.

"Я теряю вес и бледнею. Усталость душит меня. Нужно проследить, чтобы моя смерть не была напрасной," - пора болезней.

      Кейл отрешённо смотрел, как кровь струйкой стекает по его запястью.       *Кап-кап.* На пол алыми лепестками упала пара капель, а за ними ещë несколько и ещë...       Нож выпал из тонких белых пальцев и с пронзительным звоном упал на мраморный пол, окрашенный алыми каплями уходящей жизни. "Что ты творишь?" — голос Плаксы был полон беспомощного гнева: "Если ты продолжишь делать это, то мне понадобится много времени, чтобы вылечить тебя! Почему мы вообще стали слабее?"       Кейл перевел взгляд на свое отражение. Зеркало, в которое он смотрелся, как всегда было до блеска надраено Бикроксом. — Время проходит, тень на солнечных часах движется. Я не думал, что часы настигнут меня в этом мире, но, кажется, мне от них не сбежать. Все будет повторяться вновь и вновь, пока я не преодолею то, чем я движем. "Кейл, нам это ничего не объяснило..." — Супер Камень не понимал, что заставило юношу впасть в это странное состояние. — Просто залечи порезы.

***

      Кейл заболел. Он ожидал этого с тех самых пор, как часы пробили двенадцать.       Температура поднялась быстро, даже слишком. В прочем это не удивительно: его древним силам не тягаться с часами. Есть вещи, которых избежать невозможно. Тело начало ломить, губы высохли. Было только утро.       Окружающие быстро заметили и бледность лба, и нездоровый румянец щек, и потрескавшиеся губы.       Кейл не болел уже как три года, а потому его резко изменившееся состояние вызвало панику. Однако юноша словно бы и не замечал беспокойства окружающих. Его взгляд был пуст и блекл.       Физическое состояние человека напрямую влияет на ментальное и наоборот. Тело, израненное временем и часами, оставит собою явственные дыры в сознании, которые потом будут медленно разрастаться, являя миру тьму беспокойства и тревоги. Тем не менее, любые раны можно вылечить стойкостью или качественным уходом. И у Кейла не было выбора в этом вопросе...       К его боку жались два пушистых комочка счастья, время от времени недовольно урча на своего любимого человека. На бедрах же разместилось другое чудо, которое сапфировыми глазищами, не на секунду не прерываясь, пялилось на больного. Он, Хонг и Раон как всегда были рядом, когда Кейл плохо себя чувствовал. Рон также предпочел постоянно находиться при своем молодом господине.       Дворецкий нежно положил на лоб своего подопечного охлажденное влажное полотенце. Тяжелое, сильно затрудненное дыхание всë никак не могло выровняться.       Вся разношёрстная семья Кейла в последнее время была чрезвычайно нервной: слишком страшно для них было видеть, как их любимый человечек пронзает свое сердце кинжалом.       На самом деле Кейл уже давно был причиной их волнений и тревог: слишком уж он не от мира сего. Их всегда беспокоило, как он игнорирует собственную безопасность, как он постоянно жертвует собой, как он время от времени смотрит в пустоту остекленевшими глазами, как он шепчет что-то самому себе. И, естественно, они никогда не забывали, как Кейл изредка проводил часы, а то и дни в своем кабинете, яростно что-то рисуя и записывая, а после уничтожая свои труды.       Кейл будто знал что-то, что крайне меняло его восприятие реальности, искажая ее, открывая новые неведомые ранее дали. И как бы странно их любимый человечек не мыслил, какие бы невообразимые поступки не совершал – он всегда приводил их к победе.

***

      Под заботой Рона, Эрухабена, Бикрокса и других членов его семьи болезнь начала потихоньку отступать: жар спал, проблемы с дыханием исчезли. Но шрамы на душе остались, порождая бесконечные мысли.