Часть 32

База ОТГ-141, Техас Я ковыряла вилкой в остывшем бифштексе, лениво передвигая кусочки мяса по тарелке. Свою грязную и рваную одежду, я поменяла на розовый медицинский костюм, в который меня облачили по настоянию Кэрри в первый же день моего пребывания на базе. Костюм щедро топорщился на плечах и отчаянно стремился к штанам. На ярком фоне принта с маленькими хрюшками и сердечками я, наверное, выглядела как сбежавшая медсестра из аниме. Кэрри — персональный врач отряда 141, по совместительству миссис Прайс и совершенно не по совместительству властелин всех капельниц и моих распорядков — следила за тем, чтобы я отдыхала, ела и спала, а не только сидела у койки Гоуста, который был без сознания вот уже третий день. И сейчас я завтракала. Или обедала. В этом Техасском знойном полузабвении время суток теряется так же легко, как и аппетит. Влажная испарина, покрывавшая окна тонкой дымкой, к которой я так привыкла в Синселехо, сменилась сухим, резким поскрипыванием песка где-то за стеклом. Ветер то набегал, то утихал, поднимая крошечные пыльные смерчи. Где-то далеко — или, вернее, в техасских масштабах, совсем рядом — тянулись выжженные пустоши, кустарники, редкие деревья. До ближайшей деревни было около пятнадцати миль. База ОТГ-141 выглядела так, будто её прятали не просто от врагов, а от цивилизации. Скромная на вид, почти игрушечная — пара блочных строений, склад, пара антенн и ангар, — утопающая в песке и сухой траве. Но за этой внешней простотой, которая, к слову, была лишь антуражем, скрывалось совсем другое. Кэрри рассказывала, что таких скрытых точек по миру — несколько, и все они используются в критических ситуациях. Внутри — элита спецназа. Тишина и песок — всего лишь прикрытие. Я отставила тарелку в сторону, собираясь встать, как вдруг спинку кресла, на котором я сидела, настойчиво потянули назад. — А ну сядь и доешь, — раздался спокойный голос. Кэрри стояла рядом. Высокая, с прямой спиной и внимательным взглядом. Чуть раскосые карие глаза за широкими очками в чёрной оправе смотрели на меня без лишних эмоций. Волосы убраны в идеальный гладкий хвост, медицинский белый халат сидит безупречно. — Когда Гоуст очнётся, я должна быть рядом с ним, — сказала я, откладывая вилку в сторону. Я не раздражалась от её гиперопеки. Кэрри мне нравилась. — И наверное, ты не хочешь, чтобы его хватил ко всему остальному и инфаркт при виде тебя — тощей, с синяками под глазами от усталости и недосыпания, — ответила она, заведомо зная на что давить. — От того, что ты безвылазно сидишь рядом с ним, он не поправится быстрее. — Да понятное дело… — вздохнула я, опуская подбородок на ладонь. — Я просто не хочу, чтобы он оказался один в палате, когда придёт в себя. И мне самой спокойнее рядом с ним. — Пообщалась бы побольше с мальчиками. Они не кусаются, — сказала Кэрри усаживаясь в своё кресло. Мы были в её кабинете. Она осмотрела мой порез перед тем, как принести мне еду и проверить как я питаюсь. Под “мальчиками” она называла профессиональных головорезов, коллег Гоуста по службе: Соупа, своего супруга Прайса, Кёнига (громила со мной даже не здоровался. Завидев — ускоряет шаг, лишь бы не столкнуться. То ли социопат, то ли до сих пор держит обиду за “нытика”. Странный тип), и … Кигана. Он был новеньким для меня — я впервые увидела его здесь, на базе, хотя он тоже участвовал в операции на вилле. Тогда я его не заметила. А зря. Потому что Киган был… упоительно красив. У него были наикрасивейшие голубые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, прям как у девушки. Остальное лицо его было всегда скрыто маской. Если бы я не была так безумно влюблена в Гоуста, вполне могла бы воспользоваться своим внезапным положением среди этого огнестрельного гарема. Мужиков, которые точно вполне себе умеют… кусаться. — Я нормально с ними общаюсь. Они очень уважительно ко мне относятся. — Ещё бы, — кивнула Кэрри, поджав губы. — Ты защищала Гоуста ценой собственной жизни. У этих парней всё просто: верность своим — на первом месте. Они могут молчать, бурчать, прятать лица за масками, но если ты вытащила кого-то из их круга из-под пуль — ты уже часть их семьи. Она посмотрела на меня поверх очков: — Они всегда будут помнить, что ты рисковала собой ради него. Это у них — почти как клятва крови. — Приятно слышать. Но всё равно кусок в горло не лезет. — А надо чтоб залезло, потому что это лучше, чем реанимация на двоих, согласна? — спокойно парировала она и придвинула ко мне тарелку поближе. — Доешь. Я доела свой хорошо прожаренный кусок мяса (Соуп, к тому же, у нас и мастер по грилю) с салатом из свежих овощей. Откладывая приборы, словила своё отражение в лезвии ножа — и желудок скрутило. Под большим пластырем, который я упорно отказывалась снимать, скрывался шрам. Не тонкая царапина, не едва заметный след. Настоящий шрам — воспалённый, багровый, с неровными краями, пересекающий скулу и тянущийся почти до уголка губ. Кэрри, хоть у неё и лёгкая рука, сделала всё возможное: наложила аккуратный шов, почти ювелирный, с минимальным натяжением ткани. Всё зашито ровно, без стяжек, которые оставляют рубцы. Но чудес не бывает. Кожа была красной, в стежках — тонкие нити, которые обещали снять через пару дней. Шрам останется. И он будет заметен. Для меня это был удар. Я — красивая девушка, которая знала о своей красоте и не стеснялась наслаждаться вниманием. Я с удовольствием ловила на себе взгляды. Или, точнее сказать, ловила раньше. Сейчас я будто не могла до конца принять, что это лицо уже не прежнее. Наверное, я бы лежала этим же лицом в подушку и выла, если бы все мои мысли не были сосредоточены на Гоусте. — Порез заболел? Дай посмотрю, — Кэрри прервала мои внутренние переживания. — Не нужно, — я одёрнула руку от щеки. — Уже не так болит. Чуть потягивает только. — Переживаешь из-за него, да? — мягко, с пониманием, спросила она. Моё выражение лица выдало всё. Я молча кивнула. — Послушай, всё поправимо. Сейчас есть отличные методы коррекции рубцов — и лазерные, и инъекционные, и даже хирургические, если потребуется. У тебя молодой, сильный организм, хорошее кровоснабжение, кожа ещё сохраняет высокий уровень коллагена. Со временём все уйдет. Будет почти незаметно. Она положила ладонь на мою руку. — Всё будет хорошо. — А если… — я отвела взгляд, сглотнув ком в горле, — Саймон меня увидит и я ему навсегда разонравлюсь? Кэрри чуть приподняла брови, будто этот вопрос показался ей почти абсурдным. — Уверена, ты нравишься ему вся, — ответила с мягкой улыбкой. — И потом, Гоуст, как никто другой, знает цену шрамам. Я не раз зашивала его и видела его тело. Он точно не из тех, кто пугается рубцов. Она загадочно посмотрела на меня, чуть прищурив взгляд: — Думаю, Гоуст вообще его не заметит. — Я ему не покажу своё лицо и всё тут… Кэрри сжала мою руку, а затем выпустила. Поняла, что сейчас твердить мне об обратном нет смысла. Это меня только больше расстроит. За окном раздался глухой рёв мотора. С моего места я увидела, как по въездной дороге к главному корпусу подкатывает чёрный «Форд». — Капитан Прайс вернулся на базу, — сказала Кэрри, подойдя к окну. Каждый раз, когда тема заходила о её муже, её голос становился мягче, а на губах появлялась полуулыбка. Образ расслабленной женщины. Буду ли я когда-нибудь такой? Спокойной. Когда не нужно переживать о будущем, потому что всё определено? Прайс вышел из машины. Заметив нас у окна, приподнял ладонь в приветствии и чуть улыбнулся, направляясь ко входу. За последние три дня мы практически не пересекались. Он куда-то уезжал, должно быть по своим военным делам и всё такое. — Аврора, — произнесла Кэрри, обернувшись ко мне. Её карие глаза поймали мой взгляд. — Джон хотел с тобой поговорить. — Правда? О чём? — я подняла бровь. — О Райли. И… возможно, ещё о чём-то, — она слегка качнула головой, — о чём он мне пока не рассказал. — Это будет допрос? Или меня сразу поведут на полиграф? Кэрри тихо рассмеялась: — Не смеши меня. — Она вздохнула и добавила серьёзнее: — На теле Гоуста я обнаружила повреждения, полученные за день-два до операции. Они не соответствуют событиям на вилле. Я полагаю, ты в курсе, откуда они. Я опустила глаза. — Даже если и так… я не обязана никому ничего рассказывать. Я до сих пор не знала, с кем Гоуст дрался в джунглях и вообще было ли его присутствие в Синселехо «согласовано» с ОТГ. Он пришёл за мной. Один. И я не собиралась сдавать его, даже если это казалось кому-то «неправильным». Кэрри кивнула. — Да, конечно. Джон не будет тебя допрашивать. Он беспокоится о каждом члене своего отряда. А Райли… он особенный, — она завела за ухо тёмную прядь. — И если есть что-то, что может угрожать вам обоим, он хочет знать. Только и всего. — Ладно. Без проблем. Поговорю с ним, — я поднялась, собрала посуду со стола. В её словах есть смысл. И к тому же, я смогу порасспрашивать Прайса про «Фантом». Он точно в курсе. — Пожалуйста. Кэрри придержала мне дверь в коридор, они все со мной были очень обходительны. Я пошла в сторону кухни. Только переступила порог и едва не врезалась в массивную фигуру, заслонившую половину пространства. Кёниг, как и всегда при виде меня, сразу же собрался ретироваться, уже сделал полшага в сторону выхода, как я сказала: — Постой. Не уходи, — остановила я его. Что там рекомендовала Кэрри? Проводить побольше времени с “мальчиками”? Он замер, не поворачивая головы в мою сторону, будто оценивая степень угрозы. — Я здесь не задержусь. Хочу себе кофе сделать, — сказал я, быстро убирая тарелку с приборами в посудомойку. — Я тебе не помешаю. Покушай спокойно. Я потянулась к зип-пакету с кофейными зёрнами, разорвала его по шву и пересыпала в кофемолку. Кофемашина мягко загудела, и по кухне начал расползаться терпкий запах. Кёниг, немного помедлив, сел за стол, стараясь держаться на расстоянии. Я стояла к нему полубоком, была занята пенкой своего капучино. — Кёниг… — сказала я, повернув голову через плечо. Он бросил на меня быстрый взгляд из-под дырочек в своей маске. — Ты будешь кофе? Могу сделать тебе тоже. Он долго молчал. Я уже почти решила, что не получу ответа — как обычно. Но вдруг он всё же произнёс: — Нет. Я пью только чай, — красивый голос. Мягкий, с отчётливым австрийским акцентом, что совершенно не вязалось с его габаритами и мрачной маской. — Спасибо, — добавил он после короткой паузы и опустил глаза. — Эм… Тогда заварю тебе, — я почему-то приняла его ответ за просьбу. Я достала из ящика ситечко и поставила воду. Интересно, сколько ему лет? Мне казалось, около сорока и там под маской мужик лесоруб — брутальный такой, огромный, с красной шеей. Но услышав его голос, можно представить, что ему лет двадцать пять. И он говорил с той аккуратной вежливостью, какую редко встретишь у тех, кто “всё уже видел”. Я открыла полку с чаем. — Так… что тут у нас? Ройбуш, молочный улун, с мятой и лимоном… — я зачитывала, перебирая пачки. Их точно покупал Саймон. — Обычный чёрный. С бергамотом, — ответил Кёниг тихо. — Супер. Я тогда заварю тебе в ситечко. Вот сюда, — я кивнула на кружку. — Саймон любит чай, — улыбнулась я, вспоминая наш быт на базе в Синселехо. — И говорит, что чай из пакетиков это помои. Согласен? Кёниг не ответил, только едва заметно пожал своими необъятными плечами. Я подошла ближе и поставила перед ним кружку. И едва я приблизилась, он отстранился на спинку стула, словно моя аура была слишком яркой для его внутреннего устава. Не резко, но достаточно, чтобы уловить — контакт с людьми ему не нравится. Пить при мне он точно не станет. Да я и бы и не стала смущать его своим присутствием. Однажды, на дне рождения двоюродной сестры в Дубае, я видела, как ели покрытые женщины — осторожно, с пониженным подбородком, пряча рот за краем платка. Они каждый раз приподнимали хиджабы с лица, чтобы откусить кусочек картошки фри. Он будет пить чай также? Приподнимая снайперский капюшон с лица ради каждого глотка? Кёниг сидел напротив меня, деликатно держа в огромной ладони кружку чая, словно это был фарфор из Лондона, не двигаясь. Не буду просить его продемонстрировать. — Ты смотришь Discovery? — спросила его невзначай, поводя ногтём большого пальца по ручке своей кружки. — … Редко, — ответил Кёниг с лёгким замешательством. — В дикой природе, когда маленьким травоядным грозит опасность и их хотят сожрать огромные хищники, то они пробуют их напугать, показаться больше. Надувают шею или расправляют крылья. В этом духе. Ну, чистый инстинкт. В общем, когда я обозвала тебя “нытиком” и “громилой” это было со страху. Прости. Я реально испугалась, и начала драться как могла — словами. Ну пару выстрелов не в счёт. Я не хотела тебя обидеть. Вот и всё что я и хотела сказать. Я пойду… Ладно, увидимся. Пока. Я вышла из кухни ощущая на спине его прямой взгляд, и лёгкость в плечах от отработанной кармы — я никогда не брезговала извиняться. Даже когда Гоуст сжимал мне шею до хруста своей пятернёй. Я подошла к кабинету Прайса, держа в руке тёплый стаканчик кофе. Из-за двери доносились приглушённые мужские голоса — кажется, внутри были Соуп и Киган. Я постучала. Разговор моментально стих, и через секунду дверь распахнулась. Прямо передо мной — небесно-голубые глаза Кигана. Чистые, холодные и… неприлично красивые. Господи-Боже-мой. Вот так и начинается та самая сцена из дорамы, где героиня падает в обморок с первого взгляда. Он был одет в чёрную водолазку, обтягивающую бицепсы, и такие же чёрные тактические штаны. Идеальный красавец-спецназовец — как сошедший с картинок Pinterest. — Заходи, малышка, — сказал он спокойно, отступая в сторону. “Малышка”. На базе это прозвище прижилось ко мне с первого дня. В кабинете Прайс сидел откинувшись в кресле за широким столом. Соуп стоял у стены, скрестив руки на груди, а Киган, закрыв за мной дверь, занял место у дивана. — Ну привет, — Прайс слегка улыбнулся. И, как мне показалось, вполне искренне. — Присаживайся. Вот сюда. Что ты как не родная? Смелее. Я села на край дивана, ощущая на себе пристальные взгляды троих мужчин. — Как ты тут? Освоилась? — Вполне, спасибо. Всё хорошо. Так о чём вы хотели поговорить со мной, капитан? — Сразу к делу, да? — довольно спросил он. — Предпочитаю к рабочим вопросам подходить без прелюдий. Рядом послышался тихий смешок. Киган одобрительно кивнул. Прайс сцепил пальцы и положил их в замок на стол. В кабинете повисла некоторая неловкость, Соуп размял шею, и Прайс наконец спросил: — Как у вас с… Гоустом? Он не обижает тебя? Всё хорошо? — Ох, знали бы вы что ваш лейтенант вытворяет, — перед глазами пронёсся весь калейдоскоп нашего с ним безудержного секса. — В каком смысле? — брови Прайса сошлись на переносице. Я заметила, как Соуп и Киган напряглись. — Что-то не то с его поведением? — Нет, он просто лапочка, — ответила я, отпив кофе. — У нас всё замечательно. Прайс продолжал смотреть на меня пристально, взглядом человека, который за свою жизнь раскусил больше лжи, чем я заказывала шампанского в Дубае. — Лапочка… — повторил Прайс, пробуя слово на вкус. Из его уст оно прозвучало неожиданно мягко. — Лапочка — это про Гоуста? — переспросил он, обращаясь скорее к жизни, чем ко мне. Соуп и Киган коротко рассмеялись. — Ну да, — спокойно ответила я, закидывая ногу на ногу. — Со мной он может быть разным, капитан Прайс. Но так или иначе — это наше личное. И вас… — я перевела взгляд на Соупа, потом на Кигана, — .... боюсь, это не касается. — Что правда, то правда. Я отпила последний глоток кофе и поставила стаканчик на низкий столик перед собой. — Аврора, что произошло на базе в Синсехело? — Вы про его повреждения? Я в курсе, что вы в курсе. — Да. — Мы провели там несколько дней. Всё было нормально. А затем, ранним утром Саймон ушёл весь обвешанный оружием. Я не хотела его отпускать. Но он мне ничего не говорил. Снаружи я слышала выстрелы. Прайс смотрел на меня не отрываясь. С его опытом допросов, он, наверное, знал, что я не вру, ещё до того, как я открыла рот. — А дальше? — Он вернулся спустя двенадцать часов, — в горле сдавило, я поёжилась. Если на моей голове есть седые волосы — то они побелели именно в тот день. — Весь в крови. В него стреляли. К счастью, бронежилет поймал все пули. Соуп бросил короткий взгляд на Прайса. Те обменялись едва заметным кивком, после чего оба вновь уставились на меня. — И всё? Ты больше ничего не видела? — Нет. Я могу задать вопрос? — Конечно. — Капитан Прайс, скажите, ведь если вы являетесь руководителем отряда, то именно вы ответственны за амуницию и всё снаряжение своих людей. Правильно? Уголок его губ дёрнулся в улыбке. Он смотрел на меня по-отечески тепло. — Отчасти, Аврора. Но да. Я отвечаю за всё — от подготовки и дисциплины бойцов до того, в каком состоянии их оружие, снаряжение и головы. Особенно головы. — Бронежилеты… — Что с ними? — Это картонка, капитан. То, что было на Гоусте в тот день, спасло его от пуль, но не от трещин в рёбрах. Вы бы видели его тело! Торс был весь синий! Как вы вообще им такое покупаете? Ведь это ваша зона ответственности. Прайс слегка улыбнулся и чуть склонил голову. За него ответил Киган: — На Гоусте был один из лучших бронежилетов, доступных спецподразделениям. Ни один из них не даёт магической невосприимчивости. Если после попадания он просто отделался гематомами — значит, броня сработала идеально, — Киган кивнул. Его голос звучал уважительно, даже мягко. И вдруг от Кигана я уловила в воздухе дорогой аромат... Кажется, Chanel Égoïste. Шикарный мужчина. — Ну если так… — И вот что мне не нравится, — снова заговорил Прайс, — так это то, что ты всё это увидела и напугалась. Гоуст не должен был показывать тебе свои травмы. — А он и не показывал. Я сама вломилась в... Не важно! Ну так что это за мудаки были? Вы сбросите на них бомбу? — Мы разберёмся с этим вопросом, — впервые подал голос Соуп. Очередной обтекаемый ответ военных. — Так вы знаете, кто это был или нет? — Мы это устанавливаем, — чётко сказал Прайс. Ну конееечно. Кабинет, как и вся база, был простоватый. Минимум мебели, никакого лоска. А диван, на котором я сидела, явно повидал жизнь — если бы он мог говорить, пожаловался бы на тыловую службу. — Ну а как у вас вообще дела? — я обвела взглядом комнату. — С финансированием всё в порядке? — добавила, бросив взгляд на старую вытянутую толстовку Соупа. — Зарплаты вовремя выдают? Они втроем замерли. Киган уставился на меня своими холодными голубыми озёрами. Что именно было у него на лице — не разобрать, чёрная маска не позволяет. Остальные выглядели так, будто просто отключили мимику. Повисло молчание. Затем Соуп с Киганом одновременно рассмеялись: — Вот так и живём, да. Что поделать? — пожали плечами. — От зарплаты до зарплаты кукуем. Они ещё посмеивались, явно не задетые моим вопросом. У Прайса и Соупа улыбки спокойные. А это значит, что я прогадала. С деньгами у них всё было в порядке. Очень в порядке. Прайс откинулся в кресле, открыл ящик и достал небольшую коробочку. Я сразу узнала логотип: Arturo Fuente Opus. Те самые сигары, которые курил мой отец. Прайс поднёс зажигалку к сигаре, прикурил, выпустил клуб дыма. — Хочешь попробовать? — спросил он, глядя на меня через дым. — Очень. Он протянул мне сигару, и я взяла её, вложив в зубы. Киган поднёс зажигалку и прикурил мне. Я уже почти почувствовала себя Моникой Беллуччи в Малене, как тут же закашлялась так, что глаза заслезились. Прайс усмехнулся: — Аккуратнее малышка, не во все лёгкие. С непривычки может затошнить. — Уже, — вытащила сигару изо рта. Одна штука стоит около трёхсот баксов. — Ты очень храбрая, Аврора. — Потому что попробовала затянуться Arturo? — Потому что билась за Гоуста. — Я своих не бросаю. — Наша девочка, — довольно проговорил Прайс, и мужчины молча кивнули. — Вы что-нибудь слышали про Фантом? — спросила я. Теперь была очередь Прайса подавиться дымом. Но он, как опытный знаток сигар, всё же сдержал кашель. Отложил сигарету в прозрачную пепельницу. — Позволь узнать… А что слышала про него ты? Я выдержала небольшую паузу и не ради интриги. У меня было достаточно времени, чтобы сидя у койки Гоуста, разложить всё по полочкам. И этот загадочный "Фантом" был одной из тех тем, что не выходили из головы. Я задумалась. — Аврора, ты можешь нам доверять, — говорит Киган. Я вскинула на него голову. Этот мужчина действовал на меня всегда как-то успокаивающе. — От того, насколько глубоко ты вовлечена, зависит размер мишени, — добавил он. — Какой такой мишени? — Той, что у тебя на лбу, — резюмировал Соуп и Киган выстрелил в него ледяными пулями своих глаз. — Захлопнись. — А что я такого сказал? — Ты ни черта не понимаешь в женских эмоциях, Соуп. — Нет, всё нормально. Пусть говорит так, как есть, — заступилась я за Соупа. — Я не сахарная, не растаю. Я улыбнулась Кигану. — Ты ведь знаешь, что твой отец — главный инвестор “Фантома”? — Прайс приоткрыл карту в нашем разговоре, пошёл мне навстречу. Я это оценила. — Мой отец инвестирует в десятки проектов по всему миру: судостроение, недвижимость, заводы по переработке пластика, фондовая биржа, конечно же, и даже поля для гольфа Трампа. Но только про некий "Фантом" я впервые услышала, когда Лас-Альмос прижали мне нож к горлу. Киган выругался сквозь зубы. Соуп сжал челюсти — так, что по скулам заходили желваки. — Они назвали меня "дочкой инвестора". Сказали, что "Фантом" — это некая программа, способная сделать человека невидимым. Или, может, целый отряд. Невидимыми — для спутников, для дронов… для всего. Это уже мои догадки. — И они верные, — подтвердил Прайс. — Значит, это что-то действительно мощное и ценное. И… — я шумно втянула в себя воздух. — …я — тот самый “козырь”, как выразился тот ублюдок. — К сожалению, да, — кивнул Прайс. — Мы обеспечим тебе наивысший уровень защиты, — тут же вмешался Киган. — Если это будет входить в наши обязанности, — спокойно перебил его капитан. — А если нет? — спросила я. Неужели Гоуст не будет меня защищать? — Тогда этим займётся служба безопасности твоего отца. Мой отец… Я потеряла все свои вещи, когда кубарем катилась в джунглях. Выйти с ним на связь смогла только через чужой телефон на базе. Он был в шоке от того, где я оказалась. Но я не вдавалась в подробности — не за чем. Иначе под окнами базы уже выстроился бы кортеж. Я была уверена, что он тут же перезвонил Прайсу и всё выведал. И, к моему удивлению, кортеж так и не появился. Что ж, я бы всё равно не поехала. Я ждала восстановление Саймона. К чёрту всё остальное. Так или иначе, взять за грудки Прайса и требовать, чтобы моим телохранителем был единственный мужчина, которого я видела в этой роли, не хотелось. Я сама озвучу Гоусту эту просьбу, как он придёт в себя и окрепнет. Он меня не оставит. — Если это всё, — я потянулась за пустой кружкой. — Тогда я пойду. Мне нужно к Саймону. Прайс ничего не скажет мне про Фантом. Это очевидно. — Конечно, — кивнул Прайс. — Аврора, — позвал он, когда я уже бралась за ручку двери. — Да? — Спасибо за откровенность, малышка. Я это ценю. И просто знай: пока ты здесь — тебе не о чем беспокоиться. Ты в безопасности. Я кивнула и, взглянув на всех троих, произнесла: — Ни одна живая душа не испугается рядом с такими воинами, как вы. Я медленно вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пока шла по коридору к палате Гоуста, сердце стучало быстрее. Саймон, всё так же в своей маске, лежал на койке под белой простынёй. Грудь медленно поднималась и опускалась от его дыхания. Из вен тянулись трубки в капельницы. Пищали приборы, отслеживающие каждый удар его сердца. Их звук меня успокаивал. — Я пришла, любимый, — прошептала я, осторожно провела пальцами по его скуле. Под пушистыми ресницами дрогнули веки, будто он меня слышал. — Я побуду с тобой здесь, хорошо? — я села на стульчик рядом и взяла его за руку. Она была тёплой, пальцы грубые, шершавые. — Твои мальчики очень милые. Они хорошо со мной общаются, — я улыбнулась и поцеловала его в щёку. Несколько минут просто сидела, держа его за руку, чувствуя тепло его кожи, молча позволяя себе быть рядом. Потом открыла тумбочку и достала оттуда приятный романчик в мягком переплёте. Обложка была вызывающе розовой, с глянцевым отблеском. На ней — обнажённый мускулистый красавчик полу-дракон с человеческим торсом и острыми рогами, прижимающий к себе девушку в прозрачном платье, волосы которой развевались в каком-то магическом вихре. Шрифт — золотой, с завитушками. Название сияло по центру: "Избранная для Дракона". Прекрасно…Моё любимое. — Так, на чём мы там остановились? Нет, не эта страница. Я это уже читала. Там выяснилось, что героиня — потомок древней линии жриц, и только она может "укротить" Дракона, потому что в её венах течёт магия, которая, цитирую, «сияет, как рассвет в сердце вулкана». — Ну конечно. Как всегда: героиня "не такая, как все". И, разумеется, в неё влюбляется герой. Но не сразу, нет. Саймон, ты, может, не знаешь, но самое вкусное в таких романах — это когда влюбляется и защищает враг, который вообще-то должен её ненавидеть… А тут всё как-то скомкано. Он, считай, влюбился не в неё, а в её магию. Приборы пищали, я опустила взгляд обратно в книгу, намочила слюной указательный палец и отлистала на нужную страницу. Ага, вот она. "Он стоял в проёме зала, окутанный тенью. Высокий. Весь в чёрном. Плащ развевался, как крылья ночи. Взгляд героини зацепился за блеск на его груди — медальон в форме когтя дракона, покачивающийся на цепочке. Она подняла глаза… и он скинул капюшон." "Золотые глаза вспыхнули, как два раскалённых солнца. Лоб пересекали рога, гладкие и тёмные, будто отполированные черным обсидианом. Лицо было слишком совершенным, чтобы быть человеческим: выточенное, с резким подбородком, как у древнего воина. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то первобытное. — Ты принадлежишь мне! — героиня услышала его зов " "В этот момент она забыла, как дышать. Лёгкие отказались работать, колени подогнулись, а в сердце вспыхнуло странное тепло. Она поняла, что она действительно его. Она… Избранная." — Во-первых, откуда у него глянцевые рога, если он только что был в капюшоне? Она же бы их заметила. Всё-таки они торчат. А Дракон сто процентов носит шёлк. — Во-вторых, он её только увидел — а у героини уже всё «вспыхнуло». Ну конечно. Я покачала головой и посмотрела на Саймона. — Знаешь, мне кажется, ты бы в такие романы не вписался. Ты слишком настоящий. И уж точно не стал бы влюбляться в девушку из-за того, что "в ней магия засияла под рёбрами". Разве что… нож. Редкий какой-нибудь. С красивой рукоятью. Вот это, пожалуй, тебя могло бы “зацепить”.