Глава 21. Die, die my darling.

Жить в твоей голове и любить тебя

Неоправданно, отчаянно.

Жить в твоей голове и убить тебя

Неосознанно, нечаянно.

[Земфира - Жить в твоей голове]

*** Лаура с сомнением крутила в руках лютню, которую ей вновь протянул Уилл. — Нет, я определённо не понимаю, как это… этот… кхем… инструмент может пробудить человека из волшебного сна. В нём нет ни капельки магии же, — ворчливо констатировала она. — Я сам до конца не понял, — пожал плечами Уилл. — Но Хальсин сказал, что должно помочь этому несчастному проснуться. Вот уже полчаса отряд сидел на верхних ярусах амфитеатра, обмениваясь новостями. Уилл и Шэдоухарт, с редкими репликами Карлах, рассказывали о своих приключениях. Они поведали, как Хальсин нашёл зацепку в поисках Таниэля. Ею оказался Арт Кулах — раненый солдат Огненного Кулака, лежащий без сознания в таверне. Каким-то образом друид выяснил, что пробудить его может только его личный инструмент. Так они и оказались здесь. — Но сначала нам нужен был фонарь, чтобы можно было войти в Рейтвин, — отчего-то грустно добавил Гейл. Он качнул фонарём, и оттуда сразу же раздалась отборная брань: — А НУ, БЫСТРО ОТОПРИТЕ КЛЕТКУ, МУДАЧЬЁ! Лаура и Астарион снова расхохотались, в который раз наслаждаясь этим представлением. Остальные, кроме Карлах, лишь тяжело вздохнули, явно устав от нескончаемых проклятий, доносившихся из фонаря. — Слушай, а кто там так орёт? — с весёлой улыбкой спросила эльфийка, с трудом сдерживая новый приступ смеха. Гейл страдальчески вздохнул. — Собственно, о том и рассказываю. Джахейра сказала, что нам нужен фонарь, но для этого надо было устроить засаду на сектантов… — Это был какой-то кромешный звездец! — воскликнула Карлах, перебивая мага. — Ты бы видела, с чем мы сражались! — Да, там во главе было… странное существо, — продолжил маг, косясь на варваршу. — Полудроу, половина… огромный паук. Оказался куда сильнее, чем мы ожидали. Но мы его одолели и забрали фонарь. Внутри оказалась фея Долли-Трижды и… — он метнул красноречивый взгляд на Лаэзель и Шэдоухарт, — из-за того, что некоторые отказались её отпускать, это милое создание вот уже несколько часов поливает нас отборными проклятиями, пожеланиями «сходить на» и «в» и требованиями её выпустить. Лаура усмехнулась. — А она мне даже нравится. Махнёмся? — она показала на свой фонарь. — Тут очевидно что-то другое. Ибо оттуда ни звука. — Ты коллекцию матершинных существ собираешь? — весело заметил Гейл. Бард лишь весело пожала плечами. — Вообще, у нас много новостей, — загадочно улыбаясь, сказала Карлах и отчего-то покосилась на Уилла. Лаура заметила, как Астарион чуть прищурил глаза. Остальные спутники отреагировали кто как: кто-то усмехнулся в кулак, кто-то просто заулыбался. — Ну, рассказывайте. Карлах принялась загибать пальцы: — Ну, во-первых, в лагерь прибыли гномы, тифлинги и Минтара. Эта дроу, конечно, перепугала всех до усрачки. Арфисты сначала подумали, что гномы и тифлинги под её предводительством собираются атаковать, но, к счастью, всё быстро уладилось, когда выяснилось, что это вы помогли им сбежать. Как только тифлинги из таверны узнали своих, было столько радости, что даже я чуть не прослезилась. — А во-вторых… — варварша сделала паузу и хитро посмотрела на Лауру. — Ты ни за что не угадаешь, кто пришёл в наш лагерь! Шэдоухарт внезапно заулыбалась. — Кто же? — насторожилась эльфийка. — Шкряб и… тот самый медвесычик, которого ты спасла у гоблинов! Лаура округлила глаза. — Что?! — Да! — Карлах смеялась. — Как они сумели пройти через проклятые земли — загадка. Но оба были измождёнными и голодными. Джахейра сейчас их выхаживает. Эльфийка не скрывала своего изумления. — Какая прелесть! Хотя… — её радостное выражение сменилось на обеспокоенное. — Как мы их потащим с собой? И боги, это же два новых рта! Медвесыч, наверное, жрёт, как целый огр! Карлах рассмеялась и крепко обняла её. — Всё решится как-нибудь! Лаура удивлённо замерла. — Карлах… Ты сейчас что сделала? Ты меня… обняла? По отряду прошёлся смешок, даже Лаэзель ухмыльнулась. Тифлингша всплеснула руками. — Та-да! — с гордостью заявила она. — Даммон починил моё сердце! Она вскочила на ноги, подхватила Лауру за талию и закружила её в объятии. — Я могу наконец-то обниматься! Гейл хмыкнул: — О да, готовься. Она перед сном, кажется, обняла не меньше полусотни постояльцев «Последнего Света». Карлах почему-то смутилась и аккуратно поставила эльфийку обратно. — Ну, не то чтобы полсотни… — пробормотала она, но затем добавила более серьёзно. — Есть, конечно, нюансы… но сейчас не хочу об этом. Потом расскажу. — Это невероятно, — с тёплой улыбкой сказала Лаура. — А последняя новость… Тифлингша вдруг опустила взгляд, словно набираясь решимости, а затем уверенно подошла к Уиллу, резко потянула его со скамьи, поставила на ноги и, не дав опомниться, страстно поцеловала. Повисла тишина. Лаура поняла, что сидит с открытым ртом. Где-то сбоку раздался свист Астариона. — Опачки! — вампир ухмыльнулся. — По-моему, это самая интересная новость. Нашего нецелованного Уилла наконец-то поцеловали! Колдун тут же взъерепенился. — Можно было оставить комментарии при себе?! Я вообще-то… Карлах с сияющим от счастья лицом, весело пихнула Клинка локтем в бок. — Вот как-то так… Лаура медленно покачала головой, поражённая, и на лице её появилась искренняя улыбка. В груди шевельнулось что-то тёплое, радостное, и в то же время она почувствовала лёгкий укол зависти. Как же просто у них всё получилось: открыто, естественно, без тайных терзаний и мучительных признаний. Она невольно бросила взгляд на Астариона, призадумавшись. — Обалдеть… Вот это новости, — искренне произнесла она, широко улыбаясь. — Мои поздравления! Но Лаэзель устало вздохнула и, очевидно, потеряв терпение, воскликнула: — Тц-к! Довольно праздной болтовни! Теперь ваша очередь, — она кивнула на Лауру и Астариона. — Где вы пропадали? Как оказались здесь и почему не вернулись в лагерь? Атмосфера мгновенно изменилась. Веселье угасло. Все взгляды устремились на них. Эльфийка, собравшись с мыслями, начала рассказывать. Разумеется, не всё — она опустила моменты о своём прошлом, о том, как её узнали в Башнях, как она без колебаний убила гоблинов. Астарион бросил на неё одобрительный взгляд, явно разделяя её мнение — группе незачем знать всё. Шэдоухарт с подозрением прищурилась. — Вам просто так позволили переночевать в Башнях? Они что… добровольно поделились с вами информацией? Лаура растерялась. — Ну-у-у… Астарион безупречно ровным голосом тут же ответил: — Просто мы хороши в своём деле, дорогуша. Кого надо подмаслили, кем надо притворились, где надо, сыграли роли — и вуаля, мы теперь Верные и часть культа. Лаура с благодарностью посмотрела на него. — Как-то так, да. Она потянулась и устало выдохнула: — Мы идём к семейной усыпальнице Тормов. Там могут быть какие-то зацепки касательно бессмертия Кетерика. А сейчас, простите, но хочу чуть отдохнуть, прежде чем двинемся в путь. Она осеклась, потому что последние несколько минут её голову пронзала тупая, но настойчивая боль. Нечто тёмное, липкое поднималось вверх, обволакивая сознание, затапливая разум тягучей жаждой. Пульс в висках бился барабанной дробью, и голос снова зашептал: “Смотри, сколько наивных… Они тебе верят. Они даже не заподозрят. Перережь им глотки. Искупайся в их крови…” Эльфийка быстро поднялась и направилась в кабинет Малуса Торма, который они чуть ранее с Астарионом обшарили. Полезного там оказалось мало, но было удобное кресло. Лаура тяжело опустилась в него, закинула ноги на стол и прикрыла глаза. Она сосредоточилась на своём дыхании, подавляя голос Соблазна. “Это просто усталость. Это всё Тени. Они высасывают эмоции. Нужно немного отдохнуть.” Она почти провалилась в сон, когда дверь кабинета тихо скрипнула. Чьи-то шаги. Лаура не шевельнулась, надеясь, что визитёр уйдёт. Однако гость и не думал этого делать. — Даже не пытайся притворяться, что спишь, — раздался знакомый голос. — Я-то знаю, что нет. Когда ты спишь, у тебя брови не хмурятся, а рот чаще всего приоткрыт, — он сделал паузу и издевательски добавил, — а ещё слюни пускаешь иногда. Лаура тут же распахнула глаза. — Что?! Неправда! — но тут же рассмеялась, поняв, что попалась на его уловку. Вампир улыбнулся и подошёл ближе. Едва касаясь, он провёл кончиками пальцев по её щеке и тихо спросил: — Что с тобой? Она непонимающе уставилась на него. — В каком смысле? Со мной всё нормально. Я просто устала от галдежа и захотела отдохнуть. Астарион лишь нахмурился. — Я не про сейчас, а в целом. Ты с нашего пробуждения… не такая, как обычно. Тебя что-то гложет, я же вижу. Ты же можешь мне доверять. Расскажи. Лаура ощутила укол совести, но не стала признаваться в борьбе, что бушевала внутри неё. Она отмахнулась: — Всё нормально, правда. Просто это место… Оно на меня давит. Постоянная усталость, хороших эмоций почти не осталось. Эти Тени… Они словно высасывают из меня всё живое. Эльф привычно игриво улыбнулся, наклоняясь к ней ближе. — Хороших эмоций, говоришь… Он осторожно взял её подбородок двумя пальцами, и осторожно коснулся её губ своими. Поцелуй был коротким, почти невесомым, но от этого сердце забилось ещё сильнее. Она затаила дыхание. Вампир отстранился, самодовольно ухмыляясь: — Надеюсь, так-то лучше? Пойду вернусь к остальным. Отдыхай, и надо двигать дальше. Мне это место уже осточертело. *** Примерно через полчаса девушка вышла из кабинета, заметно спокойнее, хотя отголоски боли ещё стучали в висках. Подойдя к остальным, она увидела, что друзья заметно притихли: кто-то ел, кто-то дремал, развалившись на скамейке и подложив рюкзак под голову. Эльфийка поднялась к своим пожиткам, закинула сумку на плечо и, посмотрев на Астариона, обратилась ко всем: — Что ж, ребята… Мы пошли дальше. Вам удачи с возвращением в “Последний Свет”. Хальсину привет. Надеюсь, сегодня или завтра мы вернёмся в таверну. К её удивлению, вместе с Астарионом поднялись Карлах и Шэдоухарт. Лаура удивлённо посмотрела на них. — А вы чего? Тоже с нами? Карлах тоскливо бросила взгляд на Уилла, затем снова посмотрела на Лауру: — Разумеется! Вдруг вы влипнете в неприятности. Да и помощь Шэдоу пригодится, если что… Остальные справятся. Отряд снова разделился. Уилл, Гейл и Лаэзель пошли обратно к Хальсину, а Лаура с Астарионом, Карлах и Шэдоухарт вышли наружу на территорию кладбища и двинулись дальше вверх по холму в поисках нужной усыпальницы. Они миновали покосившиеся надгробия и полуистлевшие гробы, разбросанные по мёртвой земле. Наконец, впереди показалась величественная каменная кладка с монументальным входом в склеп. Рядом развевались сильно потрёпанные знамёна с символикой Шар. Несмотря на запустение, искривлённые проклятьем деревья и облезлые стены, здесь отчётливо ощущалась былое величие. Не было сомнений — это была усыпальница Тормов. Шэдоухарт тут же оживилась: — Знамёна Леди Шар? Как любопытно… Но прежде чем она успела продолжить, до их слуха донёсся низкий баритон, ритмично читающий стихи. Они поднялись чуть выше и увидели Рафаила, что непринуждённо стоял, опершись на стену у входа. Камбион делал вид, что не замечает их, и с излишней театральностью декламировал: — Жаждой сокровищ ведомый герой — Нарушен был мёртвых блаженный покой… Лаура закатила глаза и, повернувшись к спутникам, театральным шёпотом произнесла: — Всё пишет стихи… какой же отстой. Карлах и Шэдоухарт захихикали в кулаки. Рафаил, не меняя позы и не моргнув глазом, продолжил невозмутимо: — На ощупь во тьме продвигалась ползком, Встреча близка с пробудившимся злом… Эльфийка скорчила гримасу притворного ужаса и громко декламировала в ответ: — О нет! Снова меня поливают говном. Рафаил наконец поднял глаза, нахмурившись, и сухо закончил: — В новых могилах вечный покой Ждёт всех сражённых её рукой. Лаура перестала улыбаться и серьёзно ответила ему, глядя в глаза: — Темноты я не боюсь. Тот качнул головой, в голосе скользнула легкая раздражённость: — Это не та ночь, через которую можно пройти, не просыпаясь, сомнамбула. Тут, чтобы выжить, нужно быть очень, очень бодрым. Его тон вдруг резко изменился, а на лице появилась коварная полуулыбка, от которой девушка мгновенно напряглась. Очаровывает. — Знаешь, со временем я стал тебе симпатизировать — ну, по-своему. Мне показалось справедливым предупредить тебя об опасностях, что ждут впереди. — Я могу постоять за себя, Рафаил. Дьявол коротко рассмеялся: — Бесстрашна, как и всегда. Он выпрямился и, раскинув руки, будто приглашая посмотреть на воображаемую картину, заговорил: — Пытаться помешать тебе войти было бы глупостью с моей стороны, но я могу… подготовить сцену. Помочь тебе выступить в твоей роли. Рафаил замолчал на мгновение, а затем медленно произнёс: — То с чем вы столкнётесь внутри… Это создание — воплощение кровопролития. Если встретишь дьявола, о котором я говорю, убей его. Даже не думай, что могут быть другие варианты. Но Лаура почувствовала, что камбион говорит далеко не всю правду, и с подозрением ответила: — Ты говоришь только половину того, что знаешь, я это чувствую. Рафаил усмехнулся, признавая: — Скажем так, мы с ним давние знакомцы. Зовут его Югир. В моих интересах, чтобы он и дальше томился в своей темнице, а лучше бы и совсем лишился головы. Мне очень не хотелось бы встретиться с ним снова, так скажем. Эльфийка с любопытством посмотрела на него. Что же это за существо, если Рафаил даже просит помощи? — Пожалуй, было бы даже интересно с ним познакомиться. С лица дьявола тут же сползла улыбка, и он раздражённо воскликнул: — Слушай сюда, бестолочь! Этого противника недооценивать точно не стоит. В лучшем случае у тебя будет лишь мгновение на один удар. Бей первой, бей сильно и точно. Не задумывайся о шансах, ибо они точно будут не в твою пользу. По опыту знаю, увы. Так что не задумываясь, не взвешивая за и против, просто прикончи его. Лаура удивлённо замолчала, но Рафаил уже повернулся к Астариону и чуть мягче добавил: — И не думай, что я забыл твою историю, Астарион. Когда тварь будет мертва, я сочту это достаточной платой за перевод твоих шрамов. Астарион удивлённо выгнул бровь: — Сделка выгодней, чем я ожидал. — Твои слова меня ранят, отродье. Чтоб я да предлагал невыгодные сделки? — Рафаил усмехнулся, но глаза оставались холодными. — А эту конкретную сделку мы скоро закроем: расправься с тварью, и узнаешь истину. Он щёлкнул пальцами, растворяясь в облаке искр, оставляя за собой запах серы и вишни. Лаура подошла к Астариону и внимательно заглянула ему в глаза: — Думаешь, дьявол сдержит слово, если мы убьём ортона? — Я считаю, дьяволы куда надёжнее вампиров. А этому мы, по-моему, особенно приглянулись. Девушка усмехнулась: — Дьяволы получают всё, чего хотят. И много всего в придачу. Астарион скрестил руки на груди: — Не бойся, моя душа в безопасности. Я не ищу нового хозяина взамен прежнего. — Он нахмурился, губы сжались в тонкую линию. — Он меня использует, конечно. Но и я использую его. И какое мне дело до жизни ортона? Видимо, нам и правда была судьба прийти сюда. Пойдёмте скорее. Группа двинулась внутрь усыпальницы. Карлах и Шэдоухарт переглянулись, и тифлингша тут же недовольным тоном спросила: — О каких таких шрамах речь? И вообще, заключать сделку… Ради каких-то шрамов? Вампир раздражённо махнул рукой, явно не желая продолжать разговор, и ускорил шаг. Лаура хотела двинуться следом, но девушки быстро оттеснили её в боковое крыло, где ещё сохранились позолоченные подсвечники и чей-то старинный, великолепно украшенный саркофаг. — Так-так-так, — прошептала Шэдоухарт с блеском в глазах. — Что у вас там за тайны такие? Карлах негромко хихикнула и подхватила: — Судя по всему, ты эти шрамы видела. Расскажи, что там? Лаура раздражённо зашипела: — Девочки, совсем не то время и не то место! А у этого, — она указала глазами в сторону удаляющегося Астариона, — слух как у летучей мыши! Шэд хмыкнула: — Кто знает, может, он и превращаться в них умеет… Эльфийка раздражённо фыркнула: — Всё, хватит. Расскажу потом… Или он сам расскажет, если захочет. Лаура густо покраснела и ускорила шаг. Вскоре они достигли самого дальнего зала усыпальницы. В центре возвышался массивный саркофаг, покрытый затёртыми узорами и следами разрушения. Крышка его была сдвинута в сторону, а внутри зияла пустота. Каменные ступени с разных сторон вели к нему. На дальних стенах угадывались статуи и барельефы, скрытые под толщей вековой пыли. Выше, почти сливаясь с тенью, висел огромный портрет эльфа во главе шаритской армии. Со временем изображение поблёкло, но общий образ всё ещё читался. Возле портрета Лаура заметила Астариона, сидящего на корточках у стены. Он что-то ковырял в камне, время от времени раздражённо фыркая. Услышав её шаги, он не обернулся, лишь бросил через плечо: — Где вас носило? Кажется, я нашёл тайный проход, но механизм не хочет срабатывать. Он снова отвернулся к стене, продолжая возиться с механизмом. Девушки подошли ближе, рассматривая саркофаг и фрески на стенах. Шэдоухарт, внимательно присмотревшись, вдруг удивлённо присвистнула: — Так Изобель действительно дочь Кетерика… Лаура хотела что-то ответить, но её внимание привлекли ещё одни картины. Она приблизилась, рассматривая изображения. На одной из них были изображены Лунные Башни ещё во времена, когда эти земли не были прокляты. Девушка ощутила как Соблазн гневно шипит внутри. Это было частью её позора, но какой? Во рту снова появился привкус желчи, тошнотворное чувство бессильного гнева поднялось тёмной волной. Лаура торопливо отвернулась, но взгляд тут же упал на другую фреску: Кетерик Торм, оплакивающий кого-то. Грудь сдавило так, словно что-то тёмное тянулось изнутри, выжигая всё изнутри. Она резко отвернулась, но Соблазн не унимался. “Эльф на картине… Он тебя знает. Он был мелким пятном в твоём прошлом.” Где-то позади Карлах и Шэдоухарт что-то оживлённо обсуждали, но она их не слышала. Эльфийка глубоко вдохнула и пошла к Астариону. Взгляд её упал на другой портрет, и высокомерная мысль мелькнула в её голове: “Армия шаритов… Пф. Тебе приходилось водить за собой куда более многочисленные орды куда более отбитых наглухо ублюдков. Это ничто…” Её мысли прервал довольный голос Астариона: — Вот такая картина мне по сердцу: эльф во главе армии. Пусть даже и шаритской. Лаура усмехнулась, заметив мечтательное выражение на лице вампира. Он явно представлял себя во главе подобного войска. — Пойдёмте, — наконец сказал он, вставая. — Я нашёл, как открыть проход. Он нажал на потайной рычаг, и сбоку от портрета со скрежетом отошла панель, открывая узкий коридор. Шэдоухарт с восторженным вздохом первой шагнула внутрь. — Не может быть! — раздался её голос, эхом разносясь по проходу. Остальные поспешили за ней и вскоре оказались в монументальном коридоре, высеченном прямо в скале. Гладкие стены были покрыты древними символами богини Шар, переливающимися золотистыми линиями, которые, казалось, оживали и затухали при каждом шаге. На полу проступали строки молитв, текст которых едва различим даже для тех, кто владеет этим языком. Каждый ощущал тяжёлую атмосферу забвения и тайны. В конце коридора высилась огромная круглая дверь с тёмными символами, источающими холодное свечение. По обе стороны от входа стояли каменные статуи Шар, отбрасывая жуткие изломанные тени на стены. Казалось, что их позы менялись каждый раз, стоило только моргнуть. Группа прошла через круглые врата и оказалась в ещё более величественном зале. Центром его была гигантская статуя богини Шар, облачённая в лёгкие одежды. В одной руке богиня держала плоскую чашу, символ забвения и очищения грехов, а в другой — кинжал, направленный остриём на чашу. Шэдоухарт тут же почтительно опустилась на колени и склонила голову в безмолвной молитве. Остальные осторожно продвинулись дальше, осматривая зал и отходящие от него коридоры. Лауру волновало только одно: где вообще все последователи Шар? В таком огромном святилище кто-то должен был быть. Девушка свернула в коридор направо, но почти сразу остановилась, обнаружив обрыв. Часть здания давно рухнула вниз в пропасть, открывая тёмную бездну. Глядя вниз, Лаура вдруг поняла: эти руины, что они видели в Гримфордже. Значит, всё это сооружение когда-то было единым. Любопытно. Вернувшись обратно, она застала момент, как Шэдоухарт встала с колен, на что Астарион буркнул: — Ну наконец-то… Внезапно зал наполнился глубоким, холодным голосом, исходившим от статуи: — Добро пожаловать, дитя. Иди на мой голос и докажи, что ты достойна. Шэдоухарт тут же склонилась в благоговении, шепча молитвы. Затем взволнованно обернулась к спутникам: — Тут где-то находится Путь Испытаний Шар… Это же моя мечта! Если я пройду их, то буду достойна стать Тёмным юстициаром… — Так, стоп, — вмешался эльф, поднимая ладони. — Мы тут по другим делам. Сначала ортон, потом ритуалы. — Вообще-то мы пришли сюда за реликвией, — напомнила ему Лаура, бросив укоризненный взгляд. Астарион лишь раздражённо закатил глаза, но промолчал. Жрица фыркнула, но спорить не стала. Вместо этого она уверенно повела группу дальше, словно знала путь. Вскоре они вышли на просторную развилку с лестницами и балкончиками, обставленными каменными столами и креслами. Астарион окинул взглядом пространство и произнёс с усмешкой: — Мне здесь нравится. Миленько. Почти по-домашнему. Жрица гневно повернулась к нему: — Это место посвящено могуществу и тёмной красоте моей богини. «По-домашнему» — надо же до такого додуматься! Карлах весело гоготнула и пнула валявшуюся на полу кость: — Нет, ну правда, тут даже почти чисто, как дома. И главное — никого. — Вот это меня и напрягает, — серьёзно ответила Шэдоухарт. — Святилище огромное, последователей должно быть много. Где они все? Лаура молчала, чуть отстав, и вдруг заметила в боковом проходе движение. — Смотрите! — воскликнула она, указывая вперёд. — Там кто-то есть! Остальные бросились следом за ней и вскоре оказались в повреждённом крыле храма. Лестница вниз была частично обрушена, а внизу стояло существо, похожее на пантеру с гладким иссиня-чёрным мехом. У него было шесть лап и два щупальца, заканчивающиеся подушечками с острыми шипами. Глаза зверя светились злобой. — Чтоб меня черти драли! — воскликнула Карлах. — Это ж ускользающий зверь! Лаура первой перескочила через обрушенную часть лестницы и помчалась вперёд, но едва сделала несколько шагов, резко остановилась, выхватывая кинжалы. Остальные, заметив её настороженность, тоже приготовились. Эта часть святилища напрочь отличалась от всего, что им довелось увидеть раньше. Шэдоухарт гневно прошипела: — Кто вообще решился осквернить святилище Леди Шар? Перед ними открылся зал, погружённый в густой полумрак. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом крови и гниения. Перед ними расстилалась картина ужаса и разложения: каменные плиты пола покрыты глубокими трещинами и лужами запёкшейся крови. Повсюду валялись груды костей и изуродованные тела, сложенные в беспорядочные кучи. Стены и колонны зала были обмотаны цепями, на которых висели полуистлевшие человеческие останки. В глубине зала у основания широкой лестницы возвышалась гора из трупов, окружённая причудливыми костяными конструкциями. У стены горела небольшая жаровня, освещая свежие внутренности, приготовленные для какого-то мерзкого ритуала. Путь вперёд перекрывала грубо сделанная деревянная баррикада с торчащими кольями. Факел, закреплённый на стене, освещал эту конструкцию, подчёркивая отчаяние тех, кто пытался защититься от того, кто сейчас притаился в темноте. За баррикадой через глубокую пропасть была переброшена массивная балка, ведущая к дальней части храма. Оттуда доносились едва слышные шорохи. Лаура, осмотревшись, тут же услышала знакомый алкающий и жадный до крови голос Соблазна. "Почти как дома. Только утончённости не хватает. Но кровать из трупов — занятная идея, тебе понравится…" Девушка невольно втянула воздух, сердце забилось быстрее от волнующего аромата крови. Группа осторожно продвигалась к середине зала. Карлах оглядывала жуткую сцену с отвращением и опаской. — Адская сера… Узнаю стиль ортонов. И мне это всё сильно не нравится, учитывая их способность становиться невидимыми. С такими демонами лучше не сталкиваться без серьёзного повода. Её резко прервал грубый хриплый голос: — А это что? Новое развлечение? Все разом повернулись. Из полумрака выступила огромная фигура. Юргир впечатлял уже одним своим видом. Высокий и массивный, его красноватая кожа была сплошь покрыта шрамами и наростами. Рога, загнутые назад, образовывали подобие короны. Оранжевые глаза сверкали холодной яростью. На плечах у него лежала грубая накидка, украшенная черепами и металлическими пластинами — трофеями убитых жертв. Левая рука была защищена массивным наплечником, который скорее походил на оружие, чем на доспех. Изогнутые клыки виднелись при каждой ухмылке. В руках ортон сжимал внушительный арбалет. За его спиной стояло восемь мерригонов с алебардами, молча ожидая приказов. Демон внимательно изучил спутников, затем его взгляд остановился на тифлингше. — Слишком уж свежее развлечение для этого места, — хрипло произнёс он. — Ты, тифлинг. От тебя несёт преисподней… эх, дом, вонючий дом! И немного поверхностью. Он фыркнул, прищуриваясь. — Служишь Зариэль, если не ошибаюсь. Улавливаю её адскую машинную вонь. Тифлингша при упоминании адских машин резко напряглась: — Что тебе известно об этом? Юргир нахмурился, шумно втягивая воздух. — Только то, что я могу унюхать. Какое бы устройство у тебя внутри ни горело, рано или поздно оно взорвется. Он громко фыркнул, и его ноздри жадно раздулись: — От тебя пахнет гарью и страхом… нет, есть ещё что-то, даже сквозь твой вонючий страх я чую… вишня, мускус… и сера. Рафаил! — взревел демон. — Да ты вся им провоняла. Где он?! Карлах испуганно заморгала, хватаясь за секиру. Лаура быстро шагнула вперёд, закрывая тифлингшу собой. — Стой! Ты знаешь Рафаила, что он вообще тебе сделал? Демон зло прищурился, но голос его смягчился: — Проклятый надушенный пройдоха поймал меня в ловушку и засадил сюда. Эльфийка улыбнулась, сразу входя в роль барда, понимающей всё буквально и не особо блещущей умом. — Тебе ничто не мешает уйти, — она пожала плечами. — Я знаю, как выбраться. Пойдём, покажу. Ортон неожиданно улыбнулся, словно его развеселила её глупость: — Ха! Слово моё мешает. Я заключил договор и не выполнил его. Но улыбка тут же исчезла, он снова прищурился: — Где он, ну? Говори сейчас же. Но не успела Лаура раскрыть рот, как Астарион, стоявший за ней, больно схватил за плечо и раздражённо зашипел вполголоса: — Что ты творишь? Дьявол велел убить эту тварь, так кончай трепать языком и убей его. Девушка, морщась, вырвалась из хватки вампира и спокойно продолжила: — Давай поделимся всем, что знаем о Рафаиле. Может, мы сумеем помочь друг другу. Ортон расхохотался: — О, ты со мной торгуешься? Один каратурский царек пробовал так со мной пошутить. Я заставил его смотреть, как жру его наложниц и малолетних ублюдков. А из его черепа вышел неплохой гульфик. Он презрительно осмотрел эльфийку и, кажется, совсем разочаровался в её умственных способностях. — И вообще, чем ты слушаешь? Я привязан к этому месту. Или выполню договор, или умру, пытаясь. Если уйду сейчас, то сразу стану рабом Рафаила. Так что, девка, не мешай мне. Бард театрально притронулась к подбородку: — В легендах в договоре с дьяволом всегда бывает лазейка. Нам надо просто её найти! Юргир раздражённо рыкнул: — Рафаил — не тупой дьявол из легенд, у него другой ум. Подлый. Послушай… Ортон неожиданно запел приятным глубоким баритоном: — Послушники Шар пусть от страха дрожат. Молитва их смолкнет, прервется обряд. Юстициаров клянись истребить, Пускай ни один не останется жить. Юстициаров клянись истребить, А песня обет не позволит забыть. Окончив пение, он развёл руками: — Вот и вся суть. Теперь понимаешь? Астарион вновь наклонился к Лауре и тихо сказал: — Выходит, это он вырезал юстициаров. Теперь-то мы можем его убить? Просто если он не умрёт, Рафаил ничего не расскажет о моих шрамах. Но девушка продолжала игнорировать вампира. Вместо этого она с милой улыбкой обратилась к Юргиру: — Слова довольно кровожадные. А ты не пробовал подыграть себе на каком-нибудь инструменте? — она сняла с плеча лютню и доверчиво протянула ему — Могу дать свой. Вот держи. Ортон с отвращением отмахнулся: — Украшать эту песню мне ни к чему. Хочу избавиться от неё и забыть. А в песне сказано: все, кто её слышал, должны умереть. Значит, вам тоже конец. Он взвёл арбалет и направил его на эльфийку. — Так что пора умереть тебе. Лаура негромко засмеялась: — Рафаил — хитрец, он обманул тебя. Твои спутники слышали песню и до сих пор живы. Ортон ошарашенно оглянулся: — Ты о мерригонах? Да у них и мыслей-то своих нет почти… Хотя уши имеются. Юргир повернулся к слугам: — Убейте себя. Катитесь обратно в преисподнюю. Те без колебаний обрушились друг на друга, и вскоре на месте мерригонов остался лишь пепел. Лицо Лауры озарила злорадная улыбка, которую, к счастью, ортон не заметил. — Я всё ещё слышу её! — взревел Юргир. — Это начало, — тихо сказала она. — Ускользающий зверь тоже тебя слышит, не так ли? Убей её тоже. Юргир медленно повернулся к своей любимице, лежавшей неподалёку. Зверь внимательно смотрел на хозяина, не подозревая, что произойдёт дальше. — Убить Нессу? — повторил он с трудом. Демон поднял арбалет, и его рука слегка дрогнула. Он медлил, словно пытаясь оттянуть неизбежное. Его голос звучал удивительно мягко и нежно: — Тише, не бойся, моя красавица… Раздался короткий резкий щелчок выстрела, и зверь мгновенно рухнул замертво на бок. Наступила мучительная тишина. Юргир тяжело дышал, его глаза горели отчаянием и яростью. — Я всё равно её слышу! — воскликнул он, едва сдерживая гнев и бессилие. Лаура уже не скрывала злорадной улыбки. — Уважаемый охотник, разве тебе не очевидно? — произнесла она, слегка удивлённо поднимая брови, будто недоумевая, как тот не догадался раньше. — Ты должен убить себя, и тогда ты освободишься. Юргир уставился на неё с недоверием. Он замер, изучая лицо эльфийки, будто надеясь найти там ложь. Но та стояла спокойно с лёгкой полуулыбкой, полная уверенности. Ни тени страха, ни сомнений. — Если ты ошиблась, учти: я прогрызу себе путь из Аверно обратно и сожру тебя живьём. И клал я на этот договор! — процедил он с яростью. Он вытащил клинок, развернул его остриём к себе, и с горьким отчаянием выкрикнул: — Как же ты меня надул, Рафаил. Ублюдок. Резкий удар — и от ортона осталась лишь горстка пепла. В зале воцарилась тишина. Никто не шелохнулся. Лаура по-прежнему стояла с той же злорадной улыбкой, которую так и не стерла с лица. Тёмный голос внутри ликовал. Она чувствовала удовлетворение, но где-то в глубине оставалось лёгкое сожаление: не она собственноручно перерезала горло этой твари. Впрочем… всё ещё впереди. Молчание прервал Астарион. — А это… это считается, что его мы убили? — спросил он с лёгкой неуверенностью. — Надеюсь, что считается. Вампир посмотрел на девушку и, будто прочитав её мысли, сказал уже весело: — Ну вот, ещё один бедолага покончил с собой, просто поговорив с тобой. А знаешь, дорогая… с тобой, оказывается, опасно общаться. Карлах и Шэдоухарт уставились на Лауру в явном недоумении. Они явно не ожидали от неё такой развязки. Ах да, они ведь не видели сцену с Малусом. Жрица покосилась на Астариона, а затем вопросительно взглянула на Лауру: — О чём это он? Эльфийка отмахнулась, делая безразличный вид: — Не обращай внимания. Не столь важное. Она вдруг широко зевнула и устало потёрла лицо. — Слушайте, мы давно уже на ногах, и я ужасно устала. Давайте поищем место, где сможем отдохнуть и поспать хотя бы пару часиков? Спутники согласно закивали. Шарритка призадумалась и сказала, что в храме точно должны быть подходящие комнаты для отдыха. Группа двинулась обратно по коридорам святилища. Почти час они блуждали по запутанным переходам и лестницам, пока наконец не наткнулись на небольшое помещение кухни. Стол был завален свежими грибами, пучками трав и разнообразной посудой. Всё выглядело так, будто использовалось совсем недавно. — Всё! Я не двигаюсь дальше, — заявила Карлах, уже подходя к столу. — Мы однозначно остаёмся здесь. Моих запасов на всех не хватит, так что эти грибочки очень даже кстати. — А я приберегла пару бутылочек огневухи, — с довольной ухмылкой сказала Шэдоухарт. — Согреемся, если будет слишком холодно. — Может, и ещё что интересное найдём, — добавила Лаура, осматривая помещение. Астарион неожиданно громко хлопнул в ладоши, отчего девушки одновременно вздрогнули. — Да, кажется, тут собирается целый пир! — эльф мечтательно осклабился, обнажив клыки. — Вино, три прекрасные дамы… ох, боги, рай существует, и я в нём. Карлах звонко рассмеялась и направилась к выходу из кухни: — Пойду посмотрю, что там дальше, вдруг повезёт, и я найду место, где можно прилечь и отдохнуть. Вот это было бы очень кстати. Шэдоухарт молча повернулась к плите, принимаясь за готовку. Лаура, немного поколебавшись, подошла и начала помогать ей, нарезая найденные на столе грибы и овощи. Через некоторое время дверь с грохотом распахнулась, и внутрь ворвалась Карлах с бутылками в руках и широкой ухмылкой. — Нашла! Не кровати, конечно, но место сойдёт. Там костёр, спальники и даже рюкзаки с провизией. Правда, еду лучше выкинуть. Воняет просто омерзительно. А вот вино — вполне пригодное! Она слегка поморщилась и добавила: — Только вот трупы придётся куда-то вытащить, но в остальном переночевать можно. Спутники с облегчением поднялись и последовали за Карлах в соседний зал. За высокими дверями открылось просторное помещение с длинным трапезным столом. Всё вокруг было завалено серебряной посудой, кубками, этажерками для пирожных, покрытыми толстым слоем пыли и паутины. Лаура заметила, как Астарион брезгливо взял один из бокалов, осмотрел его и незаметно сунул к себе в сумку. Карлах, не останавливаясь, повела друзей дальше налево в небольшую комнату. В ней повсюду была символика Шар, ритуальные урны и какие-то ящики. В центре комнаты уже горел костёр, от которого шло приятное тепло, вокруг него лежало два спальника. Варварша быстро ухватила за ноги скелет, сидевший у стены, и бесцеремонно выволокла его за дверь. Вернувшись, она энергично отряхнула ладони и довольная произнесла: — Вот! Теперь почти даже уютно. Астарион скептически осмотрел сыроватые спальники и поморщился: — Ну, смотря что ты подразумеваешь под «уютным»… Я, пожалуй, буду спать на кухне. Там уж точно теплее. Шэдоухарт пожала плечами: — Мы так не против. Нам с девочками веселее будет, верно, Лаура? — она хитро улыбнулась. — Или вы снова уединитесь, а мы сделаем вид, что ничего не слышим? — Так! — сердито воскликнула Лаура. — Перестаньте! Эльф лишь фыркнул и, забрав вещи, демонстративно удалился обратно на кухню. Девушки начали устраиваться на ночлег. Лаура разложила спальник ближе к подругам и огню. Шэдоухарт отправилась на кухню за едой и вскоре вернулась с котелком горячего супа. Тифлингша, громыхая тарелками и ложками, украдкой обтирала их о колено. Эльфийка улыбнулась и потянулась в сумку за бутылкой с водой. Жрица тем временем весело сообщила, усаживаясь рядом: — Астарион там всем своим видом показывает неприступность. Сидит, клинки чистит, глаза вниз опустил. На моё приглашение он лишь гордо промолчал. Эльфийка негромко хихикнула и ответила: — Вот увидите, как только откроем вино и начнём смеяться, его белобрысая голова сразу же замаячит здесь. Пяти минут не пройдёт. Очистив посуду и налив вина, они сели ужинать. Напряжение и тяжёлые мысли, преследовавшие Лауру последние часы, постепенно начали отпускать. Шэдоухарт, отхлебнув вина, с заговорщическим видом подсела ближе. — Ита-а-ак, — протянула она. — Давай, рассказывай. Бард обречённо вздохнула: — Чтоб вас… Вы же не отстанете? Карлах с широкой улыбкой подтвердила: — Не-а! Ну-ка, выкладывай, что у вас с кровопийцей? Я думала, вы просто спите вместе. Жрица улыбнулась ещё слаще, подхватывая тему: — Да ну нет! У них явно что-то серьёзное. Ты видела, как она на него смотрит? У Лауры неприятно засосало под ложечкой, но варварша не унималась: — Давай-давай, колись, солдат. Он тебе в любви признавался? А ты? — Ч-что?! — удивлённо воскликнула эльфийка. — Нет! Конечно, нет! Подруги подозрительно переглянулись. — О-о-о, значит, он ещё не признался? — хитро прищурилась Карлах. — Стоп! Мы просто… решили попробовать. Шэдоухарт с иронией подняла бровь: — Попробовать? — Ну да… Типа отношения, — Лаура пожала плечами, внимательно рассматривая своё вино. — Посмотрим, что из этого выйдет. Шарритка с хитрой улыбкой поддакнула: — Ага, типа «Астарион. Испытательный срок. Включены улучшенные функции ревности и язвительности». — Ох, да чтоб вас… — бард тяжело вздохнула, прикрывая лицо руками. Но тифлингша не унималась. — Ну-ну… Лаура поняла, что эти двое не отстанут, и быстро перешла в контратаку. — А что насчёт тебя, Карлах? Как так вышло, что ты и Уилл теперь вместе? — Ха! — та громко фыркнула. — Ну уж нет, так просто ты не отделаешься! — Ой да ладно! — девушка состроила максимально невинные глаза. — Как у вас вообще… это случилось? Было ли у вас "чего"? А рога мешают, когда целуетесь? Шэдоухарт прыснула. Карлах застыла с кружкой у губ. — …Вы обе — дьяволицы. — Учимся у лучших, дорогая, — улыбнулась Лаура и откупорила вторую бутылку вина. — Ладно, дамы, предлагаю развлечься! — Карлах смачно хлопнула по колену, наклонившись вперёд. — Как насчёт погадать на судьбу? Лаура скептически изогнула бровь, но уголки её губ дрогнули в ухмылке. — Чего? Гадания? И какой метод ты предложишь? Ворожить на внутренностях врагов? — Тьфу, какая ты кровожадная, — фыркнула Карлах. — Нет, у меня есть свой, проверенный способ. — Ага, наверняка что-то связанное с вином, — весело рассмеялась эльфийка. — Хотя у меня есть идейка. Сейчас всё будет. Она порылась в карманах, выудила клочок бумаги с торопливо нацарапанным заклинанием и быстро его прочитала. В воздухе что-то смачно шваркнуло, и перед ними появился уродливый квазит. — Чтоб тебя черти во все щели драли! Почему так долго? — тут же разнёсся по залу недовольный, скрежещущий голос существа. Лаура расхохоталась. — И тебе привет, Лопата! — О, крутая хозяйка-не-Илли! Почему так долго не звала меня жопы рвать? Эльфийка усмехнулась. — Да как-то не выходило найти подходящего веселья… — А сейчас? А сейчас? Точно жопы рвать? Кому первому? Этой рогатой или черноволосой? Девушки возмущённо замахали руками и загалдели. — Нет-нет! — торопливо сказала Лаура. — Скажи, Илли ведь был некромантом, так? Ты знаешь какие-нибудь действенные способы предсказать судьбу? Лопата препротивно рассмеялась. — Не-е-ет! Этот хер ушастый, если свою гибель предвидеть не смог, куда ему. А что, предсказать что-то надо? Я могу, для этого, правда, нужно несколько младенцев и… Эльфийка поспешно перебила его: — Это, конечно, заманчиво, и я даже одобрила бы… — она покосилась на подруг, — …возможно. Но точно не сейчас. Ладно, тогда как будет весёлая драка или надо будет кому-то что-то порвать, я тебя позову. Квазит скептически хмыкнул, щёлкнул когтистыми пальцами и исчез. Карлах громко рассмеялась. — Какая весёлая зверушка у тебя! Откуда? Но Лаура махнула рукой. — Да так… У Гейла как-то заклинание нашла… Она вздохнула. — Ладно, выкладывай, как ты хочешь «погадать». Тифлингша вскочила и выбежала куда-то. Через несколько мгновений она довольная вернулась, держа в руке бедренную человеческую кость. Карлах радостно ухмыльнулась: — Девочки, я принесла вам ответы! Шэдоухарт поморщилась. — Ты принесла нам отвращение. А Лаура с подозрением покосилась на кость. — Это случайно не принадлежало скелету, который ты отсюда… Но варварша её перебила: — Меньше слов, больше магии! Она торжественно плюхнулась у костра, швырнув бедренную кость перед собой. — Отлично, правила простые. Мы будем гадать, и для этого у нас есть… Она быстро огляделась, подбирая «инструменты». — Бедренная кость! — она хлопнула по ней ладонью. — Вино! — схватила бутылку. — Кружка! — перевернула свою опустошённую кружку вверх дном. — И пепел! — она зачерпнула немного из костра. Лаура скрестила руки: — Ты же не знаешь, как это работает. — Ты так говоришь, будто у древнего искусства гаданий есть инструкция. — Потому что у него она есть. Карлах отмахнулась: — Фи, мелочи! Главное — верить. Она схватила бутылку, отхлебнула вина, потом плеснула маленькую каплю на бедренную кость. Шэдоухарт, которая доселе молча наблюдала за этим ритуалом, наконец подала голос: — Как ты определяешь, сколько нужно вина? — А, тут просто — столько, чтобы не жалко. — То есть почти ничего. Это не гадание, это пьянство, Карлах. — Пфф, называй, как хочешь, тёмная девочка. Главное, что оно работает. Затем Карлах поместила кружку на кость, словно ритуальный колпак. — Теперь мы зачерпываем пепел… Она аккуратно обсыпала кружку, кость и пятно вина серой пылью из костра. — …и ждём знака. Лаура вздохнула. — И в чём же этот «знак» проявляется? Карлах резко стукнула по кружке кулаком, сбивая её с кости. Кружка покатилась по земле, вино смешалось с пеплом, а бедренная кость указала прямо на Лауру. Шэдоухарт скрестила руки: — И что дальше? Карлах нахмурилась, склонилась к кости, провела по ней пальцем, задумчиво постучала по подбородку. — Хмм… Значит, Госпожа Кость выбрала нашу Лауру. Итак, дорогая, допей своё вино и дай сюда бокал. — Что? — Лаура устало закатила глаза. Карлах многозначительно улыбнулась. — Давай-давай. Делай, что говорят. Девушка хихикнула от идиотизма ситуации, но всё же выполнила просьбу. «Гадалка» зачерпнула снова пепла и насыпала его в бокал. — Карлах! Ну, фу! Как я теперь пить буду-то? Но та проигнорировала её возмущение и принялась рассматривать что-то на дне бокала. — Пепел говорит… что в ближайшее время тебе грозит соблазн. Лаура почувствовала, как её словно окатило холодной водой. — Ч-что ты сейчас сказала? Чего? — Нет-нет, подожди… — Карлах снова продолжила присматриваться. — Ещё кое-что. Тебя ждёт поцелуй… один… нет, два… Шэдоухарт с азартным огоньком в глазах наклонилась вперёд: — Три? Тифлингша кивнула. — Три! И… ох… и укусы. Вижу очень наглого типа с острым языком и ещё более острыми зубами! — Она хитро прищурилась. — Тёмный силуэт… какой-то белобрысый кровопийца, который любит командовать… Лаура, неужели ты уже обречена? Лаура закатила глаза, с облегчением выдохнула и откинулась на руки. — Как удобно. Что-то мне подсказывает, что ты подтасовала результаты. Карлах рассмеялась. — Ничего не знаю, я лишь инструмент судьбы! Шэдоухарт быстро допила своё вино и, протягивая кубок «гадалке», со смешком сказала: — Допустим, а что насчёт меня? Карлах задумалась, повторила действия с пеплом и уставилась внутрь. — О-о-о, это интересно… — Ну же, выкладывай. Карлах сцепила пальцы в замок и трагично прошептала: — Тебе суждено познать… свет. Девушка, что смотрит в бездну… скоро познает свет и тепло. Тьма отвернётся от неё. Шэдоухарт едва заметно напряглась. — Свет? — Ага. Настоящий, тёплый свет. — Ты только что придумала это, не так ли? — Ну… возможно. Шарритка перевела взгляд на бокал, потом снова на Карлах. — Я тебя прибью. Лаура закрыла лицо руками. — Боги, почему я с вами дружу? Карлах довольно хлопнула в ладони. — И на этой ноте предлагаю ещё вина! В конце концов, если гадание не сработает, мы хотя бы напьёмся. Спустя несколько минут тифлингша полезла в сумку и, порывшись, извлекла оттуда уже знакомую засаленную колоду карт. — А давайте в карты! — На что играть будем? — поинтересовалась Шэдоухарт. — Ну, даже не знаю… На деньги? — она хитро улыбнулась. — Поцелуи? И тут в воздухе раздался знакомый, бархатистый голос. — В карты и без меня? Девушки синхронно обернулись. На границе света от костра стоял Астарион. — А на что играем? — Он медленно скользнул взглядом по компании. — Деньги? Его рубиновые глаза нашли Лауру. — Поцелуи? Пауза. Затем уголки его губ изогнулись в хитрой улыбке. — Раздевание? Лаура поперхнулась вином. Карлах захлопала в ладоши. — Вот и наша белобрысая голова, как и было предсказано! Шэдоухарт усмехнулась. — Ты пришёл, как только услышал «поцелуи», да? Астарион театрально вздохнул, делая несколько неспешных шагов ближе. — Ну, конечно. Разве я мог упустить такую возможность? Он медленно присел рядом с эльфийкой, чуть ближе, чем следовало бы, и заглянул ей в глаза с той самой насмешливой улыбкой. — Итак, дорогая… Что поставишь на кон? Они начали игру с монет, по-маленькой, для интереса. Компания оживилась, вокруг костра звучал дружный смех, шутки становились всё откровеннее. Когда закончилась вторая бутылка огневухи, кто-то быстро открыл третью, найденную ранее в рюкзаках. Астарион рассказывал очередную непристойную историю, вызывая громкий хохот тифлингши и сдержанное хихиканье шарритки. Но в какой-то момент Лаура осознала, что ей больше не весело. Тяжёлые мысли начали медленно проникать в её сознание, прогоняя прочь остатки хорошего настроения. Лицо эльфийки постепенно становилось мрачнее, и она перестала даже пытаться притворяться, что ей весело. Это сразу же заметила Шэдоухарт: — Ты чего это такая хмурая? Эльфийка встрепенулась и попыталась изобразить улыбку. — Да нет… ничего. Я устала, если честно, и единственное, чего хочу сейчас — это спать. Карлах громко зевнула. — По правде говоря, я тоже не против уже завалиться спать. Вампир поднялся на ноги, демонстративно отряхнул штаны и заявил: — Ладно, не стану больше смущать дам своим присутствием. Но уже у выхода он обернулся и, не удержавшись от провокации, хитро усмехнулся, глядя на Лауру: — Ты как? Со мной или… В ответ она показала ему неприличный жест и демонстративно отвернулась, сворачиваясь клубком на спальнике. Несколько минут Лаура лежала неподвижно и наблюдала за пляшущими языками пламени. Подруги ещё о чём-то негромко переговаривались, но вскоре всё стихло. Тифлингша привычно захрапела, и эльфийка наконец провалилась в сон. Сначала она видела друзей. Они улыбались ей, и на душе было удивительно тепло от осознания, что она теперь называет их именно так. Потом возникли рубиновые глаза и улыбка, коснувшаяся её губ, и от этого снова разлилось приятное тепло. Но внезапно сон сменился кошмаром. Она видела, как замертво падают медсёстры, Малус Торм пронзает сердце Юргира скальпелем, ортон выстреливает хирургу прямо в глаз. Везде была кровь — море крови. Обернувшись, девушка поняла, что все её спутники мертвы, среди них лежал и Астарион. Она не чувствует ни утраты, ни боли. Это мир смерти. Озера желчи, горы гниющей плоти. И кроме неё — ни души. Она смотрит на алое небо — там отгорает кроваво-красный диск солнца. Она берёт свой верный кинжал и последним ударом пронзает собственное сердце. Эльфийка резко села, ловя ртом воздух и хватаясь за горло. Тяжело дыша, огляделась по сторонам. Подруги спокойно спали. Девушка попыталась успокоиться, мысленно досчитав до десяти. Но сон не возвращался, наоборот, её начала накрывать волна тошноты. Горло жгло желчью, сердце билось учащённо и неровно. Каждый миг — очередной приступ. Она с трудом поднялась и бросила несколько досок в угасающий костёр. В голове мелькнула мысль: "Может, спалить тут всё к чертям?". Лаура мотнула головой, отгоняя безумие. Её взгляд упал на подруг, и тут же возникло новое, страшное желание — перерезать им глотки прямо сейчас. Они спят такими блаженными и аппетитными кусками мяса. Эльфийка прижала дрожащую руку ко рту. Ей нужно пройтись, пока не случилось непоправимое. Она вышла в зал, прохладный воздух святилища не доставлял облегчения. Всё тут лишь усиливало ауру смерти. Сама темнота нашёптывала ей в душу отдаться своему Соблазну: "Что в этом плохого? Помнишь, как ты убивала Квил? Ты думала, что забыла? Нет, ты хотела забыть. Но ты знаешь, что будет, если долго сопротивляться…” Желание убить смешалось с глухим отчаянием. Нужно что-то делать. Уйти. Бежать. Но ноги её не слушались и словно сами привели в кухню. Астарион устроился на спальнике поближе к плите, где уютно поблескивал разведенный огонь, тускло освещая помещение. Тут было намного теплее и в какой то мере даже жизнерадостнее. Но Соблазн не давал прийти в себя. Желание пролить кровь вспыхнуло с новой силой. Эльфийка кружила вокруг него, вглядываясь в такие знакомые и уже ставшие близкими черты. Ещё одна попытка взять себя в руки: она повернулась к выходу, но в этот миг услышала мерзкое, знакомое хихиканье. Сердце болезненно сжалось от страха и отвращения. Она обернулась и увидела своего дворецкого. Скелеритас Гнус стоял рядом с вампиром, с интересом рассматривая спящего. — Он так боится. Ужасно, ужасно боится, — проговорил дворецкий, не отрывая взгляда от Астариона. — Всех, кроме вас — кого ему стоило бы опасаться в первую очередь. На его лице появилась отвратительная усмешка: — Моя госпожа способна на большее. Лаура, стараясь не разбудить эльфа, тихо воскликнула: — Не подходи к нему! Убирайся! Но дворецкий лишь закатил глаза, словно услышал глупость: — Я его и когтем не коснусь. Не посмею лишить вас такого наслаждения. Он сделал шаг вперёд. — Ваш разум ловко сочиняет трагедию прямо сейчас, во время нашего разговора. Подавленный Соблазн жаждет убийства. Гнус понимающе улыбнулся и кивнул. Он прекрасно знал, что она чувствует сейчас — смертельную усталость и непреодолимое желание отдаться на милость Соблазна. — И сегодня убийство произойдёт. Стоит закрыть глаза, и самое дорогое вам существо постигнет жестокая смерть. Эльфийка отчаянно попыталась стряхнуть наваждение. Её руки непроизвольно сжались в кулаки, сердце пронзила боль. Она не может этого допустить! Она не сделает этого, ведь ещё тогда дала себе слово спасти невинную жертву. И как же подло и жестоко всё это подстроил Скелеритас. Он видел их вместе. В отчаянии, почти со слезами, она произнесла слова, которые поклялась никогда не произносить вслух: — Я люблю его… Нет! Этого не будет. Скелеритас притворно грустно вздохнул: — Все мы убиваем тех, кого любим больше всего. Рано или поздно. Он приблизился ещё и заглянул в её глаза: — Моя дражайшая госпожа, Вам в нём нравится не только внешность, так ведь? Он думает, что Вы хотите его так же, как его хотели другие. Даже если Вы скажете правду, знайте — он никогда в это не поверит. Маленькие красные глазки блеснули в полумраке кухни, рот снова изогнулся в мерзкой ухмылке. — Так почему бы не сделать из него смазливый труп? — Он должен жить! Он же ещё не знает, как я к нему отношусь! — Лаура, почти плача, отчаянно вскрикнула, уже не заботясь о том, услышит ли её вампир. Гнус, шипя и растягивая слова, продолжил искушать её, разбивая остатки самообладания: — Так прошепчите эти слова, проворачивая нож. Пусть признание в любви станет последним, что вы скажете друг другу. Что может быть прекраснее смерти от руки любимого? Избавьте его от страданий. Он столько всего пережил. Будьте милосердны. Он замолчал, обернулся на спящего эльфа и снова заговорил обычным своим, притворно ласковым тоном: — Мой долг — убедиться, что хозяйка принимает верные решения. Ваше сопротивление убийству Лунной Девы было страшным разочарованием. Но это убийство можно совершить преднамеренно, достойно. И тогда награда будет Вашей. — Ни за что на свете я не стану убивать того, кто мне дорог, — дрожащим голосом сказала Лаура. Скелеритас устало вздохнул и, снимая котелок, низко поклонился, произнеся напоследок: — Я не сомневаюсь, что всё будет обставлено достойно, как приличествует вашему положению. Спокойной ночи, дражайшая госпожа. Он исчез, оставив Лауру одну с её кошмаром. Эльфийка замерла, сердце колотилось в ужасе. Что делать? Бежать? Как можно дальше, пока не поздно. Но нет, она слишком устала, её сознание на грани, она чувствовала, что вот-вот потеряет контроль. Бежать бессмысленно — зверь внутри неё всё равно найдёт жертву. Астарион был обречён. Остался лишь один шанс. Сердце болезненно сжалось от страха. Она так долго скрывала свою истинную натуру от него. Теперь придётся открыть правду, и либо он поймёт, либо… Сделав глубокий вдох, Лаура шагнула к спящему вампиру. Астарион лежал мирно, закинув руку за голову, на лице играла лёгкая улыбка. Девушка осторожно опустилась на колени и потянулась, чтобы разбудить его. Рука дрожала, словно в лихорадке, а разум снова пронзила нестерпимая боль. Она сжала пальцы в кулак и отвела руку назад, боясь, что не выдержит и сомкнёт их на его горле. Собрав последние силы, она наклонилась и прижалась к его губам своими. Астарион мгновенно открыл глаза и удивлённо уставился на девушку. — Так-так. Ну, привет, — его голос звучал сонно, но с привычной игривостью. — Что, обниматься будем? Или… Заметив её взгляд, его лицо мгновенно изменилось. На смену насмешливости пришла настороженность, а тон стал серьёзным: — Вид такой, точно тебя… подменили. Что случилось? Что у тебя на уме? Лаура тяжело вздохнула и едва слышно прошептала: — Сейчас не время для разговоров. Мне нужно тебя защитить. В его глазах промелькнуло искреннее удивление. Она никогда не говорила с ним так. Понимая серьёзность ситуации, он не стал язвить. Астарион медленно сел, откинувшись на локти, и кивнул: — Хорошо, тогда говори быстрее. Лаура начала быстро, лихорадочно рассказывать. Слова срывались с её губ, путаясь и заплетаясь. Она говорила о тёмной силе внутри себя, о её ужасной сущности, что была видна во вспышках жестокости. Она напомнила ему о гоблинах в Лунных Башнях, о Квил, рассказала о чудовище, которое жило в ней и прямо сейчас пробуждалось вновь. Чем дольше она говорила, тем сильнее на неё накатывала волна мучительной слабости и тошноты. Последние слова она произнесла заплетающимся языком почти невнятно: — Зверь, что убил Квил, он здесь, он снова подаст голос… Мой одержимый разум убьёт тебя. Сейчас! Я убью тебя, если ты не предпримешь что-то. Астарион слушал спокойно, лишь саркастически ухмыльнулся на её последние слова. Его рубиновые глаза внимательно изучали её. — Если тебе это всё равно, то я бы, конечно, предпочёл быть единственной тёмной силой внутри тебя, — с лёгкой насмешкой произнёс он, выпрямляясь и наклоняясь чуть ближе. — Ты, конечно, можешь попытаться меня прикончить, — продолжил он невозмутимо. — Но это, между нами говоря, не так-то просто. Однако на его лице появилась тень тревоги. Брови сомкнулись на переносице, и впервые за вечер он выглядел по-настоящему серьёзным. Лаура удивлялась его выдержке и тому, как искусно он скрывал собственный страх. — Знаешь, можно было не доводить до смертоубийства и сказать раньше. Нас тут двое вообще-то. М-да, это проливает свет на гибель милой, невинной Квил. Лаура почувствовала, как мир вокруг начал меркнуть, сознание ускользало. В панике она попыталась отползти назад, но тело не слушалось. С лица вампира исчезла вновь появившаяся усмешка, сменившись тревогой и беспокойством. Перед глазами эльфийки всё закружилось, вспыхнул алый свет, рот заполнила горькая желчь. Последним, что она увидела, был резко приближающийся пол и силуэт Астариона, потянувшегося к ней. Затем последовал удар, острая боль в голове, и она провалилась в тяжёлое, беспросветное забытье. Она медленно открыла глаза. Сколько прошло времени? Не известно. Но она — уже не та Лаура. Она потеряла контроль. Перед глазами колыхалась алая пелена, а на языке ощущался металлический привкус крови. Девушка резко дёрнулась, чтобы вскочить на ноги, но её руки были крепко связаны за спиной, лодыжки тоже стянуты. В крови бурлило одно-единственное желание — убить и растерзать, впиться зубами в живую плоть. Соблазн дико рычал в её голове: «Он пленил тебя! Он связал тебя! Найди его и убей уже!» Она яростно перевернулась на бок, тут же сфокусировав взгляд на Астарионе. Вампир сидел неподалёку, наблюдая за ней с привычно нагловатым выражением лица. Впрочем, в его алых глазах мелькало беспокойство. Лаура начала яростно извиваться, пытаясь разорвать путы, но те держали надёжно. С ненавистью уставившись на эльфа, она вновь дёрнулась вперёд. Лицо Астариона мгновенно стало серьёзным; он наклонился ближе, с тревогой, но уверенно пытаясь достучаться до её сознания: — Это создание тебя не получит. Оно не победит. В ответ девушка лишь по-звериному оскалила зубы. Его ладонь была так близко… Эльфийка резко дёрнулась, пытаясь укусить, но Астарион с усмешкой отпрянул и, словно воспитывая непослушного ребёнка, погрозил ей пальцем: — Эй, эй! Сперва мы спрашиваем разрешения, а уж потом кусаем. Он снова отодвинулся и расслабленно откинулся на локти, с улыбкой наблюдая её тщетные попытки дотянуться. — А знаешь, ты милашка. В другой жизни, возможно, мы могли бы подружиться с твоей тёмной стороной. Время ползло мучительно медленно. Лаура не прекращала попыток вырваться, извиваясь на полу, словно дикий зверь, рвалась зубами и ногтями, отчего её запястья и пальцы быстро покрылись ссадинами, из которых сочилась кровь. Она старалась подобраться к эльфу, но тот лишь с усмешками и язвительными замечаниями передвигался от неё дальше, что выводило её из себя ещё больше. В какой-то момент Лаура моргнула и с ужасом осознала происходящее. С её лица исчез звериный оскал, глаза прояснились. Астарион заметил эту перемену и подошёл ближе. Его глаза были без тени страха или насмешки. Только глубокая усталость и участие. Она подняла на него страдающий взгляд, и он тихо произнёс: — Всё хорошо, радость моя. Ты всё держишь в руках. А я держу тебя. Мы вместе справимся с этим дерьмом. Он осторожно коснулся её плеча, но это было ошибкой. В тот же миг её лицо снова исказилось яростью, разум поглотила тьма. В ушах застучала кровь с новой силой, вновь прозвучал яростный вопль в голове: «Убить! Убить! Убить!» Лаура метнулась вперёд, почти сомкнув зубы на его запястье, но реакция Астариона была мгновенной, и он отпрянул в последний момент. Эльфийка не своим голосом вскричала: — Раны, которые я на тебе оставлю, вдоволь насытят меня твоей кровью! Мужчина лишь устало вздохнул, даже не глядя в её сторону: — Конечно, радость моя, конечно. А теперь расслабься, скоро это всё закончится. Он отошёл к своему спальнику, улёгся на бок, не переставая наблюдать за девушкой. Постепенно его поза стала заметно расслабленнее. Ночь прошла в мучительных приступах тошноты и бессильной ярости. Лаура то выкрикивала угрозы, то металась в попытках освободиться. Астарион на все её выпады отвечал спокойно и даже рассеянно: — Да-да, всё именно так и будет, дорогая. Спустя несколько бесконечно долгих часов Лаура открыла глаза, почувствовав, что сознание вернулось. Ужаснувшись, она огляделась, осознавая, где находится и что только что произошло. Рядом, положив ладонь под щёку, дремал Астарион. Глубокий вздох облегчения вырвался из её груди. Обошлось… Эльф, не открывая глаз, тихо проговорил: — Полюбовавшись на тебя, я сочувствую барду. У бедной драконорожденной не было шансов, верно? Он повернул к ней голову и сел, пристально глядя ей в лицо: — Ну вот, теперь ты снова со мной… и давай поговорим наконец. Он неспешно поднялся, взял кинжал, который всё это время лежал возле него, и осторожно разрезал верёвки, оставившие глубокие следы на её коже. Лаура не осмеливалась поднять на него глаза. Она смотрела на окровавленные руки и ногти, чувствуя, как внутри нарастает отвращение к самой себе. Что ей теперь сказать? Как вообще можно исправить случившееся? Как объяснить, что она так отчаянно любит его, что именно из-за этой любви Соблазн выбрал его в жертву после того, как она отказалась убивать Изобель? Что ей теперь делать? Ведь она теперь опасна для него и для друзей. Лаура съёжилась, уткнувшись лицом в колени, мечтая только об одном — раствориться и исчезнуть. Но Астарион сел рядом, мягко взял её подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть ему в глаза. Эльфийка внутренне сжалась, боясь нового всплеска безумия, но ничего не произошло. Она по-прежнему была собой. — Так, в чём дело, Лаура? — тихо спросил он. — Я, конечно, теперь примерно понимаю, но хотелось бы подробностей для… полноты всей картины, так сказать. Девушка нахмурилась, качнула головой, спрятав лицо обратно в колени, и громко всхлипнула. Наконец, собравшись с силами, она тихо и надломлено начала говорить. Она поведала о Соблазне, преследовавшем её всё это время, о её внутренней борьбе, о мести за отказ убить жрицу, о Скелеритасе Гнусе и обо всех страхах, мучивших её каждый день. Ничего не осталось тайным или скрытым. Подняв на него глаза, полные слёз и отчаяния, она прошептала: — Можешь меня за это ненавидеть. Судорожный вздох вырвался из её груди, и она горько разрыдалась. Она была готова услышать от него проклятия, увидеть отвращение, что он расскажет обо всём Карлах и Шэдоухарт. Её изгонят. Но эльфийка уже решила: если это произойдёт, она отправится в Лунные Башни и попытается убить Кетерика или взорвёт всё к чертовой матери. Жить без Астариона она больше не могла и не хотела. В чём смысл её существования без него? Повисла долгая, тягучая пауза, нарушаемая лишь тихими всхлипами. Но неожиданно мужчина бережно обнял девушку за плечи и притянул к себе. Он уткнулся носом в её волосы, глубоко вдохнул и тихо, без тени сарказма, произнёс: — Я не могу тебя ненавидеть. Потому что это не ты. То, что живёт в тебе — часть какого-то страшного прошлого. Но у кого из нас его нет? — в голосе его мелькнула едва уловимая улыбка. — Если хочешь, можем помериться опытом. Лаура вновь всхлипнула, утыкаясь лицом в его шею. — Я… я не знаю, что мне делать. Я боюсь саму себя, — девушка подняла на него глаза. — Я боюсь, что могу навредить тебе. Что, если это снова повторится? Что, если я проиграю? Астарион ласково провёл костяшками пальцев по её скуле. — Ты справишься. Ты одолеешь что бы это ни было. А я буду рядом и всегда приду на помощь. Лаура внимательно всматривалась в его лицо, пытаясь разглядеть хоть какой-то знак, хоть малейшую догадку, подтверждение того, что её чувства взаимны. Но вампир выглядел привычно спокойным и слегка отстранённым, хоть и без насмешливости. Он медленно наклонился и осторожно коснулся её губ своими. Его поцелуй был мягким и ненавязчивым, таким тихим и искренним, что сердце болезненно сжалось.